не пробивалась немецкими танковыми орудиями (если бы немецкая разведка работала бы лучше, то руководство немецкой армии может и задумалось бы о том, стоит ли нападать на СССР в 1941 году). За 30-ые годы СССР из отсталой аграрной страны стал второй промышленной державой в мире. До революции большинство населения России не умело даже читать. В 1913 г в царской России ВУЗы окончили только 10 тыс. человек, из них 1800 инженеров. Эти цифры не могут идти ни к какое сравнение с миллионами инженеров в СССР. В 1945-м на кремлевском банкете в честь Победы И.В. Сталин произнес следующий тост: «А теперь тост за подлинного полководца и великого труженика войны, без которого и не было бы этой Победы - выпьем за товарища Хрулева» (https://www.kp.ru/daily/27695/5084569/). Генерал армии Андрей Васильевич Хрулев (1892-1962) был во время войны руководителем Тыла Вооружённых сил СССР. Под руководством А.Н. Косыгина в первые месяцы войны были эвакуированы на восток 2593 промышленных предприятия, из них 1360 оборонных. Многие из них уже осенью 1941 года освоили новые площадки, перепрофилировались на военные рельсы и к началу 1942-го стали давать продукцию. Перевести экономику на военные рельсы в СССР удалось в 1942 году, а в Германии - только в 1943 году.
Про новые советские танки и самолеты немцы до войны почти ничего не знали. Интересно отметить, что ЦНИИ-48 под руководством Андрея Сергеевича Завьялова разработал и внедрил технологию производства цельнолитых танковых башен (позволившую заменить сварные башни на литые), что сыграло исключительную роль в развитии танкостроения в годы войны. В 1936 г. Завьялова и его соратников уволили из Ижорского завода объявив их «врагами народа», так как руководство завода не хотело ничего менять. Однако Завьялов написал Сталину и на заседании Совета Труда и Обороны доказал свою правоту. В результате Сталин дал команду уволить директора Ижорского завода и назначить Завьялова главным металлургом этого завода. С 1938 г. Завьялов стал первым директором ЦНИИ-48 металлургии и брони.
Другим неожиданным фактором для немецких генералов оказалась советская мобилизационная политика. У Гитлера разведка не очень хорошо работала. Она оценивала численность советской армии в два-три миллиона, а она к моменту войны превышала 5 млн. В 1941-ом году немецкие войска разгромили гораздо большую, чем двух-трехмиллионную советскую армию. Только в плен в 1941 г попало по зарубежным данным 3.35 млн советских солдат (https://ru.wikipedia.org/wiki/Советские_военнопленные_во_время_Великой_Отечественной_войны). Всего до декабря 1941 г. советская армия потеряла пленными, ранеными и убитыми более 7 млн человек, а также более 20 тыс. самолетов и 20 тыс. танков (в войсках Германии, напавших на СССР, было 3 тыс. танков). Однако благодаря эффективной советской мобилизации немецкой армии всегда противостояла многочисленная советская армия. В период по 1 июля в СССР были мобилизованы 5.3 млн человек, из них около 500 000 офицеров запаса. То есть уже через неделю после начала войны число советских военнослужащих было в 5 раз больше немецких оценок. Всего к 1 декабря 1941 было мобилизовано более 14 млн человек. 11 августа 1941 года начальник немецкого Генштаба Франц Гальдер заметил в своем дневнике: «К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника». Вспоминается сказка, когда у дракона вместо одной отрубленной головы сразу вырастали три новых. В июне 1942 года на фронте сражалось 5 млн 313 тысяч советских бойцов против 3 млн 720 тысяч вражеских солдат. К маю 1945 года в рядах РККА насчитывалось около 11 млн человек. Всего за годы Великой Отечественной войны под ружье было поставлено (с учетом уже служивших в начале войны) 34.5 млн советских граждан (не все из них попали на фронт). При этом не смотря на мобилизацию военное производство в СССР в ходе войны увеличивалось. Оставшиеся в тылу работали эффективно.
Во время мировых войн значительная часть регулярных армий была уничтожена в первые месяцы войны, и в дальнейших боевых действиях участвовали в основном мобилизованные воины. Если бы Россия имела небольшую профессиональную армию, как это сейчас модно говорить, то без мобилизации миллионов призывников такая армия была бы разгромлена фашистской Германией в течение нескольких дней. До начала СВО в 2022 г. численность украинской армии не превышала 200 тыс., а к концу 2024 г. было мобилизовано более миллиона человек.
Неудачи советской армии в 1941 г были связаны в первую очередь с тем, что уровень командного состава в советской армии был в среднем ниже, чем в немецкой армии, которая имела большой опыт. Численность советской армии увеличилась с 1 665 790 человек на 1 января 1939 года до 5 миллионов военнослужащих (2.9 миллиона военнослужащих, дислоцированных в западных военных округах) перед началом войны. Уровень командного состава не поспевал за ростом численности армии. В ходе репрессий второй половины 1930-х гг. армия лишилась всех командующих военными округами, 90% их заместителей, 80% командиров корпусов и дивизий, 91% командиров полков и их заместителей. В частности, в 1937-38 гг. были расстреляны: Маршалы – 3 из 5; Командармы (соответствует генералам армии) – 14 из 16; Комкоры (генерал-полковники) – 58 из 62; Комдивы (генерал-лейтенанты) – 122 из 201. «Чистая» убыль высшего руководства Вооруженных сил СССР только за два года репрессий в 2.5 раза превысила его же потери за четыре года войны, то есть в уничтожение советского генералитета НКВД внес больший вклад, чем все фашистские войска. В 1937 году немецкий журнал «Wehrfront» писал: «Военная квалификация была принесена в жертву политике и безопасности большевистской системы». Из-за репрессий 30-ых годов и увеличения численности Красной армии в 1939-1941 годах, в начале войны 70% офицеров и 75% политработников занимали должности менее одного года. Перед войной немцы считали, что советские солдаты и командиры нижнего звена хорошо подготовлены, но были невысокого мнения о советских командирах высшего, старшего и среднего уровней. В википедии написано, что во время обсуждения планируемого нападения на СССР, часть генералов пытались убедить фюрера, что ввязываться в войну с русскими преждевременно. Ответ Гитлера был следующий: «80% командных кадров Красной армии уничтожены. Красная армия обезглавлена, ослаблена как никогда, это главный фактор моего решения. Нужно воевать, пока кадры не выросли вновь». В ходе войны происходила замена командного состава советской армии от тех, кто умел хорошо выглядеть в глазах начальства в мирное время, на тех, кто умел воевать. Бывшие заключенные Константин Константинович Рокоссовский и Кирил Афанасьевич Мерецков, подвергавшиеся пыткам и избиениям, отличились в обоях и стали маршалами. Рокоссовскому выбили девять зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в 1939 году его выводили во двор тюрьмы на расстрел и давали холостой выстрел. Однако Рокоссовский не дал ложных показаний ни на себя, ни на других, а к моменту суда все свидетели, давшие показания, уже были мертвы. В августе 1940 - январе 1941 годов К.А. Мерецков был начальником Генерального штаба РККА и считал, что нужно активно готовиться к неизбежной войне с Германией, но его обвинили в паникерстве и заменили на Жукова. Не было бы такой замены, и возможно не было бы такого катастрофического отступления в 1941 году, и советская армия встретила бы гитлеровцев не хуже флота. Заключенный Борис Львович Ванников стал наркомом боеприпасов, когда через месяц с начала войны обнаружились большие перебои с поставками боеприпасов в войска. Однако расстрелянных военачальников уже нельзя было вернуть. Маршал Советского Союза Василевский полагал, что репрессии 1937 года сыграли значительную роль в истории СССР: «Без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошёл» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Василевский,_Александр_Михайлович). В https://www.gazeta.ru/army/2021/06/22/13663214.shtml отмечалось, что «В основе неудач начала Великой Отечественной войны лежат отсутствие стройной системы государственного и военного управления, нереалистичные документы стратегического планирования, низкий уровень боевой и оперативной выучки войск.».
План немецкого наступления предусматривал разгром Красной Армии в течение 6–10 недель и выход на линию Архангельск – Астрахань. Всего на западных границах СССР от Черного до Балтийского морей к началу войны оказалось сосредоточено 3 061 160 советских военнослужащих из 5 744 211. Германия вместе с союзниками к этому времени сконцентрировала у наших рубежей группировку в 4 329 005 военнослужащих. То есть, по численности войска вермахта превосходили силы Красной Армии в 1.4 раза, но на направлениях главных ударов это отношение было больше. По числу танков советские войска западных военных округов превосходили предназначенные для вторжения силы Германии и её союзников в 3.6 раза, по числу самолётов - в 2.2 раза. В https://dzen.ru/a/ZJAUBoXDZU5VyzOq отмечалось, что в операции Барбаросса было задействовано порядка 3000 танков, из которых более тысячи были легкими Pz.I и Pz.II, а еще 1000 Pz.III и Pz 38 (t) с 37 мм пушками. И 364 САУ «Стуг». Противостояло им только в пяти приграничных Особых военных округах 14 тысяч танков. Почти полторы тысячи (970 штук Т-34 и 466 штуки КВ) были новейшими, с которыми не могли справиться и лучшие немецкие танки Pz.III с 50 мм пушкой (всего же до начала войны Красная Армия получила 595 единиц тяжёлых танков KB и 1225 единиц средних танков Т-34). Еще в советской армии было 424 Т-28, не уступающим Pz.IV по мощи 76 мм пушки и бронированию. Не стоит сбрасывать со счетов и почти по 5 тысяч Т-26 и БТ с 45 мм орудиями, которые не могли пробить в лоб только последние модификации Pz.III и Pz.IV. К 22 июня 1941 г. на вооружении воздушных сил СССР находилось около 2000 самолетов новых типов (всего около 24500 самолетов). Советские войска не были отмобилизованы и не имели развернутых тыловых структур. В непосредственной близости к западным границам было сосредоточено 70-80% общего запаса горючего, боеприпасов, продовольствия, вещевого и обозно-хозяйственного имущества. Многое досталось противнику. В июне – июле части вермахта продвигались со средней скоростью 26 км в сутки (механизированные части – 60–80 км в сутки) и к 10 июля вторглись на 350–600 км вглубь советской территории. В августе скорость продвижения упала до 2 км в сутки, а в сентябре – до нескольких сотен метров. Большая часть из 8000 уничтоженных в 1941 г советских самолётов была уничтожена на аэродромах в первые дни войны.
В июне 1941 года, за несколько дней до войны, Павел Фитин, начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР, опираясь на данные сразу нескольких источников, во время личной аудиенции в Кремле назвал Сталину точную дату нападения Германии на СССР - 22 июня (https://aif.ru/society/history/nachalnik_razvedki_nastoyashchaya_istoriya_generala_fitina_kotoryy_znal_vse). Сталин заявил, что информацию надо проверять дальше. Надо также иметь в виду, что до 22 июня назывались и другие даты нападения Германии, но нападения тогда не было. Вечером 21 июня 1941 года в кабинете Сталина была подготовлена директива, отправленная в войска в ночь на 22 июня. В директиве предлагалось войскам быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников, но не стрелять по немецким самолетам, чтобы не спровоцировать нападение. Из-за плохой связи до войск эта директива в основном не дошла. В 1941 г часто не было связи из Ставки с командующими фронтами. Хотя в 30-ые годы советские полярники на Северном полюсе переговаривались с американскими полярниками на Южном полюсе. Проблема со связью была и во время войны России с Грузией в 2008 г, когда командир основной ударной российской танковой группы брал спутниковый телефон у журналиста, чтобы связаться с командованием.
Были в советской армии и флоте военачальники, которые принимали решения сами, и не для всех наших войск нападение 22 июня было неожиданностью. До начала наступления немецких войск вечером 21 июня народным комиссаром Военно-Морского флота Николаем Герасимовичем Кузнецовым (будущим военно-морским министром СССР) и начальником штаба Одесского округа Матвеем Васильевичем Захаровым (будущим начальником Генерального штаба ВС СССР) были отданы приказы о приведении войск в боевую готовность на флоте и в Одесском военном округе. Их войска встретили нападение Германии в полной боевой готовности. Авиация противника не была готова к уже предпринятому затемнению Севастополя, внезапность была утеряна, под огнём ПВО ЧФ закрыть наш флот в бухте донными минами врагу не удалось. 22 июня не был потерян ни один боевой корабль, ни один самолет из состава ВМФ. В ночь на 23 июня состоялся первый авиационный удар по румынской военно-морской базе Констанца. На границе с Румынией в ночь на 22 июня наши солдаты уже сидели в окопах. 26 июня 1941 года был захвачен румынский город Килия-Веке на другом берегу Дуная. Авиация Одесского военного округа была рассредоточена по полевым аэродромам. Советский ас-истребитель маршал авиации А. И. Покрышкин, служивший перед войной в ВВС Одесского военного округа, вспоминал, что, когда утром 22 июня вражеская авиация разбомбила постоянный аэродром его полка, там оказался уничтоженным единственный находившийся на аэродроме самолёт, не успевший накануне перелететь на запасной аэродром из-за поломки. Таких инициативных командующих, к сожалению, в армии было немного.
Еще 17 июня 1941 года командующий Северным флотом Арсений Григорьевич Головко отдал приказ сбивать любого немца в советском небе и вывести корабли из портов и рассредоточить их, что спасло флот 22 июня. Никаких репрессий за самоуправство против Головко и других, кто готовился к войне, не было, а вот ряд генералов, которые не смогли успешно отразить гитлеровский удар, расстреляли. В августе 1941 года Берия жаловался Сталину, что Головко выпустил заключённых (для пополнения армии) без его разрешения, но Сталин заявил Берии: "Победителей не судят. Оставьте Головко".
Хуже всех готовился к войне Западный военный округ (его войска были разбиты в первые две недели), за что его командующий Дмитрий Павлов был расстрелян. В первый же день войны германские войска уничтожили (в основном на 66 аэродромах) 1200 наших самолетов из 4950 имевшихся. Практически все приграничные аэродромы были уничтожены вместе с самолётами и складами.
Средний (в расчете на одного военнослужащего или единицу военной техники) уровень боеспособности советской армии в 1941 году в основном уступал уровню фашистской армии, хотя возможно был на уровне Франции, Польши и Великобритании. Можно привести множество примеров подвигов советских солдат и умелого руководства советскими войсками, но уровень средних потерь в технике и людях (и не только в начале войны) у немцев был меньше. Например, в целом за войну Красная Армия потеряла в 3 раза больше танков, чем Германия и ее союзники.
Про новые советские танки и самолеты немцы до войны почти ничего не знали. Интересно отметить, что ЦНИИ-48 под руководством Андрея Сергеевича Завьялова разработал и внедрил технологию производства цельнолитых танковых башен (позволившую заменить сварные башни на литые), что сыграло исключительную роль в развитии танкостроения в годы войны. В 1936 г. Завьялова и его соратников уволили из Ижорского завода объявив их «врагами народа», так как руководство завода не хотело ничего менять. Однако Завьялов написал Сталину и на заседании Совета Труда и Обороны доказал свою правоту. В результате Сталин дал команду уволить директора Ижорского завода и назначить Завьялова главным металлургом этого завода. С 1938 г. Завьялов стал первым директором ЦНИИ-48 металлургии и брони.
Другим неожиданным фактором для немецких генералов оказалась советская мобилизационная политика. У Гитлера разведка не очень хорошо работала. Она оценивала численность советской армии в два-три миллиона, а она к моменту войны превышала 5 млн. В 1941-ом году немецкие войска разгромили гораздо большую, чем двух-трехмиллионную советскую армию. Только в плен в 1941 г попало по зарубежным данным 3.35 млн советских солдат (https://ru.wikipedia.org/wiki/Советские_военнопленные_во_время_Великой_Отечественной_войны). Всего до декабря 1941 г. советская армия потеряла пленными, ранеными и убитыми более 7 млн человек, а также более 20 тыс. самолетов и 20 тыс. танков (в войсках Германии, напавших на СССР, было 3 тыс. танков). Однако благодаря эффективной советской мобилизации немецкой армии всегда противостояла многочисленная советская армия. В период по 1 июля в СССР были мобилизованы 5.3 млн человек, из них около 500 000 офицеров запаса. То есть уже через неделю после начала войны число советских военнослужащих было в 5 раз больше немецких оценок. Всего к 1 декабря 1941 было мобилизовано более 14 млн человек. 11 августа 1941 года начальник немецкого Генштаба Франц Гальдер заметил в своем дневнике: «К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника». Вспоминается сказка, когда у дракона вместо одной отрубленной головы сразу вырастали три новых. В июне 1942 года на фронте сражалось 5 млн 313 тысяч советских бойцов против 3 млн 720 тысяч вражеских солдат. К маю 1945 года в рядах РККА насчитывалось около 11 млн человек. Всего за годы Великой Отечественной войны под ружье было поставлено (с учетом уже служивших в начале войны) 34.5 млн советских граждан (не все из них попали на фронт). При этом не смотря на мобилизацию военное производство в СССР в ходе войны увеличивалось. Оставшиеся в тылу работали эффективно.
Во время мировых войн значительная часть регулярных армий была уничтожена в первые месяцы войны, и в дальнейших боевых действиях участвовали в основном мобилизованные воины. Если бы Россия имела небольшую профессиональную армию, как это сейчас модно говорить, то без мобилизации миллионов призывников такая армия была бы разгромлена фашистской Германией в течение нескольких дней. До начала СВО в 2022 г. численность украинской армии не превышала 200 тыс., а к концу 2024 г. было мобилизовано более миллиона человек.
Неудачи советской армии в 1941 г были связаны в первую очередь с тем, что уровень командного состава в советской армии был в среднем ниже, чем в немецкой армии, которая имела большой опыт. Численность советской армии увеличилась с 1 665 790 человек на 1 января 1939 года до 5 миллионов военнослужащих (2.9 миллиона военнослужащих, дислоцированных в западных военных округах) перед началом войны. Уровень командного состава не поспевал за ростом численности армии. В ходе репрессий второй половины 1930-х гг. армия лишилась всех командующих военными округами, 90% их заместителей, 80% командиров корпусов и дивизий, 91% командиров полков и их заместителей. В частности, в 1937-38 гг. были расстреляны: Маршалы – 3 из 5; Командармы (соответствует генералам армии) – 14 из 16; Комкоры (генерал-полковники) – 58 из 62; Комдивы (генерал-лейтенанты) – 122 из 201. «Чистая» убыль высшего руководства Вооруженных сил СССР только за два года репрессий в 2.5 раза превысила его же потери за четыре года войны, то есть в уничтожение советского генералитета НКВД внес больший вклад, чем все фашистские войска. В 1937 году немецкий журнал «Wehrfront» писал: «Военная квалификация была принесена в жертву политике и безопасности большевистской системы». Из-за репрессий 30-ых годов и увеличения численности Красной армии в 1939-1941 годах, в начале войны 70% офицеров и 75% политработников занимали должности менее одного года. Перед войной немцы считали, что советские солдаты и командиры нижнего звена хорошо подготовлены, но были невысокого мнения о советских командирах высшего, старшего и среднего уровней. В википедии написано, что во время обсуждения планируемого нападения на СССР, часть генералов пытались убедить фюрера, что ввязываться в войну с русскими преждевременно. Ответ Гитлера был следующий: «80% командных кадров Красной армии уничтожены. Красная армия обезглавлена, ослаблена как никогда, это главный фактор моего решения. Нужно воевать, пока кадры не выросли вновь». В ходе войны происходила замена командного состава советской армии от тех, кто умел хорошо выглядеть в глазах начальства в мирное время, на тех, кто умел воевать. Бывшие заключенные Константин Константинович Рокоссовский и Кирил Афанасьевич Мерецков, подвергавшиеся пыткам и избиениям, отличились в обоях и стали маршалами. Рокоссовскому выбили девять зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в 1939 году его выводили во двор тюрьмы на расстрел и давали холостой выстрел. Однако Рокоссовский не дал ложных показаний ни на себя, ни на других, а к моменту суда все свидетели, давшие показания, уже были мертвы. В августе 1940 - январе 1941 годов К.А. Мерецков был начальником Генерального штаба РККА и считал, что нужно активно готовиться к неизбежной войне с Германией, но его обвинили в паникерстве и заменили на Жукова. Не было бы такой замены, и возможно не было бы такого катастрофического отступления в 1941 году, и советская армия встретила бы гитлеровцев не хуже флота. Заключенный Борис Львович Ванников стал наркомом боеприпасов, когда через месяц с начала войны обнаружились большие перебои с поставками боеприпасов в войска. Однако расстрелянных военачальников уже нельзя было вернуть. Маршал Советского Союза Василевский полагал, что репрессии 1937 года сыграли значительную роль в истории СССР: «Без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошёл» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Василевский,_Александр_Михайлович). В https://www.gazeta.ru/army/2021/06/22/13663214.shtml отмечалось, что «В основе неудач начала Великой Отечественной войны лежат отсутствие стройной системы государственного и военного управления, нереалистичные документы стратегического планирования, низкий уровень боевой и оперативной выучки войск.».
План немецкого наступления предусматривал разгром Красной Армии в течение 6–10 недель и выход на линию Архангельск – Астрахань. Всего на западных границах СССР от Черного до Балтийского морей к началу войны оказалось сосредоточено 3 061 160 советских военнослужащих из 5 744 211. Германия вместе с союзниками к этому времени сконцентрировала у наших рубежей группировку в 4 329 005 военнослужащих. То есть, по численности войска вермахта превосходили силы Красной Армии в 1.4 раза, но на направлениях главных ударов это отношение было больше. По числу танков советские войска западных военных округов превосходили предназначенные для вторжения силы Германии и её союзников в 3.6 раза, по числу самолётов - в 2.2 раза. В https://dzen.ru/a/ZJAUBoXDZU5VyzOq отмечалось, что в операции Барбаросса было задействовано порядка 3000 танков, из которых более тысячи были легкими Pz.I и Pz.II, а еще 1000 Pz.III и Pz 38 (t) с 37 мм пушками. И 364 САУ «Стуг». Противостояло им только в пяти приграничных Особых военных округах 14 тысяч танков. Почти полторы тысячи (970 штук Т-34 и 466 штуки КВ) были новейшими, с которыми не могли справиться и лучшие немецкие танки Pz.III с 50 мм пушкой (всего же до начала войны Красная Армия получила 595 единиц тяжёлых танков KB и 1225 единиц средних танков Т-34). Еще в советской армии было 424 Т-28, не уступающим Pz.IV по мощи 76 мм пушки и бронированию. Не стоит сбрасывать со счетов и почти по 5 тысяч Т-26 и БТ с 45 мм орудиями, которые не могли пробить в лоб только последние модификации Pz.III и Pz.IV. К 22 июня 1941 г. на вооружении воздушных сил СССР находилось около 2000 самолетов новых типов (всего около 24500 самолетов). Советские войска не были отмобилизованы и не имели развернутых тыловых структур. В непосредственной близости к западным границам было сосредоточено 70-80% общего запаса горючего, боеприпасов, продовольствия, вещевого и обозно-хозяйственного имущества. Многое досталось противнику. В июне – июле части вермахта продвигались со средней скоростью 26 км в сутки (механизированные части – 60–80 км в сутки) и к 10 июля вторглись на 350–600 км вглубь советской территории. В августе скорость продвижения упала до 2 км в сутки, а в сентябре – до нескольких сотен метров. Большая часть из 8000 уничтоженных в 1941 г советских самолётов была уничтожена на аэродромах в первые дни войны.
В июне 1941 года, за несколько дней до войны, Павел Фитин, начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР, опираясь на данные сразу нескольких источников, во время личной аудиенции в Кремле назвал Сталину точную дату нападения Германии на СССР - 22 июня (https://aif.ru/society/history/nachalnik_razvedki_nastoyashchaya_istoriya_generala_fitina_kotoryy_znal_vse). Сталин заявил, что информацию надо проверять дальше. Надо также иметь в виду, что до 22 июня назывались и другие даты нападения Германии, но нападения тогда не было. Вечером 21 июня 1941 года в кабинете Сталина была подготовлена директива, отправленная в войска в ночь на 22 июня. В директиве предлагалось войскам быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников, но не стрелять по немецким самолетам, чтобы не спровоцировать нападение. Из-за плохой связи до войск эта директива в основном не дошла. В 1941 г часто не было связи из Ставки с командующими фронтами. Хотя в 30-ые годы советские полярники на Северном полюсе переговаривались с американскими полярниками на Южном полюсе. Проблема со связью была и во время войны России с Грузией в 2008 г, когда командир основной ударной российской танковой группы брал спутниковый телефон у журналиста, чтобы связаться с командованием.
Были в советской армии и флоте военачальники, которые принимали решения сами, и не для всех наших войск нападение 22 июня было неожиданностью. До начала наступления немецких войск вечером 21 июня народным комиссаром Военно-Морского флота Николаем Герасимовичем Кузнецовым (будущим военно-морским министром СССР) и начальником штаба Одесского округа Матвеем Васильевичем Захаровым (будущим начальником Генерального штаба ВС СССР) были отданы приказы о приведении войск в боевую готовность на флоте и в Одесском военном округе. Их войска встретили нападение Германии в полной боевой готовности. Авиация противника не была готова к уже предпринятому затемнению Севастополя, внезапность была утеряна, под огнём ПВО ЧФ закрыть наш флот в бухте донными минами врагу не удалось. 22 июня не был потерян ни один боевой корабль, ни один самолет из состава ВМФ. В ночь на 23 июня состоялся первый авиационный удар по румынской военно-морской базе Констанца. На границе с Румынией в ночь на 22 июня наши солдаты уже сидели в окопах. 26 июня 1941 года был захвачен румынский город Килия-Веке на другом берегу Дуная. Авиация Одесского военного округа была рассредоточена по полевым аэродромам. Советский ас-истребитель маршал авиации А. И. Покрышкин, служивший перед войной в ВВС Одесского военного округа, вспоминал, что, когда утром 22 июня вражеская авиация разбомбила постоянный аэродром его полка, там оказался уничтоженным единственный находившийся на аэродроме самолёт, не успевший накануне перелететь на запасной аэродром из-за поломки. Таких инициативных командующих, к сожалению, в армии было немного.
Еще 17 июня 1941 года командующий Северным флотом Арсений Григорьевич Головко отдал приказ сбивать любого немца в советском небе и вывести корабли из портов и рассредоточить их, что спасло флот 22 июня. Никаких репрессий за самоуправство против Головко и других, кто готовился к войне, не было, а вот ряд генералов, которые не смогли успешно отразить гитлеровский удар, расстреляли. В августе 1941 года Берия жаловался Сталину, что Головко выпустил заключённых (для пополнения армии) без его разрешения, но Сталин заявил Берии: "Победителей не судят. Оставьте Головко".
Хуже всех готовился к войне Западный военный округ (его войска были разбиты в первые две недели), за что его командующий Дмитрий Павлов был расстрелян. В первый же день войны германские войска уничтожили (в основном на 66 аэродромах) 1200 наших самолетов из 4950 имевшихся. Практически все приграничные аэродромы были уничтожены вместе с самолётами и складами.
Средний (в расчете на одного военнослужащего или единицу военной техники) уровень боеспособности советской армии в 1941 году в основном уступал уровню фашистской армии, хотя возможно был на уровне Франции, Польши и Великобритании. Можно привести множество примеров подвигов советских солдат и умелого руководства советскими войсками, но уровень средних потерь в технике и людях (и не только в начале войны) у немцев был меньше. Например, в целом за войну Красная Армия потеряла в 3 раза больше танков, чем Германия и ее союзники.
