Хозяин взвесил монеты в руке, потом широко улыбнулся и с поклоном отступил от двери.
— Позвольте… — едва братья вошли, растерялся хозяин. — Вы сказали на четверых, а вас только двое…
— В том-то и проблема, уважаемый, — Нигар растянул губы в холодной улыбке. — Нам понадобится компания, и возможно, не одна.
— Я вас понял, — мужчина поспешно кивнул, помогая гостям снять куртки, чтобы аккуратно повесить их на вешалки возле дверей. — Господа желают высказать свои предпочтения?
— Сначала ванну. И покажите весь товар, — Нигар кивнул Беллу и сам уселся на мягкий диван. — Мы выберем первых, а там посмотрим.
— Как скажете, — хозяин кивнул. — Сейчас принесут закуски и вино, — он исчез за дверью, а Белл недоумённо повернулся к брату.
— Что мы здесь делаем? — прошипел он, одновременно оглядывая зал, увешанный тяжёлыми красными балдахинами, скрывающими от посторонних глаз огромные кровати, стоявшие в нишах у окон. — Зачем мы сюда пришли?
— Настало время приобщиться к цивилизации, братишка, — Нигар загадочно улыбнулся. — Не нервничай так. Я был здесь уже много раз и уверяю: тебе понравится!
— Понравится что? — Белл помрачнел, неловко ёрзая на диване. — Что мы вообще будем делать?
— Ничего, — Нигар ухмыльнулся, беря с подноса, который принёс молодой служка, бокалы и разливая вино. — Пей, — он протянул бокал брату. — Ешь, наслаждайся женщинами…
— Здесь странно пахнет, — заметил Белл, неуверенно отхлёбывая вина. — И этот запах мне не нравится, — он выразительно сморщил нос.
— Это духи, — Гин небрежно фыркнул, пододвигая ближе вазу с фруктами. — Хочешь яблочка? Они, конечно, не такие, как в Раю, но тоже весьма сносные.
— Нет, — Белл отвернулся, но тут в дверях вновь появился хозяин и жестом пригласил следовать за собой.
Братья прошли в парную, где от квадратных каменных чаш, залитых до краёв чистой горячей водой струился приятный аромат хвойной свежести.
Здесь Белл не стал долго спорить. Быстро раздевшись, он, по примеру брата, с удовольствием погрузился в блаженное тепло.
Они провели в парной пару часов, наслаждаясь благами цивилизации и болтая ни о чём, в то время как их тела избавлялись от пыли и грязи. Несколько раз приходили служанки. Они меняли воду в купальнях, заменяя её горячей, а заодно приносили вино, которое братья потихоньку потягивали.
— А что за товар ты хотел посмотреть? — вспомнил вдруг Белл, когда слегка разомлев от горячей воды и напитков, чистые и довольные, они, наконец, вернулись в комнату.
— О, ты сейчас увидишь! — Нигар предвкушающе потёр ладони. — А заодно поймёшь принцип существования этого мира!
— О чём ты?
— Всё продаётся, братишка… Все и вся, — хмыкнул Нигар, одновременно кивнув на двери, в которые одна за другой стали входить женщины. Они были разной внешности и разного возраста. Некоторые совсем молоденькие, худые, с острыми коленками и едва оформившейся грудью. Другие пышные или стройные, но уже повидавшие жизнь и набравшиеся печального опыта в своей профессии. Рыжие, брюнетки, русые — они выстроились в шеренгу, в свою очередь, разглядывая братьев профессиональными или испуганными взглядами.
— Так как ты новичок, предлагаю тебе выбрать первому! — окинув женщин быстрым острым взглядом, Нигар обернулся к брату.
— Зачем мне их выбирать? — не понял Белл, морщась от резкого запаха духов, заполнившего комнату.
— Ты выбери, а потом я объясню.
— Выбирай сам! — отмахнулся Белл-Ориэль, с тоской взглянув на плотно закрытые створки окна.
— Ладно, — Нигар не стал спорить и, обойдя женщин по дуге, уверенно отобрал двух и жестом выпроводил остальных. — Знаю, ты любишь блондинок, — заметил он, зачем-то запирая за девушками дверь. — Но здесь они все крашеные, я проверял. Так что вот, — Нигар кивнул на рыжую и темноволосую. — Эти на вид покрепче остальных будут. Ну, а если что, мы их поменяем.
— Ты вообще о чём, Гин? — помолчав, Белл-Ориэль вопросительно взглянул на брата.
— О том, что пора тебе открыть для себя самое восхитительное наслаждение, которое до сих пор было нам недоступно, брат, — подталкивая рыжую девицу к Беллу, тихо проговорил Нигар. — Ты просто расслабься — она сама всё сделает… Только прошу тебя: не устраивай здесь Армагеддон, ладно? И будь поделикатней с дамой… Человечки — они все такие хрупкие, — он криво улыбнулся и, подцепив за руку брюнетку, скрылся с ней за балдахином.
Белл проводил его рассеянным взглядом и обернулся к девушке, неловко переминавшейся с ноги на ногу возле дивана.
Девушка оказалась довольно молоденькой. Стройная, невысокая, с рыжими волосами, мелкими барашками спадающим по плечам. Бледную, почти прозрачную кожу кое-где покрывали веснушки. Миндалевидные светло-зелёные глаза украшали большие загнутые ресницы шоколадного оттенка. Тонкие губы чуть тронуты помадой, но не броско, а лишь для того, чтобы придать контуру насыщенный цвет.
— Меня зовут Рэйма, — обрывая повисшую паузу, негромко представилась она, подсаживаясь рядом с Беллом на диван. — Но вы можете звать меня, как пожелаете.
И так как Белл всё ещё молчал, Рэйма тонкими пальчиками взяла бокал из его рук и пригубила вино.
— Ты хочешь пить? — спросил Белл, сбитый с толку её бесцеремонностью, нервничая от того, что чужое тёплое тело прижалось к его боку.
Рэйма улыбнулась, отчего её вздёрнутый носик смешно сморщился. Она слизнула капельки вина и поднесла бокал к губам Белла. Тот помедлил немного, но всё же сделал глоток.
— Ты красивый, — шепнула она, ладошкой оглаживая его лицо и перебирая золотые волосы на висках. — Как тебя зовут?
— Белл… — он сглотнул, потому что её ладонь вдруг скользнула ниже, зачем-то расстёгивая пуговицы жилета и проникая под рубашку. — Ты тоже красивая, — вырвалось у него хрипло, когда губы Рэймы поцелуями пробежались по его плечам и спустились к груди.
— Подожди, я сейчас, — вновь улыбнулась та, быстро избавляясь от надетого на неё простенького платья и оставаясь в одном белье. После чего принялась за одежду Белла.
— Что ты делаешь? — опешил тот, но сопротивляться её ловким движениям не стал. Слишком волнующими и приятными оказались прикосновения тонких пальчиков, и слишком дурманящим — исходивший от самки запах вожделения.
Белл почувствовал, как его бросило в жар и по венам пробежал огонь пробуждающейся страсти. Такой огонь однажды уже горел в его груди, и тогда ангел почти потерял над собой контроль. Это случилось слишком давно, ещё в той жизни, где он был счастлив. Тогда Белл целовал Аврору, отбросив все условности, и был готов умереть за крохотное мгновение рядом с ней.
Теперь же рядом с ним не было Авроры, а была незнакомая девушка, к которой он не испытывал никаких чувств, кроме какого-то странного, почти звериного голода, всё сильнее пробуждавшегося глубоко внутри.
Понимая, что не сможет справиться с расплавляющим его пожаром, Белл закрыл глаза, позволяя тонким нервным пальчикам Рэймы распоряжаться своим телом. Да, теперь он знал, на что намекал Нигар, говоря о наслаждении. Ещё тогда, в Райском саду с Авророй, Белл открыл для себя это новое, ни с чем не сравнимое чувство голода, от которого взрывается кровь и меркнут небеса. Этот голод нельзя было утолить ничем, если рядом не было женщины. Он жёг внутренности, будил безумные фантазии, обрекал на муки и доводил до сумасшествия. Он подчинял и захватывал в свой плен, заставляя корчиться в пароксизмах страсти, и вызывая только одно желание: погасить этот адский огонь любой ценой.
Забыв про всё на свете, Белл застонал, когда сначала пальчики Рэймы выпустили на волю, а потом плотно обхватили его восставшую плоть. А когда к рукам присоединились губы, у него перехватило дыхание, и мир начал вращаться. Губы сменил язык, и, проскользив по венам, начал творить нечто невообразимое, заставляя Белла быстро потерять связь реальностью. Почти не понимая, что делает, ангел оборвал эту ласковую пытку и, схватив Рэйму за шею, бросил на диван, подмяв под себя. Ворвался в неё сразу жёстко и глубоко, не обращая внимания на крик боли, сорвавшийся с её побелевших губ. Беспощадные стремительные толчки разрывали хрупкое тело женщины, быстро превращая любовную игру в пытку, и вызывая сдавленные, полные страдания и ужаса вопли. Но Белла не могло остановить уже ничего. Он даже не заметил, как откликаясь на его безумие, над городом сгустились мрачные, чёрно-фиолетовые тучи, и с оглушительным треском лопнули небеса, обрушивая на землю чудовищной силы ливень.
В комнате стало темно, лишь адским заревом светились зрачки Белла, подчиняя, завораживая, высасывая жизнь из женщины, что сейчас лежала под ним. Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, впитывая в себя её страсть и наслаждаясь каждым мгновением близости. Ангел чувствовал, как тело женщины вибрирует, принимая в себя его плоть. Видел, как от страсти и боли расширяются её зрачки, как они взрываются фейерверком оргазма, отдавая ему всё наслаждение, что успели накопить. Это наполняло восторгом и тысячекратно усиливало его собственные ощущения, мощной волной пробегая по венам, и неотвратимо поднимая к самой вершине.
Ярость стихии за окном достигла своего апогея, разразившись канонадой грома, и ангел почувствовал, как его сердце пропустило удар, а тело пробило волнами долгожданного освобождения. Горячим фонтаном оно вырвалось наружу, и Белл закричал, испытывая такое невероятное наслаждение, с которым не могло сравниться ничто даже в Раю.
Рэйма же, истратив себя всю до капли, обессиленно дрожала, ощущая, как горячее семя ангела врывается в неё упругими струями, сжигая внутренности словно огнём. Она не могла пошевелиться, не могла протестовать, когда, не насытившись, Белл припал к её губам, вместе с жизнью поглощая последние искорки угасающей в ней страсти.
Когда же последний поцелуй ангела прервался, и он, скатившись с неё, расслаблено откинулся на спину, от Рэймы не осталось ничего, кроме иссушенной сморщенной мумии, мёртвой куклой застывшей на диване.
— Бесовский хвост! Что ты натворил, Белл?! — Нигар отшатнулся от дивана, увидев на нём скрюченную мумию проститутки, потом болезненно поморщился и оглянулся на запертую дверь. — Чёрт! Теперь придётся сматываться отсюда, пока девчонки не хватились!
— Нет! — Белл встал с дивана и, собрав одежду, невозмутимо качнул головой. — Ты можешь уходить, если хочешь, Гин, а я остаюсь.
— Остаёшься? — переспросил Нигар, скорчив такое лицо, словно проглотил лимон. — Серьёзно?.. А как же… ЭТО? — вопросительно кивнул он в сторону дивана.
— Перенеси её куда-нибудь пока, — Белл пожал плечами, аккуратно расправляя манжеты рубашки. Затем взял со столика бокал и отпил вина. Тихое шуршание, донёсшееся из будуара, заставило ангелов вспомнить о том, что они не одни.
Не обращая внимания на застывшего в оцепенении брата, Белл-Ориэль взглянул на гардины, из-за которых раздался звук скрипнувшего матраса, и направился туда.
— Ох! — вырвалось у Нигара, когда минуту спустя он решился заглянуть в будуар, где оставил черноволосую жрицу любви. — Ну, зачем, Белл?! — обнаружив брюнетку в виде усохшего в несколько раз трупа, младший брат едва не застонал от досады. — Что ты творишь?!
— Наслаждаюсь, — Белл-Ориэль мечтательно улыбнулся, небрежно накинув на труп шёлковое одеяло. — И мне это нравится, Гин. Давай позовём сюда ещё женщин!
— Чтобы ты высосал жизнь и из них? — буркнул младший, напряжённо соображая, что теперь делать. — Я для этого тебя сюда привёл? Чтобы ты убивал?!
— Я не убиваю. Я забираю своё, — Белл многозначительно ухмыльнулся. — Дарю им страсть, а потом забираю её обратно.
— Ты даришь им смерть…
— Это одно и то же, — Белл-Ориэль пренебрежительно махнул рукой и внезапно посерьёзнел. Его тон стал сухим и вызывающим. — Ты спрашивал, что меня привлекает? — помолчав, жёстко проговорил он. — Так вот ответ на твой вопрос! Тебе нравится глотать души, братец, а мне — поглощать эмоции. Страсть, ненависть, радость, боль, страх — разве не они смысл жизни? А я — Смерть. И для меня есть лишь одно наслаждение — это бурлящие в других чувства. Это огонь самой жизни, послушный моему зову. Я столько лет не мог утолить этот голод, не понимал, как с ним справиться. Я лишь чувствовал ответ, братишка, но не мог его отыскать. Это мучило меня там — в Раю, и я сходил с ума от раздиравших меня противоречий. Но теперь знаю, как справиться с тем огнём, что горит в моей душе, как утолить безумную жажду и успокоиться. Нужно всего лишь забрать своё — то, что принадлежит мне по праву!
— И теперь ты будешь убивать всех подряд? — совсем тихо поинтересовался Нигар, глядя на брата со смесью восхищения и ужаса одновременно.
— Ну, что ты… — заметив, как младший побледнел, Белл шагнул к нему и опустил руку на плечо. — Ты не совсем правильно меня понял, братишка, — смягчив тон, заметил он. — Мне не интересны пресные эмоции большинства живых существ. Лишь помноженные на страсть, они обретают для меня притягательность и возбуждают желание.
— Это характеристики инкуба, Белл, — осторожно обронил Нигар, отстраняясь. — Если ты питаешься энергией страсти, то это…
— Я питаюсь энергией Жизни, Гин, — поправил старший брат, скривившись от того, что его не понимают. — И тем, что её создаёт. Страсть заключена во мне, и именно она даёт мне возможность разжечь настоящее пламя в душе других, а потом поглотить его обратно вместе с жизнью.
— Что ты чувствовал, когда громил континент? — обдумав слова брата, вдруг спросил Нигар. — Ты испытывал наслаждение?
— Знаешь, тогда я не обратил на это внимания, но теперь понимаю, что да, я получал удовольствие от всего этого.
— Тогда почему ты обессилел в конце?
— Наверное, потому, что я был слишком зол и обрушил разом чересчур много энергии. Нужно научиться управлять своей страстью, пока она не погубила меня самого.
— Но убивая шлюх, ты ничему не научишься, брат, — Нигар печально покачал головой. — Давай лучше уйдём отсюда. Ты успокоишься, отдохнёшь, подумаешь…
— Я остаюсь! — резко перебил Белл, и в его голосе вновь прозвучал незнакомый доселе металл. Он схватил труп девушки за иссохшую руку и, открыв шкаф, запихал его туда. Потом вернулся за мумией Реймы и проделал с ней то же самое. — Ну, вот, — обтерев руки салфеткой, Белл улыбнулся. — Теперь нам ничто не мешает, — он шагнул к дверям и, отперев их, выглянул в коридор. — Любезнейший! — позвал он хозяина. — Нам нужна компания повеселей!
Послышались шаги, и в апартаменты вошёл хозяин заведения.
— А где девушки, что были с вами? — немного растерянно спросил он, обведя взглядом комнату.
— Сбежали, — Белл фыркнул, ловко выуживая полный мешочек монет из кармана брата и кидая его управляющему. — Этого хватит, чтобы вы навсегда забыли о них и прислали сюда более покладистых?
— О! — заглянув в мешочек, хозяин широко улыбнулся и попятился. — Конечно, господа… Как пожелаете, — он поспешно исчез за дверью, а Белл обернулся к брату.
— Как видишь, я тоже быстро учусь, — наливая обоим вина, насмешливо протянул он. — Твой урок о том, что всё продаётся — я уже запомнил.
Нигар не ответил. Лишь вздохнул и, покачав головой, плюхнулся на диван.
— Моя очередь выбирать! — объявил Белл, едва дверь снова распахнулась, и в комнату вошли девушки…
* * *
— Ты чего такой невесёлый? — Белл-Ориэль внимательно посмотрел на брата, швырнувшего дрова в камин с таким видом, словно тот был его личным врагом. — Опять неудачно поохотился?
— Позвольте… — едва братья вошли, растерялся хозяин. — Вы сказали на четверых, а вас только двое…
— В том-то и проблема, уважаемый, — Нигар растянул губы в холодной улыбке. — Нам понадобится компания, и возможно, не одна.
— Я вас понял, — мужчина поспешно кивнул, помогая гостям снять куртки, чтобы аккуратно повесить их на вешалки возле дверей. — Господа желают высказать свои предпочтения?
— Сначала ванну. И покажите весь товар, — Нигар кивнул Беллу и сам уселся на мягкий диван. — Мы выберем первых, а там посмотрим.
— Как скажете, — хозяин кивнул. — Сейчас принесут закуски и вино, — он исчез за дверью, а Белл недоумённо повернулся к брату.
— Что мы здесь делаем? — прошипел он, одновременно оглядывая зал, увешанный тяжёлыми красными балдахинами, скрывающими от посторонних глаз огромные кровати, стоявшие в нишах у окон. — Зачем мы сюда пришли?
— Настало время приобщиться к цивилизации, братишка, — Нигар загадочно улыбнулся. — Не нервничай так. Я был здесь уже много раз и уверяю: тебе понравится!
— Понравится что? — Белл помрачнел, неловко ёрзая на диване. — Что мы вообще будем делать?
— Ничего, — Нигар ухмыльнулся, беря с подноса, который принёс молодой служка, бокалы и разливая вино. — Пей, — он протянул бокал брату. — Ешь, наслаждайся женщинами…
— Здесь странно пахнет, — заметил Белл, неуверенно отхлёбывая вина. — И этот запах мне не нравится, — он выразительно сморщил нос.
— Это духи, — Гин небрежно фыркнул, пододвигая ближе вазу с фруктами. — Хочешь яблочка? Они, конечно, не такие, как в Раю, но тоже весьма сносные.
— Нет, — Белл отвернулся, но тут в дверях вновь появился хозяин и жестом пригласил следовать за собой.
Братья прошли в парную, где от квадратных каменных чаш, залитых до краёв чистой горячей водой струился приятный аромат хвойной свежести.
Здесь Белл не стал долго спорить. Быстро раздевшись, он, по примеру брата, с удовольствием погрузился в блаженное тепло.
Они провели в парной пару часов, наслаждаясь благами цивилизации и болтая ни о чём, в то время как их тела избавлялись от пыли и грязи. Несколько раз приходили служанки. Они меняли воду в купальнях, заменяя её горячей, а заодно приносили вино, которое братья потихоньку потягивали.
— А что за товар ты хотел посмотреть? — вспомнил вдруг Белл, когда слегка разомлев от горячей воды и напитков, чистые и довольные, они, наконец, вернулись в комнату.
— О, ты сейчас увидишь! — Нигар предвкушающе потёр ладони. — А заодно поймёшь принцип существования этого мира!
— О чём ты?
— Всё продаётся, братишка… Все и вся, — хмыкнул Нигар, одновременно кивнув на двери, в которые одна за другой стали входить женщины. Они были разной внешности и разного возраста. Некоторые совсем молоденькие, худые, с острыми коленками и едва оформившейся грудью. Другие пышные или стройные, но уже повидавшие жизнь и набравшиеся печального опыта в своей профессии. Рыжие, брюнетки, русые — они выстроились в шеренгу, в свою очередь, разглядывая братьев профессиональными или испуганными взглядами.
— Так как ты новичок, предлагаю тебе выбрать первому! — окинув женщин быстрым острым взглядом, Нигар обернулся к брату.
— Зачем мне их выбирать? — не понял Белл, морщась от резкого запаха духов, заполнившего комнату.
— Ты выбери, а потом я объясню.
— Выбирай сам! — отмахнулся Белл-Ориэль, с тоской взглянув на плотно закрытые створки окна.
— Ладно, — Нигар не стал спорить и, обойдя женщин по дуге, уверенно отобрал двух и жестом выпроводил остальных. — Знаю, ты любишь блондинок, — заметил он, зачем-то запирая за девушками дверь. — Но здесь они все крашеные, я проверял. Так что вот, — Нигар кивнул на рыжую и темноволосую. — Эти на вид покрепче остальных будут. Ну, а если что, мы их поменяем.
— Ты вообще о чём, Гин? — помолчав, Белл-Ориэль вопросительно взглянул на брата.
— О том, что пора тебе открыть для себя самое восхитительное наслаждение, которое до сих пор было нам недоступно, брат, — подталкивая рыжую девицу к Беллу, тихо проговорил Нигар. — Ты просто расслабься — она сама всё сделает… Только прошу тебя: не устраивай здесь Армагеддон, ладно? И будь поделикатней с дамой… Человечки — они все такие хрупкие, — он криво улыбнулся и, подцепив за руку брюнетку, скрылся с ней за балдахином.
Белл проводил его рассеянным взглядом и обернулся к девушке, неловко переминавшейся с ноги на ногу возле дивана.
Девушка оказалась довольно молоденькой. Стройная, невысокая, с рыжими волосами, мелкими барашками спадающим по плечам. Бледную, почти прозрачную кожу кое-где покрывали веснушки. Миндалевидные светло-зелёные глаза украшали большие загнутые ресницы шоколадного оттенка. Тонкие губы чуть тронуты помадой, но не броско, а лишь для того, чтобы придать контуру насыщенный цвет.
— Меня зовут Рэйма, — обрывая повисшую паузу, негромко представилась она, подсаживаясь рядом с Беллом на диван. — Но вы можете звать меня, как пожелаете.
И так как Белл всё ещё молчал, Рэйма тонкими пальчиками взяла бокал из его рук и пригубила вино.
— Ты хочешь пить? — спросил Белл, сбитый с толку её бесцеремонностью, нервничая от того, что чужое тёплое тело прижалось к его боку.
Рэйма улыбнулась, отчего её вздёрнутый носик смешно сморщился. Она слизнула капельки вина и поднесла бокал к губам Белла. Тот помедлил немного, но всё же сделал глоток.
— Ты красивый, — шепнула она, ладошкой оглаживая его лицо и перебирая золотые волосы на висках. — Как тебя зовут?
— Белл… — он сглотнул, потому что её ладонь вдруг скользнула ниже, зачем-то расстёгивая пуговицы жилета и проникая под рубашку. — Ты тоже красивая, — вырвалось у него хрипло, когда губы Рэймы поцелуями пробежались по его плечам и спустились к груди.
— Подожди, я сейчас, — вновь улыбнулась та, быстро избавляясь от надетого на неё простенького платья и оставаясь в одном белье. После чего принялась за одежду Белла.
— Что ты делаешь? — опешил тот, но сопротивляться её ловким движениям не стал. Слишком волнующими и приятными оказались прикосновения тонких пальчиков, и слишком дурманящим — исходивший от самки запах вожделения.
Белл почувствовал, как его бросило в жар и по венам пробежал огонь пробуждающейся страсти. Такой огонь однажды уже горел в его груди, и тогда ангел почти потерял над собой контроль. Это случилось слишком давно, ещё в той жизни, где он был счастлив. Тогда Белл целовал Аврору, отбросив все условности, и был готов умереть за крохотное мгновение рядом с ней.
Теперь же рядом с ним не было Авроры, а была незнакомая девушка, к которой он не испытывал никаких чувств, кроме какого-то странного, почти звериного голода, всё сильнее пробуждавшегося глубоко внутри.
Понимая, что не сможет справиться с расплавляющим его пожаром, Белл закрыл глаза, позволяя тонким нервным пальчикам Рэймы распоряжаться своим телом. Да, теперь он знал, на что намекал Нигар, говоря о наслаждении. Ещё тогда, в Райском саду с Авророй, Белл открыл для себя это новое, ни с чем не сравнимое чувство голода, от которого взрывается кровь и меркнут небеса. Этот голод нельзя было утолить ничем, если рядом не было женщины. Он жёг внутренности, будил безумные фантазии, обрекал на муки и доводил до сумасшествия. Он подчинял и захватывал в свой плен, заставляя корчиться в пароксизмах страсти, и вызывая только одно желание: погасить этот адский огонь любой ценой.
Забыв про всё на свете, Белл застонал, когда сначала пальчики Рэймы выпустили на волю, а потом плотно обхватили его восставшую плоть. А когда к рукам присоединились губы, у него перехватило дыхание, и мир начал вращаться. Губы сменил язык, и, проскользив по венам, начал творить нечто невообразимое, заставляя Белла быстро потерять связь реальностью. Почти не понимая, что делает, ангел оборвал эту ласковую пытку и, схватив Рэйму за шею, бросил на диван, подмяв под себя. Ворвался в неё сразу жёстко и глубоко, не обращая внимания на крик боли, сорвавшийся с её побелевших губ. Беспощадные стремительные толчки разрывали хрупкое тело женщины, быстро превращая любовную игру в пытку, и вызывая сдавленные, полные страдания и ужаса вопли. Но Белла не могло остановить уже ничего. Он даже не заметил, как откликаясь на его безумие, над городом сгустились мрачные, чёрно-фиолетовые тучи, и с оглушительным треском лопнули небеса, обрушивая на землю чудовищной силы ливень.
В комнате стало темно, лишь адским заревом светились зрачки Белла, подчиняя, завораживая, высасывая жизнь из женщины, что сейчас лежала под ним. Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, впитывая в себя её страсть и наслаждаясь каждым мгновением близости. Ангел чувствовал, как тело женщины вибрирует, принимая в себя его плоть. Видел, как от страсти и боли расширяются её зрачки, как они взрываются фейерверком оргазма, отдавая ему всё наслаждение, что успели накопить. Это наполняло восторгом и тысячекратно усиливало его собственные ощущения, мощной волной пробегая по венам, и неотвратимо поднимая к самой вершине.
Ярость стихии за окном достигла своего апогея, разразившись канонадой грома, и ангел почувствовал, как его сердце пропустило удар, а тело пробило волнами долгожданного освобождения. Горячим фонтаном оно вырвалось наружу, и Белл закричал, испытывая такое невероятное наслаждение, с которым не могло сравниться ничто даже в Раю.
Рэйма же, истратив себя всю до капли, обессиленно дрожала, ощущая, как горячее семя ангела врывается в неё упругими струями, сжигая внутренности словно огнём. Она не могла пошевелиться, не могла протестовать, когда, не насытившись, Белл припал к её губам, вместе с жизнью поглощая последние искорки угасающей в ней страсти.
Когда же последний поцелуй ангела прервался, и он, скатившись с неё, расслаблено откинулся на спину, от Рэймы не осталось ничего, кроме иссушенной сморщенной мумии, мёртвой куклой застывшей на диване.
Прода от 20.12.2024, 00:11
Глава 19. Звёзды
— Бесовский хвост! Что ты натворил, Белл?! — Нигар отшатнулся от дивана, увидев на нём скрюченную мумию проститутки, потом болезненно поморщился и оглянулся на запертую дверь. — Чёрт! Теперь придётся сматываться отсюда, пока девчонки не хватились!
— Нет! — Белл встал с дивана и, собрав одежду, невозмутимо качнул головой. — Ты можешь уходить, если хочешь, Гин, а я остаюсь.
— Остаёшься? — переспросил Нигар, скорчив такое лицо, словно проглотил лимон. — Серьёзно?.. А как же… ЭТО? — вопросительно кивнул он в сторону дивана.
— Перенеси её куда-нибудь пока, — Белл пожал плечами, аккуратно расправляя манжеты рубашки. Затем взял со столика бокал и отпил вина. Тихое шуршание, донёсшееся из будуара, заставило ангелов вспомнить о том, что они не одни.
Не обращая внимания на застывшего в оцепенении брата, Белл-Ориэль взглянул на гардины, из-за которых раздался звук скрипнувшего матраса, и направился туда.
— Ох! — вырвалось у Нигара, когда минуту спустя он решился заглянуть в будуар, где оставил черноволосую жрицу любви. — Ну, зачем, Белл?! — обнаружив брюнетку в виде усохшего в несколько раз трупа, младший брат едва не застонал от досады. — Что ты творишь?!
— Наслаждаюсь, — Белл-Ориэль мечтательно улыбнулся, небрежно накинув на труп шёлковое одеяло. — И мне это нравится, Гин. Давай позовём сюда ещё женщин!
— Чтобы ты высосал жизнь и из них? — буркнул младший, напряжённо соображая, что теперь делать. — Я для этого тебя сюда привёл? Чтобы ты убивал?!
— Я не убиваю. Я забираю своё, — Белл многозначительно ухмыльнулся. — Дарю им страсть, а потом забираю её обратно.
— Ты даришь им смерть…
— Это одно и то же, — Белл-Ориэль пренебрежительно махнул рукой и внезапно посерьёзнел. Его тон стал сухим и вызывающим. — Ты спрашивал, что меня привлекает? — помолчав, жёстко проговорил он. — Так вот ответ на твой вопрос! Тебе нравится глотать души, братец, а мне — поглощать эмоции. Страсть, ненависть, радость, боль, страх — разве не они смысл жизни? А я — Смерть. И для меня есть лишь одно наслаждение — это бурлящие в других чувства. Это огонь самой жизни, послушный моему зову. Я столько лет не мог утолить этот голод, не понимал, как с ним справиться. Я лишь чувствовал ответ, братишка, но не мог его отыскать. Это мучило меня там — в Раю, и я сходил с ума от раздиравших меня противоречий. Но теперь знаю, как справиться с тем огнём, что горит в моей душе, как утолить безумную жажду и успокоиться. Нужно всего лишь забрать своё — то, что принадлежит мне по праву!
— И теперь ты будешь убивать всех подряд? — совсем тихо поинтересовался Нигар, глядя на брата со смесью восхищения и ужаса одновременно.
— Ну, что ты… — заметив, как младший побледнел, Белл шагнул к нему и опустил руку на плечо. — Ты не совсем правильно меня понял, братишка, — смягчив тон, заметил он. — Мне не интересны пресные эмоции большинства живых существ. Лишь помноженные на страсть, они обретают для меня притягательность и возбуждают желание.
— Это характеристики инкуба, Белл, — осторожно обронил Нигар, отстраняясь. — Если ты питаешься энергией страсти, то это…
— Я питаюсь энергией Жизни, Гин, — поправил старший брат, скривившись от того, что его не понимают. — И тем, что её создаёт. Страсть заключена во мне, и именно она даёт мне возможность разжечь настоящее пламя в душе других, а потом поглотить его обратно вместе с жизнью.
— Что ты чувствовал, когда громил континент? — обдумав слова брата, вдруг спросил Нигар. — Ты испытывал наслаждение?
— Знаешь, тогда я не обратил на это внимания, но теперь понимаю, что да, я получал удовольствие от всего этого.
— Тогда почему ты обессилел в конце?
— Наверное, потому, что я был слишком зол и обрушил разом чересчур много энергии. Нужно научиться управлять своей страстью, пока она не погубила меня самого.
— Но убивая шлюх, ты ничему не научишься, брат, — Нигар печально покачал головой. — Давай лучше уйдём отсюда. Ты успокоишься, отдохнёшь, подумаешь…
— Я остаюсь! — резко перебил Белл, и в его голосе вновь прозвучал незнакомый доселе металл. Он схватил труп девушки за иссохшую руку и, открыв шкаф, запихал его туда. Потом вернулся за мумией Реймы и проделал с ней то же самое. — Ну, вот, — обтерев руки салфеткой, Белл улыбнулся. — Теперь нам ничто не мешает, — он шагнул к дверям и, отперев их, выглянул в коридор. — Любезнейший! — позвал он хозяина. — Нам нужна компания повеселей!
Послышались шаги, и в апартаменты вошёл хозяин заведения.
— А где девушки, что были с вами? — немного растерянно спросил он, обведя взглядом комнату.
— Сбежали, — Белл фыркнул, ловко выуживая полный мешочек монет из кармана брата и кидая его управляющему. — Этого хватит, чтобы вы навсегда забыли о них и прислали сюда более покладистых?
— О! — заглянув в мешочек, хозяин широко улыбнулся и попятился. — Конечно, господа… Как пожелаете, — он поспешно исчез за дверью, а Белл обернулся к брату.
— Как видишь, я тоже быстро учусь, — наливая обоим вина, насмешливо протянул он. — Твой урок о том, что всё продаётся — я уже запомнил.
Нигар не ответил. Лишь вздохнул и, покачав головой, плюхнулся на диван.
— Моя очередь выбирать! — объявил Белл, едва дверь снова распахнулась, и в комнату вошли девушки…
* * *
— Ты чего такой невесёлый? — Белл-Ориэль внимательно посмотрел на брата, швырнувшего дрова в камин с таким видом, словно тот был его личным врагом. — Опять неудачно поохотился?
