В общем, остановочка просто чудо, не хуже пятизвездочного отеля. Понять бы еще, куда меня занесло. Ну и что это за розыгрыш такой, не слишком ли дорогой?
- Эй! – позвала я громко, проверяя голос. Звук получился чистым, без хрипоты после падения. Надо же, сработало! – Есть тут кто живой? Хозяева!
Пространство таинственно молчало. Тишина стояла густая, почти осязаемая.
- Я ж сама вас шутников найду и ноги повыдергиваю, — буркнула я себе под нос, уже раздражаясь, шаря ногой по полу в поисках тапочек.
Вместо них босой ступней я наткнулась на холодный, гладкий как лед паркет из темных пород дерева.
И снова – ни звука. Только собственное дыхание.
Ладно, я осторожно слезла с высокой кровати, попробовала размяться, потянуться, повертеть головой. Ни одна кость вроде не сломана, ничего не щелкнуло подозрительно. Судя по ощущениям, даже синяков нет, хотя удар о бордюр был чувствительным. Как будто и не падала вовсе.
И вещи все со мной, начиная с надоевшего плаща и заканчивая потрепанной сумкой, которая валялась тут же, на полу. Ну, как говорится, кто не спрятался, я не виновата. Поиграли – и хватит.
Я вдохнула воздуха побольше – он был прохладным, чистым, без пыли – резко выдохнула и решительно отправилась к открытой настежь дубовой двери, ведущей из спальни.
Я вышла в длинный, широкий, хорошо освещенный мягким светом коридор, огляделась. Пол – тот же темный паркет, стены – обтянутые тканью теплого оттенка, какие-то картины в золоченых рамах. Пусто. Ни души.
- Люди! Эй! Есть тут кто живой? Отзовись кто-нибудь! – крикнула я громче, и мой голос глухо отозвался где-то вдалеке.
Молчание в ответ было таким плотным, что начинало давить на уши.
- Я ж все равно найду, куда вы там попрятались, - воинственно пригрозила я пространству, чувствуя, как нарастает досада.
Странно, но страха не было. Вообще никакого. Да и других чувств тоже – ни паники, ни удивления даже. Только знакомое раздражение, как в офисе. Возможно, сказался пережитый стресс и дикая усталость. Или я просто не до конца поверила в реальность происходившего, решив, что сплю. Но шагала я по тому роскошному, пустынному коридору уверенно, почти размашисто, как командир по плацу после смотра.
Увидела широкую лестницу с резными перилами – спустилась по ней, придерживаясь за гладкую древесину. Внизу – просторный холл с высоким потолком, несколько дверей, в том числе и массивная, похожая на входную.
Создавалось стойкое впечатление, что народ здесь массово вымер, в одночасье, так сказать. Все было идеально чисто, ухоженно, уютно даже. Но… не было ощущения жизни. Души не имелось в этом доме, если так можно выразиться. Он был красивый, но нежилой. Как декорация.
Я методично исследовала его вдоль и поперек. Зашла на огромную кухню, выложенную светлым камнем, проинспектировала здоровенный холодильник, набитый доверху свежими продуктами: овощами, фруктами, какими-то сырами, мясом в бумаге. Вышла через боковую дверь на улицу, держа ее открытой на всякий случай (мало ли чего). Увидела обычный, но очень большой сельский или дачный дом, стоящий посреди ухоженного сада. Чистый, без единой соринки или пылинки снаружи. Но по-прежнему нежилой. Спрашивается, где все? И для кого, черт возьми, оставлена вся эта еда в холодильнике? Причем, надо заметить, холодильнике странном: не современном, а таком, древнем на вид, из полированного металла с закругленными углами и массивной ручкой, необычной формы. Но он гудел тихо, и внутри было холодно – так что это точно холодильник.
Да тут многие вещи казались древними, старинными, ну или мало похожими на те, к которым я привыкла в своем мире. Вместо люстр висели шарообразные матовые светильники, излучавшие ровный теплый свет. Вместо нормальной газовой или электроплиты стояла чудо-печь наших предков – большая, изразцовая, с железными заслонками.
В общем, попробуй угадай, где ты оказалась и в каком веке. Не угадаешь? Твои проблемы, Лина.
На тщательное исследование дома у меня ушло чуть больше часа. Убедившись окончательно, что ни души, ни звука, ни признаков недавнего присутствия людей здесь нет, я вернулась в ту самую первую роскошную комнату, в которой очутилась после своего нелепого появления здесь.
Встала посредине, руки в боки. И? Кто виноват и что делать теперь? Вопросы висели в тихом, прохладном воздухе комнаты.
Раймонд:
- Да я в полном порядке, - отмахнулся от меня Лайон, когда мы с ним увиделись тем же вечером в его просторных покоях, пропахших лечебными травами и воском. – Лекарь повесил мне на шею этот сияющий исцеляющий амулет и уверил, что всего несколько дней, и я буду бегать как горный козел.
Ну, на бегающего мой заместитель, а заодно и старый друг, походил мало. Прямо сейчас он лежал, откинувшись на груду пуховых подушек в синих наволочках, на широкой кровати с резными дубовыми спинками, изображающими грифонов. Его правая нога, неестественно прямая и туго забинтованная грубыми полотняными бинтами от бедра до колена, покоилась на специальной деревянной подставке, обитой мягкой кожей. Выглядел, правда, бодрым и даже веселым: щеки порозовели от хорошего напитка или лекарств, в серых глазах блестел обычный для него озорной огонек. Но вставать все равно пока не мог, о чем красноречиво говорила трость, прислоненная к стене в пределах досягаемости. А значит, снова все переговоры и приемы в ближайшие дни должны был вести я. То еще счастье.
Я тяжело опустился в глубокое кожаное кресло у его постели, сдвинув тяжелый черный плащ, чтобы не помять складки.
- Лучше скажи, что там с эльфами? – спросил Лайон, отложив в сторону толстый фолиант в кожаном переплете, который он лениво листал. – Служанки шепчутся, что к тебе после утренней аудиенции лучше было не подходить ближе чем на десять шагов. Ты, говорят, едва ли не дымом дышал, а по коридорам шел так, что факелы гаснут. – Он прищурился, изучая мое нахмуренное лицо с привычной проницательностью.
- Да что там могло быть, на той проклятой аудиенции, - раздраженно передернул я плечами, чувствуя, как заново закипает знакомая злость. – Наглые они слишком, как всегда. И торговые пошлины на эльфийские вина им понизь, и законы о лесных угодьях в их пользу перепиши. Как еще на династическом браке между моим троюродным племянником и их принцессой не настояли. – Я с силой провел ладонью по лицу, будто стирая с него остатки натянутой вежливости и усталость.
- Ты их, конечно же, послал куда подальше? – ухмыльнулся Лайон, явно представляя себе эту картину с удовольствием. - По всем пунктам? С присущим тебе дипломатичным красноречием?
- Естественно, - недовольно фыркнул я, скрипя когтями по ручке кресла. - Но они все же сумели впихнуть свою гадость. У нас теперь живет, представь себе, щенок оранты. Всучили под видом "жеста доброй воли", сволочи шелковые.
Я почти услышал довольное повизгивание и громкое чавканье этого «подарка», доносившееся, вероятно, из глубины замка, с кухни, где Гроха пыталась его накормить.
Лайон весело расхохотался, откинув голову назад на подушки и чуть не задев больную ногу. Его смех, гулкий и заразительный, отозвался низким эхом в каменных стенах высокой комнаты.
- Что-то подобное я и подозревал, - сообщил он, отсмеявшись и вытирая платком уголок слезящегося глаза. - Уж слишком настойчиво и сладкоречиво эльфийский щеголь-посол добивался срочной аудиенции именно сегодня. И что ты теперь планируешь делать с этим... сокровищем? Он же тут все, вплоть до каменной кладки, сожрет. – В его голосе сквозило, скорее, искреннее любопытство и доля злорадства, чем настоящее сочувствие.
- Да если б я знал! – я вскочил с кресла, словно его укусили, и сделал несколько резких шагов по ковру, стараясь сбросить накопившееся напряжение. – Была б моя воля, я б его назад отправил немедленно, причем специально голодного! Прямо в опочивальню самого Рантариэля Прекрасноликого переслал бы черным порталом! Но это же чистейшей воды дипломатический скандал! – Я остановился у высокого стрельчатого окна, глядя в темный замковый двор, подсвеченный трепещущим светом факелов в железных кольцах.
- Не только скандал, - Лайон покачал головой, его улыбка стала чуть более серьезной, но глаза все еще смеялись. – Эти остроухие фанатики могут и священную войну объявить, коли что. Как же, ты не уважил их дар, не захотел накормить несчастного голодного щеночка, их священного зверя. Нет, Раймонд, от этого мохнатого проглота просто так не избавиться. Это ловушка в шелковой обертке.
Я поморщился, будто почувствовал запах тухлятины, и скрестил руки на груди. Да и так все предельно ясно. Придется терпеть эту живую катастрофу, пока возможно. Мысль о стремительно пустеющих кладовых и опустошенных погребах вызывала почти тошнотворное чувство.
- Послезавтра гномы ожидаются, - ловко поменял тему Лайон, его тон стал деловым и ровным, но в уголках губ все еще играла предательская усмешка. Наверное, решил добить меня последними новостями. – И их тоже надо принять со всеми подобающими почестями и угощением. Тебе, мой друг Раймонд, тебе. – Он поднял руку в умиротворяющем жесте, видя, как мое лицо исказила новая гримаса чистой ярости. – И не надо так громко ругаться, стены имеют уши. Гномы все равно не оценят твоего красноречия, им подавай факты да золото.
- Ты, я уверен, специально эту ногу сломал, - буркнул я сквозь зубы, подавив сильное желание разнести его комнату на молекулы и чувствуя, как горячая кровь приливает к лицу. – Я еще от этих ушастых притворщиков не отошел! Какие, к чертям, гномы?! – Мой голос прозвучал резче и громче, чем я планировал, заставив дребезжать стекла в окне.
- Обыкновенные, маленькие, густобородые, в кольчугах и с молотами, - Лайон невозмутимо поправил складки одеяла на своей здоровой ноге, его глаза светились чистым весельем. Да, он однозначно, нагло и с удовольствием надо мной издевался! – И не нужно пытаться прожигать меня этим взглядом, как дракон овчарню. Наше княжество не сможет существовать без их магических кристаллов для щитов и печей. Ты прекрасно это понимаешь, как никто другой.
- Даррахаш шорган наррахаш! – выдал я старое, сочное троллье ругательство, означавшее нечто очень неприятное про пищеварение и предков, и с силой пнул ногой тяжелую резную дубовую ножку своего кресла. Острая боль в затекших пальцах хоть ненадолго отвлекла от всепоглощающей ярости.
Гномы! Чтоб их бороды в узлы завязались!
Ангелина:
Порывшись в глубине своей потрепанной кожаной сумки, я на ощупь вытащила упаковку антибактериальных салфеток, вытерла руки тщательно, надеясь, что не подцеплю тут никакой местной гадости. Медицина в этом странном месте, если она вообще есть, наверняка в зачаточном виде. А значит, о своем здоровье следовало позаботиться самостоятельно, по старинке. Мобильник, как и следовало ожидать, лежал мертвым кирпичиком – ни сети, ни интернета. Хотя батарею я заряжала утром до упора, и разрядиться так быстро она не успела бы даже при активном использовании.
- Трусиха, - фыркнуло пространство прямо передо мной, и в воздухе, будто из тумана, проявился пожилой мужчина. Он был еще не седой, но возраст выдавали морщинки у глаз и у рта, лет под шестьдесят, наверное. Темноволосый, с густыми бровями, пронзительными зелеными глазами, с хитрой, самодовольной ухмылкой на тонких губах. Такой тип точно знает себе цену. И другим о ней расскажет без обиняков. Я бы сказала, что это голограмма – изображение было четким, но слегка мерцало по краям. Впрочем, о местной технике или магии я ничего не знала. Мог и реально собраться из воздуха. – И это мой потомок. Плоть от моей плоти. Да не вздрагивай ты так, как будто призрака увидела. Я тебя сюда не для того перенес, чтобы ты тут по-тихому померла от страха или микробов. В доме безопасно. Не трусь. Ни бактерий, ни вирусов, если говорить привычными для тебя словами, тут просто нет. Да и на улице не опасней, чем в твоем мире, может, даже чище. Тебе так точно ничего не грозит. Так что расслабься, потомок. Дыши глубже.
- Здравствуйте, - вежливо, почти автоматически, поздоровалась я, проигнорировав тот факт, что со мной, как раз, и не здоровались, а сразу обозвали трусихой. – А вы… кто? И где я, собственно, нахожусь? Если не секрет.
- Я – твой дальний предок, бог местный, так уж вышло. Зовут Оргаром. Заведую войной и торговлей – делами важными. Ты – в другом, магическом мире. Поживешь здесь, пообвыкнешься. Захочешь – замуж выйдешь, семью создашь. Нет – все равно расшевелишь это болото, что здесь застоялось. А там, на Земле, нечего тебе делать. Не прижилась ты в том мире, не нашла своего места. Так что теперь здесь живи. Хозяйство твое, это поместье. Поднимай, обустраивай. Будет кто на него претендовать – я подсоблю, раз уж родня. Еда тут есть, в доме чисто. Да и, гм, люди-нелюди, подданные, слуги – тут тоже скоро появятся. Не успеешь соскучиться по обществу. В общем, обживайся. И не бойся ничего. Я не злой, – добавил он с той же хитрой ухмылкой.
Сказал и исчез. Просто растворился в воздухе, как дым, без звука и вспышки, оставив после себя лишь легкое движение воздуха.
- Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша, - изумленно пробормотала я, все еще глядя на то место, где он только что стоял. – Люди-нелюди появятся, бог-предок уже есть, который войной и торговлей заведует. Не бояться в чужом магическом мире. Похоже, я все же поехала крышей окончательно. От усталости, стресса или удара. Санитары, ау! Я тут! Заберите меня скорее, пока я не начала разговаривать с мебелью!
За стеной, словно в насмешку над моими страхами и вызовом, громыхнуло что-то тяжелое – будто упал металлический поднос или сдвинулась мебель. Мол, что ж ты за трусиха такая, если сразу же санитаров зовешь. По крайней мере, я поняла этот звук именно так – как издевку пространства.
Вздохнув глубоко, я повесила сумку на плечо, засунув предварительно туда и пачку бактериальных салфеток, и бесполезный теперь мобильник, и двинулась по знакомому уже коридору назад, на кухню. Раз уж местная еда мне не вредна, как утверждает призрак-предок, так хоть поем. Живот набью, успокою нервы. А то мало ли, кто и когда тут объявится – эти самые "люди-нелюди". Может, целая орда голодных гостей припрется с рассветом и все из холодильника выметет подчистую. Так что надо подкрепиться, пока есть возможность.
Раймонд:
Вечер прошел так же отвратно, как и весь день до того. У меня вообще появилось стойкое ощущение, что какая-то сильная, зловредная ведьма меня прокляла по всем правилам. Так, как только они, ведьмы, умеют, с вонючими зельями из лягушачьих глаз, пыльными ритуалами при луне и прочей чушью, которая, к моему несчастью, слишком часто срабатывала с пугающей точностью.
Нет, ну а что еще было думать, когда ко мне в личные покои, сразу после ужина, когда я только собирался снять тяжелый плащ, ворвалась, как ураган, Люсиль? Я ей, между прочим, еще позавчера четко и недвусмысленно приказал убираться из замка! Сообщил, что между нами все окончательно кончено, что она меня больше ни капли не интересует. И я не собираюсь больше делить с ней постель или слушать ее бессмысленный лепет. Но некоторые женщины, видимо, совершенно не понимают нормального, человеческого обращения! Особенно когда эти женщины принадлежат к высшим вампирам и считают себя центром вселенной!
- Эй! – позвала я громко, проверяя голос. Звук получился чистым, без хрипоты после падения. Надо же, сработало! – Есть тут кто живой? Хозяева!
Пространство таинственно молчало. Тишина стояла густая, почти осязаемая.
- Я ж сама вас шутников найду и ноги повыдергиваю, — буркнула я себе под нос, уже раздражаясь, шаря ногой по полу в поисках тапочек.
Вместо них босой ступней я наткнулась на холодный, гладкий как лед паркет из темных пород дерева.
И снова – ни звука. Только собственное дыхание.
Ладно, я осторожно слезла с высокой кровати, попробовала размяться, потянуться, повертеть головой. Ни одна кость вроде не сломана, ничего не щелкнуло подозрительно. Судя по ощущениям, даже синяков нет, хотя удар о бордюр был чувствительным. Как будто и не падала вовсе.
И вещи все со мной, начиная с надоевшего плаща и заканчивая потрепанной сумкой, которая валялась тут же, на полу. Ну, как говорится, кто не спрятался, я не виновата. Поиграли – и хватит.
Я вдохнула воздуха побольше – он был прохладным, чистым, без пыли – резко выдохнула и решительно отправилась к открытой настежь дубовой двери, ведущей из спальни.
Я вышла в длинный, широкий, хорошо освещенный мягким светом коридор, огляделась. Пол – тот же темный паркет, стены – обтянутые тканью теплого оттенка, какие-то картины в золоченых рамах. Пусто. Ни души.
- Люди! Эй! Есть тут кто живой? Отзовись кто-нибудь! – крикнула я громче, и мой голос глухо отозвался где-то вдалеке.
Молчание в ответ было таким плотным, что начинало давить на уши.
- Я ж все равно найду, куда вы там попрятались, - воинственно пригрозила я пространству, чувствуя, как нарастает досада.
Странно, но страха не было. Вообще никакого. Да и других чувств тоже – ни паники, ни удивления даже. Только знакомое раздражение, как в офисе. Возможно, сказался пережитый стресс и дикая усталость. Или я просто не до конца поверила в реальность происходившего, решив, что сплю. Но шагала я по тому роскошному, пустынному коридору уверенно, почти размашисто, как командир по плацу после смотра.
Увидела широкую лестницу с резными перилами – спустилась по ней, придерживаясь за гладкую древесину. Внизу – просторный холл с высоким потолком, несколько дверей, в том числе и массивная, похожая на входную.
Создавалось стойкое впечатление, что народ здесь массово вымер, в одночасье, так сказать. Все было идеально чисто, ухоженно, уютно даже. Но… не было ощущения жизни. Души не имелось в этом доме, если так можно выразиться. Он был красивый, но нежилой. Как декорация.
Я методично исследовала его вдоль и поперек. Зашла на огромную кухню, выложенную светлым камнем, проинспектировала здоровенный холодильник, набитый доверху свежими продуктами: овощами, фруктами, какими-то сырами, мясом в бумаге. Вышла через боковую дверь на улицу, держа ее открытой на всякий случай (мало ли чего). Увидела обычный, но очень большой сельский или дачный дом, стоящий посреди ухоженного сада. Чистый, без единой соринки или пылинки снаружи. Но по-прежнему нежилой. Спрашивается, где все? И для кого, черт возьми, оставлена вся эта еда в холодильнике? Причем, надо заметить, холодильнике странном: не современном, а таком, древнем на вид, из полированного металла с закругленными углами и массивной ручкой, необычной формы. Но он гудел тихо, и внутри было холодно – так что это точно холодильник.
Да тут многие вещи казались древними, старинными, ну или мало похожими на те, к которым я привыкла в своем мире. Вместо люстр висели шарообразные матовые светильники, излучавшие ровный теплый свет. Вместо нормальной газовой или электроплиты стояла чудо-печь наших предков – большая, изразцовая, с железными заслонками.
В общем, попробуй угадай, где ты оказалась и в каком веке. Не угадаешь? Твои проблемы, Лина.
На тщательное исследование дома у меня ушло чуть больше часа. Убедившись окончательно, что ни души, ни звука, ни признаков недавнего присутствия людей здесь нет, я вернулась в ту самую первую роскошную комнату, в которой очутилась после своего нелепого появления здесь.
Встала посредине, руки в боки. И? Кто виноват и что делать теперь? Вопросы висели в тихом, прохладном воздухе комнаты.
Раймонд:
- Да я в полном порядке, - отмахнулся от меня Лайон, когда мы с ним увиделись тем же вечером в его просторных покоях, пропахших лечебными травами и воском. – Лекарь повесил мне на шею этот сияющий исцеляющий амулет и уверил, что всего несколько дней, и я буду бегать как горный козел.
Ну, на бегающего мой заместитель, а заодно и старый друг, походил мало. Прямо сейчас он лежал, откинувшись на груду пуховых подушек в синих наволочках, на широкой кровати с резными дубовыми спинками, изображающими грифонов. Его правая нога, неестественно прямая и туго забинтованная грубыми полотняными бинтами от бедра до колена, покоилась на специальной деревянной подставке, обитой мягкой кожей. Выглядел, правда, бодрым и даже веселым: щеки порозовели от хорошего напитка или лекарств, в серых глазах блестел обычный для него озорной огонек. Но вставать все равно пока не мог, о чем красноречиво говорила трость, прислоненная к стене в пределах досягаемости. А значит, снова все переговоры и приемы в ближайшие дни должны был вести я. То еще счастье.
Я тяжело опустился в глубокое кожаное кресло у его постели, сдвинув тяжелый черный плащ, чтобы не помять складки.
- Лучше скажи, что там с эльфами? – спросил Лайон, отложив в сторону толстый фолиант в кожаном переплете, который он лениво листал. – Служанки шепчутся, что к тебе после утренней аудиенции лучше было не подходить ближе чем на десять шагов. Ты, говорят, едва ли не дымом дышал, а по коридорам шел так, что факелы гаснут. – Он прищурился, изучая мое нахмуренное лицо с привычной проницательностью.
- Да что там могло быть, на той проклятой аудиенции, - раздраженно передернул я плечами, чувствуя, как заново закипает знакомая злость. – Наглые они слишком, как всегда. И торговые пошлины на эльфийские вина им понизь, и законы о лесных угодьях в их пользу перепиши. Как еще на династическом браке между моим троюродным племянником и их принцессой не настояли. – Я с силой провел ладонью по лицу, будто стирая с него остатки натянутой вежливости и усталость.
- Ты их, конечно же, послал куда подальше? – ухмыльнулся Лайон, явно представляя себе эту картину с удовольствием. - По всем пунктам? С присущим тебе дипломатичным красноречием?
- Естественно, - недовольно фыркнул я, скрипя когтями по ручке кресла. - Но они все же сумели впихнуть свою гадость. У нас теперь живет, представь себе, щенок оранты. Всучили под видом "жеста доброй воли", сволочи шелковые.
Я почти услышал довольное повизгивание и громкое чавканье этого «подарка», доносившееся, вероятно, из глубины замка, с кухни, где Гроха пыталась его накормить.
Лайон весело расхохотался, откинув голову назад на подушки и чуть не задев больную ногу. Его смех, гулкий и заразительный, отозвался низким эхом в каменных стенах высокой комнаты.
- Что-то подобное я и подозревал, - сообщил он, отсмеявшись и вытирая платком уголок слезящегося глаза. - Уж слишком настойчиво и сладкоречиво эльфийский щеголь-посол добивался срочной аудиенции именно сегодня. И что ты теперь планируешь делать с этим... сокровищем? Он же тут все, вплоть до каменной кладки, сожрет. – В его голосе сквозило, скорее, искреннее любопытство и доля злорадства, чем настоящее сочувствие.
- Да если б я знал! – я вскочил с кресла, словно его укусили, и сделал несколько резких шагов по ковру, стараясь сбросить накопившееся напряжение. – Была б моя воля, я б его назад отправил немедленно, причем специально голодного! Прямо в опочивальню самого Рантариэля Прекрасноликого переслал бы черным порталом! Но это же чистейшей воды дипломатический скандал! – Я остановился у высокого стрельчатого окна, глядя в темный замковый двор, подсвеченный трепещущим светом факелов в железных кольцах.
- Не только скандал, - Лайон покачал головой, его улыбка стала чуть более серьезной, но глаза все еще смеялись. – Эти остроухие фанатики могут и священную войну объявить, коли что. Как же, ты не уважил их дар, не захотел накормить несчастного голодного щеночка, их священного зверя. Нет, Раймонд, от этого мохнатого проглота просто так не избавиться. Это ловушка в шелковой обертке.
Я поморщился, будто почувствовал запах тухлятины, и скрестил руки на груди. Да и так все предельно ясно. Придется терпеть эту живую катастрофу, пока возможно. Мысль о стремительно пустеющих кладовых и опустошенных погребах вызывала почти тошнотворное чувство.
- Послезавтра гномы ожидаются, - ловко поменял тему Лайон, его тон стал деловым и ровным, но в уголках губ все еще играла предательская усмешка. Наверное, решил добить меня последними новостями. – И их тоже надо принять со всеми подобающими почестями и угощением. Тебе, мой друг Раймонд, тебе. – Он поднял руку в умиротворяющем жесте, видя, как мое лицо исказила новая гримаса чистой ярости. – И не надо так громко ругаться, стены имеют уши. Гномы все равно не оценят твоего красноречия, им подавай факты да золото.
- Ты, я уверен, специально эту ногу сломал, - буркнул я сквозь зубы, подавив сильное желание разнести его комнату на молекулы и чувствуя, как горячая кровь приливает к лицу. – Я еще от этих ушастых притворщиков не отошел! Какие, к чертям, гномы?! – Мой голос прозвучал резче и громче, чем я планировал, заставив дребезжать стекла в окне.
- Обыкновенные, маленькие, густобородые, в кольчугах и с молотами, - Лайон невозмутимо поправил складки одеяла на своей здоровой ноге, его глаза светились чистым весельем. Да, он однозначно, нагло и с удовольствием надо мной издевался! – И не нужно пытаться прожигать меня этим взглядом, как дракон овчарню. Наше княжество не сможет существовать без их магических кристаллов для щитов и печей. Ты прекрасно это понимаешь, как никто другой.
- Даррахаш шорган наррахаш! – выдал я старое, сочное троллье ругательство, означавшее нечто очень неприятное про пищеварение и предков, и с силой пнул ногой тяжелую резную дубовую ножку своего кресла. Острая боль в затекших пальцах хоть ненадолго отвлекла от всепоглощающей ярости.
Гномы! Чтоб их бороды в узлы завязались!
Глава 3
Ангелина:
Порывшись в глубине своей потрепанной кожаной сумки, я на ощупь вытащила упаковку антибактериальных салфеток, вытерла руки тщательно, надеясь, что не подцеплю тут никакой местной гадости. Медицина в этом странном месте, если она вообще есть, наверняка в зачаточном виде. А значит, о своем здоровье следовало позаботиться самостоятельно, по старинке. Мобильник, как и следовало ожидать, лежал мертвым кирпичиком – ни сети, ни интернета. Хотя батарею я заряжала утром до упора, и разрядиться так быстро она не успела бы даже при активном использовании.
- Трусиха, - фыркнуло пространство прямо передо мной, и в воздухе, будто из тумана, проявился пожилой мужчина. Он был еще не седой, но возраст выдавали морщинки у глаз и у рта, лет под шестьдесят, наверное. Темноволосый, с густыми бровями, пронзительными зелеными глазами, с хитрой, самодовольной ухмылкой на тонких губах. Такой тип точно знает себе цену. И другим о ней расскажет без обиняков. Я бы сказала, что это голограмма – изображение было четким, но слегка мерцало по краям. Впрочем, о местной технике или магии я ничего не знала. Мог и реально собраться из воздуха. – И это мой потомок. Плоть от моей плоти. Да не вздрагивай ты так, как будто призрака увидела. Я тебя сюда не для того перенес, чтобы ты тут по-тихому померла от страха или микробов. В доме безопасно. Не трусь. Ни бактерий, ни вирусов, если говорить привычными для тебя словами, тут просто нет. Да и на улице не опасней, чем в твоем мире, может, даже чище. Тебе так точно ничего не грозит. Так что расслабься, потомок. Дыши глубже.
- Здравствуйте, - вежливо, почти автоматически, поздоровалась я, проигнорировав тот факт, что со мной, как раз, и не здоровались, а сразу обозвали трусихой. – А вы… кто? И где я, собственно, нахожусь? Если не секрет.
- Я – твой дальний предок, бог местный, так уж вышло. Зовут Оргаром. Заведую войной и торговлей – делами важными. Ты – в другом, магическом мире. Поживешь здесь, пообвыкнешься. Захочешь – замуж выйдешь, семью создашь. Нет – все равно расшевелишь это болото, что здесь застоялось. А там, на Земле, нечего тебе делать. Не прижилась ты в том мире, не нашла своего места. Так что теперь здесь живи. Хозяйство твое, это поместье. Поднимай, обустраивай. Будет кто на него претендовать – я подсоблю, раз уж родня. Еда тут есть, в доме чисто. Да и, гм, люди-нелюди, подданные, слуги – тут тоже скоро появятся. Не успеешь соскучиться по обществу. В общем, обживайся. И не бойся ничего. Я не злой, – добавил он с той же хитрой ухмылкой.
Сказал и исчез. Просто растворился в воздухе, как дым, без звука и вспышки, оставив после себя лишь легкое движение воздуха.
- Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша, - изумленно пробормотала я, все еще глядя на то место, где он только что стоял. – Люди-нелюди появятся, бог-предок уже есть, который войной и торговлей заведует. Не бояться в чужом магическом мире. Похоже, я все же поехала крышей окончательно. От усталости, стресса или удара. Санитары, ау! Я тут! Заберите меня скорее, пока я не начала разговаривать с мебелью!
За стеной, словно в насмешку над моими страхами и вызовом, громыхнуло что-то тяжелое – будто упал металлический поднос или сдвинулась мебель. Мол, что ж ты за трусиха такая, если сразу же санитаров зовешь. По крайней мере, я поняла этот звук именно так – как издевку пространства.
Вздохнув глубоко, я повесила сумку на плечо, засунув предварительно туда и пачку бактериальных салфеток, и бесполезный теперь мобильник, и двинулась по знакомому уже коридору назад, на кухню. Раз уж местная еда мне не вредна, как утверждает призрак-предок, так хоть поем. Живот набью, успокою нервы. А то мало ли, кто и когда тут объявится – эти самые "люди-нелюди". Может, целая орда голодных гостей припрется с рассветом и все из холодильника выметет подчистую. Так что надо подкрепиться, пока есть возможность.
Раймонд:
Вечер прошел так же отвратно, как и весь день до того. У меня вообще появилось стойкое ощущение, что какая-то сильная, зловредная ведьма меня прокляла по всем правилам. Так, как только они, ведьмы, умеют, с вонючими зельями из лягушачьих глаз, пыльными ритуалами при луне и прочей чушью, которая, к моему несчастью, слишком часто срабатывала с пугающей точностью.
Нет, ну а что еще было думать, когда ко мне в личные покои, сразу после ужина, когда я только собирался снять тяжелый плащ, ворвалась, как ураган, Люсиль? Я ей, между прочим, еще позавчера четко и недвусмысленно приказал убираться из замка! Сообщил, что между нами все окончательно кончено, что она меня больше ни капли не интересует. И я не собираюсь больше делить с ней постель или слушать ее бессмысленный лепет. Но некоторые женщины, видимо, совершенно не понимают нормального, человеческого обращения! Особенно когда эти женщины принадлежат к высшим вампирам и считают себя центром вселенной!
