Нефилим зашипел от ненависти, проводив Рамистар взглядом, потом одним рывком сорвал с Натаниэль цепочку и впился в её губы звериным поцелуем.
Огромная чёрная тень пронеслась в вышине прямо над ними, на мгновение заслонив собой свет полной луны. В серебристом сиянии ночного светила мелькнули чьи-то мощные крылья и исчезли прежде, чем Миэл смог их заметить. Тем временем тень бесшумно приземлилась позади кустов и растворилась среди них, подобно бестелесному призраку.
Полностью поглощённый своей «добычей», нефилим ничего не замечал. Окончательно потеряв рассудок и обезумев от страсти, он длинными чёрными когтями рвал на девушке одежду, оставляя на её коже кровоточащие царапины и синяки. И даже тогда, когда на дорожке со стороны школы раздались чьи-то тяжёлые торопливые шаги, Миэл всё ещё не реагировал.
— Не смей её трогать, тварь! — в голосе, неожиданно раздавшемся из темноты, прозвучала такая ярость, что нефилим невольно пришёл в себя. Огонь в его глазах мгновенно исчез, ногти опять стали человеческими. Он вскочил, резко обернулся и увидел Сандала, который, недолго думая, с размаха саданул ему кулаком в челюсть. Да так, что у Миэла заскрипели зубы и посыпались искры из глаз. Он зашатался, но устоял, вытирая кровь, побежавшую из рассечённой губы.
В этот момент подоспела и Лайла. Вскрикнув от ужаса, она кинулась к подруге, которая лежала без движения на лавочке.
— Я только хотел ей помочь! — воспользовавшись паузой, быстро проговорил Миэл, гадая про себя, что они успели увидеть. — Я нашёл её здесь, уже без сознания! Её сердце не билось и пришлось… Пришлось делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Сейчас она дышит, но ей срочно надо в больницу!
Пока он говорил, Сандал стоял напротив, до хруста сжимая кулаки. Было ясно, что он не поверил ни одному слову Миэла, но страх за жизнь Натаниэль пересилил желание убить соперника прямо сейчас. Сандал шагнул к неподвижной девушке и, подхватив её на руки, почти бегом понёс к припаркованной в школьном дворе машине. Лайла бросилась за ними.
— Куда мы едем, Сандал? Ей надо в больницу!
— Нет, — юноша коротко качнул головой, мрачно глядя на дорогу.
— Но Ната не приходит в себя! — Лайла гладила подругу по голове и заливалась слезами. — Вдруг она умрёт!
Сандал не ответил, однако в серо-синих глазах промелькнуло отчаяние. Он крепче ухватился за руль и прибавил скорость. В глазах темнело от ярости. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы в улье. Сандал чувствовал, что задыхается.
«Только бы доехать… Только бы успеть доехать прежде, чем...»
Парень стиснул зубы, заставляя себя отвлечься от сцены, что стояла перед глазами. Ната — его хрупкая, любимая девочка, его тайная мечта — лежит неподвижно в объятиях грязной твари.
«Такой же грязной твари, какой скоро стану и я».
Эти мысли не способствовали успокоению. И не давали забыть о непрекращающейся боли в спине, пульсирующей между лопаток. Не давали сосредоточиться, чтобы решить, что делать.
Вдали, между холмов, показалась деревня. Сандал снизил скорость и выключил фары. Эту дорогу он знал, как свои пять пальцев. Не стоит привлекать лишнего внимания.
«Знать бы, выставляют ли они часовых? Впрочем, Миэл всё равно доберётся в деревню раньше. И предупредит остальных. Что же делать? Что?»
Сандал сглотнул, почувствовав во рту вкус пепла. Его ноздри расширились и затрепетали от запаха крови, что сочилась из многочисленных мелких порезов на теле Натаниэль. Спина опять невыносимо заныла, словно кто-то всадил в позвоночник осиновый кол. Парень до боли вцепился в руль, потом медленно выдохнул, изо всех сил пытаясь расслабиться. Боль отступила. Поганый вкус во рту исчез.
«Ясно. Значит, дело в самоконтроле. Значит, можно притворяться. Только долго ли?»
Стараясь ни о чём не думать, чтобы вновь не пробудить в себе ярость, парень притормозил у дома Натаниэль и, не зажигая в салоне свет, молча подхватил на руки неподвижную девушку и понёс в дом.
— Сандал, что происходит? — Лайла помогла открыть дверь и пошла вслед за братом в спальню, куда он и отнёс Нату. — Почему мы не поехали в больницу? Почему ты не… — она не договорила. Парень вдруг зажал ей рот, приказав молчать. Так они и стояли. В темноте. Не шевелясь и почти не дыша.
За дверью снаружи послышался лёгкий топот. Кто-то прошёл по тропинке, поднялся на крыльцо и постучал. Потом дёрнул ручку и вошёл в тёмную прихожую.
— Он видел нашу машину, — едва ладонь брата перестала зажимать Лайле рот, обречённо шепнула девушка. Потом шагнула к выключателю и зажгла свет. От яркого света Натаниэль вздрогнула и застонала. Забыв о таинственном госте, рыжая кинулась к подруге. — Ната, — она осторожно потрясла её за плечи. — Ната!
— Что с ней? — в спальню неожиданно вошёл доктор Армисаэль. — Миэл сказал, что ей стало плохо.
— Но как Миэл так быстро добрался до дома? — изумилась Лайла.
— Он и не добирался, — доктор качнул головой, подходя к постели, на которую уложили Натаниэль, и бегло осматривая её раны. — Просто позвонил и попросил вас встретить, — он оттянул веки девушке, потом полез в кофр за инструментами.
— Что с ней? — не выдержала Лайла, взволновано следя за его манипуляциями. — Ната не умрёт?
— Нет, — Армисаэль качнул головой, потом обернулся к близнецам. — Возвращайтесь домой, пока Афаэл не забеспокоился. С Натаниэль всё будет нормально. Я подежурю.
— Иди, Лайла. Я здесь останусь, — тут же проговорил Сандал, обратившись к сестре.
— Нет, не останешься! — никто и не заметил, как в дверях появился Афаэл. От звука его голоса Сандал почувствовал, как кровь приливает в голове и его захлёстывает волна неистовой ненависти. Это произошло так внезапно, что юноша едва не потерял над собой контроль. И, если бы не Лайла, которая отвлекла на себя внимание Старших, парню бы вряд ли удалось скрыть своё состояние.
— Но скажите хотя бы, что с ней? — потребовала Лайла, упрямо глядя на отца. — Почему Ната не приходит в себя? И что вообще происходит?
— Сандал, забери сестру и оба отправляйтесь домой. Живо! — рявкнул Афаэл, указав им на дверь. — Когда всё прояснится, вам ответят на все вопросы! Лайла, иди. И смой с лица этот поросячий грим! — напоследок добавил он, решительно выпроваживая близнецов за дверь.
Брату и сестре ничего не оставалось, как подчиниться. И, несмотря на сопротивление Лайлы, Сандал прекрасно понимал, что сейчас ничего не сможет сделать против двух Падших, даже если переродится прямо у них на глазах. Единственное, чего он мог добиться, — это остаться без крыльев и потерять последнюю надежду спасти Нату и сестру. С тех пор, как он проследил за отцом и подслушал то, о чём говорили на Сборе, парень уже не мог успокоиться. Сандал отчаянно искал выход, но не находил. Слишком поздно он узнал о том, что их с Лайлой приговорили с самого рождения. Слишком поздно разгадал то, что всю жизнь пытался разгадать, наблюдая за отцом и жителями общины. Всё, что когда-то казалось Сандалу странным, теперь получило объяснение. Но это уже не могло им помочь. Оставалось только одно: притворяться, делая вид, что он ни о чём не догадывается. Тянуть время, отсрочивая свой конец…
— Что с ней, Армисаэль? — когда ребята ушли, Афаэл кивнул на девушку, неподвижно лежащую на кровати.
— Наркотик, — доктор небрежно повёл плечами, затем осмотрел ранку на её груди — как раз там, где раньше находился медальон. — И яд нефилима, — спустя минуту добавил он. — Она ещё долго не очнётся после такого коктейля.
— А что за порезы? — староста приблизился, рассматривая Натаниэль.
— Парень немного увлёкся, — Армисаэль снисходительно улыбнулся. — Потискал слегка девчонку, но ничего такого. Главное — он своё дело сделал.
— Где Рамистар?
— Миэл сказал, что Натаниэль бросила его в кусты, возле лавочки. Наши сейчас там всё обыскивают.
— Пусть не трогают, если найдут. Просто землёй присыпят как следует.
— Они знают, Афаэл, — доктор спокойно кивнул.
Староста помолчал, затем шагнул к кровати и склонился над девушкой. Потянулся рукой к её лицу и тут же отпрянул, злобно зашипев.
— Ты это чувствуешь, Армисаэль? — сжав в кулаки пальцы с выступившими длинными когтями, спросил Падший.
— Да. Её аура потемнела чуть-чуть после того, как Миэл вдохнул свой яд, но Светлым всё равно за версту разит, — доктор поморщился. — Нужно глянуть, есть ли у неё крылышки, — не дожидаясь одобрения старосты, он перевернул девушку на бок и быстро ощупал спину возле лопаток. — А вот и они, — хмыкнул Армисаэль, и по его лицу пробежала брезгливая судорога. — Только вряд ли они теперь ей понадобятся. Без Рамистара вход в Рай невозможен. Впрочем, как и в Ад. Так что девчонка наша, Афаэл. Если прикажешь, я прямо сейчас вырву крылья этой сучке.
— Остынь, — староста качнул головой и вновь склонился над девушкой. — Мы поступим по-другому. Где цепочка от медальона?
— У Миэла.
— Хорошо. Тогда пусть принесёт её мне. Нужно «вернуть» Натаниэль Рамистар.
— Я понял, Афаэл, — доктор загадочно ухмыльнулся и покинул комнату, повинуясь короткому жесту старосты.
Как только он ушёл, Афаэл вернулся к Натаниэль и, присев на край кровати, долго рассматривал её, время от времени морщась от отвращения. Потом одним движением разорвал на ней тонкий шёлк платья и пробежал взглядом по юному телу.
— Давно я не видел Светлых так близко, — пробормотал староста, ни к кому не обращаясь. — И слишком давно мне не приходилось наблюдать, как они «падают», — он улыбнулся, спрятав в глубине холодных зрачков мстительный огонёк. Потом наклонился и прошептал девушке на ухо: — Не бойся, мой ангел. Ты даже не заметишь, как окажешься в моей власти. И теперь сам дьявол не спасёт тебя! — он накинул на её тело простыню и быстро вышел из комнаты.
Ночь уже заканчивалась, когда Самаэль бесшумно поднялся по ступеням крыльца дома старосты. Большая полная луна скупо освещала его бледное лицо, на котором ясно читалось раздражение вперемешку со страхом. Даже не постучав, Старший ангел прошёл в прихожую и поднялся на второй этаж.
— Ну что? — когда он вошёл в комнату, Афаэл поднял голову, оторвав взгляд от цепочки, лежащей перед ним на столе. — Вы нашли его, Самаэль?
— Нет, господин, — Старший покачал головой, виновато переступая с ноги на ногу. — Рамистар словно под землю провалился. Мы всё обыскали.
— Там решётка водостока рядом. Смотрели под ней?
— Конечно. Только, если камень туда угодил, нам его уже не найти. Возможно, смыло течением.
— Плохо, — староста нахмурился. — Было бы спокойней, если бы мы закопали Рамистар. Впрочем, даже если его кто-то обнаружит, всё равно не сможет взять. Святая кровь убьёт любого, кому не предназначено быть в раю. А, насколько мне известно, таких «счастливчиков» сейчас на Земле нет. Даже человеческие дети давно уже не ангелочки, Самаэль. Люди так развращены, что в Аду скоро не останется места.
— Нам продолжать поиски, Афаэл?
— Да. До рассвета есть время, поэтому осмотрите там всё ещё раз.
— Хорошо. Я могу идти?
Староста не ответил. Просто кивнул, возвращаясь к цепочке.
Он взял её со стола и, задумчиво повертев в руках, небрежно швырнул обратно. После чего расстегнул рукав рубашки и, пододвинув ближе хрустальный бокал, поднёс к нему запястье левой руки. Потом замер, прикрыв глаза.
Мгновение — и за его спиной развернулись две пары величественных крыльев, неоновыми молниями сверкающих в полутьме. Они были огромными, тяжёлыми, угольно-чёрными и едва помещались в окружающем пространстве комнаты.
Одновременно с тем, как Афаэл распустил крылья, ногти на его руках вытянулись, заострились и стали напоминать железные когти зверя. Держа запястье над бокалом, староста когтем проткнул кожу на нём, и в хрусталь закапала тёмно-бордовая, почти чёрная жидкость. Подождав, пока кровь растечётся по дну, староста взял бокал и крепко сжал его в ладони.
— Sanguinem angeli tenebrarii accipe! — глухо произнёс он. — Fi vas mali in hoc mundo! * (*Кровь Тёмного ангела в себя прими. Стань сосудом Зла в этом Мире).
Хрустальные стенки бокала лопнули и, свернувшись подобно бумажному листу, исчезли в кулаке Афаэла.
Выждав несколько секунд, он разжал пальцы. Теперь на его ладони лежал чёрный круглый камень. Внимательно осмотрев получившийся Рамистар, староста повернулся к окну и, распахнув его, вытянул руку, подставляя камень под лучи лунного света.
— Fi repercussus lunae luminis! * — прошипел он.
(*Стань отражением лунного света).
Глянцевая эбонитовая поверхность замерцала, постепенно одеваясь туманными бликами. Свет, подобно облаку лазурного шёлка, отделился от ночного светила и упал на камень, окрашивая его в молочно-голубые тона. Очень скоро Рамистар Падшего приобрел подходящий цвет и стал ничем не отличим от того, что раньше был в медальоне Натаниэль. Удовлетворённо ухмыльнувшись, староста закрыл окно и сложил крылья. Потом вернулся к столу и, взяв с него цепочку, аккуратно вставил новый Рамистар в серебряную лапу птицы…
Машина резко остановилась, взвизгнув тормозами. Марта крепче прижала к себе детей, испуганно оглядывая заросший сад, серый фасад двухэтажного дома и темнеющий в вечерних сумерках лес, обступающий высокий железный забор со всех сторон.
— Куда вы меня привезли? — хрипло спросила она, потерев ладонью пересохшие губы.
— Выходи! — не ответив, водитель открыл дверцу машины и, ухватив женщину за рукав куртки, потянул наружу. Марта замотала головой и попробовала упираться, но в этот момент один из двух свёртков в её руках зашевелился и раздался недовольный плач ребёнка. Мужчина посмотрел на свёрток, потом усмехнулся и многозначительно кивнул на него женщине. — По-моему, в твоём положении лучше не спорить, — ровным голосом заметил он, вновь потянув её за рукав. — Давай, вылезай!
Осторожно, чтобы не уронить близнецов, Марта вылезла из машины и огляделась. Вокруг не было ни души. В доме, у которого они остановились, были тёмные окна, забранные решётками, и массивная железная дверь. Несколько кривых яблонь росли в дальнем углу сада, а нескошенный бурьян доходил почти до самого пояса. От ворот к дому вела прямая, широкая тропинка, выложенная из когда-то белого, но сейчас уже позеленевшего камня.
— Идём! — незнакомец кивнул ей в сторону крыльца и первым зашагал к дому.
Марта помедлила, но, подумав о детях, обречённо последовала за ним. Она не помнила, как оказалась в этой машине. Помнила только, что, покормив близнецов, уложила их спать и приоткрыла балконную дверь, чтобы пустить в комнату поток тёплого свежего ветра. Потом увидела какую-то странную тень, маячившую за светлыми шторами окна, и вышла на балкон, чтобы посмотреть. Дальше воспоминаний не было.
Очнулась молодая женщина уже в машине, оттого что яркий солнечный свет бил прямо в лицо. Обе малышки крепко спали рядом, завёрнутые в лёгкие одеяла. Сколько они уже были в пути, определить точно Марта не могла. Когда она укладывала близнецов, был поздний вечер, а сейчас светило солнце. Точнее, оно уже садилось, медленно опускаясь за горизонт. Очень странно, что малышки всё это время не плакали, ведь, конечно же, были голодны. Или плакали, но она не слышала?
Сердце встревожено забилось в груди, и женщина кинулась осматривать детей, даже забыв на время о том, что всех их похитили.
Огромная чёрная тень пронеслась в вышине прямо над ними, на мгновение заслонив собой свет полной луны. В серебристом сиянии ночного светила мелькнули чьи-то мощные крылья и исчезли прежде, чем Миэл смог их заметить. Тем временем тень бесшумно приземлилась позади кустов и растворилась среди них, подобно бестелесному призраку.
Полностью поглощённый своей «добычей», нефилим ничего не замечал. Окончательно потеряв рассудок и обезумев от страсти, он длинными чёрными когтями рвал на девушке одежду, оставляя на её коже кровоточащие царапины и синяки. И даже тогда, когда на дорожке со стороны школы раздались чьи-то тяжёлые торопливые шаги, Миэл всё ещё не реагировал.
— Не смей её трогать, тварь! — в голосе, неожиданно раздавшемся из темноты, прозвучала такая ярость, что нефилим невольно пришёл в себя. Огонь в его глазах мгновенно исчез, ногти опять стали человеческими. Он вскочил, резко обернулся и увидел Сандала, который, недолго думая, с размаха саданул ему кулаком в челюсть. Да так, что у Миэла заскрипели зубы и посыпались искры из глаз. Он зашатался, но устоял, вытирая кровь, побежавшую из рассечённой губы.
В этот момент подоспела и Лайла. Вскрикнув от ужаса, она кинулась к подруге, которая лежала без движения на лавочке.
— Я только хотел ей помочь! — воспользовавшись паузой, быстро проговорил Миэл, гадая про себя, что они успели увидеть. — Я нашёл её здесь, уже без сознания! Её сердце не билось и пришлось… Пришлось делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Сейчас она дышит, но ей срочно надо в больницу!
Пока он говорил, Сандал стоял напротив, до хруста сжимая кулаки. Было ясно, что он не поверил ни одному слову Миэла, но страх за жизнь Натаниэль пересилил желание убить соперника прямо сейчас. Сандал шагнул к неподвижной девушке и, подхватив её на руки, почти бегом понёс к припаркованной в школьном дворе машине. Лайла бросилась за ними.
***
— Куда мы едем, Сандал? Ей надо в больницу!
— Нет, — юноша коротко качнул головой, мрачно глядя на дорогу.
— Но Ната не приходит в себя! — Лайла гладила подругу по голове и заливалась слезами. — Вдруг она умрёт!
Сандал не ответил, однако в серо-синих глазах промелькнуло отчаяние. Он крепче ухватился за руль и прибавил скорость. В глазах темнело от ярости. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы в улье. Сандал чувствовал, что задыхается.
«Только бы доехать… Только бы успеть доехать прежде, чем...»
Парень стиснул зубы, заставляя себя отвлечься от сцены, что стояла перед глазами. Ната — его хрупкая, любимая девочка, его тайная мечта — лежит неподвижно в объятиях грязной твари.
«Такой же грязной твари, какой скоро стану и я».
Эти мысли не способствовали успокоению. И не давали забыть о непрекращающейся боли в спине, пульсирующей между лопаток. Не давали сосредоточиться, чтобы решить, что делать.
Вдали, между холмов, показалась деревня. Сандал снизил скорость и выключил фары. Эту дорогу он знал, как свои пять пальцев. Не стоит привлекать лишнего внимания.
«Знать бы, выставляют ли они часовых? Впрочем, Миэл всё равно доберётся в деревню раньше. И предупредит остальных. Что же делать? Что?»
Сандал сглотнул, почувствовав во рту вкус пепла. Его ноздри расширились и затрепетали от запаха крови, что сочилась из многочисленных мелких порезов на теле Натаниэль. Спина опять невыносимо заныла, словно кто-то всадил в позвоночник осиновый кол. Парень до боли вцепился в руль, потом медленно выдохнул, изо всех сил пытаясь расслабиться. Боль отступила. Поганый вкус во рту исчез.
«Ясно. Значит, дело в самоконтроле. Значит, можно притворяться. Только долго ли?»
Стараясь ни о чём не думать, чтобы вновь не пробудить в себе ярость, парень притормозил у дома Натаниэль и, не зажигая в салоне свет, молча подхватил на руки неподвижную девушку и понёс в дом.
— Сандал, что происходит? — Лайла помогла открыть дверь и пошла вслед за братом в спальню, куда он и отнёс Нату. — Почему мы не поехали в больницу? Почему ты не… — она не договорила. Парень вдруг зажал ей рот, приказав молчать. Так они и стояли. В темноте. Не шевелясь и почти не дыша.
За дверью снаружи послышался лёгкий топот. Кто-то прошёл по тропинке, поднялся на крыльцо и постучал. Потом дёрнул ручку и вошёл в тёмную прихожую.
— Он видел нашу машину, — едва ладонь брата перестала зажимать Лайле рот, обречённо шепнула девушка. Потом шагнула к выключателю и зажгла свет. От яркого света Натаниэль вздрогнула и застонала. Забыв о таинственном госте, рыжая кинулась к подруге. — Ната, — она осторожно потрясла её за плечи. — Ната!
— Что с ней? — в спальню неожиданно вошёл доктор Армисаэль. — Миэл сказал, что ей стало плохо.
— Но как Миэл так быстро добрался до дома? — изумилась Лайла.
— Он и не добирался, — доктор качнул головой, подходя к постели, на которую уложили Натаниэль, и бегло осматривая её раны. — Просто позвонил и попросил вас встретить, — он оттянул веки девушке, потом полез в кофр за инструментами.
— Что с ней? — не выдержала Лайла, взволновано следя за его манипуляциями. — Ната не умрёт?
— Нет, — Армисаэль качнул головой, потом обернулся к близнецам. — Возвращайтесь домой, пока Афаэл не забеспокоился. С Натаниэль всё будет нормально. Я подежурю.
— Иди, Лайла. Я здесь останусь, — тут же проговорил Сандал, обратившись к сестре.
— Нет, не останешься! — никто и не заметил, как в дверях появился Афаэл. От звука его голоса Сандал почувствовал, как кровь приливает в голове и его захлёстывает волна неистовой ненависти. Это произошло так внезапно, что юноша едва не потерял над собой контроль. И, если бы не Лайла, которая отвлекла на себя внимание Старших, парню бы вряд ли удалось скрыть своё состояние.
— Но скажите хотя бы, что с ней? — потребовала Лайла, упрямо глядя на отца. — Почему Ната не приходит в себя? И что вообще происходит?
— Сандал, забери сестру и оба отправляйтесь домой. Живо! — рявкнул Афаэл, указав им на дверь. — Когда всё прояснится, вам ответят на все вопросы! Лайла, иди. И смой с лица этот поросячий грим! — напоследок добавил он, решительно выпроваживая близнецов за дверь.
Брату и сестре ничего не оставалось, как подчиниться. И, несмотря на сопротивление Лайлы, Сандал прекрасно понимал, что сейчас ничего не сможет сделать против двух Падших, даже если переродится прямо у них на глазах. Единственное, чего он мог добиться, — это остаться без крыльев и потерять последнюю надежду спасти Нату и сестру. С тех пор, как он проследил за отцом и подслушал то, о чём говорили на Сборе, парень уже не мог успокоиться. Сандал отчаянно искал выход, но не находил. Слишком поздно он узнал о том, что их с Лайлой приговорили с самого рождения. Слишком поздно разгадал то, что всю жизнь пытался разгадать, наблюдая за отцом и жителями общины. Всё, что когда-то казалось Сандалу странным, теперь получило объяснение. Но это уже не могло им помочь. Оставалось только одно: притворяться, делая вид, что он ни о чём не догадывается. Тянуть время, отсрочивая свой конец…
***
— Что с ней, Армисаэль? — когда ребята ушли, Афаэл кивнул на девушку, неподвижно лежащую на кровати.
— Наркотик, — доктор небрежно повёл плечами, затем осмотрел ранку на её груди — как раз там, где раньше находился медальон. — И яд нефилима, — спустя минуту добавил он. — Она ещё долго не очнётся после такого коктейля.
— А что за порезы? — староста приблизился, рассматривая Натаниэль.
— Парень немного увлёкся, — Армисаэль снисходительно улыбнулся. — Потискал слегка девчонку, но ничего такого. Главное — он своё дело сделал.
— Где Рамистар?
— Миэл сказал, что Натаниэль бросила его в кусты, возле лавочки. Наши сейчас там всё обыскивают.
— Пусть не трогают, если найдут. Просто землёй присыпят как следует.
— Они знают, Афаэл, — доктор спокойно кивнул.
Староста помолчал, затем шагнул к кровати и склонился над девушкой. Потянулся рукой к её лицу и тут же отпрянул, злобно зашипев.
— Ты это чувствуешь, Армисаэль? — сжав в кулаки пальцы с выступившими длинными когтями, спросил Падший.
— Да. Её аура потемнела чуть-чуть после того, как Миэл вдохнул свой яд, но Светлым всё равно за версту разит, — доктор поморщился. — Нужно глянуть, есть ли у неё крылышки, — не дожидаясь одобрения старосты, он перевернул девушку на бок и быстро ощупал спину возле лопаток. — А вот и они, — хмыкнул Армисаэль, и по его лицу пробежала брезгливая судорога. — Только вряд ли они теперь ей понадобятся. Без Рамистара вход в Рай невозможен. Впрочем, как и в Ад. Так что девчонка наша, Афаэл. Если прикажешь, я прямо сейчас вырву крылья этой сучке.
— Остынь, — староста качнул головой и вновь склонился над девушкой. — Мы поступим по-другому. Где цепочка от медальона?
— У Миэла.
— Хорошо. Тогда пусть принесёт её мне. Нужно «вернуть» Натаниэль Рамистар.
— Я понял, Афаэл, — доктор загадочно ухмыльнулся и покинул комнату, повинуясь короткому жесту старосты.
Как только он ушёл, Афаэл вернулся к Натаниэль и, присев на край кровати, долго рассматривал её, время от времени морщась от отвращения. Потом одним движением разорвал на ней тонкий шёлк платья и пробежал взглядом по юному телу.
— Давно я не видел Светлых так близко, — пробормотал староста, ни к кому не обращаясь. — И слишком давно мне не приходилось наблюдать, как они «падают», — он улыбнулся, спрятав в глубине холодных зрачков мстительный огонёк. Потом наклонился и прошептал девушке на ухо: — Не бойся, мой ангел. Ты даже не заметишь, как окажешься в моей власти. И теперь сам дьявол не спасёт тебя! — он накинул на её тело простыню и быстро вышел из комнаты.
Прода от 04.01.2025, 01:06
Глава 10. Гроза приближается
Ночь уже заканчивалась, когда Самаэль бесшумно поднялся по ступеням крыльца дома старосты. Большая полная луна скупо освещала его бледное лицо, на котором ясно читалось раздражение вперемешку со страхом. Даже не постучав, Старший ангел прошёл в прихожую и поднялся на второй этаж.
— Ну что? — когда он вошёл в комнату, Афаэл поднял голову, оторвав взгляд от цепочки, лежащей перед ним на столе. — Вы нашли его, Самаэль?
— Нет, господин, — Старший покачал головой, виновато переступая с ноги на ногу. — Рамистар словно под землю провалился. Мы всё обыскали.
— Там решётка водостока рядом. Смотрели под ней?
— Конечно. Только, если камень туда угодил, нам его уже не найти. Возможно, смыло течением.
— Плохо, — староста нахмурился. — Было бы спокойней, если бы мы закопали Рамистар. Впрочем, даже если его кто-то обнаружит, всё равно не сможет взять. Святая кровь убьёт любого, кому не предназначено быть в раю. А, насколько мне известно, таких «счастливчиков» сейчас на Земле нет. Даже человеческие дети давно уже не ангелочки, Самаэль. Люди так развращены, что в Аду скоро не останется места.
— Нам продолжать поиски, Афаэл?
— Да. До рассвета есть время, поэтому осмотрите там всё ещё раз.
— Хорошо. Я могу идти?
Староста не ответил. Просто кивнул, возвращаясь к цепочке.
Он взял её со стола и, задумчиво повертев в руках, небрежно швырнул обратно. После чего расстегнул рукав рубашки и, пододвинув ближе хрустальный бокал, поднёс к нему запястье левой руки. Потом замер, прикрыв глаза.
Мгновение — и за его спиной развернулись две пары величественных крыльев, неоновыми молниями сверкающих в полутьме. Они были огромными, тяжёлыми, угольно-чёрными и едва помещались в окружающем пространстве комнаты.
Одновременно с тем, как Афаэл распустил крылья, ногти на его руках вытянулись, заострились и стали напоминать железные когти зверя. Держа запястье над бокалом, староста когтем проткнул кожу на нём, и в хрусталь закапала тёмно-бордовая, почти чёрная жидкость. Подождав, пока кровь растечётся по дну, староста взял бокал и крепко сжал его в ладони.
— Sanguinem angeli tenebrarii accipe! — глухо произнёс он. — Fi vas mali in hoc mundo! * (*Кровь Тёмного ангела в себя прими. Стань сосудом Зла в этом Мире).
Хрустальные стенки бокала лопнули и, свернувшись подобно бумажному листу, исчезли в кулаке Афаэла.
Выждав несколько секунд, он разжал пальцы. Теперь на его ладони лежал чёрный круглый камень. Внимательно осмотрев получившийся Рамистар, староста повернулся к окну и, распахнув его, вытянул руку, подставляя камень под лучи лунного света.
— Fi repercussus lunae luminis! * — прошипел он.
(*Стань отражением лунного света).
Глянцевая эбонитовая поверхность замерцала, постепенно одеваясь туманными бликами. Свет, подобно облаку лазурного шёлка, отделился от ночного светила и упал на камень, окрашивая его в молочно-голубые тона. Очень скоро Рамистар Падшего приобрел подходящий цвет и стал ничем не отличим от того, что раньше был в медальоне Натаниэль. Удовлетворённо ухмыльнувшись, староста закрыл окно и сложил крылья. Потом вернулся к столу и, взяв с него цепочку, аккуратно вставил новый Рамистар в серебряную лапу птицы…
***
Машина резко остановилась, взвизгнув тормозами. Марта крепче прижала к себе детей, испуганно оглядывая заросший сад, серый фасад двухэтажного дома и темнеющий в вечерних сумерках лес, обступающий высокий железный забор со всех сторон.
— Куда вы меня привезли? — хрипло спросила она, потерев ладонью пересохшие губы.
— Выходи! — не ответив, водитель открыл дверцу машины и, ухватив женщину за рукав куртки, потянул наружу. Марта замотала головой и попробовала упираться, но в этот момент один из двух свёртков в её руках зашевелился и раздался недовольный плач ребёнка. Мужчина посмотрел на свёрток, потом усмехнулся и многозначительно кивнул на него женщине. — По-моему, в твоём положении лучше не спорить, — ровным голосом заметил он, вновь потянув её за рукав. — Давай, вылезай!
Осторожно, чтобы не уронить близнецов, Марта вылезла из машины и огляделась. Вокруг не было ни души. В доме, у которого они остановились, были тёмные окна, забранные решётками, и массивная железная дверь. Несколько кривых яблонь росли в дальнем углу сада, а нескошенный бурьян доходил почти до самого пояса. От ворот к дому вела прямая, широкая тропинка, выложенная из когда-то белого, но сейчас уже позеленевшего камня.
— Идём! — незнакомец кивнул ей в сторону крыльца и первым зашагал к дому.
Марта помедлила, но, подумав о детях, обречённо последовала за ним. Она не помнила, как оказалась в этой машине. Помнила только, что, покормив близнецов, уложила их спать и приоткрыла балконную дверь, чтобы пустить в комнату поток тёплого свежего ветра. Потом увидела какую-то странную тень, маячившую за светлыми шторами окна, и вышла на балкон, чтобы посмотреть. Дальше воспоминаний не было.
Очнулась молодая женщина уже в машине, оттого что яркий солнечный свет бил прямо в лицо. Обе малышки крепко спали рядом, завёрнутые в лёгкие одеяла. Сколько они уже были в пути, определить точно Марта не могла. Когда она укладывала близнецов, был поздний вечер, а сейчас светило солнце. Точнее, оно уже садилось, медленно опускаясь за горизонт. Очень странно, что малышки всё это время не плакали, ведь, конечно же, были голодны. Или плакали, но она не слышала?
Сердце встревожено забилось в груди, и женщина кинулась осматривать детей, даже забыв на время о том, что всех их похитили.
