Он опустился передо мной на колени:
— Вчера я все-таки не смог тебя уберечь, а должен был, прости. Не допущу такого боле. Пока я жив буду, никто не посмеет навредить тебе! И пусть великий Прародитель подтвердит мои слова!
— Дурень ты, Рэнн, — оттолкнула я его руки. — Служанка я теперь, а ты защиту обещаешь, да и от кого? Против людей своих пойдешь за меня? Или от Эйра спрячешь?
Горько мне было, жалко себя, поэтому я встала, опершись на него, посмотрела в глаза и твердо сказала:
— Ну, коли так, веди меня обратно, домой!
Не знаю, чего я ждала, может, и правда, что отвел бы в родную деревню, отцу-матери передал, но Рэнн только глаза опустил и отвернулся.
— Не могу, — проговорил он тихо. — Это не моя воля.
Не стала ничего отвечать, смолчала, да и что теперь разговаривать.
Ели мы на берегу Ключиницы. Костер в этот раз не стал упорствовать, разгорелся сразу весело, задорно, и, пока в котелке варилась похлебка, я успела ополоснуться в холодной реке. Синяки чернели на моей коже страшными пятнами, не скоро сойдут. У Рэнна же следов боя почти не осталось, только на плече тонкая светлая кожа указывала на бывшую рану, да розовели свежие шрамы от порезов, но кто их разглядывать будет на покрытом отметинами теле мужчины.
Только сила моя больше не отзывалась. Как захлопнулось что-то внутри. Кажется, в этот раз она исчерпалась до дна.
Не стала я платье своё в реке стирать, нескоро высохнет, отряхнула и натянула поверх рубахи. Хороша девка!
Когда солнышко высоко над рекой встало, мы продолжили путь, в этот раз я сама не хотела с Рэнном разговаривать, просто шла позади, по мере сил стараясь беречь ушибленную спину. А он все оборачивался. Может, и порывался что-то сказать, да я не смотрела.
Под конец дня мы дошли до границы урагана. Как линию кто провел: с одной стороны — выкорчеванные с корнем деревья и грязь, а с другой — спокойный и величественный лес, не потревоженный диким ветром, и соединяла все Ключиница, которой было все равно, где течь.
Я с наслаждением опустилась на плащ, когда Рэнн нашел удобное место для ночлега. Уголек тут же улегся рядом, он, пушистый, наверное, уже поужинал в лесу. Поначалу все таскал мне грызунов, мол, отведай, сам поймал. Но я, смеясь, угощение не принимала, и он перестал.
Пока шла, все храбрилась, вида не показывала, как ноет и болит спина, но вот легла — и встать уже не смогла. Оставалось смотреть, как Рэнн один суетится около костра. Есть мне не хотелось, и я, обняв волчонка, провалилась в сон.
И тут же оказалась на знакомой полянке у самой воды, на деревенском общаке, где так часто бывала. Там тоже горел костерок, но, как ручной песик, он играл, забавляясь с рукой сидящего рядом мужчины. Конечно же, я сразу поняла, что это был Файро. Терра с Веро сидели рядом. Веро теребила подол своего платья, то подскакивая в нетерпении, то повинуясь грозному окрику Файро, садилась обратно к брату.
Они меня не замечали, как будто и не было меня здесь. Только вот я смотрела на них с каждого дерева, с каждого листика.
— Как он мог такое сотворить? — зашипела Веро. — Никогда еще не случалось, чтобы из-за грани кто-то мог дотянуться до живых. Он чуть не погубил их обоих. Ничего уже не понимаю…
Терра приобняла ее за плечи:
— Не думаю, что он хотел убить. Может, они просто на пути попались?
Веро вскочила:
— Слишком странное совпадение!
— Тихо, — пророкотал Файро, и Веро опять нехотя примостилась рядом. — То, что происходит, мне не нравится, да и девочка нам не чужая. Эйр показывает, что из-за грани способен силу свою являть. Тебя, Веро, вообще смял, как ручеек, играючи. Как раньше!
Мужчина говорил все громче, а под рукой загудело пламя, и не играло оно сейчас, а угрожало, ярко освещая лица Прародителей:
— Что ты обещала Эйру, сестра? Как он сможет вернуться?!
— Шшшш, — попыталась успокоить брата Терра. — Мы поможем. Надо только понять, почему он так зол.
— Это я виновата! — вырвалось у Веро. Она запрокинула голову, прижав руки к вискам:
— Я… я обманула его. Опять.
Файро удивленно посмотрел на нее, а Терра, вздохнув, произнесла:
— Говори.
— Он тогда потребовал от меня потомка, наделенного силой, последнего. И я не смогла отдать свою кровь. Когда он прислал людей, я подсунула ему потомка. Только не своего, — каялась Веро. — Я отдала Эйру единственную дочь Форра. В ней еще не проснулась кровь, она была совсем обычной. Я не думала, что Форр пожертвует собой ради нее!
Огонь в руках Файро взревел, подпитанный злобой и отчаянием хозяина.
Я прикусила губу. Великие играли судьбами людей, как будто и не было у нас разума, как будто ничего не значила моя жизнь, мои мысли, мои мечты! Выдернули с корнем да и зашвырнули в омут — авось и не потонет, а ежели и случится чего, то не жалко, еще одну такую найдут.
— Мое слово таково, — вдруг встала у костра Терра. — Девочку надо забрать. Не должна она платить за твои ошибки, Веро. Тем более что и бесполезна она сейчас для брата нашего, Эйра, не ведаю, сможет ли она силу лесную по крупицам обратно собрать.
Файро, все еще держа руки в огне, поглаживая его, как щенка, прогудел:
— Девчонка пуста, я видел это сам сегодня вечером, она больше не слышит свой дар, не откликается на его зов. Я не знаю, в чем причина, но если мы не поможем ей, дух леса умрет. Я согласен с Террой, надо забрать ее. Помочь, Научить.
Тяжело упали эти слова, а Веро еле слышно ответила:
— Я тоже согласна.
Я открыла глаза, лежа все там же. Рэнн примостился рядом и, кажется, спал. Если нет во мне больше наследства Форрова, как же я видела и слышала показанное мне деревьями?..
Не стала больше подбрасывать ветки в костёр, только завернулась посильнее в плащ. И вдруг почувствовала перемены. Первыми закричали птицы, поднялись над кронами черными тенями, кружа и гомоня. Испуганно зашумел лес, зашептались деревья, затряслись от страха. Начали гаснуть звезды, одна за другой. И в этой странной темноте тонкими пальцами к нам потянулся молочный туман, опутывая, одурманивая. Жутко стало, тревожно…
Рэнн вскочил, отбросив плащ и выхватив меч. Но врага было не видно, незримыми шагами он приближался, и даже я, потерявшая силу, чувствовала мощь того, у кого стояли мы на пути. Заскулил рядом Уголек, прижался, дрожащий, к моей ноге, а и мне хотелось спрятаться, убраться подальше. Кого же потревожила недавняя буря? Какое древнее зло пробудилось в лесу?
Рэнн повернулся ко мне:
— Аспен, тебе надо бежать, бери волка и уходи вдоль реки. Дойди до корабля, там помогут.
— А как же ты? — Я поднялась, прижимая к себе волчонка и оглядываясь по сторонам. Туман расползался, стелился по земле, нетерпеливо кусал за ноги, а в нескольких шагах от затухающего костра уже ничего не было видно, бежать по такой темени — это кости переломать, но оставаться на месте я не хотела, все во мне кричало, требовало убираться отсюда немедленно. И куда только усталость делась?
— Рэнн, пошли вместе. — Я потянула парня за рукав. — Нет нужды хоронить себя раньше времени.
Он повернулся, и я увидела, что его глаза опять были подёрнуты мутной белой пеленой, а вокруг нас спиралью начал закручиваться воздух, набирая силу. Это был уже не тот ветерок, которого Рэнн отправлял искать меня в лесу, нет, эта была стихия, уверенная в своей мощи. Ветер расшвыривал, раздувал туман, отодвигая его от нас и разрывая мрак. Находясь в центре смерча, я завернула Уголька в плащ и прижалась к мужчине, уцепилась за него что есть силы. А потом с тоской подумала, что надо было все-таки бежать, пока была возможность.
Сверху загрохотало. Подняв голову, я увидела, как тяжелые тучи, озаряемые красными всполохами, уже полностью закрыли небо, а ветер гудел так, что начало закладывать уши.
Но вот жуткий потусторонний вой, раздавшийся через мгновение, я расслышала очень хорошо. Вздрогнул Рэнн подле меня, ощерился в руках Уголек, а затем прямо под нами раскрылась земля, и мы полетели вниз, в темноту, крича и хватаясь друг за друга.
Кажется, ветер падал вместе с нами, он кружил, плавно опуская нас в самую глубь, пока мягко не положил на камни. А потом рванул, быстрый, вверх, но не успел, захлопнулась дыра в земле, оставив всех внизу, в непроглядной темноте. Ветерок, запертый с нами, взлохматил мне волосы, ласково подул в лицо и пропал. Наверное, понукаемый хозяином, полетел искать другой выход. Темнота давила, заставляла съеживаться на месте, дрожать от страха. Но моя рука все также продолжала крепко сжимать плащ Рэнна, и дыхание постепенно выравнивалось, успокаивалось, не одна я здесь.
— Где мы? — прошептала я глухо. Захотелось услышать человеческий голос.
— Я… — воин нашел мою руку и крепко сжал, — я думаю, мы в гостях у Земли-Прародительницы.
Придвинулась ближе к парню, прижалась к нему, теплому, боком своим и, страшась, спросила:
— Рэнн, кто это там был? Кого ты ждал?
— Я слышал только древние сказания, — нехотя начал мой спутник. Он повернулся, обнимая и прижимая меня ближе к своей груди, но лица я все равно разглядеть не могла. Ни отблеска света вокруг, ни малейшей искорки, которая бы разогнала эту черноту.
— Не думал, что мне доведется встретиться с легендой, — продолжил мужчина. — Отец мой, Эйр, был великим исследователем и ученым, его манили загадки и тайны, он любил докапываться до сути, и однажды, когда он открывал для себя другие миры, на границе с великой пустошью он нашел древнее умирающее существо, которое пожалел и поделился с ним силой. С тех пор Грегг стал постоянным спутником Отца. Он полюбил Эйра безмерно, так, как может любить монстр, живущий несколько тысяч лет, Эйр тоже любил и ценил своего друга, — голос Рэнна в темноте завораживал, и картины прошлого проходили перед моими глазами, сменяя друг друга.
— Никто не мог победить Грегга в честном бою, не было оружия против него, многие враги Отца не пережили встречи с этим существом, пока Веро хитростью не опоила его, отравив и лишив сил. А следом и Эйр ушел за грань. Мы были уверены, что Грегг погиб. Но, как видно, ошибались. Я не знаю, что его разбудило, но я чувствую, что идет он за нами. Или за тобой.
Подернуло спину холодком, когда Рэнн замолчал, аж волосы на затылке зашевелились. Что понадобилось от меня старому обозленному монстру, о котором я и слыхом не слыхивала?!
Видимо, сердце мое забилось, как у зайчишки, потому что Рэнн еще теснее прижал меня к себе:
— Я не отдам тебя ему. Если будет нужно, и убью его. Но тебе он навредить не сможет.
Тяжелое мужское дыхание обжигало щеку, и я попыталась отстраниться, и тут поняла, что уже вижу его нахмуренные брови и упрямо сжатые губы. Темнота перестала быть давящей, появились оттенки, серели вокруг силуэты камней. С каждым мгновением становилось как будто светлее, а потом вдалеке показалась маленькая яркая точка, которая, приближаясь, становилась все больше, отчетливо освещая место, в котором мы оказались.
Пещера была совсем небольшая, со свисающими с потолка острыми колоннами и маленьким озерцом, поверхность которого даже не колыхалась, как зеркало отражая все вокруг.
Мы неловко поднялись, цепляясь друг за друга. Чего ждать от приближающегося света? Помощи? Новой опасности?
Когда вслед за огоньком я рассмотрела силуэты людей, Рэнн поднялся, закрыв меня, и выставил перед собой меч. И тут же досадливо опустил его, услышав знакомый рокочущий голос:
— Убери-ка меч, сынок, не обижу, — расхохотался Файро. А у моего спутника заиграли желваки на щеках. Надо же, никогда не видела, чтобы Рэнн так реагировал. Вон даже с наемниками, которые пытались глумиться над нами, ни одна эмоция не промелькнула на его каменном лице, а тут, поди ж ты, разозлился. Да и с чего?
— Я не сынок тебе, Огонь, — сквозь зубы проговорил Рэнн. Из-за плеча Файро вышла взволнованная Терра, вот уж кому было безразлично мужское недовольство.
Стремительно подойдя ко мне, она забрала безвольного Уголька. А и правда, как мы в пещеру упали, мой волчонок продолжал спокойно лежать под плащом на груди, не вырываясь и не скуля. Я запоздало спохватилась, потянула руки, потрогала сухой горячий нос, погладила по мягким ушам, но зверь не открыл глаза, медленно и тяжело дышал.
Терра положила его на землю рядом с нами и переглянулась с братом:
— Мы опоздали. Вот для чего Эйр устроил ураган!
Загудел вокруг Файро огонь, заплясали яркие языки, подбираясь к нам.
— Что с ним? — схватила я спящего волчонка, лапки его повисли, а из раскрытой пасти выпал розовый мягкий язычок. — Уголечек, очнись, — умоляла я, баюкая щенка на руках.
— Он… его… — начала было говорить женщина и тут же замолчала. Я изумленно посмотрела на Терру, а когда увидела блестящие капли в уголках ее глаз, вскочила, прижимая к себе волка:
— Отвечайте!
— Нам надо его убить, пока еще есть время, и он не очнулся, — прогрохотал над моим ухом Файро.
От ужаса я ни слова не смогла произнести.
— Да ты с ума сошел? — казалось, и Рэнн был ошарашен словами прародителя не меньше меня. — Это же просто волчонок.
— Уже нет, — прошептала Терра, смотря на меня. — Ты должна нам его отдать по доброй воле. Пока он под твоей защитой. Но ты должна, Осина. Иначе случится страшное.
Никак не могла я сообразить, что же произошло, пока мы падали? Как мой Уголек стал опасным для Прародителей. Медленно я отошла за спину к Рэнну, а потом тихонько спросила:
— Это как-то связано с Греггом?
Терра вздрогнула, а огонь в руках Файро вспыхнул, ярко осветив наши лица. Рэнн молниеносно обернулся, и понимание, появившееся в его глазах, а следом и упрямая решимость напугали меня.
— Аспен, осторожно положи щенка на землю и отойди, — в голосе Рэнна звучали железные ноты, не был он больше на моей стороне.
Я сильнее прижала к себе Уголька и отступила:
— Не отдам. Он и так уже за свою крохотную жизнь настрадался, не позволю вам! — всхлипнула я. — Да ведь и не сделал он ничего, за что жизни нужно лишать.
— Это больше не он! — Громыхнул рядом Файро, оттесняя Рэнна и подходя все ближе, — Не животное безгрешное. Теперь это зверь страшный. Опасный. У нас есть совсем немного времени, пока он не очнулся, не пробудил свою сущность, а потом… потом будет уже поздно! Никто и ничто не справится с ним!
Я все также упрямо прижимала к себе волчонка, не собираясь уступать:
— Они не совершали зла, — я с надеждой посмотрела на Терру. — Один — зверь безвинный, второй — товарищ верный, и не его вина, что вы с Эйром войну затеяли. Грегг и так уже наказан, сколько лет в забвении провел. Не заслужил он смерти новой!
— Да что ты знаешь об этом? — огонь вокруг Файро заполыхал с новой силой, накаляя камни пещеры, так, что жар от них опалил мне щеки. — Как смеешь ты, девка глупая, перечить Прародителю своему?
Столп пламени, окружавший Файро, начал с огромной скоростью расти, и мы с Рэнном побежали к озерцу. Вода по сравнению с жаром, пышущим от стен, казалась ледяной, но огонь гулял теперь повсюду, ярость Файро была сокрушительной.
Оглянувшись, уже не увидела Терры. Видимо, потерявший контроль брат напугал и ее. Зажмурилась я что есть сил и нырнула в воду прямо с волчонком на руках. Даже сквозь сомкнутые веки было видно яркое зарево, лизавшее оранжевыми языками поверхность озера. Дыхания не хватало, и я подумала о щенке, которого так и не смогла уберечь. И ведь не поступила бы по-другому, если бы время вспять обратилось, не смогла бы против совести пойти.
— Вчера я все-таки не смог тебя уберечь, а должен был, прости. Не допущу такого боле. Пока я жив буду, никто не посмеет навредить тебе! И пусть великий Прародитель подтвердит мои слова!
— Дурень ты, Рэнн, — оттолкнула я его руки. — Служанка я теперь, а ты защиту обещаешь, да и от кого? Против людей своих пойдешь за меня? Или от Эйра спрячешь?
Горько мне было, жалко себя, поэтому я встала, опершись на него, посмотрела в глаза и твердо сказала:
— Ну, коли так, веди меня обратно, домой!
Не знаю, чего я ждала, может, и правда, что отвел бы в родную деревню, отцу-матери передал, но Рэнн только глаза опустил и отвернулся.
— Не могу, — проговорил он тихо. — Это не моя воля.
Не стала ничего отвечать, смолчала, да и что теперь разговаривать.
***
Ели мы на берегу Ключиницы. Костер в этот раз не стал упорствовать, разгорелся сразу весело, задорно, и, пока в котелке варилась похлебка, я успела ополоснуться в холодной реке. Синяки чернели на моей коже страшными пятнами, не скоро сойдут. У Рэнна же следов боя почти не осталось, только на плече тонкая светлая кожа указывала на бывшую рану, да розовели свежие шрамы от порезов, но кто их разглядывать будет на покрытом отметинами теле мужчины.
Только сила моя больше не отзывалась. Как захлопнулось что-то внутри. Кажется, в этот раз она исчерпалась до дна.
Не стала я платье своё в реке стирать, нескоро высохнет, отряхнула и натянула поверх рубахи. Хороша девка!
Когда солнышко высоко над рекой встало, мы продолжили путь, в этот раз я сама не хотела с Рэнном разговаривать, просто шла позади, по мере сил стараясь беречь ушибленную спину. А он все оборачивался. Может, и порывался что-то сказать, да я не смотрела.
Под конец дня мы дошли до границы урагана. Как линию кто провел: с одной стороны — выкорчеванные с корнем деревья и грязь, а с другой — спокойный и величественный лес, не потревоженный диким ветром, и соединяла все Ключиница, которой было все равно, где течь.
Я с наслаждением опустилась на плащ, когда Рэнн нашел удобное место для ночлега. Уголек тут же улегся рядом, он, пушистый, наверное, уже поужинал в лесу. Поначалу все таскал мне грызунов, мол, отведай, сам поймал. Но я, смеясь, угощение не принимала, и он перестал.
Пока шла, все храбрилась, вида не показывала, как ноет и болит спина, но вот легла — и встать уже не смогла. Оставалось смотреть, как Рэнн один суетится около костра. Есть мне не хотелось, и я, обняв волчонка, провалилась в сон.
И тут же оказалась на знакомой полянке у самой воды, на деревенском общаке, где так часто бывала. Там тоже горел костерок, но, как ручной песик, он играл, забавляясь с рукой сидящего рядом мужчины. Конечно же, я сразу поняла, что это был Файро. Терра с Веро сидели рядом. Веро теребила подол своего платья, то подскакивая в нетерпении, то повинуясь грозному окрику Файро, садилась обратно к брату.
Они меня не замечали, как будто и не было меня здесь. Только вот я смотрела на них с каждого дерева, с каждого листика.
— Как он мог такое сотворить? — зашипела Веро. — Никогда еще не случалось, чтобы из-за грани кто-то мог дотянуться до живых. Он чуть не погубил их обоих. Ничего уже не понимаю…
Терра приобняла ее за плечи:
— Не думаю, что он хотел убить. Может, они просто на пути попались?
Веро вскочила:
— Слишком странное совпадение!
— Тихо, — пророкотал Файро, и Веро опять нехотя примостилась рядом. — То, что происходит, мне не нравится, да и девочка нам не чужая. Эйр показывает, что из-за грани способен силу свою являть. Тебя, Веро, вообще смял, как ручеек, играючи. Как раньше!
Мужчина говорил все громче, а под рукой загудело пламя, и не играло оно сейчас, а угрожало, ярко освещая лица Прародителей:
— Что ты обещала Эйру, сестра? Как он сможет вернуться?!
— Шшшш, — попыталась успокоить брата Терра. — Мы поможем. Надо только понять, почему он так зол.
— Это я виновата! — вырвалось у Веро. Она запрокинула голову, прижав руки к вискам:
— Я… я обманула его. Опять.
Файро удивленно посмотрел на нее, а Терра, вздохнув, произнесла:
— Говори.
— Он тогда потребовал от меня потомка, наделенного силой, последнего. И я не смогла отдать свою кровь. Когда он прислал людей, я подсунула ему потомка. Только не своего, — каялась Веро. — Я отдала Эйру единственную дочь Форра. В ней еще не проснулась кровь, она была совсем обычной. Я не думала, что Форр пожертвует собой ради нее!
Огонь в руках Файро взревел, подпитанный злобой и отчаянием хозяина.
Я прикусила губу. Великие играли судьбами людей, как будто и не было у нас разума, как будто ничего не значила моя жизнь, мои мысли, мои мечты! Выдернули с корнем да и зашвырнули в омут — авось и не потонет, а ежели и случится чего, то не жалко, еще одну такую найдут.
— Мое слово таково, — вдруг встала у костра Терра. — Девочку надо забрать. Не должна она платить за твои ошибки, Веро. Тем более что и бесполезна она сейчас для брата нашего, Эйра, не ведаю, сможет ли она силу лесную по крупицам обратно собрать.
Файро, все еще держа руки в огне, поглаживая его, как щенка, прогудел:
— Девчонка пуста, я видел это сам сегодня вечером, она больше не слышит свой дар, не откликается на его зов. Я не знаю, в чем причина, но если мы не поможем ей, дух леса умрет. Я согласен с Террой, надо забрать ее. Помочь, Научить.
Тяжело упали эти слова, а Веро еле слышно ответила:
— Я тоже согласна.
Я открыла глаза, лежа все там же. Рэнн примостился рядом и, кажется, спал. Если нет во мне больше наследства Форрова, как же я видела и слышала показанное мне деревьями?..
Не стала больше подбрасывать ветки в костёр, только завернулась посильнее в плащ. И вдруг почувствовала перемены. Первыми закричали птицы, поднялись над кронами черными тенями, кружа и гомоня. Испуганно зашумел лес, зашептались деревья, затряслись от страха. Начали гаснуть звезды, одна за другой. И в этой странной темноте тонкими пальцами к нам потянулся молочный туман, опутывая, одурманивая. Жутко стало, тревожно…
Рэнн вскочил, отбросив плащ и выхватив меч. Но врага было не видно, незримыми шагами он приближался, и даже я, потерявшая силу, чувствовала мощь того, у кого стояли мы на пути. Заскулил рядом Уголек, прижался, дрожащий, к моей ноге, а и мне хотелось спрятаться, убраться подальше. Кого же потревожила недавняя буря? Какое древнее зло пробудилось в лесу?
Рэнн повернулся ко мне:
— Аспен, тебе надо бежать, бери волка и уходи вдоль реки. Дойди до корабля, там помогут.
— А как же ты? — Я поднялась, прижимая к себе волчонка и оглядываясь по сторонам. Туман расползался, стелился по земле, нетерпеливо кусал за ноги, а в нескольких шагах от затухающего костра уже ничего не было видно, бежать по такой темени — это кости переломать, но оставаться на месте я не хотела, все во мне кричало, требовало убираться отсюда немедленно. И куда только усталость делась?
— Рэнн, пошли вместе. — Я потянула парня за рукав. — Нет нужды хоронить себя раньше времени.
Он повернулся, и я увидела, что его глаза опять были подёрнуты мутной белой пеленой, а вокруг нас спиралью начал закручиваться воздух, набирая силу. Это был уже не тот ветерок, которого Рэнн отправлял искать меня в лесу, нет, эта была стихия, уверенная в своей мощи. Ветер расшвыривал, раздувал туман, отодвигая его от нас и разрывая мрак. Находясь в центре смерча, я завернула Уголька в плащ и прижалась к мужчине, уцепилась за него что есть силы. А потом с тоской подумала, что надо было все-таки бежать, пока была возможность.
Сверху загрохотало. Подняв голову, я увидела, как тяжелые тучи, озаряемые красными всполохами, уже полностью закрыли небо, а ветер гудел так, что начало закладывать уши.
Но вот жуткий потусторонний вой, раздавшийся через мгновение, я расслышала очень хорошо. Вздрогнул Рэнн подле меня, ощерился в руках Уголек, а затем прямо под нами раскрылась земля, и мы полетели вниз, в темноту, крича и хватаясь друг за друга.
Глава 12
Кажется, ветер падал вместе с нами, он кружил, плавно опуская нас в самую глубь, пока мягко не положил на камни. А потом рванул, быстрый, вверх, но не успел, захлопнулась дыра в земле, оставив всех внизу, в непроглядной темноте. Ветерок, запертый с нами, взлохматил мне волосы, ласково подул в лицо и пропал. Наверное, понукаемый хозяином, полетел искать другой выход. Темнота давила, заставляла съеживаться на месте, дрожать от страха. Но моя рука все также продолжала крепко сжимать плащ Рэнна, и дыхание постепенно выравнивалось, успокаивалось, не одна я здесь.
— Где мы? — прошептала я глухо. Захотелось услышать человеческий голос.
— Я… — воин нашел мою руку и крепко сжал, — я думаю, мы в гостях у Земли-Прародительницы.
Придвинулась ближе к парню, прижалась к нему, теплому, боком своим и, страшась, спросила:
— Рэнн, кто это там был? Кого ты ждал?
— Я слышал только древние сказания, — нехотя начал мой спутник. Он повернулся, обнимая и прижимая меня ближе к своей груди, но лица я все равно разглядеть не могла. Ни отблеска света вокруг, ни малейшей искорки, которая бы разогнала эту черноту.
— Не думал, что мне доведется встретиться с легендой, — продолжил мужчина. — Отец мой, Эйр, был великим исследователем и ученым, его манили загадки и тайны, он любил докапываться до сути, и однажды, когда он открывал для себя другие миры, на границе с великой пустошью он нашел древнее умирающее существо, которое пожалел и поделился с ним силой. С тех пор Грегг стал постоянным спутником Отца. Он полюбил Эйра безмерно, так, как может любить монстр, живущий несколько тысяч лет, Эйр тоже любил и ценил своего друга, — голос Рэнна в темноте завораживал, и картины прошлого проходили перед моими глазами, сменяя друг друга.
— Никто не мог победить Грегга в честном бою, не было оружия против него, многие враги Отца не пережили встречи с этим существом, пока Веро хитростью не опоила его, отравив и лишив сил. А следом и Эйр ушел за грань. Мы были уверены, что Грегг погиб. Но, как видно, ошибались. Я не знаю, что его разбудило, но я чувствую, что идет он за нами. Или за тобой.
Подернуло спину холодком, когда Рэнн замолчал, аж волосы на затылке зашевелились. Что понадобилось от меня старому обозленному монстру, о котором я и слыхом не слыхивала?!
Видимо, сердце мое забилось, как у зайчишки, потому что Рэнн еще теснее прижал меня к себе:
— Я не отдам тебя ему. Если будет нужно, и убью его. Но тебе он навредить не сможет.
Тяжелое мужское дыхание обжигало щеку, и я попыталась отстраниться, и тут поняла, что уже вижу его нахмуренные брови и упрямо сжатые губы. Темнота перестала быть давящей, появились оттенки, серели вокруг силуэты камней. С каждым мгновением становилось как будто светлее, а потом вдалеке показалась маленькая яркая точка, которая, приближаясь, становилась все больше, отчетливо освещая место, в котором мы оказались.
Пещера была совсем небольшая, со свисающими с потолка острыми колоннами и маленьким озерцом, поверхность которого даже не колыхалась, как зеркало отражая все вокруг.
Мы неловко поднялись, цепляясь друг за друга. Чего ждать от приближающегося света? Помощи? Новой опасности?
Когда вслед за огоньком я рассмотрела силуэты людей, Рэнн поднялся, закрыв меня, и выставил перед собой меч. И тут же досадливо опустил его, услышав знакомый рокочущий голос:
— Убери-ка меч, сынок, не обижу, — расхохотался Файро. А у моего спутника заиграли желваки на щеках. Надо же, никогда не видела, чтобы Рэнн так реагировал. Вон даже с наемниками, которые пытались глумиться над нами, ни одна эмоция не промелькнула на его каменном лице, а тут, поди ж ты, разозлился. Да и с чего?
— Я не сынок тебе, Огонь, — сквозь зубы проговорил Рэнн. Из-за плеча Файро вышла взволнованная Терра, вот уж кому было безразлично мужское недовольство.
Стремительно подойдя ко мне, она забрала безвольного Уголька. А и правда, как мы в пещеру упали, мой волчонок продолжал спокойно лежать под плащом на груди, не вырываясь и не скуля. Я запоздало спохватилась, потянула руки, потрогала сухой горячий нос, погладила по мягким ушам, но зверь не открыл глаза, медленно и тяжело дышал.
Терра положила его на землю рядом с нами и переглянулась с братом:
— Мы опоздали. Вот для чего Эйр устроил ураган!
Загудел вокруг Файро огонь, заплясали яркие языки, подбираясь к нам.
— Что с ним? — схватила я спящего волчонка, лапки его повисли, а из раскрытой пасти выпал розовый мягкий язычок. — Уголечек, очнись, — умоляла я, баюкая щенка на руках.
— Он… его… — начала было говорить женщина и тут же замолчала. Я изумленно посмотрела на Терру, а когда увидела блестящие капли в уголках ее глаз, вскочила, прижимая к себе волка:
— Отвечайте!
— Нам надо его убить, пока еще есть время, и он не очнулся, — прогрохотал над моим ухом Файро.
От ужаса я ни слова не смогла произнести.
— Да ты с ума сошел? — казалось, и Рэнн был ошарашен словами прародителя не меньше меня. — Это же просто волчонок.
— Уже нет, — прошептала Терра, смотря на меня. — Ты должна нам его отдать по доброй воле. Пока он под твоей защитой. Но ты должна, Осина. Иначе случится страшное.
Никак не могла я сообразить, что же произошло, пока мы падали? Как мой Уголек стал опасным для Прародителей. Медленно я отошла за спину к Рэнну, а потом тихонько спросила:
— Это как-то связано с Греггом?
Терра вздрогнула, а огонь в руках Файро вспыхнул, ярко осветив наши лица. Рэнн молниеносно обернулся, и понимание, появившееся в его глазах, а следом и упрямая решимость напугали меня.
— Аспен, осторожно положи щенка на землю и отойди, — в голосе Рэнна звучали железные ноты, не был он больше на моей стороне.
Я сильнее прижала к себе Уголька и отступила:
— Не отдам. Он и так уже за свою крохотную жизнь настрадался, не позволю вам! — всхлипнула я. — Да ведь и не сделал он ничего, за что жизни нужно лишать.
— Это больше не он! — Громыхнул рядом Файро, оттесняя Рэнна и подходя все ближе, — Не животное безгрешное. Теперь это зверь страшный. Опасный. У нас есть совсем немного времени, пока он не очнулся, не пробудил свою сущность, а потом… потом будет уже поздно! Никто и ничто не справится с ним!
Я все также упрямо прижимала к себе волчонка, не собираясь уступать:
— Они не совершали зла, — я с надеждой посмотрела на Терру. — Один — зверь безвинный, второй — товарищ верный, и не его вина, что вы с Эйром войну затеяли. Грегг и так уже наказан, сколько лет в забвении провел. Не заслужил он смерти новой!
— Да что ты знаешь об этом? — огонь вокруг Файро заполыхал с новой силой, накаляя камни пещеры, так, что жар от них опалил мне щеки. — Как смеешь ты, девка глупая, перечить Прародителю своему?
Столп пламени, окружавший Файро, начал с огромной скоростью расти, и мы с Рэнном побежали к озерцу. Вода по сравнению с жаром, пышущим от стен, казалась ледяной, но огонь гулял теперь повсюду, ярость Файро была сокрушительной.
Оглянувшись, уже не увидела Терры. Видимо, потерявший контроль брат напугал и ее. Зажмурилась я что есть сил и нырнула в воду прямо с волчонком на руках. Даже сквозь сомкнутые веки было видно яркое зарево, лизавшее оранжевыми языками поверхность озера. Дыхания не хватало, и я подумала о щенке, которого так и не смогла уберечь. И ведь не поступила бы по-другому, если бы время вспять обратилось, не смогла бы против совести пойти.
