— Зачем ты это сделал, братик? Я ведь знаю, что ты можешь петь, как раньше, даже лучше! Скажи: зачем тебе понадобилось ломать свою жизнь?!
— Пение — это блажь, Гин, — хмуро отозвался Белл, задумчиво рассматривая сложенную на столе пачку партитур. — Я никогда не узнаю, на что годен, если продолжу выводить рулады вместо того, чтобы заниматься чем-то более полезным. Ты уже нашёл себя в виноделии, и я рад за тебя. Но мне ещё только предстоит осознать, кто я.
— Какая польза в твоём осознании, если тебя убьют?! — всхлипнул Нигар, плюхнувшись рядом с братом на диван и беря его за руку. — Разве ты не видел тех, кого набирают в воинство? Они все огромные, Белл! Они двигают скалы и ударом расшибают каменные стены в метр шириной! Я наблюдал за солдатами на полигоне — они не щадят даже друг друга! Ходят слухи, что в казарме постоянно случаются убийства и на это закрывают глаза, потому что, по мнению Михаила, в Святом воинстве должны оставаться лишь сильнейшие. Новичков там вообще презирают и гнобят, пока те не докажут, что хоть чего-нибудь стоят!
— Значит, придётся им это доказать, — хмыкнул Белл-Ориэль, спокойно кивнув, — только и всего, — он довольно пожал плечами, сделал паузу и бодро улыбнулся брату. — Ты чего примчался как угорелый? — поспешил сменить он тему.
— А, так я… — Нигар отчего-то растерялся, потом подумал и продолжил: — Я тут посетил тайный архив Тагаса, — внезапно прошептал он. — Ну, тот, что в подвале храма… Хотел покопаться в древних свитках… А туда, как нарочно, явился Михаил. Я даже исчезнуть не успел, а открывать портал при нём не решился — побоялся, что он узнает об этих моих маленьких способностях и сразу поймёт, кто ему весёленькую жизнь устраивает, — глаза младшего хитро блеснули. — В общем, спрятался я за стеллажом со свитками и уже приготовился отсидеть в Тёмной грани неделю — не меньше.
Михаил сначала к противоположной стене пошёл, и вдруг стена отъехала в сторону, представляешь?
А там ещё одна келья — вся такая тёмная и огромная, как библиотека. Архангел прошёл внутрь и осветил пространство магией. Я увидел тысячи свитков, очень старых, почти коричневых от времени. Толстенные книги и фолианты, украшенные золотом. Но самые потрясающие раритеты я увидел тогда, когда Михаил открыл ещё одну скрытую дверь, на которой сияла чёрная Руна Вечности, Белл! Та самая, что означает Божественную Печать и при взгляде на которую любая жизненная субстанция превращается в прах — помнишь, об этом Гавриил рассказывал на занятиях?!..
Честно говоря, увидев руну, я так испугался, что и правда чуть прахом не стал. Зажмурился и ждал, когда меня Святой огонь сожжёт и в мелкую пыль развеет, а в памяти всё крутились слова Гавриила о том, что только Великим возможно узреть тайну замысла Божьего и вынести свет Его Печати. А уж прикоснуться к тому, на что она наложена, может лишь тот, в ком течёт сила и кровь самого Создателя…
Нигар сделал паузу, и, удовлетворённый тем, как Белл затаил дыхание, повёл свой рассказ дальше.
— В общем, ждал я, ждал, когда меня изжарят за непослушание, но так и не дождался. Набрался наглости и приоткрыл глаза… Вижу, Михаил берёт с полки какую-то тетрадь, достаёт перо и что-то пишет. Меня от любопытства аж перекосило всего. Так захотелось узнать, что Архангел там строчит, что даже зубы свело. Да ещё свитки древние, словно нарочно, на стеллажах мерцают, сами в руки просятся! Ух, Белл, не передать, что я тогда испытал! Стою и думаю, как в это тайное хранилище можно проникнуть, ведь там наверняка магическая защита установлена. Мне бы смотаться оттуда, пока Михаил занят, а меня всего трясёт, манит, будто затягивает что-то. Я едва сдержался, ноги сами к хранилищу шли. Хорошо, хоть Архангел был слишком увлечён записями и не заметил ничего… Я зубы стиснул и заставил себя исчезнуть, но теперь только и думаю, как пробраться в ту тайную келью! Кажется мне, что все тайны раскроются, если те свитки и тетрадь заполучить!
— И что ты там найти собираешься? — выслушав брата, Белл-Ориэль неожиданно нахмурился.
— Я думаю, там про нашего отца что-то написано, — Нигар тоже стал непривычно серьёзным. — Тетрадь, похоже, это дневник самого Михаила или что-то в этом роде. Я бы всё отдал, чтобы заглянуть в неё, Белл.
— Даже не думай! — вдруг решительно оборвал старший, побледнев от накатившей ярости. — Ни одна тайна не стоит того, чтобы рисковать своей жизнью, Гин! Пообещай мне, что забудешь об этой дурацкой двери и больше туда не сунешься!
— Но, Белл, ты не понимаешь…
— Обещай мне, Гин! — упрямо потребовал Белл-Ориэль, уцепившись за плечо брата. — Поклянись!
— Ладно, — обречённо вздохнув, Нигар недовольно кивнул. — Я не пойду туда… Только, как мы тогда что-то узнаем об отце? Вряд ли Михаил однажды сжалится и захочет нам рассказать.
— Не знаю как, но мы всё выясним, братишка, — отпустив его, Белл резко поднялся и, распахнув шкаф, начал выкидывать из него свои вещи. — Только не смей ради этого рисковать собой, понял?! Нам не нужна правда такой ценой.
Нигардиэль не ответил. Понуро кивнув, он несколько секунд ещё наблюдал за тем, как старший складывает тоги, потом уныло поплёлся к дверям.
* * *
Нигар задумчиво бродил по дорожкам цветущего пышным убранством парка и чувствовал, как на него накатывает ощущение безмерной тревоги и одиночества. Страх за брата холодными клещами сжимал его сердце и заставлял душу корчиться от дурного предчувствия. Кроме того, мысли о тайной тетради и вожделенных свитках не давали покоя, и не позволяли прислушаться к голосу разума, который настойчиво требовал выкинуть всё это из головы.
Нигардиэль даже не заметил, как остановился, сосредоточенно размышляя над тем, как лучше проникнуть на запретную территорию и преодолеть магическую защиту, которая, скорее всего, охраняет мрачную келью. Он пытался вспомнить, как Михаил открыл потайную дверь, но не мог. Слишком перепугался тогда и ничего не разглядел. От слабого голоса совести, который шевельнулся где-то в груди, он просто отмахнулся, предпочитая не думать сейчас об обещании, которое дал брату, и оправдывая себя тем, что пока ничего не нарушил. А не размышлять о том, как обойти магические ловушки, он Беллу не обещал, так что и беспокоиться не о чем.
Успокаивая себя подобным образом, Нигар вновь зашагал по дорожке парка, которая вывела его к чудесному лесному озеру, голубой гладью поблёскивающего среди изумрудной зелени.
Отыскав сухой островок возле воды, Нигар устроился прямо на траве и, скинув плетёные сандалии, опустил ноги в прохладную хрустальную синь. Мелкие серебристые рыбёшки тут же окружили его ступни, с удивлением рассматривая чужеродное для их обитания тело. Юноша хмыкнул и пошевелил пальцами, отпугивая любопытную мелюзгу. Рыбёшки отпрянули, попрятавшись в водорослях. Поверхность воды зарябила и пошла мелкими кругами. Золотой речной песок подёрнулся лёгкой мутью, шевельнулся, приоткрывая спрятавшуюся в него небольшую змейку, которая извиваясь, устремилась к берегу и очень скоро показалась на поверхности и поползла, спеша добраться до зарослей густой травы.
Нигар улёгся на спину, подставляя лицо солнечным лучам и искоса наблюдая за юркой змейкой. Та вдруг замерла, словно почувствовав его взгляд, подняла узкую голову, зашипела и заморгала глазами-бусинами. Острый раздвоенный язык высунулся из пасти, анализируя запахи и оценивая предполагаемую угрозу.
Нигар улыбнулся и, перекатившись на бок, сам не зная почему, вдруг протянул змейке ладонь. Та свернулась кольцами, подняла голову выше, качнулась, словно размышляя, и неожиданно метнулась прямо на ладонь юноши, где и замерла, с любопытством разглядывая его самого.
— П-привет! — несколько растерявшись от произошедшего, хрипло выдохнул Нигар, только сейчас заметив на спине змеи широкие кольца цвета тёмной меди, которые прямо извещали о том, что данное пресмыкающееся ядовито. — Тебе тоже одиноко?
Змея зашипела, тряхнула головой, словно отрицая подобное предположение. Затем потянулась к запястью и, недолго думая, вонзила в него острые клыки. Нигар подпрыгнул от неожиданности, вскочил, стряхнул змею, которая тут же исчезла в траве, и растерянно уставился на две кровоточащие ранки. То, что яд не причинит ему вреда, он знал, но сам факт, что змея укусила ангела в Раю, был вопиющим! Такого просто не могло произойти! В этом мире всё существовало в гармонии и никогда ни звери, ни птицы, ни змеи, не несли в себе угрозы!..
Нигар на мгновение подумал, что он просто спит и ему снится совершенно нелепый сон. И если бы не отчётливая боль в запястье, он просто посмеялся бы над столь несуразной ситуацией. Но теперь он стоял опешив, абсолютно не понимая, что нужно делать и как ко всему этому относиться. И пока он размышлял, змея вернулась, выползла на тропинку, замерла перед ним и вновь зашипела.
— Уйди! — отчего-то расстроившись, бросил ей Нигар, опуская пораненную руку в воду и смывая кровь. — Что я тебе плохого сделал?
— Ничщ-щ-щего… плох-х-хо-о-ого-о… — прошипели ему в ответ столь отчётливо, что Нигар подскочил во второй раз.
Он так и замер, держа руку в воде и раскрыв рот, уставился на змею. Та совершенно невозмутимо наблюдала за ним своими глазами-бусинами.
— У меня галлюцинации от яда? — зачем-то спросил у неё он, без сил плюхнув на траву пятой точкой. — Мне показалось, ты что-то сказала…
— Поду-у-умала, — невозмутимо поправило пресмыкающееся, выше приподняв чёрную мордочку. — Я думаю — ты слышиш-ш-шь…
— А укусила почему? — Нигар потёр запястье, наблюдая, как ранки на нём постепенно затягиваются.
— Тебе нуж-ж-жен яд… Чтобы слыш-ш-шать… Чтобы стать мно-о-ой…
— Змеи не кусают ангелов! — фыркнул Нигар с досадой. — А ангелы не превращаются в змей! — он поднялся с намерением уйти. Настроение было окончательно испорчено.
— У тебя разум зме-е-ея, — прошипело в голове, и он невольно остановился, вдруг почувствовав, как по телу пробежала волна огня, похожая на колючие мурашки. — Тело зме-е-ея… Инс-с-стинкты змея… Очень с-с-сильные!.. Очень опас-с-сные!.. Жш-шуткая смес-с-сь с-с-с ангелом!..
— Что за… бред?! — Нигар даже попятился, вдруг по-настоящему испугавшись и начав задыхаться от того, что сердце забилось в груди, как сумасшедшее.
К горлу подступила тошнота, голова закружилась, мир вдруг поблек, растеряв все свои краски и окутываясь плотным чёрным туманом.
На мгновение Нигару показалось, что он споткнулся, потому что внезапно ощутил, как падает. Летит вниз, словно в бездонную пропасть, а трава, ставшая вдруг угольно-чёрной, приближается с безумной скоростью. Мало того, она стремительно растёт, поглощая его, укрывая, окружая непроницаемой плотной стеной. Он зажмурился и приготовился к удару, но ощутил лишь слабый толчок, когда его тело мягко опустилось на подстилку из пожухлого мха. Несколько секунд Нигар даже не дышал, боясь шевельнуться, но потом всё же решился открыть глаза. Мир вокруг стал чёрно-белым, утопающим в стелющейся рваными волнами тёмной дымке. Вокруг стояла неестественная ватная тишина, словно кто-то разом выключил все звуки.
Нигар осторожно пошевелился, но это получилось как-то странно. Движение вышло тягучим, затяжным, скользяще-плавным. Позвоночник пронзило короткой судорогой, после чего он заполнился прохладной негой, расползающейся по всем нервным окончаниям, как ток по проводам.
— Не спеш-ш-ши, — раздался в голове знакомый шёпот, нарушая незыблемую тишину. — Нужш-шно привыкнуть…
— К… ч-чему? — вырвалось у Нигара, и он попытался облизнуть пересохшие губы, но не смог.
Язык вывалился изо рта и как-то странно подёргавшись, застыл медленно покачиваясь. Мир вокруг вдруг ожил и наполнился разнообразными запахами, пряными, острыми, сладкими и удушающе терпкими.
— К с-с-себе, — откликнулось где-то внутри. — Нужно привыкнуть к с-с-себе.
— Почему я тебя больше не вижу? — Нигар покрутил головой, отчего мир снова стал размытой тенью.
— Двигайс-с-ся к воде, — донеслось до него, как из далёкого сна. — На запах…
Нигар подчинился незримому голосу так легко, словно тот управлял сейчас его мыслями. Он принюхался и двинулся на запах водорослей и мокрой травы. Нет, не двинулся. Тело как будто перетекало, преодолевая расстояние, бесшумно скользя между корней и растений.
Прозрачная голубая гладь озера ослепляла игравшими на его поверхности солнечными бликами. Глаза непривычно защипало, когда взгляд упал на зеркальную голубизну.
— Где ты? — спросил Нигар, вглядываясь в песчаное дно и начиная злиться. — Что за прятки?!
— С-с-смотри! — прошипел голос, и на поверхности возникло отражение чёрной змеи с острой, копьеобразной мордой и подрагивающим раздвоенным языком.
Пасть пресмыкающегося была приоткрыта, лакированная кожа, украшенная медными кольцами, блестела на солнце.
Нигар обернулся, но никого не увидев, снова уставился на отражение.
— Я вижу тебя только в воде, — испуганно прошептал он, оцепенев от нехорошего предчувствия.
— Ты видишь с-с-себя, — довольно прошипел голос у него в голове. — Мы — одно целое…
— Это… я??? — всхлипнул Нигар и зажмурился от ужаса, всей своей душой пожелав проснуться. — Но почему???
— Я — твоя сущ-щ-щность. Теперь мы всегда будем вмес-с-сте.
— Но я ангел, а не змей! — Нигар в отчаянии замотал головой, отчего мир в который раз подёрнулся рябью, расплывшись в воздухе дождевым маревом. — Я что, теперь навсегда останусь таким?!
— Нет, — голос успокаивающе смягчился. — Всё подчиняется твоему жш-шеланию. Можеш-шь быть ангелом… Можеш-шь быть мной…
— Зачем мне быть тобой?
— Чтобы выжш-шить, — шепнул голос и исчез, оставляя после себя ощущение сонной расслабленности.
Чёрная мгла разверзлась перед глазами Нигара, и он почувствовал, как тело вновь обрело тяжесть, а мышцы заныли, словно кто-то набил их камнями. С опаской Нигар приоткрыл глаза и медленно поднялся на ноги, ошеломлённо озираясь по сторонам. Всё кругом вновь стало привычно цветным и шумным: переговаривались в ветвях мелкие пичуги; жужжали насекомые; булькала рыбёшка в спокойных водах хрустального озера. Всё пребывало в идиллии и гармонии, словно ничего и не произошло.
Нигар поднял дрожащие руки и внимательно осмотрел их. Ранка от укуса уже полностью затянулась, не оставив следа. Облегчённо выдохнув, ангел склонился над водой и посмотрел на собственное отражение, которое в ответ глядело на него круглыми от испуга фиалковыми глазами.
— Мне всё это померещилось, — заставив себя глубоко вздохнуть, уверенно проговорил Нигар. — Наверное, всё же нельзя было видеть ту печать… Белл прав: лучше забыть об этом чёртовом тайнике.
— Ты должен прочщ-щесть ту тетрадь, — вкрадчиво объявил голос, заставив ангела дёрнуться и застонать.
— Да что ты ко мне привязался?! — Нигар до боли сжал виски, замотав головой. — Убирайся из моих мозгов! Не хочу я тебя слушать!
— Нельзс-ся! — фыркнул голос, отчего Нигар буквально взвыл. — Печать пробудила меня раньше срока, и теперь ничего не изменить. Ты будешь с-с-слышать меня вс-с-сегда.
— Да что ты такое, в конце концов?!
— Я — твоя сущнос-с-сть… Твоё с-с-сознание… Твоя кровь… Я — ответы на вс-с-се вопрос-с-сы и твоя защита.
— Это связано с моими характеристиками?
— Да… Мощ-щная магия… Кровь рода… Дар отцс-са…
— Моего отца? — Нигар сразу насторожился и даже трястись перестал. — А кто мой отец? — затаив дыхание, поинтересовался он.
— Пение — это блажь, Гин, — хмуро отозвался Белл, задумчиво рассматривая сложенную на столе пачку партитур. — Я никогда не узнаю, на что годен, если продолжу выводить рулады вместо того, чтобы заниматься чем-то более полезным. Ты уже нашёл себя в виноделии, и я рад за тебя. Но мне ещё только предстоит осознать, кто я.
— Какая польза в твоём осознании, если тебя убьют?! — всхлипнул Нигар, плюхнувшись рядом с братом на диван и беря его за руку. — Разве ты не видел тех, кого набирают в воинство? Они все огромные, Белл! Они двигают скалы и ударом расшибают каменные стены в метр шириной! Я наблюдал за солдатами на полигоне — они не щадят даже друг друга! Ходят слухи, что в казарме постоянно случаются убийства и на это закрывают глаза, потому что, по мнению Михаила, в Святом воинстве должны оставаться лишь сильнейшие. Новичков там вообще презирают и гнобят, пока те не докажут, что хоть чего-нибудь стоят!
— Значит, придётся им это доказать, — хмыкнул Белл-Ориэль, спокойно кивнув, — только и всего, — он довольно пожал плечами, сделал паузу и бодро улыбнулся брату. — Ты чего примчался как угорелый? — поспешил сменить он тему.
— А, так я… — Нигар отчего-то растерялся, потом подумал и продолжил: — Я тут посетил тайный архив Тагаса, — внезапно прошептал он. — Ну, тот, что в подвале храма… Хотел покопаться в древних свитках… А туда, как нарочно, явился Михаил. Я даже исчезнуть не успел, а открывать портал при нём не решился — побоялся, что он узнает об этих моих маленьких способностях и сразу поймёт, кто ему весёленькую жизнь устраивает, — глаза младшего хитро блеснули. — В общем, спрятался я за стеллажом со свитками и уже приготовился отсидеть в Тёмной грани неделю — не меньше.
Михаил сначала к противоположной стене пошёл, и вдруг стена отъехала в сторону, представляешь?
А там ещё одна келья — вся такая тёмная и огромная, как библиотека. Архангел прошёл внутрь и осветил пространство магией. Я увидел тысячи свитков, очень старых, почти коричневых от времени. Толстенные книги и фолианты, украшенные золотом. Но самые потрясающие раритеты я увидел тогда, когда Михаил открыл ещё одну скрытую дверь, на которой сияла чёрная Руна Вечности, Белл! Та самая, что означает Божественную Печать и при взгляде на которую любая жизненная субстанция превращается в прах — помнишь, об этом Гавриил рассказывал на занятиях?!..
Честно говоря, увидев руну, я так испугался, что и правда чуть прахом не стал. Зажмурился и ждал, когда меня Святой огонь сожжёт и в мелкую пыль развеет, а в памяти всё крутились слова Гавриила о том, что только Великим возможно узреть тайну замысла Божьего и вынести свет Его Печати. А уж прикоснуться к тому, на что она наложена, может лишь тот, в ком течёт сила и кровь самого Создателя…
Нигар сделал паузу, и, удовлетворённый тем, как Белл затаил дыхание, повёл свой рассказ дальше.
— В общем, ждал я, ждал, когда меня изжарят за непослушание, но так и не дождался. Набрался наглости и приоткрыл глаза… Вижу, Михаил берёт с полки какую-то тетрадь, достаёт перо и что-то пишет. Меня от любопытства аж перекосило всего. Так захотелось узнать, что Архангел там строчит, что даже зубы свело. Да ещё свитки древние, словно нарочно, на стеллажах мерцают, сами в руки просятся! Ух, Белл, не передать, что я тогда испытал! Стою и думаю, как в это тайное хранилище можно проникнуть, ведь там наверняка магическая защита установлена. Мне бы смотаться оттуда, пока Михаил занят, а меня всего трясёт, манит, будто затягивает что-то. Я едва сдержался, ноги сами к хранилищу шли. Хорошо, хоть Архангел был слишком увлечён записями и не заметил ничего… Я зубы стиснул и заставил себя исчезнуть, но теперь только и думаю, как пробраться в ту тайную келью! Кажется мне, что все тайны раскроются, если те свитки и тетрадь заполучить!
— И что ты там найти собираешься? — выслушав брата, Белл-Ориэль неожиданно нахмурился.
— Я думаю, там про нашего отца что-то написано, — Нигар тоже стал непривычно серьёзным. — Тетрадь, похоже, это дневник самого Михаила или что-то в этом роде. Я бы всё отдал, чтобы заглянуть в неё, Белл.
— Даже не думай! — вдруг решительно оборвал старший, побледнев от накатившей ярости. — Ни одна тайна не стоит того, чтобы рисковать своей жизнью, Гин! Пообещай мне, что забудешь об этой дурацкой двери и больше туда не сунешься!
— Но, Белл, ты не понимаешь…
— Обещай мне, Гин! — упрямо потребовал Белл-Ориэль, уцепившись за плечо брата. — Поклянись!
— Ладно, — обречённо вздохнув, Нигар недовольно кивнул. — Я не пойду туда… Только, как мы тогда что-то узнаем об отце? Вряд ли Михаил однажды сжалится и захочет нам рассказать.
— Не знаю как, но мы всё выясним, братишка, — отпустив его, Белл резко поднялся и, распахнув шкаф, начал выкидывать из него свои вещи. — Только не смей ради этого рисковать собой, понял?! Нам не нужна правда такой ценой.
Нигардиэль не ответил. Понуро кивнув, он несколько секунд ещё наблюдал за тем, как старший складывает тоги, потом уныло поплёлся к дверям.
* * *
Нигар задумчиво бродил по дорожкам цветущего пышным убранством парка и чувствовал, как на него накатывает ощущение безмерной тревоги и одиночества. Страх за брата холодными клещами сжимал его сердце и заставлял душу корчиться от дурного предчувствия. Кроме того, мысли о тайной тетради и вожделенных свитках не давали покоя, и не позволяли прислушаться к голосу разума, который настойчиво требовал выкинуть всё это из головы.
Нигардиэль даже не заметил, как остановился, сосредоточенно размышляя над тем, как лучше проникнуть на запретную территорию и преодолеть магическую защиту, которая, скорее всего, охраняет мрачную келью. Он пытался вспомнить, как Михаил открыл потайную дверь, но не мог. Слишком перепугался тогда и ничего не разглядел. От слабого голоса совести, который шевельнулся где-то в груди, он просто отмахнулся, предпочитая не думать сейчас об обещании, которое дал брату, и оправдывая себя тем, что пока ничего не нарушил. А не размышлять о том, как обойти магические ловушки, он Беллу не обещал, так что и беспокоиться не о чем.
Успокаивая себя подобным образом, Нигар вновь зашагал по дорожке парка, которая вывела его к чудесному лесному озеру, голубой гладью поблёскивающего среди изумрудной зелени.
Отыскав сухой островок возле воды, Нигар устроился прямо на траве и, скинув плетёные сандалии, опустил ноги в прохладную хрустальную синь. Мелкие серебристые рыбёшки тут же окружили его ступни, с удивлением рассматривая чужеродное для их обитания тело. Юноша хмыкнул и пошевелил пальцами, отпугивая любопытную мелюзгу. Рыбёшки отпрянули, попрятавшись в водорослях. Поверхность воды зарябила и пошла мелкими кругами. Золотой речной песок подёрнулся лёгкой мутью, шевельнулся, приоткрывая спрятавшуюся в него небольшую змейку, которая извиваясь, устремилась к берегу и очень скоро показалась на поверхности и поползла, спеша добраться до зарослей густой травы.
Нигар улёгся на спину, подставляя лицо солнечным лучам и искоса наблюдая за юркой змейкой. Та вдруг замерла, словно почувствовав его взгляд, подняла узкую голову, зашипела и заморгала глазами-бусинами. Острый раздвоенный язык высунулся из пасти, анализируя запахи и оценивая предполагаемую угрозу.
Нигар улыбнулся и, перекатившись на бок, сам не зная почему, вдруг протянул змейке ладонь. Та свернулась кольцами, подняла голову выше, качнулась, словно размышляя, и неожиданно метнулась прямо на ладонь юноши, где и замерла, с любопытством разглядывая его самого.
— П-привет! — несколько растерявшись от произошедшего, хрипло выдохнул Нигар, только сейчас заметив на спине змеи широкие кольца цвета тёмной меди, которые прямо извещали о том, что данное пресмыкающееся ядовито. — Тебе тоже одиноко?
Змея зашипела, тряхнула головой, словно отрицая подобное предположение. Затем потянулась к запястью и, недолго думая, вонзила в него острые клыки. Нигар подпрыгнул от неожиданности, вскочил, стряхнул змею, которая тут же исчезла в траве, и растерянно уставился на две кровоточащие ранки. То, что яд не причинит ему вреда, он знал, но сам факт, что змея укусила ангела в Раю, был вопиющим! Такого просто не могло произойти! В этом мире всё существовало в гармонии и никогда ни звери, ни птицы, ни змеи, не несли в себе угрозы!..
Нигар на мгновение подумал, что он просто спит и ему снится совершенно нелепый сон. И если бы не отчётливая боль в запястье, он просто посмеялся бы над столь несуразной ситуацией. Но теперь он стоял опешив, абсолютно не понимая, что нужно делать и как ко всему этому относиться. И пока он размышлял, змея вернулась, выползла на тропинку, замерла перед ним и вновь зашипела.
— Уйди! — отчего-то расстроившись, бросил ей Нигар, опуская пораненную руку в воду и смывая кровь. — Что я тебе плохого сделал?
— Ничщ-щ-щего… плох-х-хо-о-ого-о… — прошипели ему в ответ столь отчётливо, что Нигар подскочил во второй раз.
Он так и замер, держа руку в воде и раскрыв рот, уставился на змею. Та совершенно невозмутимо наблюдала за ним своими глазами-бусинами.
— У меня галлюцинации от яда? — зачем-то спросил у неё он, без сил плюхнув на траву пятой точкой. — Мне показалось, ты что-то сказала…
— Поду-у-умала, — невозмутимо поправило пресмыкающееся, выше приподняв чёрную мордочку. — Я думаю — ты слышиш-ш-шь…
— А укусила почему? — Нигар потёр запястье, наблюдая, как ранки на нём постепенно затягиваются.
— Тебе нуж-ж-жен яд… Чтобы слыш-ш-шать… Чтобы стать мно-о-ой…
— Змеи не кусают ангелов! — фыркнул Нигар с досадой. — А ангелы не превращаются в змей! — он поднялся с намерением уйти. Настроение было окончательно испорчено.
— У тебя разум зме-е-ея, — прошипело в голове, и он невольно остановился, вдруг почувствовав, как по телу пробежала волна огня, похожая на колючие мурашки. — Тело зме-е-ея… Инс-с-стинкты змея… Очень с-с-сильные!.. Очень опас-с-сные!.. Жш-шуткая смес-с-сь с-с-с ангелом!..
— Что за… бред?! — Нигар даже попятился, вдруг по-настоящему испугавшись и начав задыхаться от того, что сердце забилось в груди, как сумасшедшее.
К горлу подступила тошнота, голова закружилась, мир вдруг поблек, растеряв все свои краски и окутываясь плотным чёрным туманом.
На мгновение Нигару показалось, что он споткнулся, потому что внезапно ощутил, как падает. Летит вниз, словно в бездонную пропасть, а трава, ставшая вдруг угольно-чёрной, приближается с безумной скоростью. Мало того, она стремительно растёт, поглощая его, укрывая, окружая непроницаемой плотной стеной. Он зажмурился и приготовился к удару, но ощутил лишь слабый толчок, когда его тело мягко опустилось на подстилку из пожухлого мха. Несколько секунд Нигар даже не дышал, боясь шевельнуться, но потом всё же решился открыть глаза. Мир вокруг стал чёрно-белым, утопающим в стелющейся рваными волнами тёмной дымке. Вокруг стояла неестественная ватная тишина, словно кто-то разом выключил все звуки.
Нигар осторожно пошевелился, но это получилось как-то странно. Движение вышло тягучим, затяжным, скользяще-плавным. Позвоночник пронзило короткой судорогой, после чего он заполнился прохладной негой, расползающейся по всем нервным окончаниям, как ток по проводам.
— Не спеш-ш-ши, — раздался в голове знакомый шёпот, нарушая незыблемую тишину. — Нужш-шно привыкнуть…
— К… ч-чему? — вырвалось у Нигара, и он попытался облизнуть пересохшие губы, но не смог.
Язык вывалился изо рта и как-то странно подёргавшись, застыл медленно покачиваясь. Мир вокруг вдруг ожил и наполнился разнообразными запахами, пряными, острыми, сладкими и удушающе терпкими.
— К с-с-себе, — откликнулось где-то внутри. — Нужно привыкнуть к с-с-себе.
— Почему я тебя больше не вижу? — Нигар покрутил головой, отчего мир снова стал размытой тенью.
— Двигайс-с-ся к воде, — донеслось до него, как из далёкого сна. — На запах…
Нигар подчинился незримому голосу так легко, словно тот управлял сейчас его мыслями. Он принюхался и двинулся на запах водорослей и мокрой травы. Нет, не двинулся. Тело как будто перетекало, преодолевая расстояние, бесшумно скользя между корней и растений.
Прозрачная голубая гладь озера ослепляла игравшими на его поверхности солнечными бликами. Глаза непривычно защипало, когда взгляд упал на зеркальную голубизну.
— Где ты? — спросил Нигар, вглядываясь в песчаное дно и начиная злиться. — Что за прятки?!
— С-с-смотри! — прошипел голос, и на поверхности возникло отражение чёрной змеи с острой, копьеобразной мордой и подрагивающим раздвоенным языком.
Пасть пресмыкающегося была приоткрыта, лакированная кожа, украшенная медными кольцами, блестела на солнце.
Нигар обернулся, но никого не увидев, снова уставился на отражение.
— Я вижу тебя только в воде, — испуганно прошептал он, оцепенев от нехорошего предчувствия.
— Ты видишь с-с-себя, — довольно прошипел голос у него в голове. — Мы — одно целое…
— Это… я??? — всхлипнул Нигар и зажмурился от ужаса, всей своей душой пожелав проснуться. — Но почему???
— Я — твоя сущ-щ-щность. Теперь мы всегда будем вмес-с-сте.
— Но я ангел, а не змей! — Нигар в отчаянии замотал головой, отчего мир в который раз подёрнулся рябью, расплывшись в воздухе дождевым маревом. — Я что, теперь навсегда останусь таким?!
— Нет, — голос успокаивающе смягчился. — Всё подчиняется твоему жш-шеланию. Можеш-шь быть ангелом… Можеш-шь быть мной…
— Зачем мне быть тобой?
— Чтобы выжш-шить, — шепнул голос и исчез, оставляя после себя ощущение сонной расслабленности.
Чёрная мгла разверзлась перед глазами Нигара, и он почувствовал, как тело вновь обрело тяжесть, а мышцы заныли, словно кто-то набил их камнями. С опаской Нигар приоткрыл глаза и медленно поднялся на ноги, ошеломлённо озираясь по сторонам. Всё кругом вновь стало привычно цветным и шумным: переговаривались в ветвях мелкие пичуги; жужжали насекомые; булькала рыбёшка в спокойных водах хрустального озера. Всё пребывало в идиллии и гармонии, словно ничего и не произошло.
Нигар поднял дрожащие руки и внимательно осмотрел их. Ранка от укуса уже полностью затянулась, не оставив следа. Облегчённо выдохнув, ангел склонился над водой и посмотрел на собственное отражение, которое в ответ глядело на него круглыми от испуга фиалковыми глазами.
— Мне всё это померещилось, — заставив себя глубоко вздохнуть, уверенно проговорил Нигар. — Наверное, всё же нельзя было видеть ту печать… Белл прав: лучше забыть об этом чёртовом тайнике.
— Ты должен прочщ-щесть ту тетрадь, — вкрадчиво объявил голос, заставив ангела дёрнуться и застонать.
— Да что ты ко мне привязался?! — Нигар до боли сжал виски, замотав головой. — Убирайся из моих мозгов! Не хочу я тебя слушать!
— Нельзс-ся! — фыркнул голос, отчего Нигар буквально взвыл. — Печать пробудила меня раньше срока, и теперь ничего не изменить. Ты будешь с-с-слышать меня вс-с-сегда.
— Да что ты такое, в конце концов?!
— Я — твоя сущнос-с-сть… Твоё с-с-сознание… Твоя кровь… Я — ответы на вс-с-се вопрос-с-сы и твоя защита.
— Это связано с моими характеристиками?
— Да… Мощ-щная магия… Кровь рода… Дар отцс-са…
— Моего отца? — Нигар сразу насторожился и даже трястись перестал. — А кто мой отец? — затаив дыхание, поинтересовался он.
