Ближе к ночи дождь прекратился. И я легла спать на печи уже в полной тишине, как и любила. Теперь, ночью, мне ничего не снилось. Я проснулась рано утром, вместе с восходом солнышка, довольная, практически счастливая. Немного позевав, я слезла с печи и потянулась.
- К водяному пойдешь? – понимающе спросил Кристик, глядя на мою предвкушающую ухмылку.
Я кивнула.
- С травяным кнутом и удавкой из земли и трав. Я устрою веселье этому болоту.
- Амулеты хоть с собой возьми.
- Обязательно.
Да, вчера я и правда сглупила – была без амулетов. И только поэтому проявилась дома в таком отвратном виде. Больше я подобной ошибки не повторю! Они все у меня будут плясать, гады такие!
В длинной теплой ночнушке и сапогах по колено я вышла на улицу. Свежий ветер бодрил, пронизывая до костей. Жижа под ногами весело хлюпала. В общем, погодка – самое то, чтобы разделаться с недругами раз и навсегда.
Я кое-как добралась до умывальника, приделанного к шесту чуть поодаль, полила себе, умылась ледяной водичкой, повизгивая. И пошлепала назад.
Вернувшись, с удовольствием втянула в себя такой вкусный запах готовых оладушков, стянула сапоги, оставила их, грязные до колена, у двери, и к столу, к столу! К кофею!
Да, в этом мире кофе не имелось. Да, я принесла его с Земли, в той самой сумке. Да, продукты разных миров лучше не смешивать. Но я не могла отказать себе в удовольствии пить по утрам горячий крепкий кофе! Без сахара и молока!
Кристик как-то попробовал то, что заваривал мне. Плевался потом долго. И ворчал, что нормальные существа такую отраву не пьют. Мол, этак ноги протянуть можно! От горечи-то! Как есть полынь-траву в напиток добавили!
Я не спорила, ничего никому не доказывала. И просто наслаждалась своей законной чашкой кофе. Утром. В тишине. Без посетителей.
Даже Васька, и тот остерегался мешать моему ритуалу. Мало ли, вот возьму, обижусь и добавлю котику в молочко капельки особые. И он потом с полгодика, а то и дольше, в сторону кошек смотреть не будет. Я угрожала так всего раз. Но Васька угрозой проникся и ко мне под руку по утрам не лез.
Закончив свой ритуал, я встала, потянулась, нехорошо улыбнулась и принялась готовиться к общению с болотной нечистью.
Надо сказать, на Земле я не верила ни в водяного, ни в кикимор, ни в русалок, которые в озерах и реках живут, даже в лешего с домовым, и в тех не верила. Вообще. И как природных духов их не рассматривала. Ну в самом деле, ну какой домовой в квартире в двадцать первом веке? Да я быстрей поверю в пьяного слесаря, что-то там не доделавшего в ванной, чем в недовольного домового, который гремит и шумит по ночам.
Но то Земля, мир без магии. А вот здесь, на Артее, «Сказке», как переводилось название этого магического мира, проживало много, очень много нечисти. И всех их следовало выучить. И подходы к ним всем различались. Что хорошо для лешего, не пойдет для кикиморы. И наоборот. Крестьяне это все с детства учила. Я же, неумеха, едва появившись здесь, сразу стала наводить свои порядки.
- Сила есть – ума не надо, - ворчал Кристик, слушая рассказы о моих приключениях от другой нечисти.
Во мне и правда было много силы. Она била через край, позволяя делать практически все, что пожелаю.
И когда леший шутки ради попытался завести меня в чащу, я вспылила. И наслала на него икоту.
Так и сказала:
- Чтоб тебе, гад такой, икать, не переставая!
И уселась под деревом, ждать.
«Гад» появился уже через час с небольшим. Косматый, нечесаный, заросший шерстью и издали похожий на йети, он сверкал глазами, пытался что-то произнести, возможно, даже проклясть меня. Но не на ту напал.
- К дому меня проводи! Напрямую! – приказала я. – Тогда сниму заклятие!
Через секунду я оказалась у своего дома. А леший – в самом дальнем конце леса, уже без икоты.
Так мы тогда и разошлись, практически мирно. И с тех пор леший меня не трогал, даже в шутку.
А вот водяной и кикиморы болотные пока что сопротивлялись, пытались показать, кто тут сила и власть.
Что ж, пришло время научить их порядку!
Я обвесилась амулетами, как новогодняя елка – игрушками. Повесила все, что было, даже от внезапной смерти. Нет, ну а вдруг.
Потом оделась так, чтобы и тело, и руки с ногами – все было закрыто от грязи. Затем вышла ну улицу – готовиться, вязать кнут и удавку.
Я села на корточки, внимательно осматривая окружающее пространство. Свежие травы, корни и гибкие побеги — всё это подходило для моей задумки.
Сначала я выбрала крепкие стебли полыни и лопуха, которые росли вдоль тропинки. Густую траву я срезала, старательно выбирая лишь самые сильные и здоровые экземпляры.
«Кнут ударит, удавка добавит», — шептала я уверенно.
Травы я сплетала, скручивая стебли между собой. Каждую перевивку я сопровождала коротким заклинанием: «Сила земли, свяжи меня с могучей природой, дай мне защиту от всякого зла».
Когда кнут был готов, он выглядел как зеленая извивающаяся змея, готовая к действию. Я чуть-чуть потрясла его, проверяя жесткость, довольно улыбнулась. То, что надо.
Затем я перешла к изготовлению удавки. Я выбрала более тонкие, но прочные стебли, в которых имелись и легкость, и сила. Я сосредоточенно наматывала стебли на руку и шептала: «Заплети, защити, разрушь планы врагов, пусть сила вернется ко мне».
Когда и кнут, и удавка были готовы, я удовлетворенно хмыкнула и сказала уже вслух.
- Лешему, зверю, птице, любому живому и полуживому существу дорогу мне не переходить, в наказание не вмешиваться, никому ничего не сообщать. Иначе упокою.
Лес раздраженно зашумел, закачались кроны столетних деревьев.
- То есть леший против? Хочет выйти на одну тропу со мной, проверить свои силы? – вкрадчиво уточнила я.
Ветер тут же прекратился. Нет, не хотел леший состязаться со мной. И правильно делал. Я была сейчас не в том настроении, чтобы щадить его. И я знала, что вся округа будет молчать. Ни одна живая душа не пойдет к болоту, чтобы предостеречь водяного или кикимор. Иначе я же вычислю. И накажу. Сильно накажу, чтобы остальным неповадно было. Икающий волк или чихающий медведь отлично слышны в лесу. Сразу и «обед», и «ужин» сбежит. Останутся звери голодными. Так что здесь и сейчас никто против моей воли не пойдет.
Я мысленно довольно потерла ладони, поднялась и отравилась вглубь леса – творить возмездие.
На самом деле я старалась жить в ладу с природой. И не трогала никого из духов, пока они не начинали зарываться. Здесь же произошла наглость несусветная. Кикиморы решили утянуть под воду троих крепких молодцев из разных деревень. Те пошли на болото по ягоды, понравились кикиморам… Отбиться смогли все трое. Но у одного из них кикиморы в отместку утащили дедов кинжал – дорогую для парня вещицу, памятную.
Вся троица пришла ко мне на поклон. Мол, усмири, матушка травница, кикимор.
Ну, я сходила, по глупости не взяла с собой амулеты. И вот теперь шла повторно, уже подготовившись.
Деревья расступались передо мной, услужливо подсказывая, какой из тропинок лучше воспользоваться. Леший демонстрировал, что не собирается ссориться с травницей.
Я дошла до болота минут за пять, не больше. Встала у самого берега, осмотрелась. Местность могла бы показаться зловещей любому, кто появлялся здесь впервые.
Плакучие ивы низко склонились над болотом по всему его периметру, ветер завывал в их ветвях. Над самим болотом стоял туман, то и дело сгущавшийся. А из воды доносились заунывные звуки, будто плакал утопленник.
В общем, кикиморы развлекались, как могли.
Я щелкнула по земле сделанным кнутом, держа в другой руке удавку, и ветер, туман, рыдания мгновенно исчезли. Еще один звук удара хлыстом – и на земле передо мной появились полосы. Ведьмина тропа, как прозвали их крестьяне. Считалось, что по таким полосам ведьма сможет дойти куда угодно, без малейших проблем. Я, конечно, ведьмой не была, но…
Третий удар хлыстом, прямо по воде. И она закипела, как будто туда плеснули кипятка.
И сразу же на поверхности показались кикиморы. И водяной, конечно. Отвратительнейшие создания, если снять с них морок. Тощие, длинные, заросшие тиной, с грубыми голосами. В общем, только морок их всех и спасал.
- Травница, пощади! – прогудел водяной.
Он редко вмешивался в развлечения кикимор, своих прислужниц, обычно отлеживался на дне в виде коряги. Но зато был в курсе всех их дел и при необходимости помогал им в гадостях. Так что не ему уж точно передо мной пощады просить. Не заслужил. Никто тут ее не заслужил.
- Как вы пощадили множество утопленников на вашем дне? – иронично поинтересовалась я. И кинула удавку в одну из кикимор. Та захрипела. – Не надо кастовать заклинание. Я не люблю такого.
- Чего ты хочешь?!
Ага, дошло, что дело дрянь?!
- Кинжал верните, что недавно украли. Сами. Прямо в избу тому парню. И чтобы живы все там остались. Ну!
Водяной повернулся к кикиморам, что-то прогудел одной из них. И она мгновенно нырнула в воду. А через несколько секунд появилась на поверхности с кинжалом.
- Даю разрешение на колдовство, но только то, о котором я сказала. И без шуток. Иначе водичка станет погорячей, - предупредила я.
Кикимора заверещала – кинжал исчез.
- Смотрите, сделали гадость – вернусь, спалю здесь все, - я отпустила удавку.
Кнут уже лежал у меня за пазухой.
Повернувшись, я чеканным шагом отправилась назад, вглубь леса. Кикиморы с водяным еще долго будут тихими и скромными. Помнят о моем обещании. А я их сдерживаю. Всегда.
До дома я дошла без приключений. Перешагнула порог, втянула носом воздух. Борщ! Люблю борщ, особенно если он густой настолько, чтобы и ложка стояла!
- Кристик, я тебя обожаю, - сообщила я. И губы сами собой расплылись в довольной улыбке. Наемся же! – А еще что есть? Ну, кроме борща?
- Мясо с картошкой, блины и компот, - проворчал Кристик. – Иди давай раздевайся. Да к столу.
- А Васька?..
- Сбежал куда-то.
А, ну отлично. Никто не будет доставать меня своими жалобами на жизнь и жестокую хозяйку, которая не кормит бедного котика мяском и сметанкой.
Я сняла с себя уличную одежда, накинула на тело теплый халат, сделала из волос «дулю» и уселась за стол – обедать.
Ела я быстро и с аппетитом. Прохлада леса и физические усилия помогли проголодаться еще до того, как я вернулась домой.
Я съела и первое. И второе, и третье, запила все это компотом.
Успела, в общем, к возвращению своего любимого домашнего животного.
Васька появился в доме с видом императора, пришедшего в крестьянскую избу. «Поклоняйтесь мне, смертные!» - было написано на его морде.
- Еда, - произнес он многозначительно. – Аринка, ты меня снова не кормишь?!
- Все вопросы – к Кристику, - попыталась я перевести стрелки.
Не получилось. Васька выдал:
- Ты – хозяйка, тебе меня и кормить!
«Смертная, я оказываю тебе огромную честь!» - снова перевела я с кошачьего.
Ладно, получил этот мелкий обормот и мясо с картошкой, и сметану, и молоко. Наелся от пуза и только потом снисходительным тоном сообщил:
- Кстати, в деревне, что ближе всего к лесу, свадебку играть собираются. Ванька-кузнец с полоумной Нюшкой женятся. Травницу на свадьбу хотят позвать.
А вот тут я полнейшим образом выпала в осадок. Не от того, что меня зовут на свадьбу, нет. Это обычное дело на деревенских свадьбах. Получить на халяву лечебную настойку от травницы – святое дело. Но эта парочка… Они вообще не виделись мне мужем и женой. Да и кто в здравом уме возьмет в жены полоумную?
- Вась, а с головой у нее как? – поинтересовалась я.
- Порядок, как в твоем сне.
- Надолго ли? – ворчливо спросил Кристик.
- Вот у меня ровно тот же вопрос, - задумчиво откликнулась я.
- Не знаю, но по деревне уже плывут запахи. Народ пироги печет, - добил меня Васька.
Ну, раз пироги, значит, и правда свадьбу играть станут.
Бедный Ванька.
Впрочем, бедный или не бедный, а работать надо было. Ибо скоро зима, осталось-то два с половиной месяца до первых морозов. Кристик и так уже ворчал, что припасов мало заготовили, я бездельничаю, народ ко мне не идет, продуктами не платит. И что будем делать, когда все вокруг занесет снегом по пояс, на что жить будем, он не знает. А голодать ни мне, ни Ваське не хотелось. Значит, надо было приложить усилия и наполнить подпол по максимуму, пока еще есть чем.
В общем, работать, работать, работать.
И на следующий день, отдохнув от кикимор с их водяным, я отправилась в ближайшую деревню. Да-да, туда, где жили Ванька с Нюшкой. Заодно посмотрю, как там у них дела, как личная жизнь складывается у обоих. Ну и поторгую зельями. Их я сложила в пространственный карман , сразу все, что были. На всякий случай. На обратном пути планировала остановиться на лесной опушке, поискать некоторые травки, которые можно собирать только до морозов. Но это все потом, потом. Сначала – торговля зельями в деревне. Ну, и заговоры всякие почитаю, против мышей, клопов, придурошных женихов. Хоть я и не ведьма, но заговоры у меня тоже выходили отменными. Вот что значит, вкладывать душу в то, чем занимаешься.
Я шла, и по лесу, и по полю, и беспечно посвистывала одну из земных мелодий. Пока еще осеннее, еле теплое солнышко светило в полную силу. Ветерок вроде как улегся. И холодно мне, тепло одетой, не было.
Еще на подступах к деревне меня сразили наповал две вещи: запах пирогов, и пение. Последнее, излишне громкое, оглушало мгновенно.
Ой, при лужку, при лужке,
При широком поле,
При знакомом табуне
Конь гулял на воле.
Эх, ты гуляй, гуляй, мой конь,
Пока не споймают,
Как споймают — зануздают
Шелковой уздою , -
- разносилось округ, да так громко, что оглохнуть мог всякий услышавший.
- Затычки мне в уши, - приказала я.
Магия сработала правильно – пение исчезло. Увы, вместе с другими звуками. И я сама теперь напоминала себе глухую тетерю.
- Кто ж тут, в деревне, такой голосистый завелся? – спросила я, как водится, саму себя. – А орала-то баба…
Голос был незнакомым, пение – громким… Два и два я сложила неохотно. Получалось, что Нюшка. И виновата в ее оре я. Ну, не только я, но еще и Васька, рассыпавший иномирную траву. Но склянку-то Ваньке отдала я.
- Заткнуть ей рот, привести ко мне на встречу, - отдала я еще один приказ своей магии.
Подождала несколько секунд для верности и вытащила затычки из ушей. Пения слышно не было. Вот же…
Магия притащила сопротивлявшуюся Нюшку пред мои очи буквально через пару минут. Все это время я стояла на своем месте, дышала свежим осенним воздухом и наслаждалась тишиной. Вот все же как же мало человеку надо для счастья. Всего лишь отсутствие громкого пения.
Увидев всклокоченную Нюшку, недовольно сверкавшую глазами, я нехорошо улыбнулась.
Нюшка побледнела. В ней наконец-то проснулся инстинкт самосохранения.
- Ну здравствуй, Нюша. Я смотрю, ты и поумнела, и похорошела. И хоть растрепанная сейчас, лицо умытое, - заметила я весело. Нюшка молчала – моя магия затыкала ей рот довольно надежно. Стояла, испуганно на меня смотрела и молчала. То, что нужно, в данной ситуации. – Что же ты, Нюша, своим пением добрых людей распугиваешь? Нехорошо это. Вот что я тебе скажу, Нюша. Если я еще раз услышу твои вопли. Ну, или кто пожалуется, что ты орешь вот так, без причины, голоса лишу навсегда. Поняла?
- К водяному пойдешь? – понимающе спросил Кристик, глядя на мою предвкушающую ухмылку.
Я кивнула.
- С травяным кнутом и удавкой из земли и трав. Я устрою веселье этому болоту.
- Амулеты хоть с собой возьми.
- Обязательно.
Да, вчера я и правда сглупила – была без амулетов. И только поэтому проявилась дома в таком отвратном виде. Больше я подобной ошибки не повторю! Они все у меня будут плясать, гады такие!
В длинной теплой ночнушке и сапогах по колено я вышла на улицу. Свежий ветер бодрил, пронизывая до костей. Жижа под ногами весело хлюпала. В общем, погодка – самое то, чтобы разделаться с недругами раз и навсегда.
Я кое-как добралась до умывальника, приделанного к шесту чуть поодаль, полила себе, умылась ледяной водичкой, повизгивая. И пошлепала назад.
Вернувшись, с удовольствием втянула в себя такой вкусный запах готовых оладушков, стянула сапоги, оставила их, грязные до колена, у двери, и к столу, к столу! К кофею!
Да, в этом мире кофе не имелось. Да, я принесла его с Земли, в той самой сумке. Да, продукты разных миров лучше не смешивать. Но я не могла отказать себе в удовольствии пить по утрам горячий крепкий кофе! Без сахара и молока!
Кристик как-то попробовал то, что заваривал мне. Плевался потом долго. И ворчал, что нормальные существа такую отраву не пьют. Мол, этак ноги протянуть можно! От горечи-то! Как есть полынь-траву в напиток добавили!
Я не спорила, ничего никому не доказывала. И просто наслаждалась своей законной чашкой кофе. Утром. В тишине. Без посетителей.
Даже Васька, и тот остерегался мешать моему ритуалу. Мало ли, вот возьму, обижусь и добавлю котику в молочко капельки особые. И он потом с полгодика, а то и дольше, в сторону кошек смотреть не будет. Я угрожала так всего раз. Но Васька угрозой проникся и ко мне под руку по утрам не лез.
Закончив свой ритуал, я встала, потянулась, нехорошо улыбнулась и принялась готовиться к общению с болотной нечистью.
Надо сказать, на Земле я не верила ни в водяного, ни в кикимор, ни в русалок, которые в озерах и реках живут, даже в лешего с домовым, и в тех не верила. Вообще. И как природных духов их не рассматривала. Ну в самом деле, ну какой домовой в квартире в двадцать первом веке? Да я быстрей поверю в пьяного слесаря, что-то там не доделавшего в ванной, чем в недовольного домового, который гремит и шумит по ночам.
Но то Земля, мир без магии. А вот здесь, на Артее, «Сказке», как переводилось название этого магического мира, проживало много, очень много нечисти. И всех их следовало выучить. И подходы к ним всем различались. Что хорошо для лешего, не пойдет для кикиморы. И наоборот. Крестьяне это все с детства учила. Я же, неумеха, едва появившись здесь, сразу стала наводить свои порядки.
- Сила есть – ума не надо, - ворчал Кристик, слушая рассказы о моих приключениях от другой нечисти.
Во мне и правда было много силы. Она била через край, позволяя делать практически все, что пожелаю.
И когда леший шутки ради попытался завести меня в чащу, я вспылила. И наслала на него икоту.
Так и сказала:
- Чтоб тебе, гад такой, икать, не переставая!
И уселась под деревом, ждать.
«Гад» появился уже через час с небольшим. Косматый, нечесаный, заросший шерстью и издали похожий на йети, он сверкал глазами, пытался что-то произнести, возможно, даже проклясть меня. Но не на ту напал.
- К дому меня проводи! Напрямую! – приказала я. – Тогда сниму заклятие!
Через секунду я оказалась у своего дома. А леший – в самом дальнем конце леса, уже без икоты.
Так мы тогда и разошлись, практически мирно. И с тех пор леший меня не трогал, даже в шутку.
А вот водяной и кикиморы болотные пока что сопротивлялись, пытались показать, кто тут сила и власть.
Что ж, пришло время научить их порядку!
Я обвесилась амулетами, как новогодняя елка – игрушками. Повесила все, что было, даже от внезапной смерти. Нет, ну а вдруг.
Потом оделась так, чтобы и тело, и руки с ногами – все было закрыто от грязи. Затем вышла ну улицу – готовиться, вязать кнут и удавку.
Глава 5
Я села на корточки, внимательно осматривая окружающее пространство. Свежие травы, корни и гибкие побеги — всё это подходило для моей задумки.
Сначала я выбрала крепкие стебли полыни и лопуха, которые росли вдоль тропинки. Густую траву я срезала, старательно выбирая лишь самые сильные и здоровые экземпляры.
«Кнут ударит, удавка добавит», — шептала я уверенно.
Травы я сплетала, скручивая стебли между собой. Каждую перевивку я сопровождала коротким заклинанием: «Сила земли, свяжи меня с могучей природой, дай мне защиту от всякого зла».
Когда кнут был готов, он выглядел как зеленая извивающаяся змея, готовая к действию. Я чуть-чуть потрясла его, проверяя жесткость, довольно улыбнулась. То, что надо.
Затем я перешла к изготовлению удавки. Я выбрала более тонкие, но прочные стебли, в которых имелись и легкость, и сила. Я сосредоточенно наматывала стебли на руку и шептала: «Заплети, защити, разрушь планы врагов, пусть сила вернется ко мне».
Когда и кнут, и удавка были готовы, я удовлетворенно хмыкнула и сказала уже вслух.
- Лешему, зверю, птице, любому живому и полуживому существу дорогу мне не переходить, в наказание не вмешиваться, никому ничего не сообщать. Иначе упокою.
Лес раздраженно зашумел, закачались кроны столетних деревьев.
- То есть леший против? Хочет выйти на одну тропу со мной, проверить свои силы? – вкрадчиво уточнила я.
Ветер тут же прекратился. Нет, не хотел леший состязаться со мной. И правильно делал. Я была сейчас не в том настроении, чтобы щадить его. И я знала, что вся округа будет молчать. Ни одна живая душа не пойдет к болоту, чтобы предостеречь водяного или кикимор. Иначе я же вычислю. И накажу. Сильно накажу, чтобы остальным неповадно было. Икающий волк или чихающий медведь отлично слышны в лесу. Сразу и «обед», и «ужин» сбежит. Останутся звери голодными. Так что здесь и сейчас никто против моей воли не пойдет.
Я мысленно довольно потерла ладони, поднялась и отравилась вглубь леса – творить возмездие.
На самом деле я старалась жить в ладу с природой. И не трогала никого из духов, пока они не начинали зарываться. Здесь же произошла наглость несусветная. Кикиморы решили утянуть под воду троих крепких молодцев из разных деревень. Те пошли на болото по ягоды, понравились кикиморам… Отбиться смогли все трое. Но у одного из них кикиморы в отместку утащили дедов кинжал – дорогую для парня вещицу, памятную.
Вся троица пришла ко мне на поклон. Мол, усмири, матушка травница, кикимор.
Ну, я сходила, по глупости не взяла с собой амулеты. И вот теперь шла повторно, уже подготовившись.
Деревья расступались передо мной, услужливо подсказывая, какой из тропинок лучше воспользоваться. Леший демонстрировал, что не собирается ссориться с травницей.
Я дошла до болота минут за пять, не больше. Встала у самого берега, осмотрелась. Местность могла бы показаться зловещей любому, кто появлялся здесь впервые.
Плакучие ивы низко склонились над болотом по всему его периметру, ветер завывал в их ветвях. Над самим болотом стоял туман, то и дело сгущавшийся. А из воды доносились заунывные звуки, будто плакал утопленник.
В общем, кикиморы развлекались, как могли.
Я щелкнула по земле сделанным кнутом, держа в другой руке удавку, и ветер, туман, рыдания мгновенно исчезли. Еще один звук удара хлыстом – и на земле передо мной появились полосы. Ведьмина тропа, как прозвали их крестьяне. Считалось, что по таким полосам ведьма сможет дойти куда угодно, без малейших проблем. Я, конечно, ведьмой не была, но…
Третий удар хлыстом, прямо по воде. И она закипела, как будто туда плеснули кипятка.
И сразу же на поверхности показались кикиморы. И водяной, конечно. Отвратительнейшие создания, если снять с них морок. Тощие, длинные, заросшие тиной, с грубыми голосами. В общем, только морок их всех и спасал.
- Травница, пощади! – прогудел водяной.
Он редко вмешивался в развлечения кикимор, своих прислужниц, обычно отлеживался на дне в виде коряги. Но зато был в курсе всех их дел и при необходимости помогал им в гадостях. Так что не ему уж точно передо мной пощады просить. Не заслужил. Никто тут ее не заслужил.
- Как вы пощадили множество утопленников на вашем дне? – иронично поинтересовалась я. И кинула удавку в одну из кикимор. Та захрипела. – Не надо кастовать заклинание. Я не люблю такого.
- Чего ты хочешь?!
Ага, дошло, что дело дрянь?!
- Кинжал верните, что недавно украли. Сами. Прямо в избу тому парню. И чтобы живы все там остались. Ну!
Водяной повернулся к кикиморам, что-то прогудел одной из них. И она мгновенно нырнула в воду. А через несколько секунд появилась на поверхности с кинжалом.
- Даю разрешение на колдовство, но только то, о котором я сказала. И без шуток. Иначе водичка станет погорячей, - предупредила я.
Кикимора заверещала – кинжал исчез.
- Смотрите, сделали гадость – вернусь, спалю здесь все, - я отпустила удавку.
Кнут уже лежал у меня за пазухой.
Повернувшись, я чеканным шагом отправилась назад, вглубь леса. Кикиморы с водяным еще долго будут тихими и скромными. Помнят о моем обещании. А я их сдерживаю. Всегда.
Глава 6
До дома я дошла без приключений. Перешагнула порог, втянула носом воздух. Борщ! Люблю борщ, особенно если он густой настолько, чтобы и ложка стояла!
- Кристик, я тебя обожаю, - сообщила я. И губы сами собой расплылись в довольной улыбке. Наемся же! – А еще что есть? Ну, кроме борща?
- Мясо с картошкой, блины и компот, - проворчал Кристик. – Иди давай раздевайся. Да к столу.
- А Васька?..
- Сбежал куда-то.
А, ну отлично. Никто не будет доставать меня своими жалобами на жизнь и жестокую хозяйку, которая не кормит бедного котика мяском и сметанкой.
Я сняла с себя уличную одежда, накинула на тело теплый халат, сделала из волос «дулю» и уселась за стол – обедать.
Ела я быстро и с аппетитом. Прохлада леса и физические усилия помогли проголодаться еще до того, как я вернулась домой.
Я съела и первое. И второе, и третье, запила все это компотом.
Успела, в общем, к возвращению своего любимого домашнего животного.
Васька появился в доме с видом императора, пришедшего в крестьянскую избу. «Поклоняйтесь мне, смертные!» - было написано на его морде.
- Еда, - произнес он многозначительно. – Аринка, ты меня снова не кормишь?!
- Все вопросы – к Кристику, - попыталась я перевести стрелки.
Не получилось. Васька выдал:
- Ты – хозяйка, тебе меня и кормить!
«Смертная, я оказываю тебе огромную честь!» - снова перевела я с кошачьего.
Ладно, получил этот мелкий обормот и мясо с картошкой, и сметану, и молоко. Наелся от пуза и только потом снисходительным тоном сообщил:
- Кстати, в деревне, что ближе всего к лесу, свадебку играть собираются. Ванька-кузнец с полоумной Нюшкой женятся. Травницу на свадьбу хотят позвать.
А вот тут я полнейшим образом выпала в осадок. Не от того, что меня зовут на свадьбу, нет. Это обычное дело на деревенских свадьбах. Получить на халяву лечебную настойку от травницы – святое дело. Но эта парочка… Они вообще не виделись мне мужем и женой. Да и кто в здравом уме возьмет в жены полоумную?
- Вась, а с головой у нее как? – поинтересовалась я.
- Порядок, как в твоем сне.
- Надолго ли? – ворчливо спросил Кристик.
- Вот у меня ровно тот же вопрос, - задумчиво откликнулась я.
- Не знаю, но по деревне уже плывут запахи. Народ пироги печет, - добил меня Васька.
Ну, раз пироги, значит, и правда свадьбу играть станут.
Бедный Ванька.
Впрочем, бедный или не бедный, а работать надо было. Ибо скоро зима, осталось-то два с половиной месяца до первых морозов. Кристик и так уже ворчал, что припасов мало заготовили, я бездельничаю, народ ко мне не идет, продуктами не платит. И что будем делать, когда все вокруг занесет снегом по пояс, на что жить будем, он не знает. А голодать ни мне, ни Ваське не хотелось. Значит, надо было приложить усилия и наполнить подпол по максимуму, пока еще есть чем.
В общем, работать, работать, работать.
И на следующий день, отдохнув от кикимор с их водяным, я отправилась в ближайшую деревню. Да-да, туда, где жили Ванька с Нюшкой. Заодно посмотрю, как там у них дела, как личная жизнь складывается у обоих. Ну и поторгую зельями. Их я сложила в пространственный карман , сразу все, что были. На всякий случай. На обратном пути планировала остановиться на лесной опушке, поискать некоторые травки, которые можно собирать только до морозов. Но это все потом, потом. Сначала – торговля зельями в деревне. Ну, и заговоры всякие почитаю, против мышей, клопов, придурошных женихов. Хоть я и не ведьма, но заговоры у меня тоже выходили отменными. Вот что значит, вкладывать душу в то, чем занимаешься.
Я шла, и по лесу, и по полю, и беспечно посвистывала одну из земных мелодий. Пока еще осеннее, еле теплое солнышко светило в полную силу. Ветерок вроде как улегся. И холодно мне, тепло одетой, не было.
Еще на подступах к деревне меня сразили наповал две вещи: запах пирогов, и пение. Последнее, излишне громкое, оглушало мгновенно.
Ой, при лужку, при лужке,
При широком поле,
При знакомом табуне
Конь гулял на воле.
Эх, ты гуляй, гуляй, мой конь,
Пока не споймают,
Как споймают — зануздают
Шелковой уздою , -
- разносилось округ, да так громко, что оглохнуть мог всякий услышавший.
- Затычки мне в уши, - приказала я.
Магия сработала правильно – пение исчезло. Увы, вместе с другими звуками. И я сама теперь напоминала себе глухую тетерю.
- Кто ж тут, в деревне, такой голосистый завелся? – спросила я, как водится, саму себя. – А орала-то баба…
Голос был незнакомым, пение – громким… Два и два я сложила неохотно. Получалось, что Нюшка. И виновата в ее оре я. Ну, не только я, но еще и Васька, рассыпавший иномирную траву. Но склянку-то Ваньке отдала я.
- Заткнуть ей рот, привести ко мне на встречу, - отдала я еще один приказ своей магии.
Подождала несколько секунд для верности и вытащила затычки из ушей. Пения слышно не было. Вот же…
Магия притащила сопротивлявшуюся Нюшку пред мои очи буквально через пару минут. Все это время я стояла на своем месте, дышала свежим осенним воздухом и наслаждалась тишиной. Вот все же как же мало человеку надо для счастья. Всего лишь отсутствие громкого пения.
Увидев всклокоченную Нюшку, недовольно сверкавшую глазами, я нехорошо улыбнулась.
Нюшка побледнела. В ней наконец-то проснулся инстинкт самосохранения.
- Ну здравствуй, Нюша. Я смотрю, ты и поумнела, и похорошела. И хоть растрепанная сейчас, лицо умытое, - заметила я весело. Нюшка молчала – моя магия затыкала ей рот довольно надежно. Стояла, испуганно на меня смотрела и молчала. То, что нужно, в данной ситуации. – Что же ты, Нюша, своим пением добрых людей распугиваешь? Нехорошо это. Вот что я тебе скажу, Нюша. Если я еще раз услышу твои вопли. Ну, или кто пожалуется, что ты орешь вот так, без причины, голоса лишу навсегда. Поняла?
