— Узс-снаешь, когда увидишь тетрадь Архангела, — после долгой паузы отозвался голос.
— Но там ведь защита! — задрожав от нетерпения, выдохнул Нигар. — Она меня убьёт!
— Не убьёт. Твоя кровь откроет все зс-самки и преодолеет любую защиту.
— Я обещал Беллу не ходить туда, — подумав, Нигар удручённо вздохнул и опустил голову. — Кстати, он тоже может оборачиваться змеёй?
— Нет. Это лишь твой дар.
— Здорово! — юноша неожиданно повеселел. — Нужно будет ему рассказать!
— Не нуш-шно, — прошипел змей, беспокойно заёрзав в голове, отчего у Нигара зазвенело в ушах. — Нельзс-ся никому рас-с-сказывать! Нельзя с-с-себя выдавать! Если узнают — с-с-смерть!
— Белл никому и не расскажет! — разозлился Нигар. — Он меня любит, ясно?!
Змей не ответил, лишь тихо зашипел, выражая недовольство. Нигар огляделся по сторонам и плюхнулся обратно на траву.
— А как мне опять превратиться в змею? — помолчав, спросил он.
— Рассей своё с-с-сознание и тело обрати в дым. И с-с-собери их обратно уже в качестве зс-смеи, — услужливо подсказал голос. — С=сосредоточься!
— Ладно.
Нигар глубоко вздохнул, и, закрыв глаза, попытался представить, как его тело распадается на мельчайшие молекулы воздуха и струится по ветру лёгким чёрным дымком.
Его тут же охватило ощущение странной эйфории, мир вокруг затих, в нос ударил запах влажной земли, насыщенный тысячами разнообразных оттенков. Приятная лёгкость разлилась по всем мышцам и отозвалась в позвоночнике холодящими волнами.
— Ух! — вырвалось у него, когда, открыв глаза, он увидел чёрно-белый мир, ставший непривычно большим, по сравнению с его собственным размером. — Что дальше?
— Попробуй поохотитьс-с-ся, — змей в его голове зашевелился.
— На кого? — удивлённо спросил Нигар, приподняв копьеобразную голову, чтобы увидеть добычу.
— На кого зс-сахочешь, — невозмутимо пояснил змей. — На птицс-су, грызс-суна… Или на ангела…
— Ты спятил?! — всполошился Нигар, раздражённо высунув раздвоенный язык между двух поблёскивающих серпообразных клыков. — Змеи не трогают ангелов!
— Ты не зс-смей, — прошипел голос. — Ты смесь… Жуткая!.. Ядовитая!.. Смертонос-с-сная!.. Ты можешь охотиться на любого!.. Убить вс-сех!.. Каждого!.. Рас-с-стерзать!.. Разс-свеять в прах!.. Поглотить их душшши!
— Зачем мне это? — Нигар мотнул головой, отгоняя вставшую перед мысленным взором чудовищную картину, нарисованную его подсознанием. — Я не собираюсь никого убивать, понял?!
Голос не ответил, оставив в душе ангела тяжёлое чувство надвигающейся катастрофы. Чёрно-белая реальность сгустилась пугающими тенями, приобрела угрожающие оттенки, и Нигар поспешил сменить облик.
— Больше никогда не говори об этом! — мрачно приказал он спрятавшейся внутри собственной сущности и нервно отряхивая с тоги налипшие травинки. — Не смей шептать мне подобную мерзость!
Голос внутри смолк. Он затаился и больше не произнёс ни слова, пока Нигар быстро шагал в сторону винодельни.
— Ты перепутал балетный класс с казармой? — Неллиэль решительно преградил путь направляющемуся к лестнице Белл-Ориэлю и с недвусмысленным выражением лица посмотрел на него сверху вниз.
Сам Неллиэль был на голову выше новичка и гораздо шире в плечах. Тело, лишь наполовину укрытое лёгкими доспехами, вызывающе играло железными мускулами, перекатывающимися под смуглой кожей. Короткая стрижка тёмных волос подчёркивала мужественные черты лица: крепкий, волевой подбородок; высокие скулы; мощную шею и холодные серые глаза, смотревшие на Белла с откровенным презрением.
— Дай пройти, — спокойно отозвался Белл, не желая впечатляться внушительными габаритами соперника. Тот угрожающе фыркнул и не шевельнулся.
— Сюда нет прохода певунам, недомеркам, и смазливым блондинкам, — съязвил Неллиэль, растягивая тонкие губы в издевательской ухмылке. — Так что переоденься обратно в платьице, девонька, и отправляйся вышивать крестиком. И передай своему братцу-карлику, что ему оказана великая честь — прислуживать нам за столом во время ужина. Коротышке позволяется наполнять наши бокалы вином и даже убирать за нами грязные тарелки.
— Мой брат не обслуживает свиней, вроде тебя, — Белл невозмутимо улыбнулся. — Особенно таких, у которых тело и мозг непропорционально развиты.
— Что ты сказал?! — Неллиэль мгновенно позеленел и, сжав кулаки, двинулся на собеседника.
— Белл-Ориэль! — раздавшийся сверху голос Архангела заставил обоих парней мгновенно замереть, и придержать свою ярость. Они обернулись. Наверху, у лестницы стоял Михаил и, неодобрительно сдвинув брови, наблюдал за происходящим. — Мне долго ещё дожидаться? Поторопись!
— Да, Великий, — послушно отозвался Белл, поднимаясь по лестнице мимо неохотно посторонившегося Неллиэля.
— Позже договорим, — прошипел тот, когда Белл с ним поравнялся.
Белл даже бровью не повёл. Спокойно обойдя воина, он поспешил за Архангелом. Тот провёл его по длинному коридору и кивком указал на одну из дверей.
— Это жилой блок, — когда Белл вошёл в огромную комнату, заставленную кроватями по всему периметру, коротко пояснил Михаил. — Занимай свободную койку и полку в шкафу. Разложишь вещи — и тут же отправляйся на полигон. Занятия уже начались, так что поторапливайся!
— Да, Великий.
— На поблажки не рассчитывай, — хмуро глядя, как Белл распаковывает вещи, вновь заговорил Архангел. — У тебя есть год, чтобы доказать, что ты хоть на что-то годен. Сможешь меня убедить — твоё счастье. Нет — отправлю на кухню убирать помои, где и останешься до конца вечности!
— Да, Великий, — спокойно кивнул Белл, заканчивая с вещами и направляясь обратно к дверям.
— И учти, — не дав ему пройти, Михаил повысил тон. — Уважения своих товарищей, ты должен добиться сам. Мне нет дела до ваших разборок за пределами полигона. И я не буду особенно горевать, если на очередном построении не досчитаюсь кого-то из самонадеянных новичков. Если не сможешь постоять за себя здесь — тебе не место в Великом воинстве, ясно, Белл-Ориэль?
— Я всё понял, Великий, — голос Белла не дрогнул, однако взгляд заметно потемнел. — Можно только один вопрос?
— Спрашивай, — Архангел милостиво кивнул.
— А вы будете горевать, если вдруг недосчитаетесь тех, кого определили достойными занимать место в Великом воинстве?
Михаил застыл, потом побелел и покрылся пятнами.
— Что ты себе позволяешь?! — прошипел он, задрожав от гнева. — Уже возомнил себя героем, мальчишка?! Марш на занятия! И молись, чтобы с такой гордыней тебе повезло продержаться здесь хотя бы неделю!
* * *
Белл-Ориэль следовал за Михаилом к полигону, думая о том, что решение Архангела предоставить ему шанс стать воином вызвано отнюдь не желанием опробовать его способности, а вполне прагматичным решением избавиться от неудобного ученика. Кажется, Михаил даже не потрудился скрыть свои истинные мотивы, достаточно ясно дав понять, что устранить проблему в лице Белла можно вполне законно, не прибегая к более радикальным методам и не мучаясь после угрызениями совести. То, что Белл сможет постоять за себя и выжить в суровых казарменных условиях, даже не приходило Архангелу в голову. Именно поэтому вопрос юноши так вывел его из себя. Нет, Михаил явно не рассчитывал на возможность Белла выжить среди тех, чья доблесть и сила проверялись ежеминутно, и в чьём разуме билась только одна мысль — победить любой ценой.
Где-то в глубине души Белл понимал Михаила и даже оправдывал его действия тем, что Архангел радеет за благополучие этого мира, делая всё, чтобы обезопасить его от всяческих угроз. Хватило одной войны, в которой погибло более половины всех ангелов, чтобы сейчас легкомысленно относиться к возможной опасности. А то, что они с Нигаром опасны, Белл уже и сам начал догадываться. Достаточно вспомнить мёртвых птиц и способности младшего перемещаться незамеченным на любые расстояния. Но самое плохое, что с недавних пор Белл чувствовал и в себе настораживающие перемены. Не столь явные, как у брата, но не менее пугающие. Что-то могущественное и тёмное поднималось иногда из глубины сознания и требовало выхода, упрямо настаивая на праве явить себя миру. Белл сдерживал такие порывы изо всех сил, сражаясь с ними и с самим собой, но всё чаще проигрывал. Зло захлёстывало и не давало дышать, стараясь выплеснуться наружу и затопить собой всё вокруг. В таком состоянии парень больше не мог оставаться в хоре и находить успокоение в пении. Душа не отзывалась музыке, она рвалась в бой, хотела действий, чтобы утолить свою потребность в сражении.
Именно поэтому Белл сделал всё, чтобы убедить Сарниэля в том, что его голос больше не годится для вокальных партий. Когда хормейстер объявил о решении Михаила перевести парня в казарму, Белл-Ориэль едва сдержал победный вопль. Это было то, чего он хотел и чего жаждала его душа! Теперь больше не придется прятать свои эмоции и носить постоянную маску благопристойности. Воины должны сражаться, должны побеждать, вызывать уважение и страх. И неважно, какой ценой они этого добиваются! Главное, что теперь Белл, наконец-то, узнает, на что он годен, и для чего пришёл в этот мир!..
С такими мыслями Белл и не заметил, как они дошагали до огромного полигона, где сын Михаила — Ориэль — проводил разминку среди полусотни молодых бойцов. Раздетые по пояс, они сходились в рукопашном бою, стараясь одолеть соперника и свалить того в жидкую грязь, заполнявшую собой многочисленные ямы, устилавшие всю поверхность полигона.
Заметив Архангела, Ориэль сделал знак, и сражения тут же прекратились. Бойцы разошлись, оттирая налипшую грязь и отплёвываясь.
— Я привёл нового ученика, Ориэль, — Михаил подошёл к сыну и небрежно кивнул тому на Белла. — Пусть занимается наравне с другими и никаких поблажек, понял?
— Да, отец, — ангел кинул быстрый взгляд на сводного брата, но покорно кивнул.
— Ты закончил разминку?
— Нет, ещё полчаса…
— Достаточно на сегодня, — перебил Михаил. — Иди и займись другими делами. Я сам проведу сегодняшний урок.
Ориэль попрощался с отцом лёгким наклоном головы и послушно отправился в сторону казарм. Ему навстречу двигался Гавриил, который также намеревался посмотреть на тренировку воинов.
— Мне сказали, сегодня намечается очередное «избиение младенцев»? — Гавриил подошёл к Архангелу и бросил насмешливый взгляд на Белла. — И не жаль тебе его, Михаил?
— Белл-Ориэль претендует на роль великого воина, брат, — Архангел ухмыльнулся. — Его амбиции столь высоки, что я не мог отказать себе в удовольствии насладиться подобным шоу. Надеюсь, мальчишка порадует нас и не свалится после первого же удара.
— С его строением лучше бы сразу забиться в какую-нибудь щель, а не ждать удара, — хмыкнул Гавриил. — Если конечно, он не надеется песнями уморить противника до смерти.
— Сейчас увидим, — Архангел перевёл взгляд на толпу воспитанников, и кивнул одному из них — самому худощавому и низкорослому. — Рафаэль, подойди!
Молодой ангел, с кудрявыми рыжими волосами, светлой кожей и золотисто-карими глазами, покорно приблизился. Ростом он был практически с Белла, но гораздо мускулистее и заметно шире в плечах — видимо, сказывались ежедневные тренировки.
— Ну, вот, пусть никто не говорит мне потом, что я провожу бои без правил, — лениво протянул Михаил, профессиональным взглядом оценивая бойца. — Весовые категории почти равны, так что бой будет честным. Возьмите кинжалы! — приказал он, обращаясь к Рафаэлю и Беллу. — Остальным отойти за периметр!
Ангелы попятились, а Белл подошёл к сложенному в кучу оружию и выбрал из него короткий лёгкий кинжал. Как только ладонь сжала оружие, внутри Белла словно что-то взорвалось. По телу пробежала волна огненного вихря, голова закружилась, на глаза упала кровавая пелена, окрашивая мир в ярко-алые тона. Это странное ощущение длилось всего долю секунды, после чего на Белла накатило безмерное чувство высшего удовольствия и особого предвкушения. Развернувшись к противнику, он замер, наслаждаясь пробегающим по венам жарким пламенем и осознанием того, что все мышцы подобрались и налились непривычной силой, словно у хищника, приготовившегося к броску.
— До первой крови! — скомандовал Михаил, не замечая перемен, произошедших с новичком.
На лице Белла невозможно было разглядеть ничего, кроме холодного равнодушия и странной улыбки, промелькнувшей на мгновение на его губах.
Эта улыбка отчего-то насторожила Гавриила, заставив его занервничать. Но прежде, чем он успел разобраться, в чём причина, Михаил уже махнул рукой, приказывая начать бой.
Рафаэль, сжимавший по кинжалу в обеих руках, тут же двинулся по кругу, обходя соперника и выбирая момент, чтобы нанести первый удар.
Белл не шевелился. Казалось, он вообще не собирается драться. Его рука с оружием была опущена, взгляд прекрасных фиалковых глаз оставался равнодушным и не выражал ничего.
Рафаэль неумолимо надвигался, но Белл по-прежнему просто стоял, безразлично игнорируя угрозу.
Перед глазами Белла-Ориэля воздух клубился кровавыми облаками, облекая тело Рафаэля в отчётливый мерцающий кокон. Белл смотрел на соперника и видел всё, что отображалось сейчас на его лице. Дрожавшие от возбуждения губы, сокращающиеся мелкие морщинки в уголках глаз, пульсирующие от напряжения зрачки. Все движения фиксировались до малейшей детали, протекая не спеша и тягуче, словно в замедленной съёмке, и вызывая у Белла непонятное чувство досады и раздражения.
«Он издевается? — пронеслось у него в мозгу, когда Рафаэль очень медленно, как показалось Беллу, стал заносить руку с кинжалом для удара. — Я на нём успею узоры нарисовать, пока он до меня дотянется!»
Дождавшись, наконец, выпада, Белл вяло уклонился, наблюдая, как рука соперника плавно летит в сторону, а другая поднимается для удара. Подождав, пока кинжал окажется на уровне груди, Белл снова не спеша уклонился и разочарованно вздохнул. Нет, такой бой его явно не воодушевлял и не давал столь необходимого сейчас чувства удовлетворения. Наблюдать за тем, как противник бестолково топчется возле него в безуспешной попытке продырявить, навевало скуку и вызывало тоску.
Позволив Рафаэлю ещё пару раз ткнуть кинжалом в воздух, Белл одним коротким движением надрезал кожу у того на плече.
Раздавшийся вслед за этим неожиданный крик раненого сразу же вырвал Белла из морока алого тумана и заставил резко прийти в себя.
Наваждение исчезло, лишь только его взгляд упал на окровавленное лезвие кинжала. Потом он увидел скрючившегося на земле Рафаэля, судорожно прижавшего руки к груди, и побледнел.
Оторопев от подобного зрелища и до конца не веря своим глазам, Белл растерянно оглянулся на Архангелов.
Гавриил стоял мрачнее тучи и угрюмо рассматривал победителя. Михаил, раздав указания другим бойцам отнести раненого в лазарет, тоже уставился на новичка.
— Что ж, Рафаэль никогда не отличался успехами во владении клинком, — после долгого молчания неохотно протянул Михаил. — С его неповоротливостью только ленивый не сможет нанести удар. Нужно попробовать с кем-то более умелым.
— Ты хоть видел, как Рафаэль получил этот удар? — понизив голос почти до шёпота, сквозь зубы поинтересовался Гавриил. — Может, не стоит рисковать ещё одним бойцом, брат?
— Почему же одним? — глаза Архангела блеснули насмешливым огоньком. — Раз Белл такой ловкий, пусть попробует отбиться от троих нападавших. А мы посмотрим, так ли повезёт ему с ними.
— Но там ведь защита! — задрожав от нетерпения, выдохнул Нигар. — Она меня убьёт!
— Не убьёт. Твоя кровь откроет все зс-самки и преодолеет любую защиту.
— Я обещал Беллу не ходить туда, — подумав, Нигар удручённо вздохнул и опустил голову. — Кстати, он тоже может оборачиваться змеёй?
— Нет. Это лишь твой дар.
— Здорово! — юноша неожиданно повеселел. — Нужно будет ему рассказать!
— Не нуш-шно, — прошипел змей, беспокойно заёрзав в голове, отчего у Нигара зазвенело в ушах. — Нельзс-ся никому рас-с-сказывать! Нельзя с-с-себя выдавать! Если узнают — с-с-смерть!
— Белл никому и не расскажет! — разозлился Нигар. — Он меня любит, ясно?!
Змей не ответил, лишь тихо зашипел, выражая недовольство. Нигар огляделся по сторонам и плюхнулся обратно на траву.
— А как мне опять превратиться в змею? — помолчав, спросил он.
— Рассей своё с-с-сознание и тело обрати в дым. И с-с-собери их обратно уже в качестве зс-смеи, — услужливо подсказал голос. — С=сосредоточься!
— Ладно.
Нигар глубоко вздохнул, и, закрыв глаза, попытался представить, как его тело распадается на мельчайшие молекулы воздуха и струится по ветру лёгким чёрным дымком.
Его тут же охватило ощущение странной эйфории, мир вокруг затих, в нос ударил запах влажной земли, насыщенный тысячами разнообразных оттенков. Приятная лёгкость разлилась по всем мышцам и отозвалась в позвоночнике холодящими волнами.
— Ух! — вырвалось у него, когда, открыв глаза, он увидел чёрно-белый мир, ставший непривычно большим, по сравнению с его собственным размером. — Что дальше?
— Попробуй поохотитьс-с-ся, — змей в его голове зашевелился.
— На кого? — удивлённо спросил Нигар, приподняв копьеобразную голову, чтобы увидеть добычу.
— На кого зс-сахочешь, — невозмутимо пояснил змей. — На птицс-су, грызс-суна… Или на ангела…
— Ты спятил?! — всполошился Нигар, раздражённо высунув раздвоенный язык между двух поблёскивающих серпообразных клыков. — Змеи не трогают ангелов!
— Ты не зс-смей, — прошипел голос. — Ты смесь… Жуткая!.. Ядовитая!.. Смертонос-с-сная!.. Ты можешь охотиться на любого!.. Убить вс-сех!.. Каждого!.. Рас-с-стерзать!.. Разс-свеять в прах!.. Поглотить их душшши!
— Зачем мне это? — Нигар мотнул головой, отгоняя вставшую перед мысленным взором чудовищную картину, нарисованную его подсознанием. — Я не собираюсь никого убивать, понял?!
Голос не ответил, оставив в душе ангела тяжёлое чувство надвигающейся катастрофы. Чёрно-белая реальность сгустилась пугающими тенями, приобрела угрожающие оттенки, и Нигар поспешил сменить облик.
— Больше никогда не говори об этом! — мрачно приказал он спрятавшейся внутри собственной сущности и нервно отряхивая с тоги налипшие травинки. — Не смей шептать мне подобную мерзость!
Голос внутри смолк. Он затаился и больше не произнёс ни слова, пока Нигар быстро шагал в сторону винодельни.
Глава 5. Тучи в Раю
— Ты перепутал балетный класс с казармой? — Неллиэль решительно преградил путь направляющемуся к лестнице Белл-Ориэлю и с недвусмысленным выражением лица посмотрел на него сверху вниз.
Сам Неллиэль был на голову выше новичка и гораздо шире в плечах. Тело, лишь наполовину укрытое лёгкими доспехами, вызывающе играло железными мускулами, перекатывающимися под смуглой кожей. Короткая стрижка тёмных волос подчёркивала мужественные черты лица: крепкий, волевой подбородок; высокие скулы; мощную шею и холодные серые глаза, смотревшие на Белла с откровенным презрением.
— Дай пройти, — спокойно отозвался Белл, не желая впечатляться внушительными габаритами соперника. Тот угрожающе фыркнул и не шевельнулся.
— Сюда нет прохода певунам, недомеркам, и смазливым блондинкам, — съязвил Неллиэль, растягивая тонкие губы в издевательской ухмылке. — Так что переоденься обратно в платьице, девонька, и отправляйся вышивать крестиком. И передай своему братцу-карлику, что ему оказана великая честь — прислуживать нам за столом во время ужина. Коротышке позволяется наполнять наши бокалы вином и даже убирать за нами грязные тарелки.
— Мой брат не обслуживает свиней, вроде тебя, — Белл невозмутимо улыбнулся. — Особенно таких, у которых тело и мозг непропорционально развиты.
— Что ты сказал?! — Неллиэль мгновенно позеленел и, сжав кулаки, двинулся на собеседника.
— Белл-Ориэль! — раздавшийся сверху голос Архангела заставил обоих парней мгновенно замереть, и придержать свою ярость. Они обернулись. Наверху, у лестницы стоял Михаил и, неодобрительно сдвинув брови, наблюдал за происходящим. — Мне долго ещё дожидаться? Поторопись!
— Да, Великий, — послушно отозвался Белл, поднимаясь по лестнице мимо неохотно посторонившегося Неллиэля.
— Позже договорим, — прошипел тот, когда Белл с ним поравнялся.
Белл даже бровью не повёл. Спокойно обойдя воина, он поспешил за Архангелом. Тот провёл его по длинному коридору и кивком указал на одну из дверей.
— Это жилой блок, — когда Белл вошёл в огромную комнату, заставленную кроватями по всему периметру, коротко пояснил Михаил. — Занимай свободную койку и полку в шкафу. Разложишь вещи — и тут же отправляйся на полигон. Занятия уже начались, так что поторапливайся!
— Да, Великий.
— На поблажки не рассчитывай, — хмуро глядя, как Белл распаковывает вещи, вновь заговорил Архангел. — У тебя есть год, чтобы доказать, что ты хоть на что-то годен. Сможешь меня убедить — твоё счастье. Нет — отправлю на кухню убирать помои, где и останешься до конца вечности!
— Да, Великий, — спокойно кивнул Белл, заканчивая с вещами и направляясь обратно к дверям.
— И учти, — не дав ему пройти, Михаил повысил тон. — Уважения своих товарищей, ты должен добиться сам. Мне нет дела до ваших разборок за пределами полигона. И я не буду особенно горевать, если на очередном построении не досчитаюсь кого-то из самонадеянных новичков. Если не сможешь постоять за себя здесь — тебе не место в Великом воинстве, ясно, Белл-Ориэль?
— Я всё понял, Великий, — голос Белла не дрогнул, однако взгляд заметно потемнел. — Можно только один вопрос?
— Спрашивай, — Архангел милостиво кивнул.
— А вы будете горевать, если вдруг недосчитаетесь тех, кого определили достойными занимать место в Великом воинстве?
Михаил застыл, потом побелел и покрылся пятнами.
— Что ты себе позволяешь?! — прошипел он, задрожав от гнева. — Уже возомнил себя героем, мальчишка?! Марш на занятия! И молись, чтобы с такой гордыней тебе повезло продержаться здесь хотя бы неделю!
* * *
Белл-Ориэль следовал за Михаилом к полигону, думая о том, что решение Архангела предоставить ему шанс стать воином вызвано отнюдь не желанием опробовать его способности, а вполне прагматичным решением избавиться от неудобного ученика. Кажется, Михаил даже не потрудился скрыть свои истинные мотивы, достаточно ясно дав понять, что устранить проблему в лице Белла можно вполне законно, не прибегая к более радикальным методам и не мучаясь после угрызениями совести. То, что Белл сможет постоять за себя и выжить в суровых казарменных условиях, даже не приходило Архангелу в голову. Именно поэтому вопрос юноши так вывел его из себя. Нет, Михаил явно не рассчитывал на возможность Белла выжить среди тех, чья доблесть и сила проверялись ежеминутно, и в чьём разуме билась только одна мысль — победить любой ценой.
Где-то в глубине души Белл понимал Михаила и даже оправдывал его действия тем, что Архангел радеет за благополучие этого мира, делая всё, чтобы обезопасить его от всяческих угроз. Хватило одной войны, в которой погибло более половины всех ангелов, чтобы сейчас легкомысленно относиться к возможной опасности. А то, что они с Нигаром опасны, Белл уже и сам начал догадываться. Достаточно вспомнить мёртвых птиц и способности младшего перемещаться незамеченным на любые расстояния. Но самое плохое, что с недавних пор Белл чувствовал и в себе настораживающие перемены. Не столь явные, как у брата, но не менее пугающие. Что-то могущественное и тёмное поднималось иногда из глубины сознания и требовало выхода, упрямо настаивая на праве явить себя миру. Белл сдерживал такие порывы изо всех сил, сражаясь с ними и с самим собой, но всё чаще проигрывал. Зло захлёстывало и не давало дышать, стараясь выплеснуться наружу и затопить собой всё вокруг. В таком состоянии парень больше не мог оставаться в хоре и находить успокоение в пении. Душа не отзывалась музыке, она рвалась в бой, хотела действий, чтобы утолить свою потребность в сражении.
Именно поэтому Белл сделал всё, чтобы убедить Сарниэля в том, что его голос больше не годится для вокальных партий. Когда хормейстер объявил о решении Михаила перевести парня в казарму, Белл-Ориэль едва сдержал победный вопль. Это было то, чего он хотел и чего жаждала его душа! Теперь больше не придется прятать свои эмоции и носить постоянную маску благопристойности. Воины должны сражаться, должны побеждать, вызывать уважение и страх. И неважно, какой ценой они этого добиваются! Главное, что теперь Белл, наконец-то, узнает, на что он годен, и для чего пришёл в этот мир!..
С такими мыслями Белл и не заметил, как они дошагали до огромного полигона, где сын Михаила — Ориэль — проводил разминку среди полусотни молодых бойцов. Раздетые по пояс, они сходились в рукопашном бою, стараясь одолеть соперника и свалить того в жидкую грязь, заполнявшую собой многочисленные ямы, устилавшие всю поверхность полигона.
Заметив Архангела, Ориэль сделал знак, и сражения тут же прекратились. Бойцы разошлись, оттирая налипшую грязь и отплёвываясь.
— Я привёл нового ученика, Ориэль, — Михаил подошёл к сыну и небрежно кивнул тому на Белла. — Пусть занимается наравне с другими и никаких поблажек, понял?
— Да, отец, — ангел кинул быстрый взгляд на сводного брата, но покорно кивнул.
— Ты закончил разминку?
— Нет, ещё полчаса…
— Достаточно на сегодня, — перебил Михаил. — Иди и займись другими делами. Я сам проведу сегодняшний урок.
Ориэль попрощался с отцом лёгким наклоном головы и послушно отправился в сторону казарм. Ему навстречу двигался Гавриил, который также намеревался посмотреть на тренировку воинов.
— Мне сказали, сегодня намечается очередное «избиение младенцев»? — Гавриил подошёл к Архангелу и бросил насмешливый взгляд на Белла. — И не жаль тебе его, Михаил?
— Белл-Ориэль претендует на роль великого воина, брат, — Архангел ухмыльнулся. — Его амбиции столь высоки, что я не мог отказать себе в удовольствии насладиться подобным шоу. Надеюсь, мальчишка порадует нас и не свалится после первого же удара.
— С его строением лучше бы сразу забиться в какую-нибудь щель, а не ждать удара, — хмыкнул Гавриил. — Если конечно, он не надеется песнями уморить противника до смерти.
— Сейчас увидим, — Архангел перевёл взгляд на толпу воспитанников, и кивнул одному из них — самому худощавому и низкорослому. — Рафаэль, подойди!
Молодой ангел, с кудрявыми рыжими волосами, светлой кожей и золотисто-карими глазами, покорно приблизился. Ростом он был практически с Белла, но гораздо мускулистее и заметно шире в плечах — видимо, сказывались ежедневные тренировки.
— Ну, вот, пусть никто не говорит мне потом, что я провожу бои без правил, — лениво протянул Михаил, профессиональным взглядом оценивая бойца. — Весовые категории почти равны, так что бой будет честным. Возьмите кинжалы! — приказал он, обращаясь к Рафаэлю и Беллу. — Остальным отойти за периметр!
Ангелы попятились, а Белл подошёл к сложенному в кучу оружию и выбрал из него короткий лёгкий кинжал. Как только ладонь сжала оружие, внутри Белла словно что-то взорвалось. По телу пробежала волна огненного вихря, голова закружилась, на глаза упала кровавая пелена, окрашивая мир в ярко-алые тона. Это странное ощущение длилось всего долю секунды, после чего на Белла накатило безмерное чувство высшего удовольствия и особого предвкушения. Развернувшись к противнику, он замер, наслаждаясь пробегающим по венам жарким пламенем и осознанием того, что все мышцы подобрались и налились непривычной силой, словно у хищника, приготовившегося к броску.
— До первой крови! — скомандовал Михаил, не замечая перемен, произошедших с новичком.
На лице Белла невозможно было разглядеть ничего, кроме холодного равнодушия и странной улыбки, промелькнувшей на мгновение на его губах.
Эта улыбка отчего-то насторожила Гавриила, заставив его занервничать. Но прежде, чем он успел разобраться, в чём причина, Михаил уже махнул рукой, приказывая начать бой.
Рафаэль, сжимавший по кинжалу в обеих руках, тут же двинулся по кругу, обходя соперника и выбирая момент, чтобы нанести первый удар.
Белл не шевелился. Казалось, он вообще не собирается драться. Его рука с оружием была опущена, взгляд прекрасных фиалковых глаз оставался равнодушным и не выражал ничего.
Рафаэль неумолимо надвигался, но Белл по-прежнему просто стоял, безразлично игнорируя угрозу.
Перед глазами Белла-Ориэля воздух клубился кровавыми облаками, облекая тело Рафаэля в отчётливый мерцающий кокон. Белл смотрел на соперника и видел всё, что отображалось сейчас на его лице. Дрожавшие от возбуждения губы, сокращающиеся мелкие морщинки в уголках глаз, пульсирующие от напряжения зрачки. Все движения фиксировались до малейшей детали, протекая не спеша и тягуче, словно в замедленной съёмке, и вызывая у Белла непонятное чувство досады и раздражения.
«Он издевается? — пронеслось у него в мозгу, когда Рафаэль очень медленно, как показалось Беллу, стал заносить руку с кинжалом для удара. — Я на нём успею узоры нарисовать, пока он до меня дотянется!»
Дождавшись, наконец, выпада, Белл вяло уклонился, наблюдая, как рука соперника плавно летит в сторону, а другая поднимается для удара. Подождав, пока кинжал окажется на уровне груди, Белл снова не спеша уклонился и разочарованно вздохнул. Нет, такой бой его явно не воодушевлял и не давал столь необходимого сейчас чувства удовлетворения. Наблюдать за тем, как противник бестолково топчется возле него в безуспешной попытке продырявить, навевало скуку и вызывало тоску.
Позволив Рафаэлю ещё пару раз ткнуть кинжалом в воздух, Белл одним коротким движением надрезал кожу у того на плече.
Раздавшийся вслед за этим неожиданный крик раненого сразу же вырвал Белла из морока алого тумана и заставил резко прийти в себя.
Наваждение исчезло, лишь только его взгляд упал на окровавленное лезвие кинжала. Потом он увидел скрючившегося на земле Рафаэля, судорожно прижавшего руки к груди, и побледнел.
Оторопев от подобного зрелища и до конца не веря своим глазам, Белл растерянно оглянулся на Архангелов.
Гавриил стоял мрачнее тучи и угрюмо рассматривал победителя. Михаил, раздав указания другим бойцам отнести раненого в лазарет, тоже уставился на новичка.
— Что ж, Рафаэль никогда не отличался успехами во владении клинком, — после долгого молчания неохотно протянул Михаил. — С его неповоротливостью только ленивый не сможет нанести удар. Нужно попробовать с кем-то более умелым.
— Ты хоть видел, как Рафаэль получил этот удар? — понизив голос почти до шёпота, сквозь зубы поинтересовался Гавриил. — Может, не стоит рисковать ещё одним бойцом, брат?
— Почему же одним? — глаза Архангела блеснули насмешливым огоньком. — Раз Белл такой ловкий, пусть попробует отбиться от троих нападавших. А мы посмотрим, так ли повезёт ему с ними.
