— Здесь, я думаю, ты ошибаешься, Касиэра, — ангел немного расслабился и задумчиво улыбнулся. — Белл отлично справляется. Я тоже переживал сначала, но сегодня утром на тренировке, увидел, как Белл запросто побеждает в бою. Он невероятно быстр и ловок — я и сам такого не ожидал! Если хочешь, приходи на полигон после ужина — сама убедишься.
— Вечером будут бои?
— Да, отец хочет дать Беллу шанс выявить собственный потенциал, чтобы определиться, в каком направлении лучше начать подготовку. Кажется, он намерен сделать из моего брата охотника, а ведь это элитный отряд среди ангелов!
— Что ж, — помолчав, Касиэра угрюмо кивнула. — Пожалуй, я действительно должна на это посмотреть…
* * *
Небольшой домик, выстроенный из камня светло-бежевого оттенка, уютно расположился среди цветущих садов и был почти полностью увит ярко-зелёным плющом, доходившим до самой крыши. С золотым плетением большие окна преломляли солнечные лучи, отбрасывая радужные искры на многочисленные бутоны роз, во множестве цветущие в палисаднике. Белл-Ориэль не мог заставить себя чинно идти по узкой каменистой дорожке и потому почти бежал, не сводя глаз с белоснежных ступеней крыльца. Его сердце стучало в бешеном ритме, дыхание срывалось, а в груди разливалось какое-то странное тепло. Взлетев по ступеням, он остановился и, отдышавшись несколько секунд, решительно постучал. Скрипнула дверь и на пороге появилась Эрэль. Она слегка опешила, увидев гостя, и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Белл её опередил.
— Аврора здесь, Эрель? — выдохнул он, пытаясь заглянуть ей за спину. — Михаил разрешил нам увидеться и…
— Михаил? — удивлённо переспросила Эрэль и её брови недоверчиво вскинулись вверх.
— Да, — Белл сглотнул сухой комок в горле и кивнул. — Он разрешил Авроре задержаться здесь до заката!
— Хм, — Эрэль чуть нахмурилась, явно пребывая в лёгком недоумении, но потом пожала плечами и неохотно посторонилась, пропуская юношу в дом. — Аврора в гостиной, Белл-Ориэль.
Задыхаясь от волнения, Белл бросился внутрь, где и увидел Аврору, как раз вышедшую в коридор, чтобы узнать, кто пришёл. Она была одета в голубую тогу из невесомой, струящейся волнами ткани, и подпоясана широким золотым пояском, подчёркивающим её тонкую талию. В белоснежные волосы, ставшие ещё длинней и доходившие почти до поясницы, были вплетены мелкие звёздочки бледно-розовых цветов, отчего нежная персиковая кожа лица казалась ещё более тонкой и почти прозрачной. Яркие голубые глаза сверкали глубокими озёрами из-под длинных пушистых ресниц, а коралловые губы напоминали розовый жемчуг.
Увидев девушку, которая заметно выросла и удивительно преобразилась за то время, пока они не виделись, Белл едва не впал в ступор. Он резко остановился, побледнел, и даже дышать перестал, рассматривая подругу со смесью восхищения и неподдельного потрясения.
— Белл-Ориэль! — Аврора ахнула и первой сорвалась с места, кинувшись к нему и повиснув на его шее. Она обняла его так крепко, словно боялась, что он тут же исчезнет, стоит только ослабить объятия.
Всё ещё пребывая в каком-то ступоре, Белл очень бережно обнял Аврору за талию и медленно выдохнул, ощущая, как внутри взрывается кровь, а от переизбытка чувств темнеет в глазах.
Несколько минут они стояли не шевелясь и не говоря ни слова, словно боялись вспугнуть волшебное мгновение и рассеять чудесный сон. Белл-Ориэль прижался щекой к волосам Авроры, жадно втягивая в себя аромат её кожи, запахи цветов, вплетённых в белоснежные волны волос, свежесть трав, напоенных ветром. Аврора слегка вздрагивала, пряча лицо у него на груди, по которому внезапно покатились слёзы.
— Ты плачешь? — Белл опомнился, встрепенулся, испуганно и встревоженно посмотрев на подругу. — Почему, Аврора?
— Нет, — она подняла голову, растирая по щекам бегущие слезинки и всхлипывая, улыбнулась. — Я не плачу, Белл… Это просто от радости! Я… я…
— Идём! — он вдруг решительно взял её за руку и повёл на выход мимо застывшей Эрэли. Та не решилась их остановить и потому парочка без помех выскочила из дома и очень скоро исчезла в тени чудесных садов.
* * *
— Я не могу поверить, что вижу тебя! — Аврора крепко прижималась к плечу Белла, держащего её за руку. — Мне запретили выходить… Не разрешили даже послать тебе весточку о том, что я здесь! Отпустили только на два часа, чтобы встретиться с мамой.
— Михаил разрешил тебе остаться до вечера, Аврора! — Белл улыбнулся, с восторженной нежностью глядя на любимую. — Я заслужил его одобрение сегодня, и он позволил мне навестить тебя. Сам сказал, что ты здесь, и сам меня отпустил!
— Невероятно! — она всхлипнула, с жадностью всматриваясь в черты лица Белла, словно боялась упустить малейшую деталь его внешности. — Я так скучала, Белл! Всё это время я думала только о тебе! Что бы ни делала, мои мысли снова и снова возвращались сюда. Я вспоминала берег нашей речки, твои глаза, твой голос! Так хотелось услышать его хоть на миг, что иногда мне даже казалось, что я слышу твою песню, долетевшую до меня…
— Я пел лишь тебе и для тебя, Аврора, — Белл-Ориэль улыбался, и в его фиалковых глазах плясало солнышко. — Сначала вслух, потом мысленно, я посвящал все мои песни только тебе!
— Мысленно? — удивилась она, усаживаясь рядом с ним на шёлковую траву на берегу их любимой реки.
Белл сел рядом и сам не заметил, как его рука оказалась на талии Авроры, теснее прижимая подругу к себе. Казалось, он боялся отпустить её даже на миг. Она не сводила с него выжидающего взгляда, и потому Беллу пришлось сознаться.
— Я больше не пою в хоре, — тихо заметил он с лёгкой грустью. — Но это неважно. Важно только одно: мы вместе! Ты рядом, а больше мне ничего не надо!
— Что случилось, Белл? — Аврора невольно встревожилась и коснулась ладонью его щеки. Повернула к себе его голову и заглянула в глаза. — Почему ты не поёшь больше? Музыка — это ведь твоя жизнь! Это твоя душа — я знаю!
Белл долго молчал, потом вздохнул и отвёл взгляд, но не позволил Авроре убрать ладонь с щеки, накрыв её сверху рукой.
— Когда ты ушла, я больше не мог петь, — совсем тихо сознался он. — Внутри словно всё умерло. Я перестал существовать без тебя, Аврора… Я пытался петь, правда! — поспешил уверить Белл, заметив, как подруга побледнела. — Но не смог. Едва звучала знакомая музыка, перед глазами вставал твой образ и они наполнялись слезами, а к горлу подступал комок, который перехватывал дыхание. Из груди вырывалось отчаяние, и я был не в состоянии его скрыть. Мне было слишком больно, и я не хотел, чтобы эту боль увидели другие… Не хотел делить её ни с кем, понимаешь?
— Но ты ведь… сможешь петь теперь, правда? — в голубых глазах Авроры вновь заблестели слёзы. — Или из-за меня ты готов погубить себя, Белл?
— Ради тебя я готов умереть, Аврора, —став слишком серьёзным прошептал юноша, обнимая её второй рукой и трепетно прижимая к себе. — У меня нет ничего и никого дороже тебя в этой жизни! Когда ты не рядом, я словно мёртвый. Ничего не радует, краски меркнут, жизнь теряет всякий смысл. Всё моё существо заполняет темнота, и становится безразличным то, что происходит вокруг. От меня остаётся только оболочка, способная имитировать меня прежнего… Я не знаю, что это, но думаю, это и есть любовь. Только не та, что дана нам по отношению к Создателю и к этому миру. Во мне любовь другая, Аврора, и она целиком и полностью принадлежит только тебе…
— Я тоже люблю тебя, Белл! — просто заметила Аврора, доверчиво прижавшись к его груди, отчего у ангела вдруг потемнело в глазах, а из горла вырвался неожиданный стон. В висках запульсировало, дыхание перехватило, кровь ударила в голову, опалив кожу словно огнём. Белл задрожал, судорожно вцепившись в плечи Авроры и совершенно не понимая, что происходит. Он попытался отогнать наваждение, но вдруг осознал, что не хочет этого делать. Её тело притягивало, словно магнит. Запах кожи и волос сводил с ума, заставляя закипать кровь и испытывать невыносимое, жаркое, пленительное чувство наслаждения, которого ангел не испытывал никогда в своей жизни. При этом разум уплывал, подчиняясь первобытным животным инстинктам, о которых доселе не имел понятия.
— Аврора! — вырвалось у юноши полустоном, когда, прижав подругу к себе, Белл губами отыскал обнажённый участок кожи у неё на шее и пробежал по нему поцелуями. — Аврора! — его пальцы нырнули в шёлк её волос и запутались там, разворачивая к себе лицо. Её влажные розовые губы, доверчиво приоткрытые, сорвали у него ещё один стон, и прежде, чем Белл успел понять, что делает, его губы уже захватили их в плен, вызвав настоящий взрыв во всём теле. Свет погас, мир утонул в сладостном невероятном забытьи, и на миг всё перестало существовать…
— Что… Что ты делаешь?! — крик Авроры с трудом проник в затуманенное сознание, медленно разгоняя утонувшую в невиданных ощущениях негу. — Что с тобой, Белл?!
Аврора вырвалась из его объятий и сейчас тяжело дышала, затравленно глядя на друга огромными, испуганными глазами. Её губы, всё ещё влажные и слегка припухшие после поцелуя дрожали от возмущения, щёки побелели, а пальцы нервно сжались в кулаки. Не дожидаясь ответа, она вскочила и отпрянула прежде, чем руки Белла вновь успели её поймать.
— П-п-почему?!.. — отступив на несколько шагов, только и смогла выдохнуть девушка, ошеломлённо разглядывая друга. — Почему ты это сделал, Белл?! Зачем?!
— Что сделал? — прошептал он, до конца ещё не придя в себя и не понимая, что стало причиной слёз, внезапно проступивших на глазах подруги.
— Ты… Ты… — она не смогла ответить, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на песок. Потом спрятала лицо в ладони и разрыдалась.
— Аврора! — выдохнул Белл, боясь даже шевельнуться, чтобы не напугать её ещё больше. — Я тебя обидел, да? — он растерянно смотрел на девушку, и весь вид у него был такой несчастный, что ей на мгновение стало его жаль. — Прости, я… не знаю, что на меня нашло!.. Не сердись, пожалуйста!
— Зачем ты это сделал? — пряча красное от нахлынувшего стыда лицо, сдавленно спросила Аврора, глядя в сторону. — Ты ведь знаешь, что прикасаться друг к другу вот так — это преступление! Прелюбодеяние — грех, который не смыть никаким наказанием! Мы не можем…
— Любить друг друга? — подсказал Белл, внезапно изменившись в лице. Его фиалковые глаза потемнели, став чужими и холодными.
— Я этого не говорила! — всхлипнула Аврора, тут же ощутив чувство вины и раскаяния, от того, что заставила Белла страдать, и почти физически улавливая волны злости, исходящие от него. Она попыталась смягчить Белла, вернувшись к нему и усевшись рядом. — Мы можем любить друг друга, ведь мы друзья, — взяв Белла за руку, осторожно заметила она. — Но мы не можем вести себя так… предосудительно. Разве мало того, что мы относимся друг к другу с нежностью и заботой, Белл? Разве мы не счастливы от того, что можем быть вместе, разговаривать, доверять? Я люблю тебя, и эта любовь греет мне сердце, заставляет мечтать, воодушевляет! Она наполняет мою жизнь смыслом!
Белл долго молчал, и на его лице попеременно отражались растерянность и злость. И всё же он справился с собой. Упрямые морщинки возле губ разгладились, взгляд потеплел.
— Ты права, Аврора, — наконец, выдохнул Белл и кивнул, хотя и не слишком уверенно.
— Я и сам не понимаю, что вдруг произошло, — он осторожно взял её ладонь и сжал в своей. — Прости меня, пожалуйста! И прошу, верь мне! Больше такого не случится, я обещаю!
— Хорошо, — она робко улыбнулась, не в состоянии долго злиться на любимого. — Давай забудем. Не хочу, чтобы что-то портило радость от встречи с тобой!
— Эту радость больше ничего не испортит, мой ангел! — Белл тоже улыбнулся, возвращая свою руку ей на талию, и со сладостным умиротворением наслаждаясь близостью хрупкого тела. Аврора положила голову ему на плечо, и они просто сидели молча, впитывая тепло друг друга, которое расходилось по коже волнами нежности.
* * *
Увидев на пороге Михаила, Эрэль нахмурилась, почувствовав, как в воздухе повисло напряжение.
— Белл-Ориэль сказал, что ты дал разрешение, — предвосхищая вопросы Архангела, тут же поспешила объясниться она.
— Да, я позволил им увидеться, — Михаил холодно кивнул, правильно оценив её беспокойство. — Но я пришёл не за этим, Эрэль.
— А зачем? — в серых глазах мелькнула тревога.
— Я пришёл убедиться, что благополучие Авроры тебе всё ещё дорого и ты переживаешь за её судьбу. Думаю, как и любая мать, ты не желаешь, чтобы легкомысленные поступки твоей дочери стали причиной её гибели?
— Гибели? — ахнула Эрель, побелев как полотно. — О чём ты, Михаил?
— О её дружбе с Белл-Ориэлем. Ты ведь помнишь, чей он сын, не так ли?.. — Архангел выразительно прищурился. — И ты не можешь не понимать, что рано или поздно парень обо всём узнает. Что тогда будет, я даже представить не могу. Ясно одно: вряд ли Аврора сможет противостоять Беллу, когда это случится. Боюсь, он утянет её за собой на самое дно, где заставит пересмотреть все взгляды, перевернув жизнь девочки с ног на голову.
— Зачем же ты позволил им встретиться, Михаил, если понимаешь, как это опасно?!
— Я должен был убедиться, что Белл-Ориэль по-прежнему увлечён Авророй, а она им, — пожал плечами Архангел. — Лучше осознавать масштаб проблемы, чтобы как следует к ней подготовиться. Разве нет?
— И что ты предлагаешь?
— Ты должна оградить свою дочь от дурного влияния, пока не поздно, Эрэль!
— Но как?
— Я тебе помогу, — Михаил понизил голос и, быстро оглядевшись по сторонам, достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью и протянул его ей. — Не бойся, это не яд, — усмехнулся он, заметив, как она побледнела и отпрянула. — Это зелье не убьёт Белла и даже не причинит ему вреда. Оно лишь немного его дезориентирует, чтобы он умерил свои чувства к твоей дочери. Просто добавь немного в его напиток, когда они вернутся, вот и всё. Остальное будет зависеть от него.
— Ты клянёшься, что это зелье безвредно? — всё ещё не решаясь взять флакон, с вызовом уточнила Эрэль.
— Ты за кого меня принимаешь?! — внезапно разозлившись, рявкнул Архангел. — По-твоему, я способен убить ребёнка, глупая женщина?!
Эрэль не ответила. Она лишь слегка покраснела, неуверенно беря зелье из его рук. Михаил смерил ангелину возмущённым ледяным взглядом, потом развернулся и отправился восвояси.
* * *
— Эрель?.. — Белл торопливо поднялся с травы, неохотно выпустив ладонь Авроры, которую всё это время сжимал в своей. Он замер перед женщиной, подсознательно закрывая собой подругу, словно боялся, что та может причинить ей зло.
— Скоро ужин, Белл-Ориэль. Вы просидели на этой поляне до заката, и во рту у вас не было ни крошки. Ступайте в дом, поешьте немного. Я слышала, тебе предстоят поединки вечером; нельзя, чтобы ты явился на них голодный и обессиленный. Если разочаруешь Архангелов, вряд ли тебе ещё раз позволят встретиться с Авророй.
— Какие поединки, Белл? — тут же вскинулась Аврора, мигом оказавшись рядом с любимым, и повисла у того на руке. — Почему ты ничего не сказал?
— Потому что это не столь важно, — он улыбнулся, небрежно махнув свободной рукой. — Гораздо интереснее было слушать о твоих делах, Аврора.
— Но зачем тебе поединки? — не унималась она, пока они, в сопровождении Эрель, шли по направлению к дому. — Ты ведь не воин! Ты можешь пострадать!
— Вечером будут бои?
— Да, отец хочет дать Беллу шанс выявить собственный потенциал, чтобы определиться, в каком направлении лучше начать подготовку. Кажется, он намерен сделать из моего брата охотника, а ведь это элитный отряд среди ангелов!
— Что ж, — помолчав, Касиэра угрюмо кивнула. — Пожалуй, я действительно должна на это посмотреть…
* * *
Небольшой домик, выстроенный из камня светло-бежевого оттенка, уютно расположился среди цветущих садов и был почти полностью увит ярко-зелёным плющом, доходившим до самой крыши. С золотым плетением большие окна преломляли солнечные лучи, отбрасывая радужные искры на многочисленные бутоны роз, во множестве цветущие в палисаднике. Белл-Ориэль не мог заставить себя чинно идти по узкой каменистой дорожке и потому почти бежал, не сводя глаз с белоснежных ступеней крыльца. Его сердце стучало в бешеном ритме, дыхание срывалось, а в груди разливалось какое-то странное тепло. Взлетев по ступеням, он остановился и, отдышавшись несколько секунд, решительно постучал. Скрипнула дверь и на пороге появилась Эрэль. Она слегка опешила, увидев гостя, и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Белл её опередил.
— Аврора здесь, Эрель? — выдохнул он, пытаясь заглянуть ей за спину. — Михаил разрешил нам увидеться и…
— Михаил? — удивлённо переспросила Эрэль и её брови недоверчиво вскинулись вверх.
— Да, — Белл сглотнул сухой комок в горле и кивнул. — Он разрешил Авроре задержаться здесь до заката!
— Хм, — Эрэль чуть нахмурилась, явно пребывая в лёгком недоумении, но потом пожала плечами и неохотно посторонилась, пропуская юношу в дом. — Аврора в гостиной, Белл-Ориэль.
Задыхаясь от волнения, Белл бросился внутрь, где и увидел Аврору, как раз вышедшую в коридор, чтобы узнать, кто пришёл. Она была одета в голубую тогу из невесомой, струящейся волнами ткани, и подпоясана широким золотым пояском, подчёркивающим её тонкую талию. В белоснежные волосы, ставшие ещё длинней и доходившие почти до поясницы, были вплетены мелкие звёздочки бледно-розовых цветов, отчего нежная персиковая кожа лица казалась ещё более тонкой и почти прозрачной. Яркие голубые глаза сверкали глубокими озёрами из-под длинных пушистых ресниц, а коралловые губы напоминали розовый жемчуг.
Увидев девушку, которая заметно выросла и удивительно преобразилась за то время, пока они не виделись, Белл едва не впал в ступор. Он резко остановился, побледнел, и даже дышать перестал, рассматривая подругу со смесью восхищения и неподдельного потрясения.
— Белл-Ориэль! — Аврора ахнула и первой сорвалась с места, кинувшись к нему и повиснув на его шее. Она обняла его так крепко, словно боялась, что он тут же исчезнет, стоит только ослабить объятия.
Всё ещё пребывая в каком-то ступоре, Белл очень бережно обнял Аврору за талию и медленно выдохнул, ощущая, как внутри взрывается кровь, а от переизбытка чувств темнеет в глазах.
Несколько минут они стояли не шевелясь и не говоря ни слова, словно боялись вспугнуть волшебное мгновение и рассеять чудесный сон. Белл-Ориэль прижался щекой к волосам Авроры, жадно втягивая в себя аромат её кожи, запахи цветов, вплетённых в белоснежные волны волос, свежесть трав, напоенных ветром. Аврора слегка вздрагивала, пряча лицо у него на груди, по которому внезапно покатились слёзы.
— Ты плачешь? — Белл опомнился, встрепенулся, испуганно и встревоженно посмотрев на подругу. — Почему, Аврора?
— Нет, — она подняла голову, растирая по щекам бегущие слезинки и всхлипывая, улыбнулась. — Я не плачу, Белл… Это просто от радости! Я… я…
— Идём! — он вдруг решительно взял её за руку и повёл на выход мимо застывшей Эрэли. Та не решилась их остановить и потому парочка без помех выскочила из дома и очень скоро исчезла в тени чудесных садов.
* * *
— Я не могу поверить, что вижу тебя! — Аврора крепко прижималась к плечу Белла, держащего её за руку. — Мне запретили выходить… Не разрешили даже послать тебе весточку о том, что я здесь! Отпустили только на два часа, чтобы встретиться с мамой.
— Михаил разрешил тебе остаться до вечера, Аврора! — Белл улыбнулся, с восторженной нежностью глядя на любимую. — Я заслужил его одобрение сегодня, и он позволил мне навестить тебя. Сам сказал, что ты здесь, и сам меня отпустил!
— Невероятно! — она всхлипнула, с жадностью всматриваясь в черты лица Белла, словно боялась упустить малейшую деталь его внешности. — Я так скучала, Белл! Всё это время я думала только о тебе! Что бы ни делала, мои мысли снова и снова возвращались сюда. Я вспоминала берег нашей речки, твои глаза, твой голос! Так хотелось услышать его хоть на миг, что иногда мне даже казалось, что я слышу твою песню, долетевшую до меня…
— Я пел лишь тебе и для тебя, Аврора, — Белл-Ориэль улыбался, и в его фиалковых глазах плясало солнышко. — Сначала вслух, потом мысленно, я посвящал все мои песни только тебе!
— Мысленно? — удивилась она, усаживаясь рядом с ним на шёлковую траву на берегу их любимой реки.
Белл сел рядом и сам не заметил, как его рука оказалась на талии Авроры, теснее прижимая подругу к себе. Казалось, он боялся отпустить её даже на миг. Она не сводила с него выжидающего взгляда, и потому Беллу пришлось сознаться.
— Я больше не пою в хоре, — тихо заметил он с лёгкой грустью. — Но это неважно. Важно только одно: мы вместе! Ты рядом, а больше мне ничего не надо!
— Что случилось, Белл? — Аврора невольно встревожилась и коснулась ладонью его щеки. Повернула к себе его голову и заглянула в глаза. — Почему ты не поёшь больше? Музыка — это ведь твоя жизнь! Это твоя душа — я знаю!
Белл долго молчал, потом вздохнул и отвёл взгляд, но не позволил Авроре убрать ладонь с щеки, накрыв её сверху рукой.
— Когда ты ушла, я больше не мог петь, — совсем тихо сознался он. — Внутри словно всё умерло. Я перестал существовать без тебя, Аврора… Я пытался петь, правда! — поспешил уверить Белл, заметив, как подруга побледнела. — Но не смог. Едва звучала знакомая музыка, перед глазами вставал твой образ и они наполнялись слезами, а к горлу подступал комок, который перехватывал дыхание. Из груди вырывалось отчаяние, и я был не в состоянии его скрыть. Мне было слишком больно, и я не хотел, чтобы эту боль увидели другие… Не хотел делить её ни с кем, понимаешь?
— Но ты ведь… сможешь петь теперь, правда? — в голубых глазах Авроры вновь заблестели слёзы. — Или из-за меня ты готов погубить себя, Белл?
— Ради тебя я готов умереть, Аврора, —став слишком серьёзным прошептал юноша, обнимая её второй рукой и трепетно прижимая к себе. — У меня нет ничего и никого дороже тебя в этой жизни! Когда ты не рядом, я словно мёртвый. Ничего не радует, краски меркнут, жизнь теряет всякий смысл. Всё моё существо заполняет темнота, и становится безразличным то, что происходит вокруг. От меня остаётся только оболочка, способная имитировать меня прежнего… Я не знаю, что это, но думаю, это и есть любовь. Только не та, что дана нам по отношению к Создателю и к этому миру. Во мне любовь другая, Аврора, и она целиком и полностью принадлежит только тебе…
— Я тоже люблю тебя, Белл! — просто заметила Аврора, доверчиво прижавшись к его груди, отчего у ангела вдруг потемнело в глазах, а из горла вырвался неожиданный стон. В висках запульсировало, дыхание перехватило, кровь ударила в голову, опалив кожу словно огнём. Белл задрожал, судорожно вцепившись в плечи Авроры и совершенно не понимая, что происходит. Он попытался отогнать наваждение, но вдруг осознал, что не хочет этого делать. Её тело притягивало, словно магнит. Запах кожи и волос сводил с ума, заставляя закипать кровь и испытывать невыносимое, жаркое, пленительное чувство наслаждения, которого ангел не испытывал никогда в своей жизни. При этом разум уплывал, подчиняясь первобытным животным инстинктам, о которых доселе не имел понятия.
— Аврора! — вырвалось у юноши полустоном, когда, прижав подругу к себе, Белл губами отыскал обнажённый участок кожи у неё на шее и пробежал по нему поцелуями. — Аврора! — его пальцы нырнули в шёлк её волос и запутались там, разворачивая к себе лицо. Её влажные розовые губы, доверчиво приоткрытые, сорвали у него ещё один стон, и прежде, чем Белл успел понять, что делает, его губы уже захватили их в плен, вызвав настоящий взрыв во всём теле. Свет погас, мир утонул в сладостном невероятном забытьи, и на миг всё перестало существовать…
— Что… Что ты делаешь?! — крик Авроры с трудом проник в затуманенное сознание, медленно разгоняя утонувшую в невиданных ощущениях негу. — Что с тобой, Белл?!
Аврора вырвалась из его объятий и сейчас тяжело дышала, затравленно глядя на друга огромными, испуганными глазами. Её губы, всё ещё влажные и слегка припухшие после поцелуя дрожали от возмущения, щёки побелели, а пальцы нервно сжались в кулаки. Не дожидаясь ответа, она вскочила и отпрянула прежде, чем руки Белла вновь успели её поймать.
— П-п-почему?!.. — отступив на несколько шагов, только и смогла выдохнуть девушка, ошеломлённо разглядывая друга. — Почему ты это сделал, Белл?! Зачем?!
— Что сделал? — прошептал он, до конца ещё не придя в себя и не понимая, что стало причиной слёз, внезапно проступивших на глазах подруги.
— Ты… Ты… — она не смогла ответить, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на песок. Потом спрятала лицо в ладони и разрыдалась.
— Аврора! — выдохнул Белл, боясь даже шевельнуться, чтобы не напугать её ещё больше. — Я тебя обидел, да? — он растерянно смотрел на девушку, и весь вид у него был такой несчастный, что ей на мгновение стало его жаль. — Прости, я… не знаю, что на меня нашло!.. Не сердись, пожалуйста!
— Зачем ты это сделал? — пряча красное от нахлынувшего стыда лицо, сдавленно спросила Аврора, глядя в сторону. — Ты ведь знаешь, что прикасаться друг к другу вот так — это преступление! Прелюбодеяние — грех, который не смыть никаким наказанием! Мы не можем…
— Любить друг друга? — подсказал Белл, внезапно изменившись в лице. Его фиалковые глаза потемнели, став чужими и холодными.
— Я этого не говорила! — всхлипнула Аврора, тут же ощутив чувство вины и раскаяния, от того, что заставила Белла страдать, и почти физически улавливая волны злости, исходящие от него. Она попыталась смягчить Белла, вернувшись к нему и усевшись рядом. — Мы можем любить друг друга, ведь мы друзья, — взяв Белла за руку, осторожно заметила она. — Но мы не можем вести себя так… предосудительно. Разве мало того, что мы относимся друг к другу с нежностью и заботой, Белл? Разве мы не счастливы от того, что можем быть вместе, разговаривать, доверять? Я люблю тебя, и эта любовь греет мне сердце, заставляет мечтать, воодушевляет! Она наполняет мою жизнь смыслом!
Белл долго молчал, и на его лице попеременно отражались растерянность и злость. И всё же он справился с собой. Упрямые морщинки возле губ разгладились, взгляд потеплел.
— Ты права, Аврора, — наконец, выдохнул Белл и кивнул, хотя и не слишком уверенно.
— Я и сам не понимаю, что вдруг произошло, — он осторожно взял её ладонь и сжал в своей. — Прости меня, пожалуйста! И прошу, верь мне! Больше такого не случится, я обещаю!
— Хорошо, — она робко улыбнулась, не в состоянии долго злиться на любимого. — Давай забудем. Не хочу, чтобы что-то портило радость от встречи с тобой!
— Эту радость больше ничего не испортит, мой ангел! — Белл тоже улыбнулся, возвращая свою руку ей на талию, и со сладостным умиротворением наслаждаясь близостью хрупкого тела. Аврора положила голову ему на плечо, и они просто сидели молча, впитывая тепло друг друга, которое расходилось по коже волнами нежности.
* * *
Увидев на пороге Михаила, Эрэль нахмурилась, почувствовав, как в воздухе повисло напряжение.
— Белл-Ориэль сказал, что ты дал разрешение, — предвосхищая вопросы Архангела, тут же поспешила объясниться она.
— Да, я позволил им увидеться, — Михаил холодно кивнул, правильно оценив её беспокойство. — Но я пришёл не за этим, Эрэль.
— А зачем? — в серых глазах мелькнула тревога.
— Я пришёл убедиться, что благополучие Авроры тебе всё ещё дорого и ты переживаешь за её судьбу. Думаю, как и любая мать, ты не желаешь, чтобы легкомысленные поступки твоей дочери стали причиной её гибели?
— Гибели? — ахнула Эрель, побелев как полотно. — О чём ты, Михаил?
— О её дружбе с Белл-Ориэлем. Ты ведь помнишь, чей он сын, не так ли?.. — Архангел выразительно прищурился. — И ты не можешь не понимать, что рано или поздно парень обо всём узнает. Что тогда будет, я даже представить не могу. Ясно одно: вряд ли Аврора сможет противостоять Беллу, когда это случится. Боюсь, он утянет её за собой на самое дно, где заставит пересмотреть все взгляды, перевернув жизнь девочки с ног на голову.
— Зачем же ты позволил им встретиться, Михаил, если понимаешь, как это опасно?!
— Я должен был убедиться, что Белл-Ориэль по-прежнему увлечён Авророй, а она им, — пожал плечами Архангел. — Лучше осознавать масштаб проблемы, чтобы как следует к ней подготовиться. Разве нет?
— И что ты предлагаешь?
— Ты должна оградить свою дочь от дурного влияния, пока не поздно, Эрэль!
— Но как?
— Я тебе помогу, — Михаил понизил голос и, быстро оглядевшись по сторонам, достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью и протянул его ей. — Не бойся, это не яд, — усмехнулся он, заметив, как она побледнела и отпрянула. — Это зелье не убьёт Белла и даже не причинит ему вреда. Оно лишь немного его дезориентирует, чтобы он умерил свои чувства к твоей дочери. Просто добавь немного в его напиток, когда они вернутся, вот и всё. Остальное будет зависеть от него.
— Ты клянёшься, что это зелье безвредно? — всё ещё не решаясь взять флакон, с вызовом уточнила Эрэль.
— Ты за кого меня принимаешь?! — внезапно разозлившись, рявкнул Архангел. — По-твоему, я способен убить ребёнка, глупая женщина?!
Эрэль не ответила. Она лишь слегка покраснела, неуверенно беря зелье из его рук. Михаил смерил ангелину возмущённым ледяным взглядом, потом развернулся и отправился восвояси.
* * *
— Эрель?.. — Белл торопливо поднялся с травы, неохотно выпустив ладонь Авроры, которую всё это время сжимал в своей. Он замер перед женщиной, подсознательно закрывая собой подругу, словно боялся, что та может причинить ей зло.
— Скоро ужин, Белл-Ориэль. Вы просидели на этой поляне до заката, и во рту у вас не было ни крошки. Ступайте в дом, поешьте немного. Я слышала, тебе предстоят поединки вечером; нельзя, чтобы ты явился на них голодный и обессиленный. Если разочаруешь Архангелов, вряд ли тебе ещё раз позволят встретиться с Авророй.
— Какие поединки, Белл? — тут же вскинулась Аврора, мигом оказавшись рядом с любимым, и повисла у того на руке. — Почему ты ничего не сказал?
— Потому что это не столь важно, — он улыбнулся, небрежно махнув свободной рукой. — Гораздо интереснее было слушать о твоих делах, Аврора.
— Но зачем тебе поединки? — не унималась она, пока они, в сопровождении Эрель, шли по направлению к дому. — Ты ведь не воин! Ты можешь пострадать!
