Съехались быстро, обсудили, что оба хотят семью и детей. А почему бы и нет? Обоим было уже за тридцать, сколько еще ждать то можно, пора создавать крепкую семью, оба в прошлом напробовались отношений, достаточно набрались опыта, чтобы справиться с возможными конфликтами. Так и стали вместе жить. Первое время притирок почти не было, в Вике Федору нравилось абсолютно все, хорошая хозяйка, дома всегда чисто, вещи разложены, правда еда… Готовить она пока не умела, то сожжет, то много перца. Но это не страшно, дело то наживное.
В постели все было хорошо и регулярно. Через полтора года отношений Вика забеременела, но о своем положении сообщила не так радостно, как ей хотелось. Дело в том, что еще месяц назад она начала подозревать Федора в изменах. Чертовы командировки в Москву! У него точно кто-то был. Навязчивые мысли никак не могли оставить Вику в покое и беспокоили ее теперь круглосуточно, из-за них она не могла нормально спать и есть. И взяла его телефон. Лучше бы не брала! Ох, точно! Вот та самая точка невозврата, именно с того самого дня она и перестала верить в чувства Федора и навсегда записала его в список уродцев, наставляющих своим женщинам рога.
В сообщениях было чисто, в контактах попробуй что-нибудь найди – там столько номеров, он же не в «рога и копыта» работает. Там и поставщики, и клиенты, и подрядчики, еще друзья и семья, ее номер «Викуся» - мило. Виктория улыбнулась и погладила совершенно плоский животик. Успокаиваемся, малыш, и дышим. Потом полезла в браузер, может он там порнушку качает или тупо смотрит. Берите выше! Или ниже. Лав планет! Выскочила его страничка и Вика само собой развернула переписку. Сначала одну, потом другие. Сообщения в чатах были такими жаркими, что у Вики поднялась температура, а руки так и тянулись что-нибудь разбить, кого-нибудь покалечить. «Что завтра делаешь, давай встретимся?». Какого?!! Они всего то полтора года вместе, она на него не надышится, а он уже налево пошел!
- Урод, это что?
Ну, почему она никогда не умела сдерживать свои эмоции и слова или хотя бы выбирала поприличнее? Наверное, потому что родилась в совсем маленьком городе, там на матах все общались, если вспомнить ей самой тогда было противно слушать. Да она почти и не бранилась, но когда голова кругом идет от гнева, разве удержишь язык?
- Что ты себе позволяешь? Отдай телефон и чтобы больше никогда не брала!
Тогда он впервые разговаривал с ней так. Будто не любит и никогда не любил. Она стала пустым местом, с ней не считались и вместо того, чтобы успокоить и объяснить, попросить прощения и пообещать, что этого больше не повторится, он наорал. Голос был страшный, обрушился на нее словно цунами. Она сразу притихла, вспомнила отца, тот тоже любил поголосить.
- Сразу видно, что из деревни! Понятно, что в детстве тебя избаловали, теперь муж воспитывать должен!
- Меня не баловали…
- Телефон говорю, отдавай!
Он перебивал, обрывал на полуслове и был грубым, разве можно вот так? Это она пострадала, это ей изменяют. А он все вывернул, будто сама же и виновата. Знал бы, что беременная, не стал бы так кричать и запугивать. Но она пока еще не говорила, хотела убедиться, что сердце врет, и любимый ей не изменяет. Пришлось вернуть мобильник с доказательствами и выслушать еще много всего про себя.
А переписка эта всего лишь переписка, там ни с кем до дела не дошло, да и целей у него таких не было, от скуки общался и еще из любопытства. Сама дура, что в чужом телефоне стала капаться! Не поругались бы.
Виктория села за руль своего нового старенького Пежо, посмотрела на серое здание суда, тихо заныла и, утирая вываливающиеся слезы, тронулась с места.
Очнулась в белой палате. Такое название первым пришло ей в голову. Стены оштукатурены и побелены, потолок также, на полу белая широкая доска. Койка не белая – железная, а вот все белье на ней застелено белого цвета, даже без узора. Напротив одна такая же кровать, и на ней спит старуха. Вика потянулась и попыталась вспомнить, как она тут оказалась. Она попала в ДТП? Да нет, же, сегодня она проснулась и решила пройтись по парку, послушать музыку, отпустить плохие мысли и собрать нужные, правильные, решить, как ей быть дальше. Детей нужно было возвращать как можно скорее, она без дочки и сына жить не может, и после что-то решать с жильем. В парке к ней подошел пикапер, начал клеиться, она ответила ему грубо и бац! Во всем опять виноват ее длинный язык! Парень обиделся, толкнул ее в спину, она неудачно приложилась головой и оказалась в больнице. Слава богу, нашлись порядочные прохожие и вызвали скорую, не дали ей умереть.
А порядочные ли? Вика встала и прошлась по комнате. Нигде не было видно ее вещей, а в тот день она еще вырядилась во все брендовое, дорогое, и сумки ее тоже тут нет. Обидно-то как! Не безнадежно, конечно, ее вещи могли забрать врачи и сдать на хранение, о деньгах Вика никогда сильно не переживала, заработает еще. Хотя жизнь показала, что она зря прохладничала с финансами, лучше бы как ее подружки, вовремя подсуетилась и переписала на себя все, что смогла. Точнее, на что получилось бы развести Федора. Сейчас не так обидно было бы.
Соседка качнулась. Просыпалась. На вид лет пятьдесят, хотя Вика плохо разбиралась в возрасте пожилых, сама-то еще не дожила.
- Доброе утро, новенькая, как спала?
- Нормально.
Вика машинально ответила, на самом же деле снов она не помнила и, если просканировать организм, то не чувствовала ни усталости, ни хорошо ли отдохнула. Зато отлично ощущался голод и слякоть. Откуда тут взялась такая неприятная сырость и сквозняк? Виктория подошла к окну, там погода стояла ясная. Светло как днем, но солнца нигде не видно, облаков, правда, тоже, безветренно, макушки деревья отдыхают. Еще речка, а нет озеро, вода в нем тоже стоячая. Всюду кустарники и гладко стриженый газон.
- Тебе холодно или сыро, будто дождь идет? Никак не могу понять по твоим мурашкам.
Вика бросила взгляд на соседку, та уже стояла рядом, потом на свои мурашки. Точно, кожа как у гуся.
- Холодно мне, дождя то нет, сами видите, а как вас зовут?
Старушка не отвечала, коснулась ладонью Викиной кожи и провела сверху вниз.
- Что вы делаете?
- По запаху это дождь. Ничего, ты привыкнешь, скоро даже научишься не замечать состояния твоей тени.
- Что, кого??!
Она что попала в лечебницу для душевнобольных?
- Теперь ты думаешь, что я сумасшедшая, я тоже так думала, когда только попала сюда. Но, увы, деточка, это не психушка, к сожалению.
- Почему к сожалению?
Упустим, все, что сказано до этого. Сейчас важно понять соседку, вдруг она буйная. Пока доктор не пришел, Вика будет осторожничать, и поддерживать разговор.
- Потому, что оттуда можно сбежать, а отсюда нет.
Бесячая старушка. Ничего толком не сказать, не объяснить, сделать умное лицо и отвернуться. Все в духе ее бывшего мужа, вот только перед ней сейчас не он – хорошо изученный персонаж, а незнакомая пожилая леди, кстати, как ее там?
- Так, как вас зовут?
- Звали, - поправила она. – Татьяна.
Еще лучше, то есть хуже, естественно. Ее не зовут, а звали, видимо когда-то в прошлом, и еще круче - Вика должна научиться не замечать свою тень, где носит этих докторов? Сегодня же вторник, с утра должен быть обход или как? Она уже лежала в больницах и не раз, сама и с малышами, знает распорядок.
- Татьян, а утренний обход уже был?
- Это не больница, тут не бывает обходов, врачей и посетителей. Забудь про свою прошлую жизнь, ее у тебя украли. Чем быстрее ты в это поверишь и смиришься, тем тебе же будет лучше. И легче начать наблюдать.
- !!? Наблюдать?
- Хочешь знать, за кем? За своей тенью. Не делай такое удивленное лицо, теперь в том мире вместо тебя живет твоя тень. Она за тебя решает, как ей дальше быть, что делать, куда пойти, что купить, во сколько лечь спать, мокнуть под дождем или нет. Посмотри на себя, ты уже вся мокрая и признайся мне голодная? Твоя тень похоже места себе не находит, бродит под дождем и без зонта, плохо ей да?
Нет, точно со старушкой ей ну очень не повезло, она уже совсем плохая стала. Давно лежит? Родственников нет, она сама намекает, что здесь никого кроме них не бывает. Вот от одиночества крыша и поехала. Пройтись что ли по коридорам?
Вика кивнула сумасшедшей, наплела что-то про мышцы, которые неплохо было бы размять, и буквально выбежала из своей палаты в ну очень странный коридор. Белую краску в этом месте, как бы оно не называлось, городская, муниципальная или больница какого-нибудь святого, использовали налево и направо. От сплошь белого стены излучали и рассеивали свет, и в первые же секунды женщину ослепило. Когда глаза привыкли, Вика отправилась сначала направо, а потом налево в другой конец, он же тупик коридора. Ординаторской, ресепшена, самих врачей, смежных коридоров, лестниц или лифта нигде не обнаружилось, зато дверей закрытых и открытых нараспашку было достаточно, как и людей в палатах. Но больные лежали без капельниц, таблеток на тумбах, без еды и бутылок с водой, без банных принадлежностей и зубных щеток. Тихо так лежали, кто-то смирно сидел, друг с другом не разговаривали и не перешептывались, не было привычной больничной суеты. Да что там суеты, тишина стояла гробовая, тут вообще ничего не происходило. Вот это-то ей и не нравилось. Ну не могут же люди все до одного ничем не заниматься. Разве, что только душевнобольные, а раз персонала она еще не видела, то психи тут лежали спокойные. Резонный вопрос, как сюда попала она?
Наконец-то нашлась лестница. Пока бегала по коридору от одного тупика к другому, Вика умудрилась пройти мимо нее раз десять не меньше. Лестница вела вниз. Воодушевленная находкой, Вика сбежала по ступенькам и толкнула двери. Оказалось не заперто. Снаружи на нее смотрел тот самый дворик, который она уже успела изучить с окна своей палаты. Газон, кустики, вдалеке озеро и немного деревьев. Виктория прошлась вперед, чтобы удалиться от здания на достаточное расстояние и посмотреть на него со стороны. Странно, но снаружи оно оказалось намного меньше, чем представлялось и еще этот обман зрения. Дом был одноэтажный. Ладно, спишем несовпадение количества этажей на усталость. Что дальше? Где все?
Спустя несколько часов Виктория вернулась к версии, что старушка может оказаться и не такой уж и больной. Ну а что? Забора вокруг их лечебницы не было, но сколько бы Вика не удалялась от нее, ноги неизменно возвращали ее к парадному входу. Кстати, на дверях нашлась невзрачная вывеска с надписью «Дом украденных жизней». Так странно, что даже не сразу понимаешь, как на такое реагировать. Плакать или смеяться? Во дворе не нашлось ни одной живой души, в озере – живности, а в траве – насекомых. Да-да! Солнце так и не появилось, притом, что облаков не было, ветер тоже, а еще…Вика никак не могла себя согреть, она бегала, приседала, отжималась, но все также мерзла и мокла. Ее не покидало ощущение, что она гуляет под дождем без зонта. И голод! Он стал просто невыносимым.
Пришлось возвращаться к Татьяне. Она тут ее единственная знакомая, которая, кажется, не против поделиться информацией. Если пропускать мимо ушей несуразицу и сосредоточиться на более значимых вопросах, распорядке дня в больнице, графике кормления и прочего, то даже из разговора с психом можно извлечь выгоду. Первым делом, нужно будет узнать, где здесь можно раздобыть хоть какую-то еду. Викторию срочно нужно было вырывать из лап голодной смерти.
- Татьяна, я так рада, что вы все еще здесь! В смысле не ушли по своим делам, в душ, например, или на анализы, уколы там, за витаминами, перекусить.
Вика действительно выглядела счастливой и даже немного тряслась от волнения. Здорово, что ей вот так просто удалось найти ту пожилую женщину, от которой теперь, казалось, зависела ее судьба, ее будущее. А ведь за то, время пока она шарахалась по двору лечебницы, кстати, сколько его прошло, пару часов, полдня? Старушку могли выписать, или наведались бы родственники и забрали Татьяну на прогулку, да могло произойти все что угодно! Но Татьяна нашлась там же, где они расстались, на своей койке, хоть тут свезло!
- Тут не больница, сколько можно повторять? – спокойным голосом. – И еще запомни, идти некуда, поэтому я всегда здесь, вообще не выхожу из белой комнаты. Это первое время украденные шарахаются по газонам, лезут на деревья, орут, рвут на себе волосы, а потом мы все приходим к одному и тому же. К смирению. Единственное, что нам остается это, сидя в своей комнате, смотреть как проходит жизнь, понимаешь ты? Мы тут не лечимся, а наблюдаем, это единственное, что остается. Спешить некуда, убиваться незачем, повлиять, изменить – ни у кого из нас нет такой власти.
Вика улыбнулась и кивнула, соглашаясь со всем, что сказала сумасшедшая. Нет, ну а что? Начнешь спорить и пытаться вернуть человека к реальности, еще сам же и пострадаешь, причем в первую очередь – закон сотворения добрых дел, ага знаем, пробовали! И потом, лечение больной это не ее обязанности, а врачей. Ну, а теперь, пока контакт получен и сохраняется видимое понимание, переходим к делу.
- Все ясно, смирились и правильно сделали, я вас полностью поддерживаю, вы такая молодец! – Вика радостно всплеснула руками. - Татьян, а где тут столовая или общий холодильник, где здесь можно раздобыть хоть какой-то еды? Я такая голодная, что если прямо сейчас не заморю своего зверя, то сама в него превращусь.
- А…! А я сразу поняла, как тебя увидела, что твоя тень сейчас бродит по улице совсем голодная. Вот видишь, как быстро я с тобой определилась, и главное ничего не упустила, а все потому, что стаж! Знаешь сколько я здесь уже?
- Сколько? – без интереса.
- В этом году будет шестьдесят – юбилей. Эта стерва у меня всю жизнь сцапала!
- Какая стерва? И где тут можно перекусить, хотя бы бутерброд, соглашусь даже без колбасы, с сыром, даже с плавленым пойдет.
Татьяна намеренно пропускала мимо ушей мольбы женщины о еде. Понятно же, что она не в себе, не слышит ее, считает сумасшедшей. Ну, ничего пройдет время и новенькая сама примет теперешнее положение дел и свою украденную жизнь. Пройдет еще месяц или два, и она научиться наблюдать за своей тенью, это очень увлекательно, если не замарачиваться на «какого хрена, она это делает, ссука!» и «вот дотянусь я до тебя и как следует повыдергиваю все косточки!». А так, иногда можно даже помогать ей намеками и ментальными советами, правда эти хитрости приходят совсем поздно. К сожалению.
- Мою стерву зовут Татьяна Максимовна Вуйте! - торжественно. – Редкостная мразь! Выкинула меня из моей же жизни, когда мне было всего семнадцать лет. Семнадцать!
- Во-от стерва! – реально проникшись.
- Говорю же…
Женщины замолчали. Каждая перебирала в голове свое. Виктория как-то забыла про мучивший ее голод и переключилась на угрызения совести. Теперь она разведенка, позорище, еще и дети теперь живут не с ней. А с кем теперь будет проводить свои ночи Федор? - нет-нет, но проскальзывало и такое, и тогда в голове взрывалась атомная бомба. Какой же сволочь! Потратила на него двенадцать лет, свои лучшие годы! И ведь с самого начала знала, что периодами его уносит налево, да что там периодами! Это она себя так утешала по ночам, на деле же любовница у него могла быть беспрерывно.
В постели все было хорошо и регулярно. Через полтора года отношений Вика забеременела, но о своем положении сообщила не так радостно, как ей хотелось. Дело в том, что еще месяц назад она начала подозревать Федора в изменах. Чертовы командировки в Москву! У него точно кто-то был. Навязчивые мысли никак не могли оставить Вику в покое и беспокоили ее теперь круглосуточно, из-за них она не могла нормально спать и есть. И взяла его телефон. Лучше бы не брала! Ох, точно! Вот та самая точка невозврата, именно с того самого дня она и перестала верить в чувства Федора и навсегда записала его в список уродцев, наставляющих своим женщинам рога.
В сообщениях было чисто, в контактах попробуй что-нибудь найди – там столько номеров, он же не в «рога и копыта» работает. Там и поставщики, и клиенты, и подрядчики, еще друзья и семья, ее номер «Викуся» - мило. Виктория улыбнулась и погладила совершенно плоский животик. Успокаиваемся, малыш, и дышим. Потом полезла в браузер, может он там порнушку качает или тупо смотрит. Берите выше! Или ниже. Лав планет! Выскочила его страничка и Вика само собой развернула переписку. Сначала одну, потом другие. Сообщения в чатах были такими жаркими, что у Вики поднялась температура, а руки так и тянулись что-нибудь разбить, кого-нибудь покалечить. «Что завтра делаешь, давай встретимся?». Какого?!! Они всего то полтора года вместе, она на него не надышится, а он уже налево пошел!
- Урод, это что?
Ну, почему она никогда не умела сдерживать свои эмоции и слова или хотя бы выбирала поприличнее? Наверное, потому что родилась в совсем маленьком городе, там на матах все общались, если вспомнить ей самой тогда было противно слушать. Да она почти и не бранилась, но когда голова кругом идет от гнева, разве удержишь язык?
- Что ты себе позволяешь? Отдай телефон и чтобы больше никогда не брала!
Тогда он впервые разговаривал с ней так. Будто не любит и никогда не любил. Она стала пустым местом, с ней не считались и вместо того, чтобы успокоить и объяснить, попросить прощения и пообещать, что этого больше не повторится, он наорал. Голос был страшный, обрушился на нее словно цунами. Она сразу притихла, вспомнила отца, тот тоже любил поголосить.
- Сразу видно, что из деревни! Понятно, что в детстве тебя избаловали, теперь муж воспитывать должен!
- Меня не баловали…
- Телефон говорю, отдавай!
Он перебивал, обрывал на полуслове и был грубым, разве можно вот так? Это она пострадала, это ей изменяют. А он все вывернул, будто сама же и виновата. Знал бы, что беременная, не стал бы так кричать и запугивать. Но она пока еще не говорила, хотела убедиться, что сердце врет, и любимый ей не изменяет. Пришлось вернуть мобильник с доказательствами и выслушать еще много всего про себя.
А переписка эта всего лишь переписка, там ни с кем до дела не дошло, да и целей у него таких не было, от скуки общался и еще из любопытства. Сама дура, что в чужом телефоне стала капаться! Не поругались бы.
Виктория села за руль своего нового старенького Пежо, посмотрела на серое здание суда, тихо заныла и, утирая вываливающиеся слезы, тронулась с места.
Глава 2
Очнулась в белой палате. Такое название первым пришло ей в голову. Стены оштукатурены и побелены, потолок также, на полу белая широкая доска. Койка не белая – железная, а вот все белье на ней застелено белого цвета, даже без узора. Напротив одна такая же кровать, и на ней спит старуха. Вика потянулась и попыталась вспомнить, как она тут оказалась. Она попала в ДТП? Да нет, же, сегодня она проснулась и решила пройтись по парку, послушать музыку, отпустить плохие мысли и собрать нужные, правильные, решить, как ей быть дальше. Детей нужно было возвращать как можно скорее, она без дочки и сына жить не может, и после что-то решать с жильем. В парке к ней подошел пикапер, начал клеиться, она ответила ему грубо и бац! Во всем опять виноват ее длинный язык! Парень обиделся, толкнул ее в спину, она неудачно приложилась головой и оказалась в больнице. Слава богу, нашлись порядочные прохожие и вызвали скорую, не дали ей умереть.
А порядочные ли? Вика встала и прошлась по комнате. Нигде не было видно ее вещей, а в тот день она еще вырядилась во все брендовое, дорогое, и сумки ее тоже тут нет. Обидно-то как! Не безнадежно, конечно, ее вещи могли забрать врачи и сдать на хранение, о деньгах Вика никогда сильно не переживала, заработает еще. Хотя жизнь показала, что она зря прохладничала с финансами, лучше бы как ее подружки, вовремя подсуетилась и переписала на себя все, что смогла. Точнее, на что получилось бы развести Федора. Сейчас не так обидно было бы.
Соседка качнулась. Просыпалась. На вид лет пятьдесят, хотя Вика плохо разбиралась в возрасте пожилых, сама-то еще не дожила.
- Доброе утро, новенькая, как спала?
- Нормально.
Вика машинально ответила, на самом же деле снов она не помнила и, если просканировать организм, то не чувствовала ни усталости, ни хорошо ли отдохнула. Зато отлично ощущался голод и слякоть. Откуда тут взялась такая неприятная сырость и сквозняк? Виктория подошла к окну, там погода стояла ясная. Светло как днем, но солнца нигде не видно, облаков, правда, тоже, безветренно, макушки деревья отдыхают. Еще речка, а нет озеро, вода в нем тоже стоячая. Всюду кустарники и гладко стриженый газон.
- Тебе холодно или сыро, будто дождь идет? Никак не могу понять по твоим мурашкам.
Вика бросила взгляд на соседку, та уже стояла рядом, потом на свои мурашки. Точно, кожа как у гуся.
- Холодно мне, дождя то нет, сами видите, а как вас зовут?
Старушка не отвечала, коснулась ладонью Викиной кожи и провела сверху вниз.
- Что вы делаете?
- По запаху это дождь. Ничего, ты привыкнешь, скоро даже научишься не замечать состояния твоей тени.
- Что, кого??!
Она что попала в лечебницу для душевнобольных?
- Теперь ты думаешь, что я сумасшедшая, я тоже так думала, когда только попала сюда. Но, увы, деточка, это не психушка, к сожалению.
- Почему к сожалению?
Упустим, все, что сказано до этого. Сейчас важно понять соседку, вдруг она буйная. Пока доктор не пришел, Вика будет осторожничать, и поддерживать разговор.
- Потому, что оттуда можно сбежать, а отсюда нет.
Прода от 25 июня
Бесячая старушка. Ничего толком не сказать, не объяснить, сделать умное лицо и отвернуться. Все в духе ее бывшего мужа, вот только перед ней сейчас не он – хорошо изученный персонаж, а незнакомая пожилая леди, кстати, как ее там?
- Так, как вас зовут?
- Звали, - поправила она. – Татьяна.
Еще лучше, то есть хуже, естественно. Ее не зовут, а звали, видимо когда-то в прошлом, и еще круче - Вика должна научиться не замечать свою тень, где носит этих докторов? Сегодня же вторник, с утра должен быть обход или как? Она уже лежала в больницах и не раз, сама и с малышами, знает распорядок.
- Татьян, а утренний обход уже был?
- Это не больница, тут не бывает обходов, врачей и посетителей. Забудь про свою прошлую жизнь, ее у тебя украли. Чем быстрее ты в это поверишь и смиришься, тем тебе же будет лучше. И легче начать наблюдать.
- !!? Наблюдать?
- Хочешь знать, за кем? За своей тенью. Не делай такое удивленное лицо, теперь в том мире вместо тебя живет твоя тень. Она за тебя решает, как ей дальше быть, что делать, куда пойти, что купить, во сколько лечь спать, мокнуть под дождем или нет. Посмотри на себя, ты уже вся мокрая и признайся мне голодная? Твоя тень похоже места себе не находит, бродит под дождем и без зонта, плохо ей да?
Нет, точно со старушкой ей ну очень не повезло, она уже совсем плохая стала. Давно лежит? Родственников нет, она сама намекает, что здесь никого кроме них не бывает. Вот от одиночества крыша и поехала. Пройтись что ли по коридорам?
Вика кивнула сумасшедшей, наплела что-то про мышцы, которые неплохо было бы размять, и буквально выбежала из своей палаты в ну очень странный коридор. Белую краску в этом месте, как бы оно не называлось, городская, муниципальная или больница какого-нибудь святого, использовали налево и направо. От сплошь белого стены излучали и рассеивали свет, и в первые же секунды женщину ослепило. Когда глаза привыкли, Вика отправилась сначала направо, а потом налево в другой конец, он же тупик коридора. Ординаторской, ресепшена, самих врачей, смежных коридоров, лестниц или лифта нигде не обнаружилось, зато дверей закрытых и открытых нараспашку было достаточно, как и людей в палатах. Но больные лежали без капельниц, таблеток на тумбах, без еды и бутылок с водой, без банных принадлежностей и зубных щеток. Тихо так лежали, кто-то смирно сидел, друг с другом не разговаривали и не перешептывались, не было привычной больничной суеты. Да что там суеты, тишина стояла гробовая, тут вообще ничего не происходило. Вот это-то ей и не нравилось. Ну не могут же люди все до одного ничем не заниматься. Разве, что только душевнобольные, а раз персонала она еще не видела, то психи тут лежали спокойные. Резонный вопрос, как сюда попала она?
Наконец-то нашлась лестница. Пока бегала по коридору от одного тупика к другому, Вика умудрилась пройти мимо нее раз десять не меньше. Лестница вела вниз. Воодушевленная находкой, Вика сбежала по ступенькам и толкнула двери. Оказалось не заперто. Снаружи на нее смотрел тот самый дворик, который она уже успела изучить с окна своей палаты. Газон, кустики, вдалеке озеро и немного деревьев. Виктория прошлась вперед, чтобы удалиться от здания на достаточное расстояние и посмотреть на него со стороны. Странно, но снаружи оно оказалось намного меньше, чем представлялось и еще этот обман зрения. Дом был одноэтажный. Ладно, спишем несовпадение количества этажей на усталость. Что дальше? Где все?
Спустя несколько часов Виктория вернулась к версии, что старушка может оказаться и не такой уж и больной. Ну а что? Забора вокруг их лечебницы не было, но сколько бы Вика не удалялась от нее, ноги неизменно возвращали ее к парадному входу. Кстати, на дверях нашлась невзрачная вывеска с надписью «Дом украденных жизней». Так странно, что даже не сразу понимаешь, как на такое реагировать. Плакать или смеяться? Во дворе не нашлось ни одной живой души, в озере – живности, а в траве – насекомых. Да-да! Солнце так и не появилось, притом, что облаков не было, ветер тоже, а еще…Вика никак не могла себя согреть, она бегала, приседала, отжималась, но все также мерзла и мокла. Ее не покидало ощущение, что она гуляет под дождем без зонта. И голод! Он стал просто невыносимым.
Пришлось возвращаться к Татьяне. Она тут ее единственная знакомая, которая, кажется, не против поделиться информацией. Если пропускать мимо ушей несуразицу и сосредоточиться на более значимых вопросах, распорядке дня в больнице, графике кормления и прочего, то даже из разговора с психом можно извлечь выгоду. Первым делом, нужно будет узнать, где здесь можно раздобыть хоть какую-то еду. Викторию срочно нужно было вырывать из лап голодной смерти.
- Татьяна, я так рада, что вы все еще здесь! В смысле не ушли по своим делам, в душ, например, или на анализы, уколы там, за витаминами, перекусить.
Вика действительно выглядела счастливой и даже немного тряслась от волнения. Здорово, что ей вот так просто удалось найти ту пожилую женщину, от которой теперь, казалось, зависела ее судьба, ее будущее. А ведь за то, время пока она шарахалась по двору лечебницы, кстати, сколько его прошло, пару часов, полдня? Старушку могли выписать, или наведались бы родственники и забрали Татьяну на прогулку, да могло произойти все что угодно! Но Татьяна нашлась там же, где они расстались, на своей койке, хоть тут свезло!
- Тут не больница, сколько можно повторять? – спокойным голосом. – И еще запомни, идти некуда, поэтому я всегда здесь, вообще не выхожу из белой комнаты. Это первое время украденные шарахаются по газонам, лезут на деревья, орут, рвут на себе волосы, а потом мы все приходим к одному и тому же. К смирению. Единственное, что нам остается это, сидя в своей комнате, смотреть как проходит жизнь, понимаешь ты? Мы тут не лечимся, а наблюдаем, это единственное, что остается. Спешить некуда, убиваться незачем, повлиять, изменить – ни у кого из нас нет такой власти.
Вика улыбнулась и кивнула, соглашаясь со всем, что сказала сумасшедшая. Нет, ну а что? Начнешь спорить и пытаться вернуть человека к реальности, еще сам же и пострадаешь, причем в первую очередь – закон сотворения добрых дел, ага знаем, пробовали! И потом, лечение больной это не ее обязанности, а врачей. Ну, а теперь, пока контакт получен и сохраняется видимое понимание, переходим к делу.
- Все ясно, смирились и правильно сделали, я вас полностью поддерживаю, вы такая молодец! – Вика радостно всплеснула руками. - Татьян, а где тут столовая или общий холодильник, где здесь можно раздобыть хоть какой-то еды? Я такая голодная, что если прямо сейчас не заморю своего зверя, то сама в него превращусь.
- А…! А я сразу поняла, как тебя увидела, что твоя тень сейчас бродит по улице совсем голодная. Вот видишь, как быстро я с тобой определилась, и главное ничего не упустила, а все потому, что стаж! Знаешь сколько я здесь уже?
- Сколько? – без интереса.
- В этом году будет шестьдесят – юбилей. Эта стерва у меня всю жизнь сцапала!
- Какая стерва? И где тут можно перекусить, хотя бы бутерброд, соглашусь даже без колбасы, с сыром, даже с плавленым пойдет.
Татьяна намеренно пропускала мимо ушей мольбы женщины о еде. Понятно же, что она не в себе, не слышит ее, считает сумасшедшей. Ну, ничего пройдет время и новенькая сама примет теперешнее положение дел и свою украденную жизнь. Пройдет еще месяц или два, и она научиться наблюдать за своей тенью, это очень увлекательно, если не замарачиваться на «какого хрена, она это делает, ссука!» и «вот дотянусь я до тебя и как следует повыдергиваю все косточки!». А так, иногда можно даже помогать ей намеками и ментальными советами, правда эти хитрости приходят совсем поздно. К сожалению.
- Мою стерву зовут Татьяна Максимовна Вуйте! - торжественно. – Редкостная мразь! Выкинула меня из моей же жизни, когда мне было всего семнадцать лет. Семнадцать!
- Во-от стерва! – реально проникшись.
- Говорю же…
Женщины замолчали. Каждая перебирала в голове свое. Виктория как-то забыла про мучивший ее голод и переключилась на угрызения совести. Теперь она разведенка, позорище, еще и дети теперь живут не с ней. А с кем теперь будет проводить свои ночи Федор? - нет-нет, но проскальзывало и такое, и тогда в голове взрывалась атомная бомба. Какой же сволочь! Потратила на него двенадцать лет, свои лучшие годы! И ведь с самого начала знала, что периодами его уносит налево, да что там периодами! Это она себя так утешала по ночам, на деле же любовница у него могла быть беспрерывно.
