Произнеся это, он пристально прищурился, ожидая моей реакции.
— Полагаю, что в моём весьма неприятном положении мне стоит знать о себе всё и даже чуть больше, а не только то, что позволят, — я тоже склонила на бок голову, тщательно подбирая каждое слово и надеясь, что при быстром просчёте последствий своего решения нигде не ошиблась. — Даже если это будет означать всех разозлить. А потому я вас слушаю.
Хитро ухмыльнувшись, бог кивнул, принимая ответ, затем встал, подошёл к застеклённому книжному стеллажу из тёмного дерева в углу кабинета, достал оттуда какую-то толстую книгу в кожаной обложке и, вернувшись за стол, протянул её мне со словами:
— Почитай когда будет время на головоломки. Если хватит сообразительности, на что я очень сильно надеюсь, то поймёшь, зачем.
— «История величайших родословных»? — приподняла брови в лёгком удивлении я, прочитав название.
— Именно, — кивнул Велес. — Этой книге очень и очень много лет, так что она во многом устарела, но то, что нужно, в ней есть. За много веков ты первая смертная, в чьи руки она попала, потому что кое-что и кое о ком следует знать только богам для безопасности этого «кое кого». К сожалению, это всё, что я могу сделать не нарушая клятву. Остальное зависит от тебя.
Глядя на книгу, я сдерживала желание нахмуриться. Происходящее мне не нравилась. Я летела сюда просто учиться колдовству. В мои планы не входило сразу по прилёте ввязываться в разгадку тайн, которые хранят боги. Однако что-то мне подсказывало, что мне всё же стоит сыграть в эту партию. «Почитаю это ближе к зиме, когда окончательно освоюсь и можно будет ввязываться в авантюры,» — решила я для себя, кладя книгу в дорожную сумку, и задумчиво кивнула Велесу:
— Весьма любопытные вещи начали твориться вокруг меня. Надеюсь, мне не придётся пожалеть о своём решении. Теперь я могу быть свободна?
— Подожди, — вздохнул Велес. — Сейчас позову старосту Серебряного Дома, в который ты попадаешь как и любая Воронова. Она расскажет о Колдовороте и поможет получить учебники и форму.
— Хорошо, — кивнула я.
Велес вытащил из ящика стола маленькое серебряное зеркальце и запустил по нему яблоко, взятое из вазочки на краю стола. Через несколько секунд из зеркальца послышался заспанный женский голос:
— Кому там в такую срань в выходной неймётся, а? Дайте поспать несчастному пролетариату!
— Всеслава! — улыбнувшись, придал строгости голосу Велес.
— Господин академик, — тут же встрепенулась невидимая для меня девушка и в следующее же мгновение произнесла абсолютно бодрым собранным голосом. — Прошу прощения, я вас слушаю.
— Не сомневаюсь, — с оттенком издёвки хмыкнул Велес. — У нас тут новенькую доставили, Воронову. Как ты понимаешь, попадает она к вам. Помоги освоиться.
— Так точно, сейчас буду, — отрапортовала некая Всеслава, и Велес отложил погасшее зеркальце.
— Н-да, — покачала головой я, искренне сочувствуя несчастной. — Всё-таки телефон удобнее. Там хотя бы можно увидеть номер того, кто звонит.
— Зато сразу виден уровень культуры человека, — почти что весело пожал плечами Велес.
— При ответе на чужой звонок в воскресенье в семь утра он у кого угодно хромать будет, — хмыкнула я. — Бедняжка.
— Она не бедняжка, она староста, — фыркнул Велес. — Это её обязанность. Хотя в чём-то ты права, она действительно культурная и ответственная девушка. Просто время неудобное.
— Говорю же бедняжка, — усмехнулась я.
Через несколько минут в дверь чётко и уверенно постучали. Я обернулась ко входу.
— Входи, Всеслава, — разрешил Велес.
На пороге появилась девушка с чёрными как вороново крыло волосами, сплетёнными в длинную тугую косу, белой кожей, круглым лицом, тёмно-синими глазами и какой-то почти военной выправкой. Одета она была интересно. Чёрный приталенный кафтан до колена, глухо застёгнутый на все серебряные заклёпки, широкие прямые брюки и высокие сапожки с узкими носами из чёрной кожи на небольшом каблучке. Кафтан и отвороты сапог и брюк были расшиты изящными серебряными узорами.
Отвесив чёткий поклон, девушка окинула меня взглядом и удивлённо дёрнула бровями:
— Воронова?
Я прекрасно понимала, что её смутило.
— К своему прискорбию, — кивнула ей я.
Уголки наших губ синхронно дёрнулись в мимолётной нечитаемой улыбке. Почему-то мне сразу подумалось, что с Всеславой мы общий язык найдём.
— Свободны.
Дважды нам повторять было не нужно.
— Всеслава, — чётким движением протянула мне руку староста, когда за нами закрылась дверь.
— Ратори, — ответила я на рукопожатие.
— Вы же Вороновы все по одной форме должны быть, — хмыкнула она, вновь осматривая меня.
— Природе захотелось креатива, — пожала плечами я.
— Ясно, — хмыкнула Всеслава и перешла к делу. — Пойдём. Мучить тебя экскурсией не стану, сходим к завхозу и в библиотеку. С библиотекой предупреждаю сразу: там работает призрак твоего дедушки и у него отвратный характер. Так что готовься к неприятной встрече. А по пути расскажу о Колдовороте. Запоминай сразу, повторять не буду.
К моменту, когда мы подошли к высокой арочной резной двери, у меня в голове сформировался краткий конспект из основной информации. Отдельное спасибо Всеславе за то, что говорила она чётко и по делу. Не пришлось мысленно отсеивать лишнее.
Ученики в Колдовороте делились на два Дома: Золотой и Серебряный. В Золотом Доме учились дети со светлым окрасом силы, в Серебряном с тёмным. Это не означало, что одни злые, а другие добрые, но определённый отпечаток на силу всё же накладывало. Однако адепты Золотого Дома в большинстве своём всё равно считали себя в праве гордиться тем, что они принадлежат к светлой стороне. «Снобы и зазнайки,» — закатывала глаза Всеслава, из чего я сделала вывод, что между Домами существует вполне закономерное противостояние. Определить, к какому Дому относится ученик, можно было по цвету вышивки на форме, а когда те в обычной одежде по металлу, из которого сделан ученический перстень с выгравированным на нём гербом Колдоворота — головой волка и символом коловрата над ней.
Учёба у первокурсников начиналась не с первого дня осени, как у остальных, а после Посвящения, то есть после Велесовой ночи. Дата была выбрана такой, потому что в эту ночь истончается грань между мирами. В чём заключается Посвящение Всеслава мне не сказала, лишь тонко улыбнулась и сообщила, что между курсами старше первого есть негласная договорённость оставлять это в качестве сюрприза первокурсникам.
На втором курсе адепты выбирали себе направление, делясь на Дворы: Изумрудный, Малахитовый, Хрустальный, Рубиновый, Аметистовый, Агатовый и Обсидиановый. В их перстнях появлялись соответствующие камни. С этого момента они всё так же изучали всё те же предметы, но какие-то из них углублённо в зависимости от выбранного Двора. Герб становился гравировкой на гранёном камне.
Адептов Изумрудного Двора звали зельеварами, хотя становились ими после выпуска не все. Просто здесь были местечковые прозвища для простоты. Они специализировались на зельях, травах, минералах, настойках и всём, что с этим связано. Не редко после выпуска становились всё теми же зельеварами или целителями.
Адептов Малахитового Двора называли мастерами. Их специальность базировалась на работе с разного рода преобразованием материи. Часто становились артефакторами.
На Хрустальном Дворе учились те, кого в кругу адептов и профессоров называли мудрецами. Хороши в колдовстве разума и всём, что связано с этой стезёй.
Рубиновый Двор был Двором воинов. Его адепты практиковали применения колдовства во всём, что связано с войнами, битвами и поединками.
Аметистовый Двор это двор провидцев. Там адептов меньше всего, так как мало кому дано заглянуть в грядущее. Чтобы заниматься этим углублённо, а не поверхностно стиля «я знаю, что завтра будет на завтрак», нужно не только желание, но и призвание. «Они там все слегка двинутые, если что, и не удивительно. Знать грядущее не самая завидная участь,» — отметила про них Всеслава.
Агатовый Двор углублённо практиковал магию слов, символов и ритуалистику. Для простоты речи их называли словарями. Это, пожалуй, было самое забавное из всех местных прозвищ.
Ну и Обсидиановый Двор — кощуны, из числа которых была и Всеслава. «Кощуны» было, кстати, официальным названием деятельности. Их темой было общение с духами, поднятие и упокоение нежити… Проще говоря, все те разделы колдовства, что связаны со смертью.
Список преподавателей и предметов Всеслава, демонстрируя чудеса памяти, зачитала наизусть:
— «Травоведение» и «Зельеведение» — Ягина Вельхова, Баба Яга.
— «Минералогия» и «Превращения» — Златослава Медная, она же Хозяйка Медной горы.
— «Лук и арбалет» — Святозар Дорожный, во времена лихой молодости Соловей Разбойник.
— «Колдовство разума» — Александр Волков.
— «Заговоры и заклятья» и «Бытовое колдовство» — Василиса Прекрасная Славомировна.
— «Ритуальное колдовство» и «Символика» — Василиса Премудрая Антиповна.
— «Астрология» и «Нумерология» — Василиса Солнцеликая Микулишна.
— «Ясновидение» и «Мифология» — Марья Моревна.
— «Колдовство смерти» — Кощей Бессмертный.
— «Вуду», «Рукоделие» и «Артефакторика» — Елена Бессмертная Кощеевна, дочь тех двоих, что выше.
— «Пение», «Бальные танцы» и «Балет» — Василий Корнев, он же Баюн.
— «История колдовства» — Романова Анастасия Николаевна, да-да, «та самая».
— «Предсказания» — Воронова Ольга Константиновна (тётю свою я видела лишь раз в жизни, но воспоминания приятные).
— «Народные танцы» и «Народные песни» — Садко Велеславович, да, тоже «тот самый».
— «Искусство сцены» — не поверите, но Станиславский Константин Сергеевич, который тоже, как оказывается, был колдуном, просто однажды захотел пожить как обычный человек.
— «Стихийное колдовство», «Природное колдовство» и «Нечистиведение» — Дмитрий, Виктор и Николай Горыновичи. Здесь Всеслава пометила, что они последние в мире драконы, которые могут превращаться в людей. Вот только драконье тело у них почему-то одно на троих и трёхглавое, почему так они никому не говорят.
— «Боевое колдовство» и «Боевые искусства» — Воронов Владимир Константинович.
Всё это я тоже с ходу постаралась запомнить, так как память у меня была не хуже, чем у Всеславы, а информация полезная. Так же в Колдовороте существовал свод правил, которые должны выполнять адепты. Как сказала наша дорогая староста, наказания за их нарушение не слишком суровы, но хочешь жить — нарушать лишний раз не станешь. Но часто всё равно нарушают. Перечислила она мне лишь основные и рекомендованные к непрекословному соблюдению:
— Запрещено шуметь после одиннадцати вечера, исключая общие праздники.
— Запрещено открывать оконные ставни и двери комнат после одиннадцати вечера.
— Запрещено применять колдовство против других адептов и преподавателей, исключая самооборону против нарушителей этого правила.
На этом моменте Всеслава заговорщицки добавила, что про классическую расправу кулаками в Уставе ничего не сказано.
— Не рекомендуется говорить громко с наступлением темноты.
— Не рекомендуется шуметь с наступлением темноты.
— Строго запрещено посещать лес без преподавателей.
— Запрещено включать свет после наступления темноты, не убедившись перед этим, что он ни коим образом не проникает за пределы вашей комнаты, включая любые щели.
— Запрещено проводить колдовские эксперименты без надзора преподавателей, если это не домашнее задание.
— Запрещены жертвоприношения любого толка без надзора преподавателей (вас этот пункт смутил? меня тоже).
— Запрещены дуэли.
— Запрещено находиться вне стен своего терема после отбоя.
— Запрещено покидать территорию Колдоворота без разрешения академика.
В общем, сплошные запреты, как вы поняли.
— Зачем же сюда отправляют детей, если здесь так опасно? — задалась вполне резонным вопросом я.
— Та затем, что в обычной жизни колдуну ещё опаснее, — пожала плечами Всеслава так, будто это само собой разумелось. — В других странах не так строго, потому что менее опасно. Там и обучение мягче, кстати, и вуду с некромантией запрещена. У нас же, то бишь в России и на остальной близлежащей территории СНГ сплошной квест на выживание, где все средства хороши. Потому что на территории России и Древо Жизни, то бишь все три измерения пересекаются, и Врата Хаоса — они, кстати, буквально здесь в подвале. Поэтому у нас и нечисти больше, да и сильнее она, и колдуны крови по большей части наша нескончаемая чума, и энергии вечно нестабильны, и нежить то и дело восстаёт. А нечисть и духи ведь разными бывают. По большей части нейтральные, конечно, такие как домовые, водяные, лешие и прочие, какие-то вовсе дружелюбные, но есть ведь и те, кому кровь выпить и плоть съесть или вовсе душу сожрать — милое дело. Вот нас и учат выживать. Колдоворот так и вовсе кишит нечистью и духами, потому что здесь очень и очень много колдовства сконцентрировано. Но зато в других странах и колдуны слабее, и стареют они быстрее. Те колдуны, что у них считаются сильными, как правило едва дотягивают до наших «средненьких». Кроме одного, в Германии, но у него русские корни от прабабушки по маминой линии и фамилия, о которую язык сломать можно.
И, сообщив эту «радостную» новость, принялась рассказывать дальше. За хозяйством в Колдовороте следили домовые, которым, между прочим, платили зарплату. Это была единственная относительно безопасная (и то не до конца, так что лучше не злить) нечисть, что здесь водилась. Раз в три года проводился турнир между адептами Серебряного и Золотого Домов, в команды для которого избирались жребием адепты от пятого курса — по одному с каждого Двора. Видимо преподаватели, уловив противостояние между Домами и осознав, что остановить это невозможно, решили сделать его хотя бы относительно контролируемым. Учёба занимала девять лет, плюс три года аспирантуры по желанию и если примут. Каникулы имелись, но домой никого не отпускали из соображений безопасности, так как не обученные, но прошедшие Посвящение колдуны уязвимы.
С формой, в которую и была одета Всеслава, всё строго. Во время занятий её ношение было обязательным. От академии выдавалось шесть комплектов разных цветов: чёрная, сапфирово-синяя, изумрудно-зелёная, алая, медная и белая. Алая и белая были парадными. Содержание каждого комплекта, как я к моменту, когда мы нашли завхоза, уже знала, было абсолютно идентичным: шёлковая блузка, бархатный кафтан до колена, широкие брюки из плотной ткани и кожаные сапоги на невысоком каблучке. Была также форма для боевых искусств и боевой магии. Она состояла из широкой вышитой рубахи, сшитой, как и свободные штаны, из плотной, но мягкой ткани, которая по сути являлась просто зачарованной холстиной, кожаного широкого пояса и сапог как у обычной формы, только из более плотной кожи и без каблучка. Для зимы выдавали красный, подбитый по вороту и подолу мехом тяжёлый плащ в пол, меховую шапку, сапоги, также подбитые мехом, и шерстяные варежки. Мех везде один, серый, соболий. Как объяснила Всеслава, зимы на территории Колдоворота, опять же из-за насыщенности колдовской силой, холодные как в Якутии, а зимний комплект от школы зачарован так, чтобы ни замёрзнуть ни спариться было невозможно. Очень удобно.
