Действительно, почему бы мне не закрутить роман со своим новоиспеченным преподавателем? Чего проще?
— На кой черт вам вообще Морган? — выпаливаю. — Вам нужен Рикардо Тайлер, вот и обрабатывайте его.
Агенты переглядываются.
Похоже, на один вопрос мне-таки ответят.
— Рикардо Тайлер — твердый орешек. Он рассекретил всех, кого к нему подсылали.
— Всех, — веско подтверждает второй.
— А его племянник вообще не имеет дела с политикой, чего не скажешь о Морган. Она всегда крутится возле Рикардо и может владеть нужной нам информацией.
Нет, они не шутят. Эти парни совершенно уверены, что мне под силу сделать то, чего они от меня хотят. Вот только Миранда Морган не дурочка Китти, и мне эта затея кажется изначально провальной.
— То есть просто втереться в доверие и пока ничего не предпринимать? — уточняю.
— Верно. — РДАКовцу нравится моя покладистость. — Просто собирайте сведения. А когда придет время, мы выйдем с вами на связь.
— И никаких маячков, секретных средств связи, устройств слежения? — не верю.
Агенты снова переглядываются. На этот раз снисходительно.
— Мы без труда нашли вас сегодня. Мы знаем, где вы были вчера. Мы сумели подложить вам в комнату записку, — перечисляет первый. — Продолжать?
Морщусь.
— Спасибо. Нет необходимости.
— В таком случае, — подытоживает агент. — Раз мы поняли друг друга, можем считать разговор оконченным. — Он открывает дверь, но не успеваю выйти, как меня снова окликают: — Ах да, Джейсон, совсем забыл. — И мне под нос суют запястье с коммуникатором, на экране которого очередная фотография Молли, только с незнакомым мне медбратом, стоящим у нее за плечом. А ведь в прошлый раз меня знакомили со всем персоналом клиники… — Если вы еще не поняли, это наш человек, — озвучивает РДАКовец то, что я уже понял, — так что будьте благоразумны и не пытайтесь перевести сестру в другое место. Это может повредить ее здоровью.
Молча киваю, покрепче сжимаю чертов купленный учебник под мышкой и выбираюсь на улицу.
Дверь серебристого фургона закрывается за моей спиной. Заводится двигатель.
Морган
Все выходные игнорирую звонки, с раздражающей периодичностью поступающие на мой комм — Рикардо Тайлер упрям, кто бы сомневался. Удушила бы того из его сподвижников, кто провел так называемое исследование и сделал вывод, что моя популярность поможет Рикардо победить на выборах.
Нашелся жених…
Слава богу, сегодня мое присутствие при тестировании абитуриентов не требуется, и я весь день прячусь в кабинете на кафедре. У Рикардо с утра уже хватило ума позвонить Оливеру и попросить его передать мне его коммуникатор якобы для срочного разговора. Так что не рискую и не покидаю своего укрытия.
Но апогеем наглости этого человека становится даже не уловка с Ноланом, а то, что мне начинает названивать Луиза. Лу! Женщина, которая делила с ним постель, терпела и выслушивала его последние пятнадцать лет!
Увидев, кто мне звонит, принимаю вызов, ожидая услышать претензии в свой адрес как разлучницы или же, наоборот, просьбу о помощи, чтобы вразумить этого упертого осла, который не видит сейчас перед собой ничего, кроме президентского кресла. Но я впадаю в полнейший шок, когда Луиза начинает меня уговаривать согласиться на предложение Рикардо и не подводить его в такой ответственный момент. Воистину: нет никого глупее влюбленной женщины!
Обрываю звонок, не дослушав и не попрощавшись. Обложили со всех сторон. Осталось еще Лаки начать меня склонять к тому, чтобы принять предложение его дядюшки… Но нет, в адекватность сына я все еще верю.
Сижу, барабаню пальцами по столешнице и раздумываю, как же мне выпутываться из этого дерьма, когда на рабочий компьютер приходит видеозвонок. Вот же настырный!
Понимая, что бегать бесполезно, принимаю вызов.
Рикардо выглядит, как всегда, безупречно. Подумать только, а на днях его, должно быть, впервые в жизни душил галстук. «Что, — думаю мстительно, — тяжеловато было делать мне предложение?»
— Здравствуй, Миранда! — торжественно произносит будущий (как я надеюсь, а то он сведет нас всех с ума) президент Лондора. — Как видишь, я в добром здравии. Спасибо, что поинтересовалась.
Да уж, тот вечер выдался веселый: после того как я ненароком опрокинула чашку горячего кофе прямиком на гениталии Рикардо, пришлось вызывать его личного врача, а потом ждать, пока тот окажет первую помощь своему вредному пациенту, не перестающему попеременно то громко страдать, то проклинать мою криворукость. Повезло, что Лаки так и не пришел ночевать, и двойная удача, что он не появился вместе с Ди — не хватало еще ей попасть под горячую руку Рикардо. Впрочем, сам он получил от меня горяченького сполна.
— Еще раз назовешь меня Мирандой, и нам снова придется вызывать Гаса, — предупреждаю на полном серьезе.
Огастус, личный врач Рикардо, — приятный мужчина, с которым я всегда не против поболтать, но все же не тогда, когда его подопечный лежит без штанов на моем кухонном столе и стонет от боли.
Тайлер кривит губы.
— Сама посуди, в свете скорого изменения статуса наших отношений было бы странно, продолжи я называть тебя по фамилии.
Снова начинаю звереть. Удивительно, как быстро умеет вывести из себя этот человек.
Подаюсь вперед к экрану так, будто бы могу протянуть руку и сжать такую манящую в данный момент шею собеседника.
— Окстись. Статус наших отношений не изменится.
— Ты такая милая, когда злишься…
— Рикардо, — уже рычу.
— Ладно-ладно. — Дарит мне убийственный взгляд, но дурачиться перестает. Тоже чуть подается к экрану, переплетает на столе пальцы. — Морган, давай разберемся, я хоть раз тебя подводил?
И разбираться не нужно.
— Тысячу раз, — выдаю, не задумываясь.
Рикардо закатывает глаза.
— Ну, хорошо. А по-серьезному я тебя подводил? Когда вопрос стоял о жизни или смерти?
Закусываю губу. Да, я обязана Рикардо жизнью. Тогда, четырнадцать лет назад, после гибели Александра и уничтожения Эйдона, я осталась жива только благодаря ему. Когда от меня отказались собственные родители, а Родина назвала предателем, руку помощи мне протянул лишь Рикардо Тайлер.
Но, черт возьми, я отрабатываю свой долг уже который год! Сколько услуг я оказала этому прохвосту — не счесть.
Встряхиваюсь.
— Если ты проиграешь на выборах, твоя жизнь на этом не закончится, — напоминаю.
— Погибнет моя гордость, — возражает Рикардо. И кажется, он серьезно. — А без нее мне не жить.
Качаю головой.
— Рикардо, нет, — повторяю уже, наверное, в тысячный раз. — Ты не заставишь меня ввязаться в большую политику. Я не стану шататься с тобой по приемам, посещать светские рауты и так далее. Да меня от одного такого мероприятия воротит неделю. Признаю, я твоя должница, но я не готова положить свою жизнь на алтарь твоего президентства и не дам согласие на фиктивный брак, как бы ты меня ни уговаривал.
В глазах Рикардо загорается опасный блеск. Что, черт возьми, он услышал из того, что я говорила?
— Если все дело в фиктивности…
— О боже, нет! — восклицаю возмущенно. — И думать не смей!
Рикардо мне как брат, нелюбимый вредный брат, но никак не мужчина, который меня интересует… как мужчина. Я любила Александра больше жизни, Тайлеры — моя семья. И думать о связи с Рикардо для меня сродни размышлениям об инцесте.
— Я всего лишь предложил, — ни капли не смущается собеседник. — Но ты должна понять, это не я придумал. Мой предвыборный штат проделал огромную работу, провел исследования, устраивал соцопросы. Ты — моя путевка в президентское кресло.
Не сдаюсь.
— Найди другой способ, — упорствую.
Рикардо вздыхает, снова закатывает глаза с таким видом, будто разговаривает с глупым ребенком.
— Ну, чего ты упираешься? — пытается уже не настаивать, а уговаривать. — А если я пообещаю, что не буду таскать тебя с собой по приемам без надобности?
Ну, еще бы. Сейчас, чтобы добиться своего, он с легкостью пообещает мне звезду с неба. И мы оба знаем, что обещания он не сдержит. Под влиянием обстоятельств, разумеется.
— Рик, нет.
— Не пойму, что ты теряешь? — продолжает увещевать. — У тебя все равно нет личной жизни.
Он говорит это с такой отвратительной уверенностью, что мне становится обидно.
— С чего ты это взял? — возмущаюсь, ибо лучшая защита — нападение.
— А с того. — Рикардо остается невозмутим. — Я навел справки. Да, ты не монахиня, время от времени у тебя кто-то появляется, но не часто, и это чисто постель.
Ушам своим не верю. Это все равно что копаться в моем нижнем белье.
Морщу нос, будто в помещении дурно пахнет.
— Ты отвратителен.
— Предусмотрителен.
— Отвратителен. Признай и не спорь.
Разводит руками, но продолжает самодовольно улыбаться.
— А что, если ты не все обо мне знаешь? — тем не менее не сдаюсь.
Рикардо прищуривается, вглядывается в мое лицо.
— Хочешь сказать, что у тебя кто-то есть? — Изгибает бровь. Издевается, ясное дело.
Признать сейчас его правоту — ударить в грязь лицом.
— Именно, — отчеканиваю, гордо вскинув подбородок.
Рикардо колеблется.
— И это серьезно? — уточняет.
— Более чем.
Снова вглядывается, но потом расслабляется.
— Не верю, — заявляет безапелляционно. — В последнее время ты курсируешь по маршруту: ЛЛА — дом — ЛЛА. Не хочешь же ты сказать, что закрутила роман с садовником?
Вот же сноб. Можно подумать, садовники не люди. Правда, если бы кое-кто был внимательнее к окружающим, то знал бы, что садовник у нас — женщина, и видел он ее не один раз.
— А что, по-твоему, в ЛЛА есть недостаток в мужчинах? — не имея на руках приличных карт, бессовестно блефую.
Вот теперь мне удается его пронять. Рикардо напрягается, даже подбирается в кресле — дикий кот перед прыжком на жертву, ни дать ни взять.
— И кто же он? — интересуется подозрительно ласково. — У вас там или старики, или студенты.
— Да хоть бы и студент, — выпаливаю, слишком поздно сообразив, что именно я горожу. — Молодая горячая кровь, и все такое.
Рикардо еще мгновение смотрит на меня не моргая, а потом бессовестно начинает… ржать.
— Ну… ты же… не… вампир, — выдавливает сквозь смех. Его настолько разбирает, что даже на глазах выступают слезы.
То тиран, то шут — вот он, Рикардо, во всей красе. Для ближнего круга, естественно. Для остальных он только тиран.
— Дурак, — огрызаюсь.
— Не пристало так говорить с будущим мужем, — снова старая шарманка.
— Только через мой труп, — обещаю. А сама думаю, как теперь выкручиваться из западни, в которую сама же себя и загнала.
— Вот что, дорогая невеста… — Рикардо сверяется с часами и, видимо, понимает, что потратил на пустые разговоры непозволительно много времени. — Завтра я планирую начать шоу. Приеду за тобой в середине дня, чтобы при свидетелях позвать на обед в ресторан. Не можем же мы пожениться без предыстории, верно?
Возвожу глаза к потолку: он невыносим.
— Не приезжай, — говорю, но понимаю, что обращаюсь к уже потемневшему экрану — Рикардо оборвал связь.
Не сдерживаюсь и с силой ударяю кулаком по столу.
— Скотина!
Скучно мне жилось, что ли? Теперь еще и этот решил свести меня с ума.
Женишок, чтоб его.
Прихожу с работы пораньше и наконец готовлю ужин.
Дома снова один Гай. Вместе едим, болтаем на отвлеченные темы. В кои-то веки мальчик рассказывает, как дела в школе. И, кажется, все и вправду хорошо, у него даже появились друзья.
Сдуру спрашиваю, не нравится ли ему какая-нибудь девочка из класса, а потом проклинаю себя на чем свет стоит и прикусываю язык, потому что Гай тут же смущается и замыкается в себе. Никак не привыкну, что он не такой, как его старший брат, — закрытый. К тому же, до десяти лет Гай прожил на изолированной планете, не видя и не общаясь ни с кем из сверстников, а потому адаптация в школе проходит тяжело. А я еще о девчонках…
Но сказанного не воротишь. Гай убегает в свою комнату под предлогом того, что у него еще много уроков, а завтра рано вставать. И я остаюсь на кухне одна.
Хочется реветь или биться головой об холодильник. И не пойму, чего больше. А потому не делаю ни того ни другого.
Сгоняю Хряща с посудомоечной машины и загружаю в нее тарелки и чашки. Получаю недовольный «мяв» протеста и угрожающий взмах черной когтистой лапы. Шикаю на обнаглевшего питомца, и тот с важным видом удаляется вслед за Гаем.
Может, у мальчика и проблемы с общением со сверстниками, но с нашим котом они нашли общий язык сразу. Помню, когда Лаки был маленьким, он все время норовил потискать Хряща, за что получал по заслугам и вечно ходил с разодранными в кровь руками, а порой и лицом. Гая же на моей памяти наш темпераментный черный друг не поцарапал ни разу — удивительное взаимопонимание.
Убираю посуду, собственноручно протираю стол, хотя можно было бы запустить робота-уборщика, и понимаю, что делать больше нечего, а спать еще слишком рано.
Бесцельно шатаюсь по дому, а потом сажусь на нижнюю ступеньку лестницы в холле, подтягиваю колени к подбородку и просто сижу и думаю.
Кому, как не мне, знать, что, если Рикардо Тайлер что-то задумал, он не отступится. Но, черт его дери, я не хочу выходить за него замуж. Первая леди Лондора — очень смешно. Мне бы справиться со своей личной копилкой славы, а не добавлять в нее еще монет.
У меня была надежда на Луизу и на то, что она убедит Рикардо в том, что ее кандидатура на роль его супруги куда лучше, чем моя. Но со звонком Лу и эта слабая надежда приказала долго жить. Не знаю, правда ли бессменный секретарь Рикардо Тайлера любит своего шефа, но оспаривать его решений она не станет — сегодня я в этом убедилась.
Но тогда остается только…
Хлопает входная дверь.
— Свет не включай, — прошу, представив, как сейчас загорится лампочка, и ее свет ударит по привыкшим к полутьме глазам.
— Ты чего сидишь в темноте? — удивленно спрашивает Лаки, замерев возле двери.
Может, после фонаря на крыльце ему и кажется, что здесь совсем темно, но света, падающего из коридора, ведущего на кухню, вполне хватает, чтобы рассмотреть его силуэт.
— Да так, — отвечаю и больше ничего не говорю. Вроде бы ничего сегодня толком не делала, а мертвецки устала.
Лаки понимающе хмыкает.
— Рикардо достал, да? — Приближается. — Подвинься. — Послушно подвигаюсь, и он садится на ступеньку рядом со мной.
От него пахнет ветром и неожиданно — морем. Значит, гуляли где-то с Дилайлой. Точно с Ди — глаза блестят даже в темноте.
Смертельно боюсь за моего мальчика, но, кажется, Дилайла не та, кто может разбить его сердце — она держится за Лаки не меньше, чем он за нее.
— Рикардо уже наябедничал? — уточняю.
— А то. — Не вижу, но точно знаю, что Лаки улыбается. — Звонил с утра, просил на тебя повлиять.
— А ты?
— Сказал, чтобы вы решали свои дела без меня. Я вас обоих люблю и не собираюсь вставать ни на чью сторону.
— Эх ты, — вздыхаю. — А я-то думала, ты всегда на моей стороне. — Конечно же, шучу: я никогда не заставлю его выбирать между мной и родным дядей.
Молчим. Лаки никуда не уходит, но ничего и не говорит. Он просто здесь, как всегда, рядом, и мне от этого становится спокойнее.
— Думаешь, мне стоит согласиться на его предложение? — спрашиваю прямо.
Усмехается.
— И стать мне не только матерью, но и тетушкой? — Да уж, звучит так же дерьмово, как есть на самом деле. — Тебе правду сказать? — голос Лаки становится серьезным так неожиданно, что я тут же отрываю голову от его плеча, на которое только что успела ее положить.
— На кой черт вам вообще Морган? — выпаливаю. — Вам нужен Рикардо Тайлер, вот и обрабатывайте его.
Агенты переглядываются.
Похоже, на один вопрос мне-таки ответят.
— Рикардо Тайлер — твердый орешек. Он рассекретил всех, кого к нему подсылали.
— Всех, — веско подтверждает второй.
— А его племянник вообще не имеет дела с политикой, чего не скажешь о Морган. Она всегда крутится возле Рикардо и может владеть нужной нам информацией.
Нет, они не шутят. Эти парни совершенно уверены, что мне под силу сделать то, чего они от меня хотят. Вот только Миранда Морган не дурочка Китти, и мне эта затея кажется изначально провальной.
— То есть просто втереться в доверие и пока ничего не предпринимать? — уточняю.
— Верно. — РДАКовцу нравится моя покладистость. — Просто собирайте сведения. А когда придет время, мы выйдем с вами на связь.
— И никаких маячков, секретных средств связи, устройств слежения? — не верю.
Агенты снова переглядываются. На этот раз снисходительно.
— Мы без труда нашли вас сегодня. Мы знаем, где вы были вчера. Мы сумели подложить вам в комнату записку, — перечисляет первый. — Продолжать?
Морщусь.
— Спасибо. Нет необходимости.
— В таком случае, — подытоживает агент. — Раз мы поняли друг друга, можем считать разговор оконченным. — Он открывает дверь, но не успеваю выйти, как меня снова окликают: — Ах да, Джейсон, совсем забыл. — И мне под нос суют запястье с коммуникатором, на экране которого очередная фотография Молли, только с незнакомым мне медбратом, стоящим у нее за плечом. А ведь в прошлый раз меня знакомили со всем персоналом клиники… — Если вы еще не поняли, это наш человек, — озвучивает РДАКовец то, что я уже понял, — так что будьте благоразумны и не пытайтесь перевести сестру в другое место. Это может повредить ее здоровью.
Молча киваю, покрепче сжимаю чертов купленный учебник под мышкой и выбираюсь на улицу.
Дверь серебристого фургона закрывается за моей спиной. Заводится двигатель.
ГЛАВА 10
Морган
Все выходные игнорирую звонки, с раздражающей периодичностью поступающие на мой комм — Рикардо Тайлер упрям, кто бы сомневался. Удушила бы того из его сподвижников, кто провел так называемое исследование и сделал вывод, что моя популярность поможет Рикардо победить на выборах.
Нашелся жених…
Слава богу, сегодня мое присутствие при тестировании абитуриентов не требуется, и я весь день прячусь в кабинете на кафедре. У Рикардо с утра уже хватило ума позвонить Оливеру и попросить его передать мне его коммуникатор якобы для срочного разговора. Так что не рискую и не покидаю своего укрытия.
Но апогеем наглости этого человека становится даже не уловка с Ноланом, а то, что мне начинает названивать Луиза. Лу! Женщина, которая делила с ним постель, терпела и выслушивала его последние пятнадцать лет!
Увидев, кто мне звонит, принимаю вызов, ожидая услышать претензии в свой адрес как разлучницы или же, наоборот, просьбу о помощи, чтобы вразумить этого упертого осла, который не видит сейчас перед собой ничего, кроме президентского кресла. Но я впадаю в полнейший шок, когда Луиза начинает меня уговаривать согласиться на предложение Рикардо и не подводить его в такой ответственный момент. Воистину: нет никого глупее влюбленной женщины!
Обрываю звонок, не дослушав и не попрощавшись. Обложили со всех сторон. Осталось еще Лаки начать меня склонять к тому, чтобы принять предложение его дядюшки… Но нет, в адекватность сына я все еще верю.
Сижу, барабаню пальцами по столешнице и раздумываю, как же мне выпутываться из этого дерьма, когда на рабочий компьютер приходит видеозвонок. Вот же настырный!
Понимая, что бегать бесполезно, принимаю вызов.
Рикардо выглядит, как всегда, безупречно. Подумать только, а на днях его, должно быть, впервые в жизни душил галстук. «Что, — думаю мстительно, — тяжеловато было делать мне предложение?»
— Здравствуй, Миранда! — торжественно произносит будущий (как я надеюсь, а то он сведет нас всех с ума) президент Лондора. — Как видишь, я в добром здравии. Спасибо, что поинтересовалась.
Да уж, тот вечер выдался веселый: после того как я ненароком опрокинула чашку горячего кофе прямиком на гениталии Рикардо, пришлось вызывать его личного врача, а потом ждать, пока тот окажет первую помощь своему вредному пациенту, не перестающему попеременно то громко страдать, то проклинать мою криворукость. Повезло, что Лаки так и не пришел ночевать, и двойная удача, что он не появился вместе с Ди — не хватало еще ей попасть под горячую руку Рикардо. Впрочем, сам он получил от меня горяченького сполна.
— Еще раз назовешь меня Мирандой, и нам снова придется вызывать Гаса, — предупреждаю на полном серьезе.
Огастус, личный врач Рикардо, — приятный мужчина, с которым я всегда не против поболтать, но все же не тогда, когда его подопечный лежит без штанов на моем кухонном столе и стонет от боли.
Тайлер кривит губы.
— Сама посуди, в свете скорого изменения статуса наших отношений было бы странно, продолжи я называть тебя по фамилии.
Снова начинаю звереть. Удивительно, как быстро умеет вывести из себя этот человек.
Подаюсь вперед к экрану так, будто бы могу протянуть руку и сжать такую манящую в данный момент шею собеседника.
— Окстись. Статус наших отношений не изменится.
— Ты такая милая, когда злишься…
— Рикардо, — уже рычу.
— Ладно-ладно. — Дарит мне убийственный взгляд, но дурачиться перестает. Тоже чуть подается к экрану, переплетает на столе пальцы. — Морган, давай разберемся, я хоть раз тебя подводил?
И разбираться не нужно.
— Тысячу раз, — выдаю, не задумываясь.
Рикардо закатывает глаза.
— Ну, хорошо. А по-серьезному я тебя подводил? Когда вопрос стоял о жизни или смерти?
Закусываю губу. Да, я обязана Рикардо жизнью. Тогда, четырнадцать лет назад, после гибели Александра и уничтожения Эйдона, я осталась жива только благодаря ему. Когда от меня отказались собственные родители, а Родина назвала предателем, руку помощи мне протянул лишь Рикардо Тайлер.
Но, черт возьми, я отрабатываю свой долг уже который год! Сколько услуг я оказала этому прохвосту — не счесть.
Встряхиваюсь.
— Если ты проиграешь на выборах, твоя жизнь на этом не закончится, — напоминаю.
— Погибнет моя гордость, — возражает Рикардо. И кажется, он серьезно. — А без нее мне не жить.
Качаю головой.
— Рикардо, нет, — повторяю уже, наверное, в тысячный раз. — Ты не заставишь меня ввязаться в большую политику. Я не стану шататься с тобой по приемам, посещать светские рауты и так далее. Да меня от одного такого мероприятия воротит неделю. Признаю, я твоя должница, но я не готова положить свою жизнь на алтарь твоего президентства и не дам согласие на фиктивный брак, как бы ты меня ни уговаривал.
В глазах Рикардо загорается опасный блеск. Что, черт возьми, он услышал из того, что я говорила?
— Если все дело в фиктивности…
— О боже, нет! — восклицаю возмущенно. — И думать не смей!
Рикардо мне как брат, нелюбимый вредный брат, но никак не мужчина, который меня интересует… как мужчина. Я любила Александра больше жизни, Тайлеры — моя семья. И думать о связи с Рикардо для меня сродни размышлениям об инцесте.
— Я всего лишь предложил, — ни капли не смущается собеседник. — Но ты должна понять, это не я придумал. Мой предвыборный штат проделал огромную работу, провел исследования, устраивал соцопросы. Ты — моя путевка в президентское кресло.
Не сдаюсь.
— Найди другой способ, — упорствую.
Рикардо вздыхает, снова закатывает глаза с таким видом, будто разговаривает с глупым ребенком.
— Ну, чего ты упираешься? — пытается уже не настаивать, а уговаривать. — А если я пообещаю, что не буду таскать тебя с собой по приемам без надобности?
Ну, еще бы. Сейчас, чтобы добиться своего, он с легкостью пообещает мне звезду с неба. И мы оба знаем, что обещания он не сдержит. Под влиянием обстоятельств, разумеется.
— Рик, нет.
— Не пойму, что ты теряешь? — продолжает увещевать. — У тебя все равно нет личной жизни.
Он говорит это с такой отвратительной уверенностью, что мне становится обидно.
— С чего ты это взял? — возмущаюсь, ибо лучшая защита — нападение.
— А с того. — Рикардо остается невозмутим. — Я навел справки. Да, ты не монахиня, время от времени у тебя кто-то появляется, но не часто, и это чисто постель.
Ушам своим не верю. Это все равно что копаться в моем нижнем белье.
Морщу нос, будто в помещении дурно пахнет.
— Ты отвратителен.
— Предусмотрителен.
— Отвратителен. Признай и не спорь.
Разводит руками, но продолжает самодовольно улыбаться.
— А что, если ты не все обо мне знаешь? — тем не менее не сдаюсь.
Рикардо прищуривается, вглядывается в мое лицо.
— Хочешь сказать, что у тебя кто-то есть? — Изгибает бровь. Издевается, ясное дело.
Признать сейчас его правоту — ударить в грязь лицом.
— Именно, — отчеканиваю, гордо вскинув подбородок.
Рикардо колеблется.
— И это серьезно? — уточняет.
— Более чем.
Снова вглядывается, но потом расслабляется.
— Не верю, — заявляет безапелляционно. — В последнее время ты курсируешь по маршруту: ЛЛА — дом — ЛЛА. Не хочешь же ты сказать, что закрутила роман с садовником?
Вот же сноб. Можно подумать, садовники не люди. Правда, если бы кое-кто был внимательнее к окружающим, то знал бы, что садовник у нас — женщина, и видел он ее не один раз.
— А что, по-твоему, в ЛЛА есть недостаток в мужчинах? — не имея на руках приличных карт, бессовестно блефую.
Вот теперь мне удается его пронять. Рикардо напрягается, даже подбирается в кресле — дикий кот перед прыжком на жертву, ни дать ни взять.
— И кто же он? — интересуется подозрительно ласково. — У вас там или старики, или студенты.
— Да хоть бы и студент, — выпаливаю, слишком поздно сообразив, что именно я горожу. — Молодая горячая кровь, и все такое.
Рикардо еще мгновение смотрит на меня не моргая, а потом бессовестно начинает… ржать.
— Ну… ты же… не… вампир, — выдавливает сквозь смех. Его настолько разбирает, что даже на глазах выступают слезы.
То тиран, то шут — вот он, Рикардо, во всей красе. Для ближнего круга, естественно. Для остальных он только тиран.
— Дурак, — огрызаюсь.
— Не пристало так говорить с будущим мужем, — снова старая шарманка.
— Только через мой труп, — обещаю. А сама думаю, как теперь выкручиваться из западни, в которую сама же себя и загнала.
— Вот что, дорогая невеста… — Рикардо сверяется с часами и, видимо, понимает, что потратил на пустые разговоры непозволительно много времени. — Завтра я планирую начать шоу. Приеду за тобой в середине дня, чтобы при свидетелях позвать на обед в ресторан. Не можем же мы пожениться без предыстории, верно?
Возвожу глаза к потолку: он невыносим.
— Не приезжай, — говорю, но понимаю, что обращаюсь к уже потемневшему экрану — Рикардо оборвал связь.
Не сдерживаюсь и с силой ударяю кулаком по столу.
— Скотина!
Скучно мне жилось, что ли? Теперь еще и этот решил свести меня с ума.
Женишок, чтоб его.
***
Прихожу с работы пораньше и наконец готовлю ужин.
Дома снова один Гай. Вместе едим, болтаем на отвлеченные темы. В кои-то веки мальчик рассказывает, как дела в школе. И, кажется, все и вправду хорошо, у него даже появились друзья.
Сдуру спрашиваю, не нравится ли ему какая-нибудь девочка из класса, а потом проклинаю себя на чем свет стоит и прикусываю язык, потому что Гай тут же смущается и замыкается в себе. Никак не привыкну, что он не такой, как его старший брат, — закрытый. К тому же, до десяти лет Гай прожил на изолированной планете, не видя и не общаясь ни с кем из сверстников, а потому адаптация в школе проходит тяжело. А я еще о девчонках…
Но сказанного не воротишь. Гай убегает в свою комнату под предлогом того, что у него еще много уроков, а завтра рано вставать. И я остаюсь на кухне одна.
Хочется реветь или биться головой об холодильник. И не пойму, чего больше. А потому не делаю ни того ни другого.
Сгоняю Хряща с посудомоечной машины и загружаю в нее тарелки и чашки. Получаю недовольный «мяв» протеста и угрожающий взмах черной когтистой лапы. Шикаю на обнаглевшего питомца, и тот с важным видом удаляется вслед за Гаем.
Может, у мальчика и проблемы с общением со сверстниками, но с нашим котом они нашли общий язык сразу. Помню, когда Лаки был маленьким, он все время норовил потискать Хряща, за что получал по заслугам и вечно ходил с разодранными в кровь руками, а порой и лицом. Гая же на моей памяти наш темпераментный черный друг не поцарапал ни разу — удивительное взаимопонимание.
Убираю посуду, собственноручно протираю стол, хотя можно было бы запустить робота-уборщика, и понимаю, что делать больше нечего, а спать еще слишком рано.
Бесцельно шатаюсь по дому, а потом сажусь на нижнюю ступеньку лестницы в холле, подтягиваю колени к подбородку и просто сижу и думаю.
Кому, как не мне, знать, что, если Рикардо Тайлер что-то задумал, он не отступится. Но, черт его дери, я не хочу выходить за него замуж. Первая леди Лондора — очень смешно. Мне бы справиться со своей личной копилкой славы, а не добавлять в нее еще монет.
У меня была надежда на Луизу и на то, что она убедит Рикардо в том, что ее кандидатура на роль его супруги куда лучше, чем моя. Но со звонком Лу и эта слабая надежда приказала долго жить. Не знаю, правда ли бессменный секретарь Рикардо Тайлера любит своего шефа, но оспаривать его решений она не станет — сегодня я в этом убедилась.
Но тогда остается только…
Хлопает входная дверь.
— Свет не включай, — прошу, представив, как сейчас загорится лампочка, и ее свет ударит по привыкшим к полутьме глазам.
— Ты чего сидишь в темноте? — удивленно спрашивает Лаки, замерев возле двери.
Может, после фонаря на крыльце ему и кажется, что здесь совсем темно, но света, падающего из коридора, ведущего на кухню, вполне хватает, чтобы рассмотреть его силуэт.
— Да так, — отвечаю и больше ничего не говорю. Вроде бы ничего сегодня толком не делала, а мертвецки устала.
Лаки понимающе хмыкает.
— Рикардо достал, да? — Приближается. — Подвинься. — Послушно подвигаюсь, и он садится на ступеньку рядом со мной.
От него пахнет ветром и неожиданно — морем. Значит, гуляли где-то с Дилайлой. Точно с Ди — глаза блестят даже в темноте.
Смертельно боюсь за моего мальчика, но, кажется, Дилайла не та, кто может разбить его сердце — она держится за Лаки не меньше, чем он за нее.
— Рикардо уже наябедничал? — уточняю.
— А то. — Не вижу, но точно знаю, что Лаки улыбается. — Звонил с утра, просил на тебя повлиять.
— А ты?
— Сказал, чтобы вы решали свои дела без меня. Я вас обоих люблю и не собираюсь вставать ни на чью сторону.
— Эх ты, — вздыхаю. — А я-то думала, ты всегда на моей стороне. — Конечно же, шучу: я никогда не заставлю его выбирать между мной и родным дядей.
Молчим. Лаки никуда не уходит, но ничего и не говорит. Он просто здесь, как всегда, рядом, и мне от этого становится спокойнее.
— Думаешь, мне стоит согласиться на его предложение? — спрашиваю прямо.
Усмехается.
— И стать мне не только матерью, но и тетушкой? — Да уж, звучит так же дерьмово, как есть на самом деле. — Тебе правду сказать? — голос Лаки становится серьезным так неожиданно, что я тут же отрываю голову от его плеча, на которое только что успела ее положить.
