В том, что я была в провинции, сомнений не имелось. Слишком много пространства вокруг. Дом, и уйма земли по сторонам, где зеленели высокие деревья, а в воздухе витал аромат осенних листьев, будто сама природа приветствовала меня. Никакой типовой городской постройки.
Я дошла до ступенек, рукой в перчатке схватилась за перила, зацокала каблуками по... По чему? Из чего там ступени сделаны были? Мрамор? Гранит? Впрочем, неважно. Главное – наверх взойти и за дверью скрыться. На улице и правда было холодно. И ветер дул… Холодный такой, недружелюбный.
Тело болело после поездки, кости ломило, мышцы тянуло. «Растрясло», - говорили в древности после подобной езды. И я даже подумать не могла, что ко мне применится это слово. Все же в современных земных машинах растрясти можно с трудом.
Земных… Блин, я ж теперь в другом мире. Надо хоть выяснить, в каком именно. Да и вообще побольше узнать всего. А то как ляпну что-то не то. Оправдывайся потом, что не то имела в виду.
С этими мыслями я и поднялась по ступенькам.
Моя встречающая – за мной.
В холле мы оказались одновременно.
- Принять верхнюю одежду найры Ирисии, - приказала она.
И сразу же ко мне подскочил мальчик-слуга лет так десяти-двенадцати. Он был худощавым, с большими, любопытными глазами, и его волосы были аккуратно зачесаны назад. Поклонившись, он помог снять то, во что я была укутана, с легкостью справляясь с тяжелыми тканями. Затем так же помог разуться, и подал что-то типа тапочек, только полностью закрытых и утепленных внутри. Они были мягкими и уютными, словно обнимали мои уставшие ноги.
Пока он все это делал, я, не стесняясь, крутила головой.
Усадьба, точно усадьба. Вон какие потолки высокие, украшенные лепниной и позолотой, словно в старинных дворцах. На дачу даже во сне не походит. А окна, наоборот, не особо широкие, хоть и не узкие. И витражные, если я правильно успела рассмотреть. В каждом витраже, будто в калейдоскопе, пряталась своя загадка, а яркие цвета играли с солнечными лучами, создавая теплое освещение в помещении. Яркие красные, зеленые и синие оттенки переплетались, создавая причудливые узоры, которые, казалось, оживали при каждом движении света. Однако, что изображено на витражах, я не успела увидеть – моя верхняя одежда как-то быстро закончилась, словно сама усадьба поглотила её, оставив только меня.
И моя встречающая позвала меня наверх – пить чай.
- Вы, должно быть, проголодались с дороги. Обед будет чуть позже. Пока же пойдемте выпьем чая, согреетесь.
Ладно, как скажете. Можно и чая попить. Я и правда была рада погреться.
По мраморной лестнице мы поднялись наверх. Я шла, отмечая для себя, что тут слишком много всего, но дом кажется нежилым. Как музей, в который свозят экспонаты. На стенах висели картины, изображающие сцены из жизни. Они были так реалистичны, что казалось, будто персонажи вот-вот заговорят. Вдоль коридора стояли статуи, каждая из которых была выполнена с такой тщательностью, что я могла бы поклясться, что они дышат.
На втором этаже мы зашли в одну из комнат, оказавшуюся гостиной. Отделанная в светло-голубых тонах, как небесное утро, она радовала глаз изящной мебелью, покрытой богатой тканью, и шикарными коврами на стенах и под ногами, придающими помещению ощущение уюта и роскоши. Мягкие диваны с изогнутыми спинками и подушками, обитыми бархатом, приглашали присесть и расслабиться. На стенах висели картины с изображениями пейзажей, где нежные облака плавали над зелеными холмами, а в углу стоял старинный музыкальный инструмент, похожий на рояль, с блестящими клавишами, которые манили прикоснуться к ним.
На столе, уже накрытом к чаю, стояли и чайник, расписанный вручную, с изящными цветочными узорами, и чашки с блюдцами из тончайшего фарфора, украшенные золотыми краями. Сладости в пиалах, на которых переливалась позолота, привлекали внимание: там были маленькие пирожные, покрытые глазурью, и яркие конфеты, сверкающие как драгоценности. В общем, садись, ешь, занимайся чревоугодием.
Я села. Перчатки с меня стянули еще внизу, и теперь я могла в полной мере ощутить текстуру стола под руками. Мягкая скатерть, словно облако, обнимала поверхность, а в воздухе витал сладковатый аромат свежей выпечки. Я мельком отметила, что пальцы у новой меня тонкие и длинные, практически как у пианистки. Интересно, это тело умеет играть на музыкальных инструментах? Я-то умела.
Я вспомнила, как в детстве, сидя за роялем, я терялась в звуках, которые сама же и создавала. Мать меня растила одна, и все время, чтобы я не мешалась ей дома и не сидела, скучала в квартире, отдавала меня в разные кружки. Так что я и танцы освоила, и игру на фортепьяно, и шитье, и вязание… да мало ли… С шести лет по кружкам ходила, и до восемнадцати, пока не стала совершеннолетней.
Профессионалом во многих областях не стала. Но на любительском уровне многое могла.
- Я – Найра Патрисия, дальняя родственница вашего жениха, - представилась моя собеседница, вырывая меня из воспоминаний. Ее голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка настороженности. – Он зовет меня тетушкой. Живу здесь, слежу за порядком.
Она немного помолчала, давая мне возможность сделать несколько глотков чая, который был поистине восхитительным — ароматный, с легкой ноткой цитрусовых. Я почувствовала, как тепло напитка растекается по моему телу.
- Найра Ирисия, - продолжила она, и я заметила, как ее взгляд стал более проницательным. - Чем именно вас обучали в вашем пансионе? Я слышала, туда берут только сироток, у которых нет приданого. И тогда сразу встает вопрос о качестве образования там. Вы – девушка из провинции, но по этикету вам придется появляться при дворе.
«Как только мой родственник вообще выбрал тебя?» - спрашивал ее недоуменный взгляд.
Ага, стало быть, я – сиротка. Да еще и нищая. Ну, если вспомнить мою шубу… Или что этот тут? То я даже не удивлюсь. Вручили, что было, лишь бы не замерзла в поездке? Скорей всего. А то непонятный жених разгневается, что невесту в ледышку превратили.
Понять бы еще, кто у нас жених. И почему он выбрал именно меня. Ну, я – девушка простая. Так что сейчас сама все узнаю.
- Видите ли, Найра Патрисия, - я вздохнула, словно выпуская наружу все свои переживания и боль от несправедливости этой жизни, - я не знаю, что вам сказать. Меня никто не спрашивал, хочу ли я замуж. Нет, я-то хочу, конечно. Кто б на моем месте не хотел? Но… Я подписала контракт, даже не читая его. Мне просто не позволили. И приехала я сюда, не зная, кем будет мой жених. Вы ведь мне расскажете, правда, за кого меня отдадут? – Мой голос дрожал, и я старалась не выдать своего волнения. - А обучение… Ой, да всему понемногу училась. Вышивать могу, дыры в одежде латать. Танцевать умею. Наверное. Пою. Вяжу. Ну и так, по мелочи. Мне главное показать вещь да сказать, что из нее сделать надо. Что-то, да получится. Наши руки не для скуки, - и я взмахнула ресничками, словно веером, для полной картины, так сказать.
«Дура», - отпечаталось на лице Патрисии.
Ну как бы да, дура. Что хотели, то и получили. Кто ж вам, милые мои, гарантировал, что из пансиона с сиротками-бесприданницами выйдет умная? Сами выбирали, сами приехали в тот пансион. Ну, или отправили туда доверенное лицо. Вот и приехала оттуда… Я приехала, да. Так что теперь главное – жениха не спугнуть. Хотя контракт-то подписан. Думаю, обеими сторонами.
Обеими же, да?
Найра Патрисия не позволила мне долго размышлять над бюрократией этого мира. Поджав губы, она ответила, и в ее голосе послышалась нотка строгости:
- У вас богатый и титулованный жених, найра Ирисия. Он готов поделиться с вами и деньгами, и титулом. Взамен лишь просит тихую послушную жену. Такую, которую можно представить и друзьям, и знакомым.
Ага, то есть в переводе на обычный язык: «Знай свое место, милая, молчи, ресничками хлопай и мужа в спальне жди». Да я как бы не против. Наработалась уже на Земле. Теперь бы отдохнуть, на перинах полежать, поесть на халяву. Да уж больно все чудесно выглядит. Уж прям как роспись какая. Хохлома, угу. А в результате что окажется-то? Чем надо будет за то молчание и послушание платить?
- Я – само послушание, - я снова захлопала ресничками, пытаясь уверить найру Патрисию в своих словах. – Мне бы только понять, что и где делать разрешено. Ну и о чем говорить можно. Вдруг сболтну что-нибудь ненароком, не со злости.
«Такую точно не выучишь, не получится, в голове пустота», - прямо-таки читалось на лице Патрисии.
- Ваш жених все сам вам расскажет. Он уже получил сообщение, что вы добрались до имения. И сам появится здесь сегодня-завтра. Пока же привыкайте жить здесь. Выпьете чай – служанка покажет вам вашу спальню. Ваши чемоданы уже стоят там. Слуги принесли. В спальне, в шкафу, найдете наряды, уже сшитые для вас портнихой. То, в чем вы прибыли из пансиона, лучше выбросить. Такие фасоны давно не носят. Да и ваш жених не поймет. И запомните – понравитесь ему, так станете как сыр в масле кататься. Он – мужчина щедрый, добрый. Главное, покажите все свои лучшие качества. А пока пейте чай, грейтесь.
Сказала, поднялась и неспешно вышла из гостиной. Как будто дала последние указания подчиненной и больше не видела смысла с ней общаться.
Я хмыкнула про себя. Странно, вообще. О богатстве моего жениха она упомянула не раз. А вот кто он, так и не сказала. Титулованный, да. Но титул может быть любой. А какой сам жених? Молодой или старый? Красивый или урод? Барон, граф, герцог? Ничего. Никакой конкретики. Сиди, невестушка, в спальне, жди, пока сам жених на пороге не объявится и все тебе не расскажет. Что ж там за секреты такие, о которых его родственница говорить не хочет?
Я продолжила сидеть в гостиной, неспешно пила чай и, если честно, наслаждалась тишиной, покоем и светом. Да, последнее тоже было важно. Сейчас в комнате было светло, просторно, тихо. Я смотрела, как лучи пробиваются сквозь оконные стекла, играя на полах и стенах, выкладывая узоры, создавая ощущение тепла. В общем, имелось все то, чего мне так не хватало в моей скромной квартире на Земле. Там я экономила на всем, включая чайную заварку, а здесь как будто сама судьба дарила мне щедро те или иные возможности. Я надеялась жить, если не в роскоши, то с удобствами. Если уж меня перенесли в другой мир, то и жизнь моя должна измениться в лучшую сторону. Я успокоилась и, наконец, позволила себе мечтать о будущем, ожидая приезда жениха. Надо поговорить, узнать, кто он, что, как, когда…
Допив чай, я поднялась, оглядела себя. М-да… Бедные те пансионерки, если они носят подобное. Такие платья только пугалам в поле дарить, чтобы вороны подлетать боялись.
Нечто бесформенное, снятое, как и шуба, с чужого плеча, платье-чулок, растянутое до невозможности, было непонятного цвета. То ли синее, то ли темно-серое, то ли светло-коричневое… В общем, явно не новое, сто раз стираное.
- Жених увидит – испугается, сбежит, - негромко пробормотала я, хмыкнула себе под нос и вышла в коридор.
Возле двери уже дежурила служанка, невысокая, плотно сбитая деревенская девчонка лет двенадцати-тринадцати.
- Прошу, госпожа, - поклонилась она, - я – Лика, покажу вам вашу спальню.
Я кивнула. Мы пошли по коридору, и я пыталась запомнить, как он выглядит – широкие деревянные панели, на стенах картины с изображением различных пейзажей и сценок из деревенской жизни, а воздух был насыщен солнечным светом, который проникал даже в самые затемнённые уголки. Вдоль коридора стояли вазы с цветами, и я заметила, что они были свежими, с капельками росы на лепестках, словно только что собранными.
Несколько шагов, и вот уже мы у другой двери. Я вошла, огляделась.
Ой, хорошо!
Свет проникал в комнату, даря ей уют и легкость. Даже воздух здесь казался другим, наполненным свежестью, словно кто-то открыл окна в весенний день. И мебель явно новая, по крайней мере, не древняя, как в моей квартире. Элегантные кресла с мягкими подушками располагались возле окна, а огромная кровать с белоснежными подушками и покрывалом выглядела так, будто её только что привезли из мастерской. Здесь не было затхлого запаха, который мне доводилось терпеть раньше, на Земле, а только лёгкий аромат свежести.
- Эта дверца – уборная. Здесь – шкаф, - сообщила служанка, едва мы переступили порог.
Я снова кивнула, запоминая, что где находится. Затем осмотрелась.
Возле кровати стояли не распакованными два чемодана, таких же потрепанных жизнью, как и мое платье. О, а вот и вещи нашлись. Надо хоть посмотреть, что внутри. Вдруг там окажется что-то важное. Или интересное.
Отослав служанку, я занялась распаковкой чемоданов. Открыв первый, я наткнулась на несколько старых платьев, которые явно видели лучшие времена. Они были из легких тканей, но с потертыми краями и выцветшими узорами. Внутри чемодана также лежали пара туфель, одна из которых была с оторванным каблуком, и несколько старых книг, обложки которых были покрыты пылью. Я вздохнула, понимая, что это не те вещи, которые могли бы меня порадовать.
Ну что сказать. Бедные те пансионерки. Никаких нормальных вещей, никаких документов, ничего. Все старое, с чужого плеча. Я уже собиралась закрыть чемодан, как заметила, что на дне второго чемодана что-то сверкает. Приблизившись, я увидела какие-то бумаги, свернутые в рулон и уложенные так, чтобы при распаковке до них сразу не добрались.
Ну, и что здесь? Документы я брала в руки с осторожностью. А ну как током шибанут? Или что тут у них в качестве магической защиты установлено, чтобы посторонние не читали? Но нет, не шибанули. Мало того, я даже смогла прочитать, что было написано в бумагах.
В чемодане лежали: «Аттестат, выданный Ирисии Дортарской об окончании пансиона Прекрасной розы», несколько свернутых в трубочку листов – табель успеваемости. Судя по оценкам, Ирисия не могла похвастаться высокой успеваемостью. А значит, в голове было, скорей всего, пусто. Ну и кому и зачем понадобилась дурочка без приданого? Я присмотрелась. Последние три листа оказались контрактом, тем самым, который Ириса подписала, якобы не читая.
Так, и что здесь? Я, Ирисия Дортарская, бесприданница, обучающаяся в пансионе Прекрасной розы, согласна выйти замуж за Леонарда Ронийского, третьего сына императора драконов… Так, стоп. Это что, мой жених – дракон?! Да еще и принц?! Нет, правда?! Такое счастье, два в одном, и все мне?! Да ладно! Быть того не может!
Я раз пять перечитала контракт. Ничего не поменялось. Ирисии предназначался дракон. Бесприданнице – принц. Я чувствовала подвох, знала, что он должен быть, подозревала его в каждой строчке контракта. Но не могла найти!
Недоверчиво хмыкнув, я осмотрелась. О, вон и зеркало, в дальнем углу комнаты. То, что надо. Сейчас хоть полюбуюсь на новую себя. А то вдруг я – краса неписаная. И выбрали меня исключительно из-за внешности. Нет, но бывает же такое везение.
В сказках, да. Но я и есть в сказке. Вроде бы.
Я осторожно подошла к зеркалу, аккуратно заглянула в него.
Ну… не отпрянула с криком ужаса, и то ладно.
Красавицей Ирисия не была. Вот совсем. Ни разу.
Молоденькая дурочка – первое, что мне приходило в голову. Не сказать, чтобы симпатичная.
Черты лица правильные. Губы пухлые, нос чуть вздернут, глаза миндалевидной формы, то ли синие, то ли темно-голубые, я пока не разглядела. Лоб… Ну, не узкий, и то хлеб.
Я дошла до ступенек, рукой в перчатке схватилась за перила, зацокала каблуками по... По чему? Из чего там ступени сделаны были? Мрамор? Гранит? Впрочем, неважно. Главное – наверх взойти и за дверью скрыться. На улице и правда было холодно. И ветер дул… Холодный такой, недружелюбный.
Тело болело после поездки, кости ломило, мышцы тянуло. «Растрясло», - говорили в древности после подобной езды. И я даже подумать не могла, что ко мне применится это слово. Все же в современных земных машинах растрясти можно с трудом.
Земных… Блин, я ж теперь в другом мире. Надо хоть выяснить, в каком именно. Да и вообще побольше узнать всего. А то как ляпну что-то не то. Оправдывайся потом, что не то имела в виду.
С этими мыслями я и поднялась по ступенькам.
Моя встречающая – за мной.
В холле мы оказались одновременно.
- Принять верхнюю одежду найры Ирисии, - приказала она.
И сразу же ко мне подскочил мальчик-слуга лет так десяти-двенадцати. Он был худощавым, с большими, любопытными глазами, и его волосы были аккуратно зачесаны назад. Поклонившись, он помог снять то, во что я была укутана, с легкостью справляясь с тяжелыми тканями. Затем так же помог разуться, и подал что-то типа тапочек, только полностью закрытых и утепленных внутри. Они были мягкими и уютными, словно обнимали мои уставшие ноги.
Пока он все это делал, я, не стесняясь, крутила головой.
Усадьба, точно усадьба. Вон какие потолки высокие, украшенные лепниной и позолотой, словно в старинных дворцах. На дачу даже во сне не походит. А окна, наоборот, не особо широкие, хоть и не узкие. И витражные, если я правильно успела рассмотреть. В каждом витраже, будто в калейдоскопе, пряталась своя загадка, а яркие цвета играли с солнечными лучами, создавая теплое освещение в помещении. Яркие красные, зеленые и синие оттенки переплетались, создавая причудливые узоры, которые, казалось, оживали при каждом движении света. Однако, что изображено на витражах, я не успела увидеть – моя верхняя одежда как-то быстро закончилась, словно сама усадьба поглотила её, оставив только меня.
И моя встречающая позвала меня наверх – пить чай.
- Вы, должно быть, проголодались с дороги. Обед будет чуть позже. Пока же пойдемте выпьем чая, согреетесь.
Ладно, как скажете. Можно и чая попить. Я и правда была рада погреться.
По мраморной лестнице мы поднялись наверх. Я шла, отмечая для себя, что тут слишком много всего, но дом кажется нежилым. Как музей, в который свозят экспонаты. На стенах висели картины, изображающие сцены из жизни. Они были так реалистичны, что казалось, будто персонажи вот-вот заговорят. Вдоль коридора стояли статуи, каждая из которых была выполнена с такой тщательностью, что я могла бы поклясться, что они дышат.
На втором этаже мы зашли в одну из комнат, оказавшуюся гостиной. Отделанная в светло-голубых тонах, как небесное утро, она радовала глаз изящной мебелью, покрытой богатой тканью, и шикарными коврами на стенах и под ногами, придающими помещению ощущение уюта и роскоши. Мягкие диваны с изогнутыми спинками и подушками, обитыми бархатом, приглашали присесть и расслабиться. На стенах висели картины с изображениями пейзажей, где нежные облака плавали над зелеными холмами, а в углу стоял старинный музыкальный инструмент, похожий на рояль, с блестящими клавишами, которые манили прикоснуться к ним.
На столе, уже накрытом к чаю, стояли и чайник, расписанный вручную, с изящными цветочными узорами, и чашки с блюдцами из тончайшего фарфора, украшенные золотыми краями. Сладости в пиалах, на которых переливалась позолота, привлекали внимание: там были маленькие пирожные, покрытые глазурью, и яркие конфеты, сверкающие как драгоценности. В общем, садись, ешь, занимайся чревоугодием.
Я села. Перчатки с меня стянули еще внизу, и теперь я могла в полной мере ощутить текстуру стола под руками. Мягкая скатерть, словно облако, обнимала поверхность, а в воздухе витал сладковатый аромат свежей выпечки. Я мельком отметила, что пальцы у новой меня тонкие и длинные, практически как у пианистки. Интересно, это тело умеет играть на музыкальных инструментах? Я-то умела.
Я вспомнила, как в детстве, сидя за роялем, я терялась в звуках, которые сама же и создавала. Мать меня растила одна, и все время, чтобы я не мешалась ей дома и не сидела, скучала в квартире, отдавала меня в разные кружки. Так что я и танцы освоила, и игру на фортепьяно, и шитье, и вязание… да мало ли… С шести лет по кружкам ходила, и до восемнадцати, пока не стала совершеннолетней.
Профессионалом во многих областях не стала. Но на любительском уровне многое могла.
Глава 4
- Я – Найра Патрисия, дальняя родственница вашего жениха, - представилась моя собеседница, вырывая меня из воспоминаний. Ее голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка настороженности. – Он зовет меня тетушкой. Живу здесь, слежу за порядком.
Она немного помолчала, давая мне возможность сделать несколько глотков чая, который был поистине восхитительным — ароматный, с легкой ноткой цитрусовых. Я почувствовала, как тепло напитка растекается по моему телу.
- Найра Ирисия, - продолжила она, и я заметила, как ее взгляд стал более проницательным. - Чем именно вас обучали в вашем пансионе? Я слышала, туда берут только сироток, у которых нет приданого. И тогда сразу встает вопрос о качестве образования там. Вы – девушка из провинции, но по этикету вам придется появляться при дворе.
«Как только мой родственник вообще выбрал тебя?» - спрашивал ее недоуменный взгляд.
Ага, стало быть, я – сиротка. Да еще и нищая. Ну, если вспомнить мою шубу… Или что этот тут? То я даже не удивлюсь. Вручили, что было, лишь бы не замерзла в поездке? Скорей всего. А то непонятный жених разгневается, что невесту в ледышку превратили.
Понять бы еще, кто у нас жених. И почему он выбрал именно меня. Ну, я – девушка простая. Так что сейчас сама все узнаю.
- Видите ли, Найра Патрисия, - я вздохнула, словно выпуская наружу все свои переживания и боль от несправедливости этой жизни, - я не знаю, что вам сказать. Меня никто не спрашивал, хочу ли я замуж. Нет, я-то хочу, конечно. Кто б на моем месте не хотел? Но… Я подписала контракт, даже не читая его. Мне просто не позволили. И приехала я сюда, не зная, кем будет мой жених. Вы ведь мне расскажете, правда, за кого меня отдадут? – Мой голос дрожал, и я старалась не выдать своего волнения. - А обучение… Ой, да всему понемногу училась. Вышивать могу, дыры в одежде латать. Танцевать умею. Наверное. Пою. Вяжу. Ну и так, по мелочи. Мне главное показать вещь да сказать, что из нее сделать надо. Что-то, да получится. Наши руки не для скуки, - и я взмахнула ресничками, словно веером, для полной картины, так сказать.
«Дура», - отпечаталось на лице Патрисии.
Ну как бы да, дура. Что хотели, то и получили. Кто ж вам, милые мои, гарантировал, что из пансиона с сиротками-бесприданницами выйдет умная? Сами выбирали, сами приехали в тот пансион. Ну, или отправили туда доверенное лицо. Вот и приехала оттуда… Я приехала, да. Так что теперь главное – жениха не спугнуть. Хотя контракт-то подписан. Думаю, обеими сторонами.
Обеими же, да?
Найра Патрисия не позволила мне долго размышлять над бюрократией этого мира. Поджав губы, она ответила, и в ее голосе послышалась нотка строгости:
- У вас богатый и титулованный жених, найра Ирисия. Он готов поделиться с вами и деньгами, и титулом. Взамен лишь просит тихую послушную жену. Такую, которую можно представить и друзьям, и знакомым.
Ага, то есть в переводе на обычный язык: «Знай свое место, милая, молчи, ресничками хлопай и мужа в спальне жди». Да я как бы не против. Наработалась уже на Земле. Теперь бы отдохнуть, на перинах полежать, поесть на халяву. Да уж больно все чудесно выглядит. Уж прям как роспись какая. Хохлома, угу. А в результате что окажется-то? Чем надо будет за то молчание и послушание платить?
- Я – само послушание, - я снова захлопала ресничками, пытаясь уверить найру Патрисию в своих словах. – Мне бы только понять, что и где делать разрешено. Ну и о чем говорить можно. Вдруг сболтну что-нибудь ненароком, не со злости.
«Такую точно не выучишь, не получится, в голове пустота», - прямо-таки читалось на лице Патрисии.
- Ваш жених все сам вам расскажет. Он уже получил сообщение, что вы добрались до имения. И сам появится здесь сегодня-завтра. Пока же привыкайте жить здесь. Выпьете чай – служанка покажет вам вашу спальню. Ваши чемоданы уже стоят там. Слуги принесли. В спальне, в шкафу, найдете наряды, уже сшитые для вас портнихой. То, в чем вы прибыли из пансиона, лучше выбросить. Такие фасоны давно не носят. Да и ваш жених не поймет. И запомните – понравитесь ему, так станете как сыр в масле кататься. Он – мужчина щедрый, добрый. Главное, покажите все свои лучшие качества. А пока пейте чай, грейтесь.
Сказала, поднялась и неспешно вышла из гостиной. Как будто дала последние указания подчиненной и больше не видела смысла с ней общаться.
Я хмыкнула про себя. Странно, вообще. О богатстве моего жениха она упомянула не раз. А вот кто он, так и не сказала. Титулованный, да. Но титул может быть любой. А какой сам жених? Молодой или старый? Красивый или урод? Барон, граф, герцог? Ничего. Никакой конкретики. Сиди, невестушка, в спальне, жди, пока сам жених на пороге не объявится и все тебе не расскажет. Что ж там за секреты такие, о которых его родственница говорить не хочет?
Глава 5
Я продолжила сидеть в гостиной, неспешно пила чай и, если честно, наслаждалась тишиной, покоем и светом. Да, последнее тоже было важно. Сейчас в комнате было светло, просторно, тихо. Я смотрела, как лучи пробиваются сквозь оконные стекла, играя на полах и стенах, выкладывая узоры, создавая ощущение тепла. В общем, имелось все то, чего мне так не хватало в моей скромной квартире на Земле. Там я экономила на всем, включая чайную заварку, а здесь как будто сама судьба дарила мне щедро те или иные возможности. Я надеялась жить, если не в роскоши, то с удобствами. Если уж меня перенесли в другой мир, то и жизнь моя должна измениться в лучшую сторону. Я успокоилась и, наконец, позволила себе мечтать о будущем, ожидая приезда жениха. Надо поговорить, узнать, кто он, что, как, когда…
Допив чай, я поднялась, оглядела себя. М-да… Бедные те пансионерки, если они носят подобное. Такие платья только пугалам в поле дарить, чтобы вороны подлетать боялись.
Нечто бесформенное, снятое, как и шуба, с чужого плеча, платье-чулок, растянутое до невозможности, было непонятного цвета. То ли синее, то ли темно-серое, то ли светло-коричневое… В общем, явно не новое, сто раз стираное.
- Жених увидит – испугается, сбежит, - негромко пробормотала я, хмыкнула себе под нос и вышла в коридор.
Возле двери уже дежурила служанка, невысокая, плотно сбитая деревенская девчонка лет двенадцати-тринадцати.
- Прошу, госпожа, - поклонилась она, - я – Лика, покажу вам вашу спальню.
Я кивнула. Мы пошли по коридору, и я пыталась запомнить, как он выглядит – широкие деревянные панели, на стенах картины с изображением различных пейзажей и сценок из деревенской жизни, а воздух был насыщен солнечным светом, который проникал даже в самые затемнённые уголки. Вдоль коридора стояли вазы с цветами, и я заметила, что они были свежими, с капельками росы на лепестках, словно только что собранными.
Несколько шагов, и вот уже мы у другой двери. Я вошла, огляделась.
Ой, хорошо!
Свет проникал в комнату, даря ей уют и легкость. Даже воздух здесь казался другим, наполненным свежестью, словно кто-то открыл окна в весенний день. И мебель явно новая, по крайней мере, не древняя, как в моей квартире. Элегантные кресла с мягкими подушками располагались возле окна, а огромная кровать с белоснежными подушками и покрывалом выглядела так, будто её только что привезли из мастерской. Здесь не было затхлого запаха, который мне доводилось терпеть раньше, на Земле, а только лёгкий аромат свежести.
- Эта дверца – уборная. Здесь – шкаф, - сообщила служанка, едва мы переступили порог.
Я снова кивнула, запоминая, что где находится. Затем осмотрелась.
Возле кровати стояли не распакованными два чемодана, таких же потрепанных жизнью, как и мое платье. О, а вот и вещи нашлись. Надо хоть посмотреть, что внутри. Вдруг там окажется что-то важное. Или интересное.
Отослав служанку, я занялась распаковкой чемоданов. Открыв первый, я наткнулась на несколько старых платьев, которые явно видели лучшие времена. Они были из легких тканей, но с потертыми краями и выцветшими узорами. Внутри чемодана также лежали пара туфель, одна из которых была с оторванным каблуком, и несколько старых книг, обложки которых были покрыты пылью. Я вздохнула, понимая, что это не те вещи, которые могли бы меня порадовать.
Ну что сказать. Бедные те пансионерки. Никаких нормальных вещей, никаких документов, ничего. Все старое, с чужого плеча. Я уже собиралась закрыть чемодан, как заметила, что на дне второго чемодана что-то сверкает. Приблизившись, я увидела какие-то бумаги, свернутые в рулон и уложенные так, чтобы при распаковке до них сразу не добрались.
Ну, и что здесь? Документы я брала в руки с осторожностью. А ну как током шибанут? Или что тут у них в качестве магической защиты установлено, чтобы посторонние не читали? Но нет, не шибанули. Мало того, я даже смогла прочитать, что было написано в бумагах.
В чемодане лежали: «Аттестат, выданный Ирисии Дортарской об окончании пансиона Прекрасной розы», несколько свернутых в трубочку листов – табель успеваемости. Судя по оценкам, Ирисия не могла похвастаться высокой успеваемостью. А значит, в голове было, скорей всего, пусто. Ну и кому и зачем понадобилась дурочка без приданого? Я присмотрелась. Последние три листа оказались контрактом, тем самым, который Ириса подписала, якобы не читая.
Так, и что здесь? Я, Ирисия Дортарская, бесприданница, обучающаяся в пансионе Прекрасной розы, согласна выйти замуж за Леонарда Ронийского, третьего сына императора драконов… Так, стоп. Это что, мой жених – дракон?! Да еще и принц?! Нет, правда?! Такое счастье, два в одном, и все мне?! Да ладно! Быть того не может!
Я раз пять перечитала контракт. Ничего не поменялось. Ирисии предназначался дракон. Бесприданнице – принц. Я чувствовала подвох, знала, что он должен быть, подозревала его в каждой строчке контракта. Но не могла найти!
Недоверчиво хмыкнув, я осмотрелась. О, вон и зеркало, в дальнем углу комнаты. То, что надо. Сейчас хоть полюбуюсь на новую себя. А то вдруг я – краса неписаная. И выбрали меня исключительно из-за внешности. Нет, но бывает же такое везение.
В сказках, да. Но я и есть в сказке. Вроде бы.
Я осторожно подошла к зеркалу, аккуратно заглянула в него.
Ну… не отпрянула с криком ужаса, и то ладно.
Красавицей Ирисия не была. Вот совсем. Ни разу.
Молоденькая дурочка – первое, что мне приходило в голову. Не сказать, чтобы симпатичная.
Черты лица правильные. Губы пухлые, нос чуть вздернут, глаза миндалевидной формы, то ли синие, то ли темно-голубые, я пока не разглядела. Лоб… Ну, не узкий, и то хлеб.
