Рубен сделал еле уловимый знак двум другим горным орлам и они убрали свои железяки. Затем он улыбнулся во все свои золотые зубы и поздоровался. За ним поздоровались и остальные. Обстановка разрядилась. Я же говорил, что Илья Семёнович Спиридович - мужчина умный.
- Да, нам надо все эти деньги-меньги сегодня обязательно упаковать. Завтра отдавать надо. Обязательно, - произнёс Рубен с акцентом на “а”, безжалостно при этом выкидывая из слов мягкие знаки.
Повесив на вбитый в стену гвоздь дубленку и бросив шапку на свой рабочий стол, я сразу включился в работу.
- Давайте я буду вынимать деньги из коробки и раскладывать их по купюрам, а вы вчетвером будете считать и складывать их в пачки, - сразу рационально, на мой взгляд, предложил я. - Тогда мы намного быстрее управимся. Разделение труда. Один достает бабки, другие их пересчитывают и пакуют.
Ловлю себя на мысли, что ещё месяц назад я бы никогда не сказал “бабки” вместо “деньги”, сейчас же это словечко как-то само собой вырвалось. Мысленно прихожу к выводу, что это результат обильного общения с разномастными посредниками. Печально, но факт.
- Да. Так будет быстрее, - подтвердил Спиридович.
Все дружно принялись за дело.
Закончили только к вечеру. Работали весь день без перерыва в достаточно быстром темпе. Представляю, какой может быть люфт в пачках по количеству купюр. Но это их проблемы. Они же сами считали, сами и ошибались.
- Спасибо, Алексей, - сказал Спиридович и протянул мне несколько крупных купюр. - За работу во внеурочное время.
- Всегда рад вам помочь, обращайтесь, - скромно ответил я, убирая деньги в карман, затем попрощался со всеми за руку, забрал свои шмотки и вышел за дверь, плотно закрыв её за собой.
Вот и поработал.
В воскресенье я всё же рискнул придти в контору, правда, чуть позже, к двум часам дня. Не застав никаких автоматчиков на своем рабочем месте, облегченно вздохнул, предварительно запер входную дверь на оба замка и принялся за работу.
В результате этих воскресных усилий у меня теперь был полный перечень покупателей со всеми реквизитами и с объемами, которые они брали, список поставщиков, реквизиты денежных транзитов и вся необходимая мне коммерческая информация. И всё это в отдельной, лично моей, папке. Кроме того, я не поленился распечатать бланки всех возможных типовых договоров.
Вот так и работаем. Ёлки-палки.
На следующий день после исторической, как выяснилось позже, беседы во дворике со своим непосредственным начальником, я выкраиваю время и отправляюсь на фирму, которая значилась владельцем компьютеров в бумагах Колесниченко, предварительно позвонив туда и договорившись о встрече.
Офис фирмы располагается в большом здании какого-то НИИ и занимает целый этаж. Склады находятся в кирпичных зданиях, расположенных на территории этого же НИИ.
В офисе фирмы мне показали все документы на компьютеры, выяснили подробности заказа и разрешили в сопровождении их сотрудника пройти на склады. Все в порядке, можно ехать обратно к себе в контору. Сделка считай сделана.
На выходе из помещения склада сталкиваюсь с парнем в кожаной куртке, надетой поверх адидасовского костюма, тем самым парнем, из офиса Колесниченко. Очевидно, что он меня сразу же узнаёт. Поэтому я обращаюсь к нему сам.
- Здорово, давно не виделись, - говорю я с радостью в голосе и здороваюсь с ним за руку. - Ты как здесь оказался-то?
- Привет, - отвечает он мне нехотя. - Гружусь. Берём десяток компьютеров.
- А войдет? - Я киваю на грузовой микроавтобус УАЗ, именуемый в народе «буханкой» за соответствующую форму, возле которого он стоит.
- Запрессуем, - отвечает он. - Уже возили.
Радости от общения со мной он явно не испытывает. Я вспоминаю, что мы ведь с ним даже не знаем друг друга по имени. Тогда нечего и толочь. Без лишних слов я протягиваю ему руку, мы молча прощаемся и я бодрым шагом прохожу в офис фирмы, решив обговорить ещё кое-какие детали сделки и взять их типовой договор на поставку компьютеров для утверждения покупателем. Отношение у них ко мне очень даже положительное и радушное. Наверное, что-то внушающее доверие в моем облике всё же есть.
После всех этих манипуляций мчусь обратно к себе на работу.
Выбрасываю из головы все нехорошие предчувствия, связанные со случайной встречей на компьютерном складе. Ощущение близости успешной сделки мне в этом помогает. Нечего беспокоиться заранее, что будет, то будет.
Ловлю себя на мысли, что самый кайф доставляет не столько предчувствие скорого солидного гонорара за труды, сколько именно сама близость успешной сделки. От близости этого события кровь в жилах начинает буквально бурлить и происходит какой-то мощный прилив внутренней энергии. До опасений ли?
Я даже не мог представить себе тогда, какие серьезные последствия будут иметь для меня и для всего моего будущего образа жизни и эта случайная встреча с человеком Колесниченко на складе, и сама появившаяся возможность покупать компьютеры у крупного оптового поставщика из первых рук, и неизбежные трения со Спиридовичем.
В офисе всё идет своим чередом, за исключением того, что всё больше поступает обращений от посредников. Всеми ими движет напрасная жажда лёгкой наживы. Лёгких денег не будет, это я знаю точно, точнее не бывает.
Все наши постоянно присутствующие “свободные коммерсанты” всё больше и больше внимания уделяют мне. На них производит впечатление огромное количество обращений ко мне по телефону и постоянные приезды для переговоров различных людей.
Изобретать велосипед я не стал и все разговоры по поводу возможных сделок веду в нашем же дворике - и на самом деле очень удобно. Правда, в отличие от Спиридовича, при выходе на переговоры я накидываю дублёнку. Иногда получается очень забавно: в одном конце дворика разговариваю я, в другом - Спиридович. Несколько раз собеседники Спиридовича после разговора с ним ждут, когда я освобожусь, и подходят со своими вопросами ко мне, хотя чаще всё происходит наоборот, говорят со мной, пока Спиридович занят. Ему это очень не нравится, но виду он не подаёт. Если мои догадки относительно моего предшественника верны, то в скором времени он нашлёт на меня беду. Надо быть готовым. Сейчас я уже понимаю, что меня брали на работу заниматься бумажной рутиной, заполнять бланки договоров и тому подобными вопросами, а не устраивать сделки.
У посредников нет понятия “рабочий день”. Они включены с раннего утра и до поздней ночи. Им можно звонить, например, в час ночи, или в шесть утра, или приехать переговорить в ночь-заполночь. Эта среда постепенно всё больше и больше затягивает. После работы я достаточно много времени провожу среди них. Есть несколько мест, где я уже полностью свой. Это офис в большом номере в гостинице “Минск”, офис в многокомнатной квартире в доме напротив гостиницы “Интурист”, офисное помещение в здании Политехнического музея, другие конторы. В одних я бываю чаще, в других реже, но везде меня считают своим и доверяют, настолько я примелькался. Что меня сейчас интересует в первую очередь, так это канал по работе с левыми безналичными деньгами и вопрос возможности покупки валюты. Без этого не обойтись, к тому же решение этих проблем должно быть очень надёжным. Потому что в этих вопросах присутствует явный криминал в соответствии с существующими законами.
Несколько раз мне звонил Колесниченко, но ему никак не удавалось застать меня на месте, и он, в конце концов, передал одному из наших сотрудников, чтобы я ему перезвонил сам, как только появлюсь в конторе. Звонить не хочу, поскольку предмет разговора я знаю заранее и, кроме того, я уже знаю, что я ему отвечу на его претензии.
Случайно встретив его человека на компьютерном складе, я получил в подарок от судьбы серьёзную проблему, которая, как ни отгоняй мысли о ней прочь от себя, сама по себе не рассосётся. Вопрос придётся решать и моё решение его обязательно должно быть намного решительнее, чем сама постановка вопроса Игорем Колесниченко. Тогда есть большая вероятность, что претензии, по крайней мере, больше не будут предъявляться.
Я решил ему не звонить, пусть дозванивается сам, если ему так уж приспичило.
Только возвращаюсь на свое рабочее место после очередного похода на второй этаж в валютно-финансовый отдел к любимой брюнетке, как звонит Колесниченко. Настроение сразу меняется с лирически-доброжелательного на дерзко-воинственное.
- Алексей, добрый день. - Голос у него слегка напряженный. - Хорошо, что застал тебя на месте. Как там наши дела? Как поживает заказ? Я заморозил под тебя сотню компьютеров, ты не забыл? У нас из-за этого идет большой убыток. Давай оплачивай компьютеры.
- Но я же не давал тебе подтверждения заказа. Покупатель не мог ждать и я не знаю, насколько сейчас этот заказ актуален. Может, он уже приобрел компьютеры, а то и уехал к себе, он же не московский, я же тебе говорил. К тому же у меня нет с ним прямой связи, а только через знакомого. Там ведь целая толпа людей на этот заказ работала, может что-то и нашли для него подходящее, деньги-то у него выделены, и он должен их в срок освоить, иначе обратно заберут, сам знаешь, как у нас совковая экономика работает.
- Знаю, знаю. Еще я знаю, что ты был на компьютерном складе. Ты что, кинуть нас решил, как пацанов? Это будет тебе дорого стоить. Придется возмещать неполученную нами прибыль и неустойку. Определим сумму и включим счетчик - десять процентов от суммы за день просрочки, если будешь задерживать выплату. Ты сам должен знать правила. - В его голосе появляются металлические нотки, это уже похоже на наезд.
- Игорь, ну откуда я могу знать ваши правила. На складах я был на многих, так что не пойму даже, какой ты имеешь в виду. Я же постоянно в этом деле кручусь, бываю в тысяче мест. Сам знаешь, волка ноги кормят, - искренне и миролюбиво удивляюсь я.
- Я говорю про склад, на котором ты встретил нашего человека. Ты мне мозги не крути, - интонации в его голосе идут на повышение. Еще минут десять такой беседы, и он будет визжать, как свинья недорезанная. Вот ведь докопался, зануда.
- А, понял, о чем ты говоришь. Но там не было ваших компьютеров. Там были компьютеры другой фирмы, и я просто проверял наличие на складе. Кстати и цена у них была другая, чем у вас, причем сильно отличалась от вашей, была намного ниже. Так что, твои претензии никак не могут быть приняты, и крутить мне незачем, я же честный парень, - говорю со своими простоватыми интонациями в голосе, может, удастся избежать его поросячьего визга, хотя надежды на это становится все меньше.
- Ты прочитал название фирмы и её адрес в документах на партию компьютеров, которые я тебе давал смотреть, - он явно начинает кипятиться, осталось пять минут беседы до “свиньи”. Пора заканчивать прения, не хочу, чтобы он перешел некую границу, за которой будет откровенная ругань.
- Да не видел я в этих твоих документах ничего такого, что ты себе навыдумывал, я просто посмотрел наличие компьютеров - и всё, при тебе же дело было, - ещё более миролюбиво отвечаю я. - Давай не будем ссориться, у нас же впереди такое плодотворное сотрудничество.
Он, как я понял, мои миролюбивые интонации в голосе воспринимает как признак слабости или испуга.
- Видел ты или не видел, деньги тебе придётся выплатить, это не только моё решение. - По его голосу понимаю, что он не отступится. Цель его звонка, конечно же, состоит только в том, чтобы в итоге поставить меня на деньги. Наверное, у него обязательства перед его партнёрами по бизнесу, ведь по всему выходит, что это он засветил мне поставщика.
Решаю немного охладить его пыл.
- Слушай, Игорь, внимательно, что я тебе сейчас скажу, и можешь записать это на обоях в своем кабинете, чтобы не забыть. После таких твоих слов никаких денег ты от меня не получишь ни при каких обстоятельствах. Это раз. Номер моего телефона забудь навсегда и сюда больше не звони. Это два. Никакие твои претензии не принимаются мною к сведению. Это три. Я считаю, что ты мне не звонил, и я с тобой не разговаривал. - Пришлось говорить с металлом в голосе, чтобы он понял, что с ним не шутят.
- Если ты так ставишь вопрос, то мы с тобой соответственно и разбираться будем, ты уж не обессудь, - запугивает напоследок, чтобы последнее слово осталось за ним. Наверное, ему очень запомнился образ простоватого парня, который я ему подарил.
Пусть последнее слово сегодня остается за ним, я не гордый. Вежливо прощаюсь и кладу трубку. Хорошо, что хоть без визга истерического с его стороны обошлось. Он был очень близок к этому.
В один из рабочих дней Олег приносит мне подписанный покупателем договор с печатями и, как неотъемлемое приложение к договору, утверждённый покупателем протокол согласования договорной цены на компьютеры. Я внимательно читаю договор. Покупателем является государственное научно-производственное объединение. Договор подписан генеральным директором. Цена на компьютеры установлена в сорок две тысячи за комплект.
Цена продавца, которую я выяснил во время посещения их офиса, составляет сорок тысяч. Во время приватных переговоров с одним из руководителей фирмы-продавца мне удалось договориться, что мы устанавливаем цену в сорок две тысячи, а разница в две тысячи делится пополам между мной и их фирмой. Для них это обычное дело. Одну тысячу рублей с каждого комплекта, то есть всего сто тысяч, они готовы перечислить на любой счёт, предоставленный мной, под договор о маркетинговых работах и комплектованию компьютеров прикладными программами. Эти работы делать не надо, поскольку все компьютеры поставляются уже укомплектованными. Олег ничего этого не знает.
Можно было установить цену и в сорок три тысячи, но поскольку это первая моя сделка, я решил не жадничать и, чтобы она прошла наверняка, специально занизил цену. К тому же Олег обещал мне триста рублей с комплекта в качестве вознаграждения.
- Олег, здесь цена указана в сорок две тысячи, а ты говорил, что покупатель готов платить сорок три. - Разговариваем мы в нашем дворике. - Как изменится мой гонорар в зависимости от этого?
- Никак, покупатель не может платить по боковику больше определенной суммы на комплект, предприятие-то государственное, сам понимаешь, - Олег отвечает уверенно, и я верю ему, что так оно и есть. А что мне ещё остаётся?
- А сколько они всего платят по боковому договору? - Я решил воспользоваться случаем и попробовать получить дополнительную информацию.
- Вообще-то это не твоё дело, - Олег поморщился, - но тебе я скажу весь расклад, только на будущее учти, что эти вопросы задавать некорректно и на них обычно не отвечают. Это вообще закрытая тема.
- Уже учёл, - я выжидательно смотрю на него.
- В нашем конкретном случае покупатель платит тысячу шестьсот рублей с каждого компьютера за проведение фиктивных работ. Эти деньги перечисляются на расчётный счёт, который я укажу в договоре на эти работы. Далее, через неделю-полторы, я получаю их с потерей в пять процентов неучтённой наличкой и половину отдаю тому, кто подписал договор со стороны покупателя. Из остальной половины я плачу тебе двести семьдесят рублей наличными за каждый комплект, а всё остальное составляет мой гонорар. Ничего особенного, обычная сделка.
- Как это у тебя из трёхсот рублей моих денег получается двести семьдесят? Ты же говорил, что потери при переходе из безнала в нал составят пять процентов, а сейчас получается все десять.
- Да, нам надо все эти деньги-меньги сегодня обязательно упаковать. Завтра отдавать надо. Обязательно, - произнёс Рубен с акцентом на “а”, безжалостно при этом выкидывая из слов мягкие знаки.
Повесив на вбитый в стену гвоздь дубленку и бросив шапку на свой рабочий стол, я сразу включился в работу.
- Давайте я буду вынимать деньги из коробки и раскладывать их по купюрам, а вы вчетвером будете считать и складывать их в пачки, - сразу рационально, на мой взгляд, предложил я. - Тогда мы намного быстрее управимся. Разделение труда. Один достает бабки, другие их пересчитывают и пакуют.
Ловлю себя на мысли, что ещё месяц назад я бы никогда не сказал “бабки” вместо “деньги”, сейчас же это словечко как-то само собой вырвалось. Мысленно прихожу к выводу, что это результат обильного общения с разномастными посредниками. Печально, но факт.
- Да. Так будет быстрее, - подтвердил Спиридович.
Все дружно принялись за дело.
Закончили только к вечеру. Работали весь день без перерыва в достаточно быстром темпе. Представляю, какой может быть люфт в пачках по количеству купюр. Но это их проблемы. Они же сами считали, сами и ошибались.
- Спасибо, Алексей, - сказал Спиридович и протянул мне несколько крупных купюр. - За работу во внеурочное время.
- Всегда рад вам помочь, обращайтесь, - скромно ответил я, убирая деньги в карман, затем попрощался со всеми за руку, забрал свои шмотки и вышел за дверь, плотно закрыв её за собой.
Вот и поработал.
В воскресенье я всё же рискнул придти в контору, правда, чуть позже, к двум часам дня. Не застав никаких автоматчиков на своем рабочем месте, облегченно вздохнул, предварительно запер входную дверь на оба замка и принялся за работу.
В результате этих воскресных усилий у меня теперь был полный перечень покупателей со всеми реквизитами и с объемами, которые они брали, список поставщиков, реквизиты денежных транзитов и вся необходимая мне коммерческая информация. И всё это в отдельной, лично моей, папке. Кроме того, я не поленился распечатать бланки всех возможных типовых договоров.
Вот так и работаем. Ёлки-палки.
На следующий день после исторической, как выяснилось позже, беседы во дворике со своим непосредственным начальником, я выкраиваю время и отправляюсь на фирму, которая значилась владельцем компьютеров в бумагах Колесниченко, предварительно позвонив туда и договорившись о встрече.
Офис фирмы располагается в большом здании какого-то НИИ и занимает целый этаж. Склады находятся в кирпичных зданиях, расположенных на территории этого же НИИ.
В офисе фирмы мне показали все документы на компьютеры, выяснили подробности заказа и разрешили в сопровождении их сотрудника пройти на склады. Все в порядке, можно ехать обратно к себе в контору. Сделка считай сделана.
На выходе из помещения склада сталкиваюсь с парнем в кожаной куртке, надетой поверх адидасовского костюма, тем самым парнем, из офиса Колесниченко. Очевидно, что он меня сразу же узнаёт. Поэтому я обращаюсь к нему сам.
- Здорово, давно не виделись, - говорю я с радостью в голосе и здороваюсь с ним за руку. - Ты как здесь оказался-то?
- Привет, - отвечает он мне нехотя. - Гружусь. Берём десяток компьютеров.
- А войдет? - Я киваю на грузовой микроавтобус УАЗ, именуемый в народе «буханкой» за соответствующую форму, возле которого он стоит.
- Запрессуем, - отвечает он. - Уже возили.
Радости от общения со мной он явно не испытывает. Я вспоминаю, что мы ведь с ним даже не знаем друг друга по имени. Тогда нечего и толочь. Без лишних слов я протягиваю ему руку, мы молча прощаемся и я бодрым шагом прохожу в офис фирмы, решив обговорить ещё кое-какие детали сделки и взять их типовой договор на поставку компьютеров для утверждения покупателем. Отношение у них ко мне очень даже положительное и радушное. Наверное, что-то внушающее доверие в моем облике всё же есть.
После всех этих манипуляций мчусь обратно к себе на работу.
Выбрасываю из головы все нехорошие предчувствия, связанные со случайной встречей на компьютерном складе. Ощущение близости успешной сделки мне в этом помогает. Нечего беспокоиться заранее, что будет, то будет.
Ловлю себя на мысли, что самый кайф доставляет не столько предчувствие скорого солидного гонорара за труды, сколько именно сама близость успешной сделки. От близости этого события кровь в жилах начинает буквально бурлить и происходит какой-то мощный прилив внутренней энергии. До опасений ли?
Я даже не мог представить себе тогда, какие серьезные последствия будут иметь для меня и для всего моего будущего образа жизни и эта случайная встреча с человеком Колесниченко на складе, и сама появившаяся возможность покупать компьютеры у крупного оптового поставщика из первых рук, и неизбежные трения со Спиридовичем.
В офисе всё идет своим чередом, за исключением того, что всё больше поступает обращений от посредников. Всеми ими движет напрасная жажда лёгкой наживы. Лёгких денег не будет, это я знаю точно, точнее не бывает.
Все наши постоянно присутствующие “свободные коммерсанты” всё больше и больше внимания уделяют мне. На них производит впечатление огромное количество обращений ко мне по телефону и постоянные приезды для переговоров различных людей.
Изобретать велосипед я не стал и все разговоры по поводу возможных сделок веду в нашем же дворике - и на самом деле очень удобно. Правда, в отличие от Спиридовича, при выходе на переговоры я накидываю дублёнку. Иногда получается очень забавно: в одном конце дворика разговариваю я, в другом - Спиридович. Несколько раз собеседники Спиридовича после разговора с ним ждут, когда я освобожусь, и подходят со своими вопросами ко мне, хотя чаще всё происходит наоборот, говорят со мной, пока Спиридович занят. Ему это очень не нравится, но виду он не подаёт. Если мои догадки относительно моего предшественника верны, то в скором времени он нашлёт на меня беду. Надо быть готовым. Сейчас я уже понимаю, что меня брали на работу заниматься бумажной рутиной, заполнять бланки договоров и тому подобными вопросами, а не устраивать сделки.
У посредников нет понятия “рабочий день”. Они включены с раннего утра и до поздней ночи. Им можно звонить, например, в час ночи, или в шесть утра, или приехать переговорить в ночь-заполночь. Эта среда постепенно всё больше и больше затягивает. После работы я достаточно много времени провожу среди них. Есть несколько мест, где я уже полностью свой. Это офис в большом номере в гостинице “Минск”, офис в многокомнатной квартире в доме напротив гостиницы “Интурист”, офисное помещение в здании Политехнического музея, другие конторы. В одних я бываю чаще, в других реже, но везде меня считают своим и доверяют, настолько я примелькался. Что меня сейчас интересует в первую очередь, так это канал по работе с левыми безналичными деньгами и вопрос возможности покупки валюты. Без этого не обойтись, к тому же решение этих проблем должно быть очень надёжным. Потому что в этих вопросах присутствует явный криминал в соответствии с существующими законами.
Несколько раз мне звонил Колесниченко, но ему никак не удавалось застать меня на месте, и он, в конце концов, передал одному из наших сотрудников, чтобы я ему перезвонил сам, как только появлюсь в конторе. Звонить не хочу, поскольку предмет разговора я знаю заранее и, кроме того, я уже знаю, что я ему отвечу на его претензии.
Случайно встретив его человека на компьютерном складе, я получил в подарок от судьбы серьёзную проблему, которая, как ни отгоняй мысли о ней прочь от себя, сама по себе не рассосётся. Вопрос придётся решать и моё решение его обязательно должно быть намного решительнее, чем сама постановка вопроса Игорем Колесниченко. Тогда есть большая вероятность, что претензии, по крайней мере, больше не будут предъявляться.
Я решил ему не звонить, пусть дозванивается сам, если ему так уж приспичило.
Только возвращаюсь на свое рабочее место после очередного похода на второй этаж в валютно-финансовый отдел к любимой брюнетке, как звонит Колесниченко. Настроение сразу меняется с лирически-доброжелательного на дерзко-воинственное.
- Алексей, добрый день. - Голос у него слегка напряженный. - Хорошо, что застал тебя на месте. Как там наши дела? Как поживает заказ? Я заморозил под тебя сотню компьютеров, ты не забыл? У нас из-за этого идет большой убыток. Давай оплачивай компьютеры.
- Но я же не давал тебе подтверждения заказа. Покупатель не мог ждать и я не знаю, насколько сейчас этот заказ актуален. Может, он уже приобрел компьютеры, а то и уехал к себе, он же не московский, я же тебе говорил. К тому же у меня нет с ним прямой связи, а только через знакомого. Там ведь целая толпа людей на этот заказ работала, может что-то и нашли для него подходящее, деньги-то у него выделены, и он должен их в срок освоить, иначе обратно заберут, сам знаешь, как у нас совковая экономика работает.
- Знаю, знаю. Еще я знаю, что ты был на компьютерном складе. Ты что, кинуть нас решил, как пацанов? Это будет тебе дорого стоить. Придется возмещать неполученную нами прибыль и неустойку. Определим сумму и включим счетчик - десять процентов от суммы за день просрочки, если будешь задерживать выплату. Ты сам должен знать правила. - В его голосе появляются металлические нотки, это уже похоже на наезд.
- Игорь, ну откуда я могу знать ваши правила. На складах я был на многих, так что не пойму даже, какой ты имеешь в виду. Я же постоянно в этом деле кручусь, бываю в тысяче мест. Сам знаешь, волка ноги кормят, - искренне и миролюбиво удивляюсь я.
- Я говорю про склад, на котором ты встретил нашего человека. Ты мне мозги не крути, - интонации в его голосе идут на повышение. Еще минут десять такой беседы, и он будет визжать, как свинья недорезанная. Вот ведь докопался, зануда.
- А, понял, о чем ты говоришь. Но там не было ваших компьютеров. Там были компьютеры другой фирмы, и я просто проверял наличие на складе. Кстати и цена у них была другая, чем у вас, причем сильно отличалась от вашей, была намного ниже. Так что, твои претензии никак не могут быть приняты, и крутить мне незачем, я же честный парень, - говорю со своими простоватыми интонациями в голосе, может, удастся избежать его поросячьего визга, хотя надежды на это становится все меньше.
- Ты прочитал название фирмы и её адрес в документах на партию компьютеров, которые я тебе давал смотреть, - он явно начинает кипятиться, осталось пять минут беседы до “свиньи”. Пора заканчивать прения, не хочу, чтобы он перешел некую границу, за которой будет откровенная ругань.
- Да не видел я в этих твоих документах ничего такого, что ты себе навыдумывал, я просто посмотрел наличие компьютеров - и всё, при тебе же дело было, - ещё более миролюбиво отвечаю я. - Давай не будем ссориться, у нас же впереди такое плодотворное сотрудничество.
Он, как я понял, мои миролюбивые интонации в голосе воспринимает как признак слабости или испуга.
- Видел ты или не видел, деньги тебе придётся выплатить, это не только моё решение. - По его голосу понимаю, что он не отступится. Цель его звонка, конечно же, состоит только в том, чтобы в итоге поставить меня на деньги. Наверное, у него обязательства перед его партнёрами по бизнесу, ведь по всему выходит, что это он засветил мне поставщика.
Решаю немного охладить его пыл.
- Слушай, Игорь, внимательно, что я тебе сейчас скажу, и можешь записать это на обоях в своем кабинете, чтобы не забыть. После таких твоих слов никаких денег ты от меня не получишь ни при каких обстоятельствах. Это раз. Номер моего телефона забудь навсегда и сюда больше не звони. Это два. Никакие твои претензии не принимаются мною к сведению. Это три. Я считаю, что ты мне не звонил, и я с тобой не разговаривал. - Пришлось говорить с металлом в голосе, чтобы он понял, что с ним не шутят.
- Если ты так ставишь вопрос, то мы с тобой соответственно и разбираться будем, ты уж не обессудь, - запугивает напоследок, чтобы последнее слово осталось за ним. Наверное, ему очень запомнился образ простоватого парня, который я ему подарил.
Пусть последнее слово сегодня остается за ним, я не гордый. Вежливо прощаюсь и кладу трубку. Хорошо, что хоть без визга истерического с его стороны обошлось. Он был очень близок к этому.
В один из рабочих дней Олег приносит мне подписанный покупателем договор с печатями и, как неотъемлемое приложение к договору, утверждённый покупателем протокол согласования договорной цены на компьютеры. Я внимательно читаю договор. Покупателем является государственное научно-производственное объединение. Договор подписан генеральным директором. Цена на компьютеры установлена в сорок две тысячи за комплект.
Цена продавца, которую я выяснил во время посещения их офиса, составляет сорок тысяч. Во время приватных переговоров с одним из руководителей фирмы-продавца мне удалось договориться, что мы устанавливаем цену в сорок две тысячи, а разница в две тысячи делится пополам между мной и их фирмой. Для них это обычное дело. Одну тысячу рублей с каждого комплекта, то есть всего сто тысяч, они готовы перечислить на любой счёт, предоставленный мной, под договор о маркетинговых работах и комплектованию компьютеров прикладными программами. Эти работы делать не надо, поскольку все компьютеры поставляются уже укомплектованными. Олег ничего этого не знает.
Можно было установить цену и в сорок три тысячи, но поскольку это первая моя сделка, я решил не жадничать и, чтобы она прошла наверняка, специально занизил цену. К тому же Олег обещал мне триста рублей с комплекта в качестве вознаграждения.
- Олег, здесь цена указана в сорок две тысячи, а ты говорил, что покупатель готов платить сорок три. - Разговариваем мы в нашем дворике. - Как изменится мой гонорар в зависимости от этого?
- Никак, покупатель не может платить по боковику больше определенной суммы на комплект, предприятие-то государственное, сам понимаешь, - Олег отвечает уверенно, и я верю ему, что так оно и есть. А что мне ещё остаётся?
- А сколько они всего платят по боковому договору? - Я решил воспользоваться случаем и попробовать получить дополнительную информацию.
- Вообще-то это не твоё дело, - Олег поморщился, - но тебе я скажу весь расклад, только на будущее учти, что эти вопросы задавать некорректно и на них обычно не отвечают. Это вообще закрытая тема.
- Уже учёл, - я выжидательно смотрю на него.
- В нашем конкретном случае покупатель платит тысячу шестьсот рублей с каждого компьютера за проведение фиктивных работ. Эти деньги перечисляются на расчётный счёт, который я укажу в договоре на эти работы. Далее, через неделю-полторы, я получаю их с потерей в пять процентов неучтённой наличкой и половину отдаю тому, кто подписал договор со стороны покупателя. Из остальной половины я плачу тебе двести семьдесят рублей наличными за каждый комплект, а всё остальное составляет мой гонорар. Ничего особенного, обычная сделка.
- Как это у тебя из трёхсот рублей моих денег получается двести семьдесят? Ты же говорил, что потери при переходе из безнала в нал составят пять процентов, а сейчас получается все десять.
