На почте работала человечка, Ванеса Ронийская, округлая дама приятной наружности, как она любила о себе говорить. Невысокая, полная, голубоглазая блондинка, она в свои тридцать лет, считавшиеся в этом мире чуть ли не преклонным возрастом, не теряла надежды выскочить замуж. Зачем ей это, я не понимала. Состоятельная, свободная дама, имеющая и свой дом, и неплохой доход от сдачи в аренду участков земли, она специально устроилась на почту. Говорила, что так она будет ближе к народу, а значит, у нее появится больше шансов выйти замуж. На мой вопрос, что она нашла в том замужестве, она недоуменно пожала плечами: «А что, я хуже остальных, что ли?» На этом тема была закрыта.
Тем временем собрание клуба завершилось. Участники проговорили около часа и решили, что пора расходиться. Все же осень, по вечерам холодно и темно, добираться до дома тому же Алессандро по плохо освещенным улицам минут пятнадцать.
Народ разошелся быстро. Последней ушла гномка.
— Выспись наконец, — проворчала она, прощаясь со мной.
— Я постараюсь, тетушка Алиссая, — улыбнулась я. — Доброй вам ночи.
В библиотеке опустело, я облегченно вздохнула и зашла в подсобку. Там, на дальнем крючке, висело мое пальто, серо-голубого цвета, длиной до щиколоток, на теплой подкладе. Внешний вид у меня в нем был, как у записной старой девы, причем преклонного возраста. Но мне было плевать. Я не собиралась в ближайшее время выходить замуж или заводить любовника. И комфорт ценила выше внешних данных.
Домашние черные туфли с высоким истоптанным задником, в которых я ходила по библиотеке, были оставлены в подсобке. Вместо них я обула коричневые сапоги с высокими голенищами. На голову — шапку непонятного цвета, якобы из меха. Все. Теперь можно спешить домой. Перчатки, правда, надо бы прикупить, но потом, потом, с первой же зарплаты. Пока руки в карманах подержу.
Я вышла из библиотечного зала, закрыла дверь, пересекла небольшой полутемный коридор, открыла входную дверь и вышла на улицу. Ключ повернулся в замке.
Библиотека закрыта. А меня ждет мое уютное, пусть и не особо богатое, жилье.
Улицы здесь практически не освещались. Не знаю, по какой причине. Может, государство экономило на провинции, может, многим расам это было не нужно, потому что они отлично видели в темноте. Но в любом случае во всех районах города ночью темень стояла кромешная. И конечно же, с закатом солнца жизнь в городе замирала. Народ разбредался по домам и старался не появляться снаружи поодиночке. Мало ли что. Хоть нежити и не было, но и нечисть могла пошутить, завести куда-то, напугать, просто сбить с пути. Компанией все же из любой передряги выбираться проще.
У меня компании не было. Да я и не особо стремилась к ней. По натуре одиночка, я предпочитала преодолевать трудности самостоятельно.
Улица встретила меня вечерней свежестью, ветром и сыростью. Все вместе заставило меня натянуть воротник пальто повыше и засунуть руки в карманы. Не сказать чтобы я была мерзлячкой, но местный холодный и сырой воздух легко мог привести к бронхиту.
Пять минут пути по темной улице, плохо освещенной одним единственным фонарем за полквартала отсюда. Я привычно семенила по мощенному круглым камнем тротуару. Пять минут пути, всего. Благо квартира находилась через три дома. И за эти пять минут я успею замерзнуть. Нужно будет обязательно выпить горячий чай, когда попаду домой. С последней долькой лимона. И без сахара — для фигуры вредно.
Пять минут растянулись в вечность. Но вот наконец-то я подошла к нужному дому, прямо рядом с фонарем. Наверное, именно этот факт меня и спасал, когда я приходила сюда в темноте. Иначе вряд ли я смогла бы попасть в полной тьме ключом в скважину.
Я осторожно поднялась по крутым каменным ступеням, правой рукой держась за железные перила. Да, нужно купить перчатки. Иначе зимой ладонь может примерзнуть к железу. Я слышала, зимы здесь морозные.
В замочную скважину я попала с первого раза, потянула за ручку в виде молотка, и массивная дверь беззвучно открылась.
Я вошла, закрыла дверь, хлопнула в ладоши — загорелся свет. Отлично. Я дома. Шапка и пальто отправились на вешалку у соседней стены. Висевшее передо мной зеркало показало уставшую, замученную шатенку с синими глазами. Двадцать два? Нет, этой даме в зеркале я дала бы все сорок, то есть свой настоящий, земной возраст. Тонкие губы, прямой нос, высокий лоб. Тени под глазами, осунувшееся лицо. Даже полушерстяное платье не скрывает излишнюю худобу. Права гномка, и правда кожа на ребрах светится. В общем, далеко не королева красоты. Впрочем, так даже лучше. Не нужно от кавалеров отбиваться.
Я отвернулась от зеркала, разулась и направилась в небольшую комнату рядом со входом — туалет и ванную в одном лице.
Горячая вода из крана помогла согреться. Хотя бы здесь повезло: моя арендодательница на тепле и свете не экономила.
Выйдя из ванной, я зашагала на кухню. Чай. Меня ждет чай. Горячий. Можно будет согреться не только снаружи, но и внутри.
У эльфов в домах часто жили духи природы. За кров и «пищу» они выполняли ту работу, которая обычно доставалась простой технике. Считалось престижным иметь в услужении хотя бы одного духа природы. Это повышало статус владельца дома среди его соседей, ближних и дальних.
У эльфийки, владелицы этого дома, служила огненная саламандра. Она подогревала кастрюли и чайник на плите и резвилась в камине в зале. Миниатюрная ящерка ярко-оранжевого цвета, она всего лишь два раза показалась мне в огне камина, предпочитая оставаться невидимой и бесшумной.
На кухне было не так уж много посуды: такой же древний чайник, как и в подсобке библиотеки, две кастрюли, три тарелки, два блюдца, по одной ложке и вилке, один нож и две чашки. Кроме обеденного стола, ледяного короба, использовавшегося вместо холодильника, двух табуретов и плиты, тут не имелось никакой обстановки. Впрочем, мне, работавшей вне стен дома практически целый день, хватало и этого.
Я поставила на плиту чайник, зажгла конфорку, села на табурет у стола. На этом чайнике, в отличие от библиотечного, свистка не было, а потому за ним приходилось следить и выключать сразу, как только он закипит, чтобы саламандра не слишком долго работала. Ржавая крышка, когда-то имевшая зеленый цвет, неплотно прилегала к чайнику и весело погромыхивала, когда он начинал закипать. У меня имелись подозрения, что изначально крышка у него была другая, потому что сам чайник сверкал желто-серыми боками. Но в моем положении привередничать не приходилось. И я пользовалась тем, что имелось.
В небольшой жестяной банке с нарисованной фигуркой русалки оставалось не так много заварки. На три-пять раз, не больше. Потом придется или последние деньги на чай тратить, или пить один кипяток.
Чайник между тем привычно затарахтел крышкой, намекая, что его пора выключить.
Я встала со стула, повернула ручку на плите и полезла в банку с чаем. Взяла половину от обычной порции, высыпала чаинки в чашку, белую, с веселыми рожицами, явно купленную недавно, залила кипятком. Несколько секунд, и можно будет пить. Хотя я, в принципе, и так почти согрелась.
Вздохнув, я направилась к стоявшему в углу ледяному коробу, вытащила оттуда блюдце с последней долькой лимона и кинула ее в чай. Похоже, нужно хотя бы попытаться найти подработку. Иначе так и буду впроголодь жить. И летом еще ничего, в городе растет много фруктовых деревьев, можно найти чуть ли не с килограмм этих фруктов за сутки и спокойно жить на них. Но впереди зима. А значит, по-любому нужны дополнительные траты.
С этой мыслью я взяла в руки горячую чашку и сделала глоток ароматного, обжигающего черного чая. Сейчас попью, посмотрю, что осталось в коробе из еды и начну размышлять насчет подработки. Надо будет постараться вспомнить, кто и о чем говорил в библиотеке. Вдруг что-нибудь интересное всплывет.
Из еды на ужин остался только вчерашний хлеб, целых два ломтя. Плюс на обеденном столе обнаружилась горстка печенья. Вот, собственно, и весь мой ужин. Впрочем, я настолько устала сегодня, что проглотила все довольно быстро, запила остатками чая и оправилась спать. Завтра. Я схожу за продуктами завтра. Закрою в пять библиотеку и загляну в продуктовый магазин по соседству. Домовушка Лисия продаст мне и хлеб, и что-нибудь посущественней.
Квартира состояла из коридора, уборной, кухни, спальни и зала. Залом я практически не пользовалась, заходила туда не чаще двух-трех раз в месяц, когда на выходных оставалась дома, с книжкой. Тогда я садилась у камина, ждала появления на дровах саламандры и погружалась в чтение. В остальное время мне хватало спальни.
Вот и сейчас я дошла до кровати, уселась на нее и устало вздохнула. На Земле мой доход был выше, пусть и ненамного. Но там я уж точно не сидела на одном хлебе сутками. Да и удобства… Была бы я на Земле, уже включила бы телевизор или полезла бы в Интернет. Все какое-то развлечение. Тут же… В общем, одно расстройство.
Я стащила с себя платье, повесила его на спинку кровати и надела теплую ночную рубашку из байки. Затем залезла под одеяло, хлопнула в ладоши и приготовилась спать.
Завтра ожидался тяжелый день, наполненный суетой и беготней.
Сон не шел. Я лежала, вспоминала Землю, свою маленькую, но уютную, квартирку и отчаянно хотела вернуться. А еще я давно уже пыталась понять, кто и для чего перенес меня в этот мир. Чей замысел был переселить в мир фэнтези жительницу современного города с Земли?
В общем, одни вопросы. И никаких ответов. Жизнь моя была слишком тихой, а сама я — слишком незаметной для… Да для всего. Ни невесты принца, ни спасительницы мира из меня не выйдет. И тем не менее я здесь…
Заснула я примерно через час, когда моя голова стала пухнуть от мыслей и вопросов.
Ночь я проспала без снов, проснулась относительно выспавшейся. Точно в шесть утра. Да и странно было бы, если бы я проспала: грифон-«будильник» орал через два дома от меня. Три крика. Шесть утра. Я подскочила в постели на первом, на втором вспомнила, где нахожусь, а на третьем, тихонько ругаясь себе под нос, встала и направилась в ванную — умываться и приводить себя в порядок.
Завтракать было нечем, поэтому я выпила чай и вышла из дома в той же одежде, что и вчера. Привередничать не приходилось — гардероб мой был не особо разнообразным.
В шесть утра в городке осенью уже светало. Это зимой будет темень, как уверяли местные жители. А сейчас… сейчас я могла разглядеть все и всех вокруг. Впрочем, насчет «всех» я погорячилась. Кроме меня, по тротуару шли один гном и один тролль. Остальные жители или спали, или собирались на работу, но явно в такую рань не собирались высовывать нос из дома.
Да и я не вышла бы, если бы не необходимость забрать почту у Ванесы.
Здание почты располагалось в трех кварталах от библиотеки, считай, на самом отшибе города. За почтой стояли только склады, в которых хранилась разнообразная продукция. Такое расположение почты было обусловлено необходимостью принимать грузы и разбираться с прилетевшими вивернами.
Вблизи уродливые животные темно-коричневого цвета, с кожистыми крыльями, вытянутой мордой и длинными когтями, на деле, по уверениям Ванесы, виверны были спокойными и неконфликтными существами. Высотой с небольшого кабанчика, одна виверна за раз могла перевезти до тридцати килограмм груза. Для нашего городка подобные объемы считались довольно приличными, и обычно больше одной виверны из столицы к нам не отправлялось.
Пока я дошла до почты, успела окончательно проснуться. Все же у осенней свежести было свое преимущество: она основательно бодрила.
Высокое двухэтажное здание почты встретило меня шумом и криками. Ванеса гоняла двоих грузчиков-троллей, заставляя их быстрей, но при этом аккуратней разгружать прилетевшую к нам виверну.
— Вереника, — увидев меня, приветливо помахала рукой Ванеса, — заходи внутрь. Я буду через минуту!
Я кивнула и сразу же направилась к почте. Там тепло, сухо, и изнутри криков почти не слышно.
Изначально почта строилась для нужд армии, и здесь была проведена неплохая звукоизоляция, а так как внутри предполагалось оборудовать пост для охранника, то и отопление сделали неплохое. Потом армейское начальство передумало, и гарнизон разбили в соседнем городке, в ста-ста двадцати километрах от нашего. А здание осталось. Его быстро прибрал к рукам мэр и устроил здесь почту.
Я перешагнула порог, закрыла дверь, и уровень шума снизился чуть ли не вдвое. Светлое помещение, со стойкой для почтальона, загородкой, отделяющей посетителей и работников почты, и двумя стульями, выглядело относительно приветливо.
Я уселась на стул и стала ждать появления Ванесы. Деятельная, активная, веселая, она была полной противоположностью мне. И я искренне удивлялась, как это никто до сих пор не женился на ней.
Ванеса вихрем влетела в помещение уже через пару минут.
— Лентяи, — проворчала она, красуясь в своем темно-вишневом шерстяном платье до пола, сапожками на невысоком каблучке под цвет наряду и синей шляпке с небольшими полями, — лишь бы чаи распивать. Совсем работать не хотят. Вот где найти нормальных грузчиков?
Я лишь плечами пожала. На месте грузчиков я бы тоже не работала по такой погоде. Холодно же. Только чаи и пить, причем в хорошо отапливаемой комнате.
— Твои письма, — Ванеса между тем покопалась у себя за стойкой и протянула мне два нежно-голубых конверта со штампами первого почтового отделения.
— Спасибо, — я заставила себя вежливо улыбнуться.
— Что нового в библиотеке? — Ванесе явно было скучно, и она решила хоть немного развлечься, поболтав со мной.
— Новые книги, но при этом ни одного нового посетителя, — пожала я снова плечами.
— Да, тоска… И как тебе не скучно там работать?
— Так негде ж больше, — я поднялась со стула. — Пойду. Скоро библиотеку открывать. Светлого дня.
— Светлого, — откликнулась Ванеса.
И я вышла из почты.
Я открыла библиотеку минута в минуту, зашла в зал, разделась, переобулась, уселась на свое рабочее место. Сегодня народа ожидалось немного, три-четыре существа, не больше. Придут те, кто услышал вчера о пополнении книжного фонда, и те, кто заинтересовался оборотницей Виторией, вчера, как обычно, сидевшей на подоконнике.
Я раскрыла справочник нечисти и нежити и стала дочитывать последние главы. Закончу — возьму что-нибудь другое, поучительное. Художественную литературу я в этом мире практически не читала. Открыла пару книг, убедилась, что они ничем не отличаются, кроме антуража, от земных любовных романов и детективов, и больше к этой теме не возвращалась.
Минут через десять-пятнадцать в библиотеку заглянула эльфийка. Анатонарель Вилийская, так она представлялась каждый раз. Вот кто пачками поглощал любовные романы и зачитывал книги до дыр. Высокая, ладно сложенная, с аппетитными формами и тонким станом, она, будучи далеко не молодой вдовой лет сорока пяти, мечтала встретить на своем веку принца. Самого натурального причем. Любовные романы она рассматривала исключительно как руководство к действию: изучала поведение героинь, речь героев, наряды, движения в танце.
Я постоянно хотела узнать, что в нашей глуши будет делать принц. А если он все же появится, зачем ему вдова средних лет? Да, эльфы жили долго, лет до двухсот, если повезет.
Тем временем собрание клуба завершилось. Участники проговорили около часа и решили, что пора расходиться. Все же осень, по вечерам холодно и темно, добираться до дома тому же Алессандро по плохо освещенным улицам минут пятнадцать.
Народ разошелся быстро. Последней ушла гномка.
— Выспись наконец, — проворчала она, прощаясь со мной.
— Я постараюсь, тетушка Алиссая, — улыбнулась я. — Доброй вам ночи.
В библиотеке опустело, я облегченно вздохнула и зашла в подсобку. Там, на дальнем крючке, висело мое пальто, серо-голубого цвета, длиной до щиколоток, на теплой подкладе. Внешний вид у меня в нем был, как у записной старой девы, причем преклонного возраста. Но мне было плевать. Я не собиралась в ближайшее время выходить замуж или заводить любовника. И комфорт ценила выше внешних данных.
Домашние черные туфли с высоким истоптанным задником, в которых я ходила по библиотеке, были оставлены в подсобке. Вместо них я обула коричневые сапоги с высокими голенищами. На голову — шапку непонятного цвета, якобы из меха. Все. Теперь можно спешить домой. Перчатки, правда, надо бы прикупить, но потом, потом, с первой же зарплаты. Пока руки в карманах подержу.
Я вышла из библиотечного зала, закрыла дверь, пересекла небольшой полутемный коридор, открыла входную дверь и вышла на улицу. Ключ повернулся в замке.
Библиотека закрыта. А меня ждет мое уютное, пусть и не особо богатое, жилье.
Глава 4
Улицы здесь практически не освещались. Не знаю, по какой причине. Может, государство экономило на провинции, может, многим расам это было не нужно, потому что они отлично видели в темноте. Но в любом случае во всех районах города ночью темень стояла кромешная. И конечно же, с закатом солнца жизнь в городе замирала. Народ разбредался по домам и старался не появляться снаружи поодиночке. Мало ли что. Хоть нежити и не было, но и нечисть могла пошутить, завести куда-то, напугать, просто сбить с пути. Компанией все же из любой передряги выбираться проще.
У меня компании не было. Да я и не особо стремилась к ней. По натуре одиночка, я предпочитала преодолевать трудности самостоятельно.
Улица встретила меня вечерней свежестью, ветром и сыростью. Все вместе заставило меня натянуть воротник пальто повыше и засунуть руки в карманы. Не сказать чтобы я была мерзлячкой, но местный холодный и сырой воздух легко мог привести к бронхиту.
Пять минут пути по темной улице, плохо освещенной одним единственным фонарем за полквартала отсюда. Я привычно семенила по мощенному круглым камнем тротуару. Пять минут пути, всего. Благо квартира находилась через три дома. И за эти пять минут я успею замерзнуть. Нужно будет обязательно выпить горячий чай, когда попаду домой. С последней долькой лимона. И без сахара — для фигуры вредно.
Пять минут растянулись в вечность. Но вот наконец-то я подошла к нужному дому, прямо рядом с фонарем. Наверное, именно этот факт меня и спасал, когда я приходила сюда в темноте. Иначе вряд ли я смогла бы попасть в полной тьме ключом в скважину.
Я осторожно поднялась по крутым каменным ступеням, правой рукой держась за железные перила. Да, нужно купить перчатки. Иначе зимой ладонь может примерзнуть к железу. Я слышала, зимы здесь морозные.
В замочную скважину я попала с первого раза, потянула за ручку в виде молотка, и массивная дверь беззвучно открылась.
Я вошла, закрыла дверь, хлопнула в ладоши — загорелся свет. Отлично. Я дома. Шапка и пальто отправились на вешалку у соседней стены. Висевшее передо мной зеркало показало уставшую, замученную шатенку с синими глазами. Двадцать два? Нет, этой даме в зеркале я дала бы все сорок, то есть свой настоящий, земной возраст. Тонкие губы, прямой нос, высокий лоб. Тени под глазами, осунувшееся лицо. Даже полушерстяное платье не скрывает излишнюю худобу. Права гномка, и правда кожа на ребрах светится. В общем, далеко не королева красоты. Впрочем, так даже лучше. Не нужно от кавалеров отбиваться.
Я отвернулась от зеркала, разулась и направилась в небольшую комнату рядом со входом — туалет и ванную в одном лице.
Горячая вода из крана помогла согреться. Хотя бы здесь повезло: моя арендодательница на тепле и свете не экономила.
Выйдя из ванной, я зашагала на кухню. Чай. Меня ждет чай. Горячий. Можно будет согреться не только снаружи, но и внутри.
У эльфов в домах часто жили духи природы. За кров и «пищу» они выполняли ту работу, которая обычно доставалась простой технике. Считалось престижным иметь в услужении хотя бы одного духа природы. Это повышало статус владельца дома среди его соседей, ближних и дальних.
У эльфийки, владелицы этого дома, служила огненная саламандра. Она подогревала кастрюли и чайник на плите и резвилась в камине в зале. Миниатюрная ящерка ярко-оранжевого цвета, она всего лишь два раза показалась мне в огне камина, предпочитая оставаться невидимой и бесшумной.
На кухне было не так уж много посуды: такой же древний чайник, как и в подсобке библиотеки, две кастрюли, три тарелки, два блюдца, по одной ложке и вилке, один нож и две чашки. Кроме обеденного стола, ледяного короба, использовавшегося вместо холодильника, двух табуретов и плиты, тут не имелось никакой обстановки. Впрочем, мне, работавшей вне стен дома практически целый день, хватало и этого.
Я поставила на плиту чайник, зажгла конфорку, села на табурет у стола. На этом чайнике, в отличие от библиотечного, свистка не было, а потому за ним приходилось следить и выключать сразу, как только он закипит, чтобы саламандра не слишком долго работала. Ржавая крышка, когда-то имевшая зеленый цвет, неплотно прилегала к чайнику и весело погромыхивала, когда он начинал закипать. У меня имелись подозрения, что изначально крышка у него была другая, потому что сам чайник сверкал желто-серыми боками. Но в моем положении привередничать не приходилось. И я пользовалась тем, что имелось.
В небольшой жестяной банке с нарисованной фигуркой русалки оставалось не так много заварки. На три-пять раз, не больше. Потом придется или последние деньги на чай тратить, или пить один кипяток.
Чайник между тем привычно затарахтел крышкой, намекая, что его пора выключить.
Я встала со стула, повернула ручку на плите и полезла в банку с чаем. Взяла половину от обычной порции, высыпала чаинки в чашку, белую, с веселыми рожицами, явно купленную недавно, залила кипятком. Несколько секунд, и можно будет пить. Хотя я, в принципе, и так почти согрелась.
Вздохнув, я направилась к стоявшему в углу ледяному коробу, вытащила оттуда блюдце с последней долькой лимона и кинула ее в чай. Похоже, нужно хотя бы попытаться найти подработку. Иначе так и буду впроголодь жить. И летом еще ничего, в городе растет много фруктовых деревьев, можно найти чуть ли не с килограмм этих фруктов за сутки и спокойно жить на них. Но впереди зима. А значит, по-любому нужны дополнительные траты.
С этой мыслью я взяла в руки горячую чашку и сделала глоток ароматного, обжигающего черного чая. Сейчас попью, посмотрю, что осталось в коробе из еды и начну размышлять насчет подработки. Надо будет постараться вспомнить, кто и о чем говорил в библиотеке. Вдруг что-нибудь интересное всплывет.
Глава 5
Из еды на ужин остался только вчерашний хлеб, целых два ломтя. Плюс на обеденном столе обнаружилась горстка печенья. Вот, собственно, и весь мой ужин. Впрочем, я настолько устала сегодня, что проглотила все довольно быстро, запила остатками чая и оправилась спать. Завтра. Я схожу за продуктами завтра. Закрою в пять библиотеку и загляну в продуктовый магазин по соседству. Домовушка Лисия продаст мне и хлеб, и что-нибудь посущественней.
Квартира состояла из коридора, уборной, кухни, спальни и зала. Залом я практически не пользовалась, заходила туда не чаще двух-трех раз в месяц, когда на выходных оставалась дома, с книжкой. Тогда я садилась у камина, ждала появления на дровах саламандры и погружалась в чтение. В остальное время мне хватало спальни.
Вот и сейчас я дошла до кровати, уселась на нее и устало вздохнула. На Земле мой доход был выше, пусть и ненамного. Но там я уж точно не сидела на одном хлебе сутками. Да и удобства… Была бы я на Земле, уже включила бы телевизор или полезла бы в Интернет. Все какое-то развлечение. Тут же… В общем, одно расстройство.
Я стащила с себя платье, повесила его на спинку кровати и надела теплую ночную рубашку из байки. Затем залезла под одеяло, хлопнула в ладоши и приготовилась спать.
Завтра ожидался тяжелый день, наполненный суетой и беготней.
Сон не шел. Я лежала, вспоминала Землю, свою маленькую, но уютную, квартирку и отчаянно хотела вернуться. А еще я давно уже пыталась понять, кто и для чего перенес меня в этот мир. Чей замысел был переселить в мир фэнтези жительницу современного города с Земли?
В общем, одни вопросы. И никаких ответов. Жизнь моя была слишком тихой, а сама я — слишком незаметной для… Да для всего. Ни невесты принца, ни спасительницы мира из меня не выйдет. И тем не менее я здесь…
Заснула я примерно через час, когда моя голова стала пухнуть от мыслей и вопросов.
Ночь я проспала без снов, проснулась относительно выспавшейся. Точно в шесть утра. Да и странно было бы, если бы я проспала: грифон-«будильник» орал через два дома от меня. Три крика. Шесть утра. Я подскочила в постели на первом, на втором вспомнила, где нахожусь, а на третьем, тихонько ругаясь себе под нос, встала и направилась в ванную — умываться и приводить себя в порядок.
Завтракать было нечем, поэтому я выпила чай и вышла из дома в той же одежде, что и вчера. Привередничать не приходилось — гардероб мой был не особо разнообразным.
В шесть утра в городке осенью уже светало. Это зимой будет темень, как уверяли местные жители. А сейчас… сейчас я могла разглядеть все и всех вокруг. Впрочем, насчет «всех» я погорячилась. Кроме меня, по тротуару шли один гном и один тролль. Остальные жители или спали, или собирались на работу, но явно в такую рань не собирались высовывать нос из дома.
Да и я не вышла бы, если бы не необходимость забрать почту у Ванесы.
Здание почты располагалось в трех кварталах от библиотеки, считай, на самом отшибе города. За почтой стояли только склады, в которых хранилась разнообразная продукция. Такое расположение почты было обусловлено необходимостью принимать грузы и разбираться с прилетевшими вивернами.
Вблизи уродливые животные темно-коричневого цвета, с кожистыми крыльями, вытянутой мордой и длинными когтями, на деле, по уверениям Ванесы, виверны были спокойными и неконфликтными существами. Высотой с небольшого кабанчика, одна виверна за раз могла перевезти до тридцати килограмм груза. Для нашего городка подобные объемы считались довольно приличными, и обычно больше одной виверны из столицы к нам не отправлялось.
Пока я дошла до почты, успела окончательно проснуться. Все же у осенней свежести было свое преимущество: она основательно бодрила.
Высокое двухэтажное здание почты встретило меня шумом и криками. Ванеса гоняла двоих грузчиков-троллей, заставляя их быстрей, но при этом аккуратней разгружать прилетевшую к нам виверну.
— Вереника, — увидев меня, приветливо помахала рукой Ванеса, — заходи внутрь. Я буду через минуту!
Я кивнула и сразу же направилась к почте. Там тепло, сухо, и изнутри криков почти не слышно.
Изначально почта строилась для нужд армии, и здесь была проведена неплохая звукоизоляция, а так как внутри предполагалось оборудовать пост для охранника, то и отопление сделали неплохое. Потом армейское начальство передумало, и гарнизон разбили в соседнем городке, в ста-ста двадцати километрах от нашего. А здание осталось. Его быстро прибрал к рукам мэр и устроил здесь почту.
Я перешагнула порог, закрыла дверь, и уровень шума снизился чуть ли не вдвое. Светлое помещение, со стойкой для почтальона, загородкой, отделяющей посетителей и работников почты, и двумя стульями, выглядело относительно приветливо.
Я уселась на стул и стала ждать появления Ванесы. Деятельная, активная, веселая, она была полной противоположностью мне. И я искренне удивлялась, как это никто до сих пор не женился на ней.
Ванеса вихрем влетела в помещение уже через пару минут.
— Лентяи, — проворчала она, красуясь в своем темно-вишневом шерстяном платье до пола, сапожками на невысоком каблучке под цвет наряду и синей шляпке с небольшими полями, — лишь бы чаи распивать. Совсем работать не хотят. Вот где найти нормальных грузчиков?
Я лишь плечами пожала. На месте грузчиков я бы тоже не работала по такой погоде. Холодно же. Только чаи и пить, причем в хорошо отапливаемой комнате.
— Твои письма, — Ванеса между тем покопалась у себя за стойкой и протянула мне два нежно-голубых конверта со штампами первого почтового отделения.
— Спасибо, — я заставила себя вежливо улыбнуться.
— Что нового в библиотеке? — Ванесе явно было скучно, и она решила хоть немного развлечься, поболтав со мной.
— Новые книги, но при этом ни одного нового посетителя, — пожала я снова плечами.
— Да, тоска… И как тебе не скучно там работать?
— Так негде ж больше, — я поднялась со стула. — Пойду. Скоро библиотеку открывать. Светлого дня.
— Светлого, — откликнулась Ванеса.
И я вышла из почты.
Глава 6
Я открыла библиотеку минута в минуту, зашла в зал, разделась, переобулась, уселась на свое рабочее место. Сегодня народа ожидалось немного, три-четыре существа, не больше. Придут те, кто услышал вчера о пополнении книжного фонда, и те, кто заинтересовался оборотницей Виторией, вчера, как обычно, сидевшей на подоконнике.
Я раскрыла справочник нечисти и нежити и стала дочитывать последние главы. Закончу — возьму что-нибудь другое, поучительное. Художественную литературу я в этом мире практически не читала. Открыла пару книг, убедилась, что они ничем не отличаются, кроме антуража, от земных любовных романов и детективов, и больше к этой теме не возвращалась.
Минут через десять-пятнадцать в библиотеку заглянула эльфийка. Анатонарель Вилийская, так она представлялась каждый раз. Вот кто пачками поглощал любовные романы и зачитывал книги до дыр. Высокая, ладно сложенная, с аппетитными формами и тонким станом, она, будучи далеко не молодой вдовой лет сорока пяти, мечтала встретить на своем веку принца. Самого натурального причем. Любовные романы она рассматривала исключительно как руководство к действию: изучала поведение героинь, речь героев, наряды, движения в танце.
Я постоянно хотела узнать, что в нашей глуши будет делать принц. А если он все же появится, зачем ему вдова средних лет? Да, эльфы жили долго, лет до двухсот, если повезет.
