Пролог: Эпоха пепла
Империя людей умирает. Это не та быстрая и милосердная смерть от удара меча, которую воспевают в пафосных героических балладах бродячие лютнисты. Это медленное, зловонное и мучительное гниение заживо, когда плоть цивилизации отваливается кусками, обнажая почерневшие кости старых законов и традиций.
Золотой град, сердце Империи, всё еще возвышается над центральными равнинами Аурелии, но его блеск потускнел. Его высокие стены, воздвигнутые величайшими зодчими прошлого, покрыты сетью трещин, которые замазывают дешевым раствором, а в богатых кварталах запах дорогих духов не может скрыть тяжелый, сладковатый дух безнадёжности. Император, чьё имя когда-то произносили с искренним благоговением, остается суровым и стойким, словно старая статуя, которую забыли снести. Он — символ былой власти, человек железной, но надломленной воли. Его указы становятся всё более жестокими, налоги — непомерными, а инквизиция действует с его молчаливого, усталого согласия, выжигая целые поселения ради призрачного шанса остановить заразу. Но даже этой стальной хватки, этих безжалостных мер и неисчислимых жертв оказывается недостаточно. Масштабы катастрофы давно превысили возможности смертных правителей. Ресурсы на исходе: зернохранилища пустеют, а леса, некогда дававшие лучшую древесину для флота, теперь превратились в логово всевозможных угроз.
На юге, где когда-то колосились золотые хлеба, засушливые степи Планарии теперь дрожат под ритмичный, сводящий с ума бой барабанов, обтянутых кожей павших воинов. Там «Зеленый прилив» — неисчислимые, первобытные орды орков и гоблинов — методично вгрызается в оборонительные валы. Это война на истощение, где противник не знает усталости и морали. И лишь дворфы в своих колоссальных подземных городах-крепостях, вырубленных в недрах Железных гор, ведут свою вечную, скрытую от глаз людей войну. Они служат живым щитом для Хартленда, преграждая путь зеленокожим вглубь Империи. Эти суровые мастера камня и стали — единственное, что удерживает южный фронт от полного и окончательного обрушения. Но их доверие к Империи тает с каждым днем: дворфы видят слабость людей и всё чаще задумываются о том, чтобы запечатать свои врата навсегда, предоставив поверхность её собственной участи.
На севере, за неприступным Железным хребтом, Бореалия и Нивария захлебываются в багровом безумии. Там племена каннибалов, окончательно отринувшие всё человеческое, творят ритуалы магии крови, от которых стынет жир в жилах даже у самых закаленных ветеранов. «Шёпот», доносящийся из ледяных, безжизненных пустошей, — это не просто ветер, а нечто ужасное чуждое человеческой природе, разъедающее разум. Он шепчет о силе, купленной ценой чужого страдания, он обещает спасение в хаосе. Психика северян за столетия жизни в этом аду превратилась в камень, но даже этот камень дает глубокие трещины под напором первобытного ужаса. Те, кто не выдерживает давления Шёпота, уходят в леса, чтобы вернуться оттуда монстрами, лишенными памяти, но наделенными чудовищной силой. Север — это край, где грань между человеком и зверем тонка, как чешуйка инея на костяном ноже.
А на западе... на западе лежат Мертвые земли. Там нет жизни в привычном понимании этого слова. Там не может существовать даже естественный процесс разложения — плоть не гниет, она просто застывает в вечном, неестественном безмолвии, пропитываясь некротической энергией. Там правит озонный смрад — резкий, металлический запах, который предвещает появление миллионов «пустых». Эти оболочки, лишенные душ и воли, но движимые неутолимым, животным голодом к теплу живых тел, ждут своего часа. Скверна в Мертвых землях — это осязаемая энергия распада, туман, который вползает в Западные провинции, превращая цветущие сады в серые пустоши. Тьма здесь — не просто отсутствие солнечного света, а активная субстанция, стремящаяся поглотить всё, что еще сохраняет искру жизни. Каждый шаг «пустых» в сторону Золотого града — это приговор очередной деревне, очередной семье, очередному ребенку.
Среди всей этой беспросветной безнадеги, на стыке рушащихся границ и магического хаоса, стоит Орден Очищающего Пламени. Это суровые люди в белых плащах, чей Свет не приносит ни тепла, ни утешения. Их магия — это абсолютный, кристально чистый холод, способный выжигать Тьму вместе с теми несчастными, кто имел неосторожность к ней прикоснуться. Паладины и инквизиторы Ордена давно не ищут любви или признания народа. Они — хирурги Империи, хладнокровно отсекающие зараженные конечности, чтобы спасти (или хотя бы на время отсрочить гибель) всего организма. Для них человеческая жизнь — лишь ресурс, цифра в бесконечных отчетах интендантов, топливо для войны, которой не видно конца. Они верят в порядок, возведенный в абсолют, и в дисциплину, которая крепче стали.
В этом мире старые боги замолчали, а новые — слишком жестоки. Мифология о Богах-Близнецах превратилась в сказки для тех, кто боится темноты, ведь в реальности Свет и Тьма — это просто две стороны одной и той же медали, разменной монеты в игре на выживание. Империи больше не нужны герои в сияющих доспехах, совершающие подвиги ради чести. Империи нужна сталь, расчет и полное отсутствие жалости. Ей нужен тот, кто готов испачкать эту сталь в пепле сожженных домов и крови предателей, чтобы хотя бы на мгновение замедлить неумолимый бег времени.
Эпоха героев прошла. Наступила Эпоха Пепла. И в её сером мареве рождаются новые люди, которые еще не знают, станут ли они спасением Империи или её погребальным костром.
