От шока Селин потеряла дар речи.
- А свадьба? Брак? – немного придя в себя, спросила она.
- Что это такое? – Джайа впервые слышала такие понятия.
- Официальная регистрация отношений. Когда двое становятся мужем и женой, создают отдельную семью, начинают жить вместе и вместе воспитывают детей, - Селин не знала, что умеет так хорошо объяснять.
- Если людям хорошо вместе, зачем что-то регистрировать? – столкнулась она с тотальным непониманием в глазах Джайи. - У нас свободная любовь. Я не вижу в этом смысла. Это глупо. А как же твоя родная семья?
Только тот факт, что она в другом мире, не позволял Селин посмотреть на мать Тэ Нэ как на сумасшедшую, и она всячески сдерживала свой порыв. Сердце бешено колотилось, в то время как мозги старательно перерабатывали полученную информацию. Она смотрела расширенными глазами на мать Тэ Нэ, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Необязательно стоять, чтобы почувствовать, что почва под ногами покачивается!
- Извините, - неловко улыбнулась она и бросилась бежать. – Тэ Нэ! – нужный дом она нашла почти сразу. – Тэ Нэ! – и залетела в квартиру, сразу находя его комнату. – Тэ Нэ! – она распахнула дверь в его комнату и столкнулась с его гневным взглядом.
- Кажется, я просил мне не мешать, - процедил он, поднимаясь от стола у окна.
- Почему ты мне раньше не сказал? Почему умолчал про то, что у вас свободная любовь и понятия «брак» не существет в принципе? – возмущённо высказала ему она.
- Ты не спрашивала, - с довольной улыбкой ответил Тэ Нэ.
- Но это же кошмар какой-то! – негодовала Селин. – Родители должны воспитывать ребёнка вместе и… и…, - у неё не хватало слов.
- Наличие свободной любви не отрицает существование настоящих чувств, - пояснил Тэ Нэ. - У нас существует такое понятие как «азу» - твоя вторая половинка, предназченная свыше. Ничто не мешает мужчине и женщине видется по ночам до конца своих дней. Мама тебе об этом не сказала? И заботиться мужчине о своих детях ничто не мешает, - он защищал свой мир. - Лиши мужчину материльной базы для обеспечения детей и посмотри, насколько тогда ему нужны будут дети. На первое место выйдет общение и тут он и покажет, насколько он настоящий отец. А игрушку купить и показать «Какой я сильный и богатый» может каждый, - он сделал передышку. - Например, отец близняшек видется с ними постоянно и проводит с ними много времени. Всё время, что может. Он полюбил маму и считает её своей азу. Ему не нужно других женщин и он на них даже не смотрит.
- А как он к тебе относится? – Селин нетерпелось прояснить все детали.
- Как и положено. С почётом и уважением. Я старший и единственный мужчина этой семьи и отвечаю за своих сестёр, когда его рядом нет. Мне иногда кажется, что он считает меня своим сыном.
Селин беспомощно опустилась на кровать и опустила голову, пытаясь отдышаться от быстрого бега и услышанной информации. Эмоции совсем истощили её, и она поняла, что устала и выдохлась за последние пару дней больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Шок постепенно проходил, уступая место здравомыслию.
- А ты? – она подняла глаза на Тэ Нэ спустя три минуты молчания. – Как ты к этому относишься?
Он смотрел прямо в глаза Селин и ему казалось, что он слышит биение собственного сердца. Она ждала ответа настолько искренне смотря на него, что казалось от него зависит вся её жизнь.
- Я считал это нормальным до того момента, как выбрался с Ма Тры и узнал про существование других миров, - признался он. – Но ведь война Каганата с Альянсом изменила нас всех, - он говорил не только о себе и Селин. - Каждого из нас.
- С тобой трудно не согласиться, - поднимаясь, заметила Селин и, открывая дверь, обернулась на прощание. – Вперёд! – сжав кулачки, подбодрила его она.
Тэ Нэ проводил её лёгкой улыбкой. Едва ли сама Селин понимала, в чём поддерживала Тэ Нэ. Едва ли сам Тэ Нэ понимал, в чём ему нужна была поддержка…
Агнесса и Кей очутились на залитом солнцем песочном пляже с пальмами и океаном, уходившим далеко за горизонт. Голубое небо без единого облачка и почти сливающаяся с ним голубая прозрачная морская лазурь, уходившая настолько далеко, насколько хватало глаз.
- Ай! Мои глаза! – вскрикнул Кей почти сразу же, зажмуривая глаза и закрывая их левой рукой. Чудовищная резь в глазах отразилась резкой болью в голове и он присел на песок.
- Кей! – испуганно подсела к нему Агнесса, на песке отыскивая его свободную правую руку и сжимая её обеими руками. Её прикосновение послужило ориентиром и он обернулся на голос.
- Тебе придётся меня вести, - превозмогая головную боль и боль в глазах, произнёс он. – Мне нельзя открывать глаза.
- Да, конечно, - Агнесса готова была подняться, но рука Кея остановила её.
- Для тебя это солнце тоже опасно, - по запаху Агнессы он уловил необратимые изменения в её организме.
- Подожди минутку, - она сняла с него бронежилет и отбросила в сторону, после чего расстегнула верхние пуговицы его формы. – Нельзя, чтобы нам напекло голову, - она сняла с себя накидку и, разорвав её напополам, сделала головной убор для себя и Кея вроде тех, что делают для себя бедуины в пустыне. – Идём.
Они поднялись и Кей крепко сжал в своей руке её ладонь. Солнце палило нещадно. Кей был здесь всего пару минут, но ему казалось, что он уже задыхается. Жар и духота утяжеляли и притягивали его к земле с каждым новым шагом. И сначала уверенная походка становилась всё более шаткой. Агнесса не знала, сколько времени они прошли под жарящим солнцем, но вскоре тоже почувствовала головокружение и вялость, когда каждый новый шаг давался всё с большим трудом. Кожа становилась всё более горячей и сухой, а сердцебиение учащалось. Идти становилось всё труднее. Кей пошатнулся, но Агнесса вовремя удержала его, не позволяя упасть.
- Мне плохо, - он часто дышал, отчаянно хватая ртом воздух. – Я не знаю, смогу ли идти дальше…
Агнесса с тревогой посмотрела на Кея и, обернувшись назад, увидела океан.
- Идём со мной, - она потянула его на себя, затягивая в море.
- Что ты делаешь? – осторожно спросил Кей, чувствуя воду под ногами.
- Хочу, чтобы мы искупались, - пояснила Агнесса, медленно продолжая заводить его на глубину.
- Соль разъесть нам кожу, - вяло попробовал протестовать Кей.
- У нас нет другого выхода.
Они стояли по пояс в воде. Разница температур воздуха и воды подействовала живительно, давая долгожданную прохладу. Замутнённое сознание Кея медленно начало проясняться.
- А теперь окунись в воду с головой, - Агнесса держала его за обе руки.
- Агнесса…, - попробовал сопротивляться он.
- Мы сделаем это вместе. Я тоже окунусь, - её руки тянули его вниз. – Мы выиграем время, пока одежда будет сохнуть.
Облегчение наступило, но не надолго. Уже выходя из воды, Кей почувствовал, что солнце снова начинает припекать. Палящий зной лился с неба, превращая его в факел, готовый одной вспышкой сгореть на раскалённом солнце. Во рту пересохло. Очень хотелось пить. С каждым шагом Кей ступал всё более тяжело и неуверенно. Мышцы отказывались слушаться. Он чувствовал себя оглушённым. Кожа щипала так, словно на него вылили кислоту. Боль и бессилие захватывали его с каждой секундой, отнимая жизненную силу и способность двигаться и здраво мыслить. Он хотел остановиться, когда почувствовал, что Агнесса внезапно отняла руку и её вырвало. Когда её рука вернулась, он понял, что не может идти дальше.
- Брось меня здесь, - язык заплетался и отказывался подчиняться. – Я не могу больше. Твой организм более приспособлен.
Он опустился на колени, подавляя попытки сознания отключиться. Боль, оглушение, щипание слились воедино, не оставляя попыток выкарабкаться.
- Кей, ты рехнулся!? Что за чушь ты несёшь!? – на её глазах показались слёзы и она опустилась рядом с ним, приближаясь. Понимая, что до этого она держалась из-за него. Одной фразой Кей вырубил всё желание бороться. – Мы либо умрём вместе, либо вместе выживем!
У Агнессы мелькало перед глазами. Казалось, что посторонние предметы двигаются.
- Второе менее вероятно, - почти прошептал Кей.
Ещё немного… За секунду до отключения, Кей притянул Агнессу к себе и они оба потеряли сознание…
«Я лежу… Шершавая поверхость простыни... Я лежу на кровати… Где я?... Помещение… Да, я в помещении… Что случилось?... Как я сюда попала?... Мне нужно проснуться… Но я не могу даже открыть глаза… Пальцы на руках совсем не слушаются… Я ничем не могу пошевелить… Рядом со мной ходят какие-то люди… Их два или больше? … Кажется, один остался… Или одна?... Я должна очнуться… Зачем?... Мне надо открыть глаза… Зачем я должна это сделать? Не помню, но знаю, что должна…Я не помню, зачем я должна очнуться…»
Вырванная из забытья, Агнесса тяжело открыла глаза. Её мутило. Попытка быстрого подъёма закончилась падением с кровати и она оказалась рядом с небольшой жестяной урной. Её вырвало. Приходя в себя над урной и окончательно просыпаясь, она подняла глаза на соседнюю кровать.
- Кей! О, Боже! Кей!
Всё его тело было в белых крестовидных повязках, словно сеть окутавших его с ног до груди. К левой руке подходила капельница. Жидкость маленькими каплями поступала в вену через прикреплённую иглу. На глаза была наложена повязка, удерживающаяся плотным слоем бинта, обмотанным вокруг головы.
Агнесса вновь почувствовала приступ рвоты и едва успела добежать до раковины с одним краном, стоящим в комнате. Её снова вырвало. Тело бросило в жар. Она открыла кран, прополаскивая рот холодной водой и окатывая ей лицо несколько раз. Такое чувство, будто она вся горела. Перед глазами пошли тёмные круги и она рухнула на пол…
Агнесса открыла глаза. Голова была тяжелой и мутной. Она снова была на кровати. Кто-то всё убрал. Несколько минут она лежала, окончательно пробуждаясь. Потом попробовала встать, но сознание резко опрокинуло её в положение лёжа. Ей казалось, что и кровать, и она промокли насквозь. Интересно, когда её мозг разучился воспринимать всё вертикально? Сколько же она провалялась? Она аккуратно села на кровать, давая мозгу возможность привыкнуть. И несколько минут просидела так, оглядывая помещение. Крестовидные повязки на Кее исчезли, но к руке по-прежнему была прикреплена капельница. Та же или новая? А глаза также закрывала повязка. Они находились в довольно просторном сферическом помещении, больше походившем на больничную палату. Две кровати, две небольшие тумбочки с одной верхней выдвижной полкой и открывающиейся дверцой. Это была своебразная юрта с высоким дверным проёмом. Метра два, наверное… Двери или занавески не было, и из него открывался вид на окружающий их океан. Они посреди моря? В воде? Окна также отсутсвовали. Вместо них в стене местами находились скопления многочиленных маленьких отверстий, из которых проникал свет. Всё к комнате: потолок, стены, кровати – всё было белым. На стене ярким пятном выделялись только часы с чёрными арабскими цифрами, минутной и часовой стрелкой в посеребрянной круглой рамке. Босые ноги Агнессы коснулись пола и она с уверенностью встала. Она только собралась подойти к Кею, как в дверном проёме показался местный абориген. Высокий, ростом под метра два… Чёрный, намного чернее негров в её мире. В набедренной повязке и украшением, закрывающим грудь, так что пол Агнесса затруднялась определить. С короткими чёрными кудрявыми волосами и подносом в руках. Он поприветствовал её лёгким кивком головы и вошёл в помещение. На тумбочку рядом с её кроватью быстро перекочевали стеклянный прозрачный стакан и графин с водой. Туземец показал указательным пальцем сначала на графин, потом на стакан, показав цифру «два» на пальцах, после чего ткнул пальцем в часы, показав один оборот. «Два стакана в час?». Агнесса понимающе кивнула. Он взял её руку за запятье и начал слушать пульс. Кажется, ему понравилось то, что он услышал. По крайней мере, особой обеспокоенности в его или её глазах не было. Закончив, протянул ей градусник. 37, 1. Видимо, могло бы быть и хуже. Туземец поднялся с корточек и подошёл к ещё одной двери внутри помещения, знаком прося её подойти. Совмещенный санузел. Показав кнопочки и слив воды, он перешёл к душу. Он представлял собой небольшую круглую кабинку из непрозрачного стекла с дверью, поднятую на несколько сантиметров от пола и не уходящую под потолок. Так что, ноги и лицо стоящего в душе можно было видеть. Вода уходила в специальные отверстия на полу. Душ с одним краном. Он указал ей на небольшие полочки с пузырьками. Они были без каких-либо подписей. Дотронувшись до одного из них, он показал на волосы, до второго – на тело. «Шампунь и гель для душа?». Потом указал на щётку, два полотенца. Также здесь находились две небольшие деревянные скамейки и коврик. Ткнув пальцем в одежду на крючке, он указал пальцем сначала на Агнессу, затем на выход из ванной. «Одежда для меня и Кея?». На прощание, уже на выходе из их домика он приложил руку к её сердцу, изобразил сон и пробуждение, поднёс руку к своему сердцу и тепло улыбнулся. «Он рад, что я пришла в себя?». За дверью она услышала, как его попроивестоввал его соплеменник и она услышала их речь. Но можно ли это было назвать речью? Больше похоже на язык морских млекопитающих. Звуки, расчленить которые было очень трудно. А ещё труднее понять, как они это произносят. Когда у дверного проёма стало тихо, Агнесса рискнула выглянуть наружу. Снаружи это выглядело как соломенная хижина, стоящая в воде на сваях. Она была соеденена дорогой ещё с несколькими, образуя целый посёлок на воде. Вдали открывался вид на берег, поросший густым зелёным кустарником. Странно… Когда они попали сюда с Кеем, она точно помнила пальмы и никакой зелёной поросли… Опасаясь долгого нахождения снаружи, пусть даже под соломенной крышей, она нырнула внутрь и снова оказалась в помещении. Настенные часы показывали полпятого. Два стакана в час? Агнесса наполнила стакан почти до краёв и немного нерешительно сделала первый глоток. Это была вода с каким-то слегка сладковатым медицинским привкусом, который почти не ощущался во рту. Но её организм явно не собирался принимать что бы то ни было и второй глоток пришлось в себя толкать. Медленными, неспешными глотками, словно уговаривая свой организм на не совсем устраивающую его сделку, она закончила первый стакан. И уже собиралась начать второй, когда приступ тошноты погнал её к раковине. Снова возвращаясь к кровати, она кинула взгляд на Кея, капельница которого наполовину закончилась. Ему тоже самое вливают? Надо пить. Со вторым стаканом из её организма вышло всё, что так или иначе могло оказаться в желудке. Рвать уже было нечем и она поняла, что чувствует во рту желудочный сок. Кажется, теперь её подташнивало от голода. Третьему стакану организм не противился и жадно впитывал так необходимую для тела жидкость. Голова прояснилась и она поняла, что чувствует себя намного лучше, чем полтора часа назад. Но поесть надо было… Словно прочитав её мысли, на пороге хижины показался абориген с подносом и протянул ей небольшую пиалу с ложкой, знаками показывая, что есть она должна медленно. Содержимое пиалы было холодным, словно только что вытащенным из холодильника. Первые несколько ложек она ела медленно, боясь, что её желудок опять что-нибудь выкинет, но вскоре съела всё содержимое тарелки.
- А свадьба? Брак? – немного придя в себя, спросила она.
- Что это такое? – Джайа впервые слышала такие понятия.
- Официальная регистрация отношений. Когда двое становятся мужем и женой, создают отдельную семью, начинают жить вместе и вместе воспитывают детей, - Селин не знала, что умеет так хорошо объяснять.
- Если людям хорошо вместе, зачем что-то регистрировать? – столкнулась она с тотальным непониманием в глазах Джайи. - У нас свободная любовь. Я не вижу в этом смысла. Это глупо. А как же твоя родная семья?
Только тот факт, что она в другом мире, не позволял Селин посмотреть на мать Тэ Нэ как на сумасшедшую, и она всячески сдерживала свой порыв. Сердце бешено колотилось, в то время как мозги старательно перерабатывали полученную информацию. Она смотрела расширенными глазами на мать Тэ Нэ, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Необязательно стоять, чтобы почувствовать, что почва под ногами покачивается!
- Извините, - неловко улыбнулась она и бросилась бежать. – Тэ Нэ! – нужный дом она нашла почти сразу. – Тэ Нэ! – и залетела в квартиру, сразу находя его комнату. – Тэ Нэ! – она распахнула дверь в его комнату и столкнулась с его гневным взглядом.
- Кажется, я просил мне не мешать, - процедил он, поднимаясь от стола у окна.
- Почему ты мне раньше не сказал? Почему умолчал про то, что у вас свободная любовь и понятия «брак» не существет в принципе? – возмущённо высказала ему она.
- Ты не спрашивала, - с довольной улыбкой ответил Тэ Нэ.
- Но это же кошмар какой-то! – негодовала Селин. – Родители должны воспитывать ребёнка вместе и… и…, - у неё не хватало слов.
- Наличие свободной любви не отрицает существование настоящих чувств, - пояснил Тэ Нэ. - У нас существует такое понятие как «азу» - твоя вторая половинка, предназченная свыше. Ничто не мешает мужчине и женщине видется по ночам до конца своих дней. Мама тебе об этом не сказала? И заботиться мужчине о своих детях ничто не мешает, - он защищал свой мир. - Лиши мужчину материльной базы для обеспечения детей и посмотри, насколько тогда ему нужны будут дети. На первое место выйдет общение и тут он и покажет, насколько он настоящий отец. А игрушку купить и показать «Какой я сильный и богатый» может каждый, - он сделал передышку. - Например, отец близняшек видется с ними постоянно и проводит с ними много времени. Всё время, что может. Он полюбил маму и считает её своей азу. Ему не нужно других женщин и он на них даже не смотрит.
- А как он к тебе относится? – Селин нетерпелось прояснить все детали.
- Как и положено. С почётом и уважением. Я старший и единственный мужчина этой семьи и отвечаю за своих сестёр, когда его рядом нет. Мне иногда кажется, что он считает меня своим сыном.
Селин беспомощно опустилась на кровать и опустила голову, пытаясь отдышаться от быстрого бега и услышанной информации. Эмоции совсем истощили её, и она поняла, что устала и выдохлась за последние пару дней больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Шок постепенно проходил, уступая место здравомыслию.
- А ты? – она подняла глаза на Тэ Нэ спустя три минуты молчания. – Как ты к этому относишься?
Он смотрел прямо в глаза Селин и ему казалось, что он слышит биение собственного сердца. Она ждала ответа настолько искренне смотря на него, что казалось от него зависит вся её жизнь.
- Я считал это нормальным до того момента, как выбрался с Ма Тры и узнал про существование других миров, - признался он. – Но ведь война Каганата с Альянсом изменила нас всех, - он говорил не только о себе и Селин. - Каждого из нас.
- С тобой трудно не согласиться, - поднимаясь, заметила Селин и, открывая дверь, обернулась на прощание. – Вперёд! – сжав кулачки, подбодрила его она.
Тэ Нэ проводил её лёгкой улыбкой. Едва ли сама Селин понимала, в чём поддерживала Тэ Нэ. Едва ли сам Тэ Нэ понимал, в чём ему нужна была поддержка…
Агнесса и Кей очутились на залитом солнцем песочном пляже с пальмами и океаном, уходившим далеко за горизонт. Голубое небо без единого облачка и почти сливающаяся с ним голубая прозрачная морская лазурь, уходившая настолько далеко, насколько хватало глаз.
- Ай! Мои глаза! – вскрикнул Кей почти сразу же, зажмуривая глаза и закрывая их левой рукой. Чудовищная резь в глазах отразилась резкой болью в голове и он присел на песок.
- Кей! – испуганно подсела к нему Агнесса, на песке отыскивая его свободную правую руку и сжимая её обеими руками. Её прикосновение послужило ориентиром и он обернулся на голос.
- Тебе придётся меня вести, - превозмогая головную боль и боль в глазах, произнёс он. – Мне нельзя открывать глаза.
- Да, конечно, - Агнесса готова была подняться, но рука Кея остановила её.
- Для тебя это солнце тоже опасно, - по запаху Агнессы он уловил необратимые изменения в её организме.
- Подожди минутку, - она сняла с него бронежилет и отбросила в сторону, после чего расстегнула верхние пуговицы его формы. – Нельзя, чтобы нам напекло голову, - она сняла с себя накидку и, разорвав её напополам, сделала головной убор для себя и Кея вроде тех, что делают для себя бедуины в пустыне. – Идём.
Они поднялись и Кей крепко сжал в своей руке её ладонь. Солнце палило нещадно. Кей был здесь всего пару минут, но ему казалось, что он уже задыхается. Жар и духота утяжеляли и притягивали его к земле с каждым новым шагом. И сначала уверенная походка становилась всё более шаткой. Агнесса не знала, сколько времени они прошли под жарящим солнцем, но вскоре тоже почувствовала головокружение и вялость, когда каждый новый шаг давался всё с большим трудом. Кожа становилась всё более горячей и сухой, а сердцебиение учащалось. Идти становилось всё труднее. Кей пошатнулся, но Агнесса вовремя удержала его, не позволяя упасть.
- Мне плохо, - он часто дышал, отчаянно хватая ртом воздух. – Я не знаю, смогу ли идти дальше…
Агнесса с тревогой посмотрела на Кея и, обернувшись назад, увидела океан.
- Идём со мной, - она потянула его на себя, затягивая в море.
- Что ты делаешь? – осторожно спросил Кей, чувствуя воду под ногами.
- Хочу, чтобы мы искупались, - пояснила Агнесса, медленно продолжая заводить его на глубину.
- Соль разъесть нам кожу, - вяло попробовал протестовать Кей.
- У нас нет другого выхода.
Они стояли по пояс в воде. Разница температур воздуха и воды подействовала живительно, давая долгожданную прохладу. Замутнённое сознание Кея медленно начало проясняться.
- А теперь окунись в воду с головой, - Агнесса держала его за обе руки.
- Агнесса…, - попробовал сопротивляться он.
- Мы сделаем это вместе. Я тоже окунусь, - её руки тянули его вниз. – Мы выиграем время, пока одежда будет сохнуть.
Облегчение наступило, но не надолго. Уже выходя из воды, Кей почувствовал, что солнце снова начинает припекать. Палящий зной лился с неба, превращая его в факел, готовый одной вспышкой сгореть на раскалённом солнце. Во рту пересохло. Очень хотелось пить. С каждым шагом Кей ступал всё более тяжело и неуверенно. Мышцы отказывались слушаться. Он чувствовал себя оглушённым. Кожа щипала так, словно на него вылили кислоту. Боль и бессилие захватывали его с каждой секундой, отнимая жизненную силу и способность двигаться и здраво мыслить. Он хотел остановиться, когда почувствовал, что Агнесса внезапно отняла руку и её вырвало. Когда её рука вернулась, он понял, что не может идти дальше.
- Брось меня здесь, - язык заплетался и отказывался подчиняться. – Я не могу больше. Твой организм более приспособлен.
Он опустился на колени, подавляя попытки сознания отключиться. Боль, оглушение, щипание слились воедино, не оставляя попыток выкарабкаться.
- Кей, ты рехнулся!? Что за чушь ты несёшь!? – на её глазах показались слёзы и она опустилась рядом с ним, приближаясь. Понимая, что до этого она держалась из-за него. Одной фразой Кей вырубил всё желание бороться. – Мы либо умрём вместе, либо вместе выживем!
У Агнессы мелькало перед глазами. Казалось, что посторонние предметы двигаются.
- Второе менее вероятно, - почти прошептал Кей.
Ещё немного… За секунду до отключения, Кей притянул Агнессу к себе и они оба потеряли сознание…
«Я лежу… Шершавая поверхость простыни... Я лежу на кровати… Где я?... Помещение… Да, я в помещении… Что случилось?... Как я сюда попала?... Мне нужно проснуться… Но я не могу даже открыть глаза… Пальцы на руках совсем не слушаются… Я ничем не могу пошевелить… Рядом со мной ходят какие-то люди… Их два или больше? … Кажется, один остался… Или одна?... Я должна очнуться… Зачем?... Мне надо открыть глаза… Зачем я должна это сделать? Не помню, но знаю, что должна…Я не помню, зачем я должна очнуться…»
Вырванная из забытья, Агнесса тяжело открыла глаза. Её мутило. Попытка быстрого подъёма закончилась падением с кровати и она оказалась рядом с небольшой жестяной урной. Её вырвало. Приходя в себя над урной и окончательно просыпаясь, она подняла глаза на соседнюю кровать.
- Кей! О, Боже! Кей!
Всё его тело было в белых крестовидных повязках, словно сеть окутавших его с ног до груди. К левой руке подходила капельница. Жидкость маленькими каплями поступала в вену через прикреплённую иглу. На глаза была наложена повязка, удерживающаяся плотным слоем бинта, обмотанным вокруг головы.
Агнесса вновь почувствовала приступ рвоты и едва успела добежать до раковины с одним краном, стоящим в комнате. Её снова вырвало. Тело бросило в жар. Она открыла кран, прополаскивая рот холодной водой и окатывая ей лицо несколько раз. Такое чувство, будто она вся горела. Перед глазами пошли тёмные круги и она рухнула на пол…
Агнесса открыла глаза. Голова была тяжелой и мутной. Она снова была на кровати. Кто-то всё убрал. Несколько минут она лежала, окончательно пробуждаясь. Потом попробовала встать, но сознание резко опрокинуло её в положение лёжа. Ей казалось, что и кровать, и она промокли насквозь. Интересно, когда её мозг разучился воспринимать всё вертикально? Сколько же она провалялась? Она аккуратно села на кровать, давая мозгу возможность привыкнуть. И несколько минут просидела так, оглядывая помещение. Крестовидные повязки на Кее исчезли, но к руке по-прежнему была прикреплена капельница. Та же или новая? А глаза также закрывала повязка. Они находились в довольно просторном сферическом помещении, больше походившем на больничную палату. Две кровати, две небольшие тумбочки с одной верхней выдвижной полкой и открывающиейся дверцой. Это была своебразная юрта с высоким дверным проёмом. Метра два, наверное… Двери или занавески не было, и из него открывался вид на окружающий их океан. Они посреди моря? В воде? Окна также отсутсвовали. Вместо них в стене местами находились скопления многочиленных маленьких отверстий, из которых проникал свет. Всё к комнате: потолок, стены, кровати – всё было белым. На стене ярким пятном выделялись только часы с чёрными арабскими цифрами, минутной и часовой стрелкой в посеребрянной круглой рамке. Босые ноги Агнессы коснулись пола и она с уверенностью встала. Она только собралась подойти к Кею, как в дверном проёме показался местный абориген. Высокий, ростом под метра два… Чёрный, намного чернее негров в её мире. В набедренной повязке и украшением, закрывающим грудь, так что пол Агнесса затруднялась определить. С короткими чёрными кудрявыми волосами и подносом в руках. Он поприветствовал её лёгким кивком головы и вошёл в помещение. На тумбочку рядом с её кроватью быстро перекочевали стеклянный прозрачный стакан и графин с водой. Туземец показал указательным пальцем сначала на графин, потом на стакан, показав цифру «два» на пальцах, после чего ткнул пальцем в часы, показав один оборот. «Два стакана в час?». Агнесса понимающе кивнула. Он взял её руку за запятье и начал слушать пульс. Кажется, ему понравилось то, что он услышал. По крайней мере, особой обеспокоенности в его или её глазах не было. Закончив, протянул ей градусник. 37, 1. Видимо, могло бы быть и хуже. Туземец поднялся с корточек и подошёл к ещё одной двери внутри помещения, знаком прося её подойти. Совмещенный санузел. Показав кнопочки и слив воды, он перешёл к душу. Он представлял собой небольшую круглую кабинку из непрозрачного стекла с дверью, поднятую на несколько сантиметров от пола и не уходящую под потолок. Так что, ноги и лицо стоящего в душе можно было видеть. Вода уходила в специальные отверстия на полу. Душ с одним краном. Он указал ей на небольшие полочки с пузырьками. Они были без каких-либо подписей. Дотронувшись до одного из них, он показал на волосы, до второго – на тело. «Шампунь и гель для душа?». Потом указал на щётку, два полотенца. Также здесь находились две небольшие деревянные скамейки и коврик. Ткнув пальцем в одежду на крючке, он указал пальцем сначала на Агнессу, затем на выход из ванной. «Одежда для меня и Кея?». На прощание, уже на выходе из их домика он приложил руку к её сердцу, изобразил сон и пробуждение, поднёс руку к своему сердцу и тепло улыбнулся. «Он рад, что я пришла в себя?». За дверью она услышала, как его попроивестоввал его соплеменник и она услышала их речь. Но можно ли это было назвать речью? Больше похоже на язык морских млекопитающих. Звуки, расчленить которые было очень трудно. А ещё труднее понять, как они это произносят. Когда у дверного проёма стало тихо, Агнесса рискнула выглянуть наружу. Снаружи это выглядело как соломенная хижина, стоящая в воде на сваях. Она была соеденена дорогой ещё с несколькими, образуя целый посёлок на воде. Вдали открывался вид на берег, поросший густым зелёным кустарником. Странно… Когда они попали сюда с Кеем, она точно помнила пальмы и никакой зелёной поросли… Опасаясь долгого нахождения снаружи, пусть даже под соломенной крышей, она нырнула внутрь и снова оказалась в помещении. Настенные часы показывали полпятого. Два стакана в час? Агнесса наполнила стакан почти до краёв и немного нерешительно сделала первый глоток. Это была вода с каким-то слегка сладковатым медицинским привкусом, который почти не ощущался во рту. Но её организм явно не собирался принимать что бы то ни было и второй глоток пришлось в себя толкать. Медленными, неспешными глотками, словно уговаривая свой организм на не совсем устраивающую его сделку, она закончила первый стакан. И уже собиралась начать второй, когда приступ тошноты погнал её к раковине. Снова возвращаясь к кровати, она кинула взгляд на Кея, капельница которого наполовину закончилась. Ему тоже самое вливают? Надо пить. Со вторым стаканом из её организма вышло всё, что так или иначе могло оказаться в желудке. Рвать уже было нечем и она поняла, что чувствует во рту желудочный сок. Кажется, теперь её подташнивало от голода. Третьему стакану организм не противился и жадно впитывал так необходимую для тела жидкость. Голова прояснилась и она поняла, что чувствует себя намного лучше, чем полтора часа назад. Но поесть надо было… Словно прочитав её мысли, на пороге хижины показался абориген с подносом и протянул ей небольшую пиалу с ложкой, знаками показывая, что есть она должна медленно. Содержимое пиалы было холодным, словно только что вытащенным из холодильника. Первые несколько ложек она ела медленно, боясь, что её желудок опять что-нибудь выкинет, но вскоре съела всё содержимое тарелки.
