Женщины ведь так и поступают в таких случаях? Все, с которыми я имел дело, непременно обижались. И бесили меня, да.
В парке в это время многолюдно. Должно быть, все чувствуют приближение осени и стремятся нагуляться до следующего года. А на самом деле прохладно. Ежусь и поднимаю воротник своей ветровки, подумываю о теплом свитере, которого у меня все равно нет.
На входе в парк меня никто не встречает, что, собственно, ожидаемо. И как это будет? Как в кино? Подсядут на скамейку рядом, прикрывшись газетой? Это же Лондор: здесь непременно должны быть бумажные газеты.
Около получаса шляюсь по каменным дорожкам, уже порядком присыпанным желтой, красной и кое-где даже коричневой листвой. Она шуршит под ногами и навевает воспоминания о парках, детстве и времени, когда наша семья еще была семьей в истинном смысле этого слова.
Мы с Молли обожали носиться по парку недалеко от нашего дома. Роботы-уборщики запускались там в строго отведенное для этого время, и мы точно знали, во сколько вытащить родителей на прогулку, чтобы успеть покупаться в листьях. Мне было восемь, а Молли — четыре. Странно, но в отличие от многих своих ровесников я никогда не стеснялся играть в детские игры со своей маленькой сестрой…
С тех пор прошло двадцать лет. И нашей семьи не стало так же, как и того парка — на его месте построили огромный торговый центр. С обязательной зеленой зоной, разумеется, но там уже точно никому не позволят бегать по листьям. Да и откуда ей там взяться, опавшей листве? Все стерильно, а роботы-уборщики не подключаются по команде, а вообще не прекращают свою работу ни на минуту.
Наконец замечаю знакомое лицо: Первый появляется из-за широкого ствола дерева, медлит, пока не убеждается, что я его вижу, и уходит куда-то вглубь парка. Зря я тогда подумал, что у агентов незапоминающаяся внешность — узнал я этого типа сразу.
Вздыхаю, убираю руки в карманы и следую за ним. Сам приперся, смысл теперь бегать?
Первый уверенно направляется к стоянке транспорта у выхода из парка. Неужели нельзя было указать время точнее и прямо в записке обозначить, что встреча произойдет именно тут? Дополнительная конспирация? Или просто лишний повод напомнить мне о моем месте?
С удивлением обнаруживаю на стоянке уже знакомый мне серебристый фургон. Первый стоит у его пузатого бока, Второго не видно.
Подхожу.
— Добрый вечер, Джейсон, — приветствует меня агент альфакритской разведки.
— Угу, — отзываюсь. Мне хватит лицемерия с Морган, перед этими я играть не намерен — много чести.
Осматриваюсь на предмет: не видит ли нас кто-нибудь. В случае чего, РДАКовцы быстренько объявят, что знать меня не знают, а местная СБ обвинит в шпионаже и без их показаний — эти ребята свое дело знают.
— Не беспокойтесь, — правильно понимает мою тревогу Первый. — Это место выбрано неслучайно. Этот участок и еще два метра от вашей правой ноги не просматриваются камерами. Мы в полной безопасности.
— Угу, — хмыкаю повторно. — А на выезде из парка камеры тоже не фиксируют, кто въезжает и выезжает из ворот? Поэтому вы катаетесь на одном и том же фургоне вторую неделю?
Первый смотрит пристально.
— Мы трижды меняли номера, — сообщает авторитетно.
— О, ну если меняли… — из меня так и рвется сарказм. Снова ежусь: куртку ветер не продувает, но капюшон или воротник повыше были бы сейчас весьма кстати.
В ответ на мою реплику Первый морщится.
— Джейсон, не учите профессионалов, как им работать, — говорит снисходительно и открывает дверцу фургона. — Залезайте, сегодня ветрено.
— Премного благодарен, — бросаю уже через плечо, послушно забираясь внутрь.
К моему удивлению, Второго на сиденье напротив нет. Сочли меня неопасным, и Первому не требуется поддержка кого-то более крупного? Зря.
Агент тоже залезает в фургон, закрывает за собой дверцу. В салоне загорается тусклый свет.
Располагаюсь на сиденье, сложив руки на груди и перекинув ногу на ногу — по всем статьям закрытая поза.
РДАКовец следит за мной взглядом и явно отмечает мой невербальный посыл. Вздыхает и горестно качает головой.
— Джейсон, не нужно так враждебно. Мы с вами, должно быть, не с того начали.
Он на редкость проницателен, мать его.
— Вы правы, — киваю, — если бы вы не взяли мою сестру в заложники, мы начали бы совершенно по-другому.
Первый разводит руками.
— У нас не было выбора. — Да неужели? — Наши аналитики тщательно изучили ваш психотип. Если бы мы просто попросили вас помочь нам, вы бы даже не стали с нами разговаривать.
Дерьмовые у них аналитики, иначе поняли бы, что для «моего психотипа» угрозы — как красная тряпка для быка. Будь это не так, сейчас я был бы генным инженером, как мечтали родители. Но они настаивали слишком рьяно и часто, и вышло то, что вышло.
Молчу, не желая и дальше огрызаться в никуда. Всем в любом случае плевать на мои протесты — я у них на крючке.
— Итак, Джейсон, что вы выяснили? — заговаривает Первый, сообразив, что я выговорился и больше не горю желанием общаться.
— Ничего, — отвечаю.
Не они ли говорили, что моя задача — сблизиться с Морган и затаиться до поры до времени. Не слишком ли быстро от меня понадобились результаты?
— Это неправильный ответ, — спокойно возражает агент с видом преподавателя на экзаменах. Впрочем, педагогический состав ЛЛА мне нравится куда больше. Даже Мэри Морри, честное слово. — Мы знаем, что вы уже начали общаться с Мирандой Морган в неформальной атмосфере. Это успех и достаточно быстрый, мы не можем не признать. Она говорила что-нибудь о Рикардо Тайлере? Его планах? Что-то о предвыборной кампании?
То, что тот надумал на ней жениться, подойдет?
Только черта с два я им это сообщу.
— Ничего, — повторяю. — Я вообще сомневаюсь, что у них такие доверительные отношения с Тайлером, как вы считаете.
— Мы не считаем, мы уверены, — отрезает собеседник, качает головой. — Это плохой результат, Джейсон. Если она не говорит о Рикардо, заведите разговор сами, дайте нам что-нибудь, чтобы мы убедились в том, что вы приносите пользу. Не вынуждайте нас забирать малышку Молли из клиники. Боюсь, без чудесных процедур доктора Кравеца она долго не протянет.
Он всерьез думает, что мотивирует мой патриотизм и желание работать на благо разведки?
— Что вы хотите услышать? — уточняю мрачно. — Что я попробую? — Получаю одобрительный кивок. — Хорошо, я попробую.
Первый улыбается.
— Другое дело, Джейсон. Я же говорил, что мы поладим.
— На том свете, — бормочу сквозь зубы.
— Что, простите? — притворяется, что не расслышал.
— Я могу идти? — спрашиваю громко.
— Конечно, Джейсон, — улыбается, будто эта чертова любезная улыбка приросла к нему намертво. — Делайте свою работу. Мы с вами свяжемся.
Ну еще бы. Естественно, свяжутся.
Первый сторонится, чтобы я мог выйти, а сам остается внутри.
Вылезаю и с силой грохаю дверью.
Морган
Утром чувствую себя разбитой, хотя вечер провела дома за книгой. Верно говорят: чем меньше спишь, тем меньше хочется. Больше никогда не буду так рано ложиться, потому как сегодня ощущаю себя зомби.
Спускаясь по лестнице, слышу раздающиеся из кухни голоса: Гай что-то весело болтает, в ответ ему раздается женский смех. Значит, Ди сегодня у нас — никаких других представительниц женского пола в нашем доме быть не может.
Прохожу мимо зеркала, оцениваю свой внешний вид и остаюсь удовлетворенной — все-таки косметика творит чудеса.
— Привет, молодежь! — стандартно приветствую домочадцев, появляясь в дверях кухни.
Гай и Дилайла сидят за столом. Перед Ди — чашка кофе, из которой поднимается пар, а мальчик сжимает в ладони стакан свежевыжатого апельсинового сока — его главная слабость (свежие апельсины не поставлялись на Пандору, планету, где он рос до десяти лет, и весь этот год бедный ребенок никак не может ими наесться). Лаки — у плиты с лопаткой в руках.
— М-м-м, — комментирую. Тяну воздух носом. — Блинчики?
Сын оборачивается через плечо.
— Оладьи. — Многозначительно приподнимает лопатку. — Ты вовремя.
Ох, если я и сделала что-то хорошее в этой жизни, так это научила Лаки готовить. Хорошее и полезное — теперь он занимается приготовлением завтрака куда чаще меня.
Устраиваюсь во главе стола. Таким образом Ди оказывается по мою левую руку, а Гай — по правую, и мне всех прекрасно видно.
— А можно еще кофе? — решаю окончательно обнаглеть.
Лаки усмехается.
— Сгорят, — кивает на сковороду. — Придется подождать.
А тон-то какой — покровительственный, будто я ровесница Гая, выпрашивающая вкусненькое.
— Подожду, — смиряюсь со своей участью.
Естественно, мне никто не мешает сделать кофе самостоятельно, но полный сервис всегда предпочтительнее самообслуживания. Тем более с утра после ночи кошмаров.
— Как новая школа? — спрашиваю у Гая, стараясь говорить беспечно и с улыбкой.
Ощущение — будто ступаю по тонкому льду. Если реакцию Лаки на тот или иной вопрос я почти всегда могу предугадать заранее, то его брат для меня по-прежнему закрытая книга.
Однако опасаюсь зря: лицо мальчика озаряет самая что ни на есть лучезарная улыбка.
— Отлично! — Он даже выпускает из рук стакан своего обожаемого сока, чтобы иметь возможность жестикулировать без помех. — Меня так хорошо приняли! Я не ожидал. Одна девочка даже провела меня с экскурсией по всей школе!
Видимо, то, что это была именно девочка, поразило его особенно.
Улыбаюсь, на этот раз искренне и от души.
— Я рада, малыш.
— Я не малыш! — Тут же нахохливается, как замерзший воробей.
— Ну конечно же, не малыш, — соглашаюсь, — раз уже думаешь о девочках.
Гай краснеет до корней волос, но вроде бы не обижается — просто смущается.
Лаки тем временем ставит на стол первую порцию оладий.
— Налетай! — командует. Что совершенно излишне — все и так уже тянут руки к блюду. — А как у тебя с Джейсом?
Этот вопрос застает меня врасплох, я даже роняю оладью, которую успела схватить, на тарелку. Хотя… Так даже удобнее намазывать ее джемом. Что немедленно и делаю. Так что все к лучшему.
— А что у меня с Джейсом? — переспрашиваю, размазывая джем по поверхности оладьи. — Все по плану. Вчера виделись только на занятиях. Вечером у него были свои дела.
— Какие? — тут же заинтересовывается Гай.
— Понятия не имею, — пожимаю плечом. Будь мы в настоящих отношениях, я и то не стала бы его доставать, пытаясь разузнать подробности: не может человек — значит, не может. А в нашем с ним положении, любые планы Джейсона не моего ума дело.
— Мне он понравился, — высказывается мальчик.
— Мне тоже он нравится, — согласно кивает Ди. — Мы с ним немного общаемся на перерывах. У него неплохое чувство юмора и точно нет мании величия в связи с поступлением в ЛЛА, как у некоторых наших однокурсников. Он… — Дилайла замолкает, подбирая нужное слово.
— Не напрягает? — с готовностью подсказывает Лаки из-за ее спины.
— Именно! — Девушка интенсивно кивает. — Не напрягает.
В том-то и загвоздка, что и меня Джейсон Риган ни капельки не напрягает. Даже когда он неприлично близко…
Яростно вгрызаюсь в оладью, разозлившись на себя за мысли, посещающие меня с самого утра.
— А что? — не унимается Лаки, ставя на стол новую порцию пищи. — Мне нравится, как вы смотритесь вместе. Как это?.. — Чешет в затылке. — Гармонично. Вот.
Вовожу глаза к потолку: этого еще не хватало.
— Ты теперь сваха, что ли? — огрызаюсь, даже не пытаясь скрыть недовольство.
Меня гораздо сильнее волнует не то, как мы смотримся, а то, что я чувствую, когда мы с Джейсом вместе. И это мне категорически не нравится.
— Я просто желаю тебе счастья, — отзывается Лаки.
— А я вполне себе счастлива.
— Вполне себе, — передразнивает мой обнаглевший сын, сующий нос туда, куда не просили. — Вот когда будешь просто счастлива, тогда и вопросов не будет.
Гай переводит взгляд с брата на меня и обратно. Ему явно жутко интересно знать, что происходит, но воспитание и природное чувство такта не позволяют спросить прямо о том, о чем специально в подробностях не рассказывают. Ди, естественно, в курсе всего, она лишь улыбается, но, заметив мой недовольный взгляд, быстро прячется за чашкой с кофе. Заговорщики юные.
— Ерунды не говори, — прошу сына, надеясь закрыть эту тему раз и навсегда. — Джейс младше меня больше чем на десять лет. — В ответ Лаки закатывает глаза, но я продолжаю: — Для примера: сколько лет у вас разница с Гаем?
— Восемь, — тут же отвечает мальчик.
— Восемь, — повторяю многозначительно.
Лаки ставит на стол последнюю порцию оладий, выключает плиту и тоже садится за стол. С другой стороны, прямо напротив меня, не иначе чтобы продолжать сверлить меня своими зелеными глазищами.
— У меня на это два возражения, — изрекает важно. — Во-первых, когда нам с Гаем станет обоим за тридцать, уже будет неважно, кто и кого старше. А во-вторых, у вас с Джейсом разница не «ах, больше десяти лет», а ровно десять. Я читал его досье — ему исполняется двадцать девять в конце этого года. А тебе — сорок только в следующем году.
Всего-то десять лет, подумаешь…
— Закрыли тему, — уже едва не рычу.
— Закрыли так закрыли, — легко соглашается сын.
— Лучше бы кофе сделал, — ворчу.
— Пардон. — Тут же вскакивает с места. — Кстати, мне вчера звонил Рикардо.
Напрягаюсь.
— Он даже мне звонил, — немного виновато признается Ди.
— И мне прислал сообщение, — вставляет Гай.
Ну, приехали. Если этот наглец решил таким образом заставить меня выйти за него замуж…
— Просил поагитировать знакомых за него голосовать, — тем временем заканчивает мысль Лаки, не давая моему воображению разгуляться и обвинить Рикардо даже в том, в чем он не виноват.
Выдыхаю с облегчением.
— Все и так будут за него голосовать.
— Не скажи… — Удивленно поднимаю на сына глаза. — Гай, рассказывай, — кивает брату.
Покорно перевожу взгляд на мальчика.
— К нам в школу вчера приходил мистер Ньюман. Выступал перед преподавателями и старшеклассниками. А нас просто собрали, велели потом рассказать родителям.
Докатились со своей предвыборной кампанией: уже детей агитируют.
— И как он? — интересуюсь вяло.
Эти выборы уже навевают на меня тоску. А ведь это только начало.
— Он был очень мил. — Гай хмурится, пытаясь припомнить подробности. — И рассказывает он хорошо. Обещал повысить финансирование школ, сделать обеды бесплатными, — мальчик говорит об этом с таким восхищением, будто ему не хватает средств на еду. Похоже, политика Лукаса Ньюмана достигла своей цели.
— Делать бесплатные обеды в платных школах — это абсурд, — высказываюсь. — А сделать все школы бесплатными, у него просто не хватит бюджетных средств. У нас и без того много бесплатных учебных заведений для малоимущих, стипендии и гранты для отличников и так далее.
— Вот и один из наших учителей так ему сказал, — подхватывает Гай. — А мистер Ньюман пообещал, что денег хватит на все, так как он планирует упразднить армию.
Ложечка выскальзывает из моих пальцев и со звоном падает на тарелку.
— Что он планирует упразднить? — Не верю своим ушам.
Рикардо потратил годы на то, чтобы с Лондором считались. Сильная армия и мощный космический флот — то, без чего Лондор быстро потеряет свое место на мировой арене. А та же Земля, точащая на него зуб еще со времен Тринадцатилетней войны? Да ей же только дай повод начать военные действия.
***
В парке в это время многолюдно. Должно быть, все чувствуют приближение осени и стремятся нагуляться до следующего года. А на самом деле прохладно. Ежусь и поднимаю воротник своей ветровки, подумываю о теплом свитере, которого у меня все равно нет.
На входе в парк меня никто не встречает, что, собственно, ожидаемо. И как это будет? Как в кино? Подсядут на скамейку рядом, прикрывшись газетой? Это же Лондор: здесь непременно должны быть бумажные газеты.
Около получаса шляюсь по каменным дорожкам, уже порядком присыпанным желтой, красной и кое-где даже коричневой листвой. Она шуршит под ногами и навевает воспоминания о парках, детстве и времени, когда наша семья еще была семьей в истинном смысле этого слова.
Мы с Молли обожали носиться по парку недалеко от нашего дома. Роботы-уборщики запускались там в строго отведенное для этого время, и мы точно знали, во сколько вытащить родителей на прогулку, чтобы успеть покупаться в листьях. Мне было восемь, а Молли — четыре. Странно, но в отличие от многих своих ровесников я никогда не стеснялся играть в детские игры со своей маленькой сестрой…
С тех пор прошло двадцать лет. И нашей семьи не стало так же, как и того парка — на его месте построили огромный торговый центр. С обязательной зеленой зоной, разумеется, но там уже точно никому не позволят бегать по листьям. Да и откуда ей там взяться, опавшей листве? Все стерильно, а роботы-уборщики не подключаются по команде, а вообще не прекращают свою работу ни на минуту.
Наконец замечаю знакомое лицо: Первый появляется из-за широкого ствола дерева, медлит, пока не убеждается, что я его вижу, и уходит куда-то вглубь парка. Зря я тогда подумал, что у агентов незапоминающаяся внешность — узнал я этого типа сразу.
Вздыхаю, убираю руки в карманы и следую за ним. Сам приперся, смысл теперь бегать?
Первый уверенно направляется к стоянке транспорта у выхода из парка. Неужели нельзя было указать время точнее и прямо в записке обозначить, что встреча произойдет именно тут? Дополнительная конспирация? Или просто лишний повод напомнить мне о моем месте?
С удивлением обнаруживаю на стоянке уже знакомый мне серебристый фургон. Первый стоит у его пузатого бока, Второго не видно.
Подхожу.
— Добрый вечер, Джейсон, — приветствует меня агент альфакритской разведки.
— Угу, — отзываюсь. Мне хватит лицемерия с Морган, перед этими я играть не намерен — много чести.
Осматриваюсь на предмет: не видит ли нас кто-нибудь. В случае чего, РДАКовцы быстренько объявят, что знать меня не знают, а местная СБ обвинит в шпионаже и без их показаний — эти ребята свое дело знают.
— Не беспокойтесь, — правильно понимает мою тревогу Первый. — Это место выбрано неслучайно. Этот участок и еще два метра от вашей правой ноги не просматриваются камерами. Мы в полной безопасности.
— Угу, — хмыкаю повторно. — А на выезде из парка камеры тоже не фиксируют, кто въезжает и выезжает из ворот? Поэтому вы катаетесь на одном и том же фургоне вторую неделю?
Первый смотрит пристально.
— Мы трижды меняли номера, — сообщает авторитетно.
— О, ну если меняли… — из меня так и рвется сарказм. Снова ежусь: куртку ветер не продувает, но капюшон или воротник повыше были бы сейчас весьма кстати.
В ответ на мою реплику Первый морщится.
— Джейсон, не учите профессионалов, как им работать, — говорит снисходительно и открывает дверцу фургона. — Залезайте, сегодня ветрено.
— Премного благодарен, — бросаю уже через плечо, послушно забираясь внутрь.
К моему удивлению, Второго на сиденье напротив нет. Сочли меня неопасным, и Первому не требуется поддержка кого-то более крупного? Зря.
Агент тоже залезает в фургон, закрывает за собой дверцу. В салоне загорается тусклый свет.
Располагаюсь на сиденье, сложив руки на груди и перекинув ногу на ногу — по всем статьям закрытая поза.
РДАКовец следит за мной взглядом и явно отмечает мой невербальный посыл. Вздыхает и горестно качает головой.
— Джейсон, не нужно так враждебно. Мы с вами, должно быть, не с того начали.
Он на редкость проницателен, мать его.
— Вы правы, — киваю, — если бы вы не взяли мою сестру в заложники, мы начали бы совершенно по-другому.
Первый разводит руками.
— У нас не было выбора. — Да неужели? — Наши аналитики тщательно изучили ваш психотип. Если бы мы просто попросили вас помочь нам, вы бы даже не стали с нами разговаривать.
Дерьмовые у них аналитики, иначе поняли бы, что для «моего психотипа» угрозы — как красная тряпка для быка. Будь это не так, сейчас я был бы генным инженером, как мечтали родители. Но они настаивали слишком рьяно и часто, и вышло то, что вышло.
Молчу, не желая и дальше огрызаться в никуда. Всем в любом случае плевать на мои протесты — я у них на крючке.
— Итак, Джейсон, что вы выяснили? — заговаривает Первый, сообразив, что я выговорился и больше не горю желанием общаться.
— Ничего, — отвечаю.
Не они ли говорили, что моя задача — сблизиться с Морган и затаиться до поры до времени. Не слишком ли быстро от меня понадобились результаты?
— Это неправильный ответ, — спокойно возражает агент с видом преподавателя на экзаменах. Впрочем, педагогический состав ЛЛА мне нравится куда больше. Даже Мэри Морри, честное слово. — Мы знаем, что вы уже начали общаться с Мирандой Морган в неформальной атмосфере. Это успех и достаточно быстрый, мы не можем не признать. Она говорила что-нибудь о Рикардо Тайлере? Его планах? Что-то о предвыборной кампании?
То, что тот надумал на ней жениться, подойдет?
Только черта с два я им это сообщу.
— Ничего, — повторяю. — Я вообще сомневаюсь, что у них такие доверительные отношения с Тайлером, как вы считаете.
— Мы не считаем, мы уверены, — отрезает собеседник, качает головой. — Это плохой результат, Джейсон. Если она не говорит о Рикардо, заведите разговор сами, дайте нам что-нибудь, чтобы мы убедились в том, что вы приносите пользу. Не вынуждайте нас забирать малышку Молли из клиники. Боюсь, без чудесных процедур доктора Кравеца она долго не протянет.
Он всерьез думает, что мотивирует мой патриотизм и желание работать на благо разведки?
— Что вы хотите услышать? — уточняю мрачно. — Что я попробую? — Получаю одобрительный кивок. — Хорошо, я попробую.
Первый улыбается.
— Другое дело, Джейсон. Я же говорил, что мы поладим.
— На том свете, — бормочу сквозь зубы.
— Что, простите? — притворяется, что не расслышал.
— Я могу идти? — спрашиваю громко.
— Конечно, Джейсон, — улыбается, будто эта чертова любезная улыбка приросла к нему намертво. — Делайте свою работу. Мы с вами свяжемся.
Ну еще бы. Естественно, свяжутся.
Первый сторонится, чтобы я мог выйти, а сам остается внутри.
Вылезаю и с силой грохаю дверью.
ГЛАВА 17
Морган
Утром чувствую себя разбитой, хотя вечер провела дома за книгой. Верно говорят: чем меньше спишь, тем меньше хочется. Больше никогда не буду так рано ложиться, потому как сегодня ощущаю себя зомби.
Спускаясь по лестнице, слышу раздающиеся из кухни голоса: Гай что-то весело болтает, в ответ ему раздается женский смех. Значит, Ди сегодня у нас — никаких других представительниц женского пола в нашем доме быть не может.
Прохожу мимо зеркала, оцениваю свой внешний вид и остаюсь удовлетворенной — все-таки косметика творит чудеса.
— Привет, молодежь! — стандартно приветствую домочадцев, появляясь в дверях кухни.
Гай и Дилайла сидят за столом. Перед Ди — чашка кофе, из которой поднимается пар, а мальчик сжимает в ладони стакан свежевыжатого апельсинового сока — его главная слабость (свежие апельсины не поставлялись на Пандору, планету, где он рос до десяти лет, и весь этот год бедный ребенок никак не может ими наесться). Лаки — у плиты с лопаткой в руках.
— М-м-м, — комментирую. Тяну воздух носом. — Блинчики?
Сын оборачивается через плечо.
— Оладьи. — Многозначительно приподнимает лопатку. — Ты вовремя.
Ох, если я и сделала что-то хорошее в этой жизни, так это научила Лаки готовить. Хорошее и полезное — теперь он занимается приготовлением завтрака куда чаще меня.
Устраиваюсь во главе стола. Таким образом Ди оказывается по мою левую руку, а Гай — по правую, и мне всех прекрасно видно.
— А можно еще кофе? — решаю окончательно обнаглеть.
Лаки усмехается.
— Сгорят, — кивает на сковороду. — Придется подождать.
А тон-то какой — покровительственный, будто я ровесница Гая, выпрашивающая вкусненькое.
— Подожду, — смиряюсь со своей участью.
Естественно, мне никто не мешает сделать кофе самостоятельно, но полный сервис всегда предпочтительнее самообслуживания. Тем более с утра после ночи кошмаров.
— Как новая школа? — спрашиваю у Гая, стараясь говорить беспечно и с улыбкой.
Ощущение — будто ступаю по тонкому льду. Если реакцию Лаки на тот или иной вопрос я почти всегда могу предугадать заранее, то его брат для меня по-прежнему закрытая книга.
Однако опасаюсь зря: лицо мальчика озаряет самая что ни на есть лучезарная улыбка.
— Отлично! — Он даже выпускает из рук стакан своего обожаемого сока, чтобы иметь возможность жестикулировать без помех. — Меня так хорошо приняли! Я не ожидал. Одна девочка даже провела меня с экскурсией по всей школе!
Видимо, то, что это была именно девочка, поразило его особенно.
Улыбаюсь, на этот раз искренне и от души.
— Я рада, малыш.
— Я не малыш! — Тут же нахохливается, как замерзший воробей.
— Ну конечно же, не малыш, — соглашаюсь, — раз уже думаешь о девочках.
Гай краснеет до корней волос, но вроде бы не обижается — просто смущается.
Лаки тем временем ставит на стол первую порцию оладий.
— Налетай! — командует. Что совершенно излишне — все и так уже тянут руки к блюду. — А как у тебя с Джейсом?
Этот вопрос застает меня врасплох, я даже роняю оладью, которую успела схватить, на тарелку. Хотя… Так даже удобнее намазывать ее джемом. Что немедленно и делаю. Так что все к лучшему.
— А что у меня с Джейсом? — переспрашиваю, размазывая джем по поверхности оладьи. — Все по плану. Вчера виделись только на занятиях. Вечером у него были свои дела.
— Какие? — тут же заинтересовывается Гай.
— Понятия не имею, — пожимаю плечом. Будь мы в настоящих отношениях, я и то не стала бы его доставать, пытаясь разузнать подробности: не может человек — значит, не может. А в нашем с ним положении, любые планы Джейсона не моего ума дело.
— Мне он понравился, — высказывается мальчик.
— Мне тоже он нравится, — согласно кивает Ди. — Мы с ним немного общаемся на перерывах. У него неплохое чувство юмора и точно нет мании величия в связи с поступлением в ЛЛА, как у некоторых наших однокурсников. Он… — Дилайла замолкает, подбирая нужное слово.
— Не напрягает? — с готовностью подсказывает Лаки из-за ее спины.
— Именно! — Девушка интенсивно кивает. — Не напрягает.
В том-то и загвоздка, что и меня Джейсон Риган ни капельки не напрягает. Даже когда он неприлично близко…
Яростно вгрызаюсь в оладью, разозлившись на себя за мысли, посещающие меня с самого утра.
— А что? — не унимается Лаки, ставя на стол новую порцию пищи. — Мне нравится, как вы смотритесь вместе. Как это?.. — Чешет в затылке. — Гармонично. Вот.
Вовожу глаза к потолку: этого еще не хватало.
— Ты теперь сваха, что ли? — огрызаюсь, даже не пытаясь скрыть недовольство.
Меня гораздо сильнее волнует не то, как мы смотримся, а то, что я чувствую, когда мы с Джейсом вместе. И это мне категорически не нравится.
— Я просто желаю тебе счастья, — отзывается Лаки.
— А я вполне себе счастлива.
— Вполне себе, — передразнивает мой обнаглевший сын, сующий нос туда, куда не просили. — Вот когда будешь просто счастлива, тогда и вопросов не будет.
Гай переводит взгляд с брата на меня и обратно. Ему явно жутко интересно знать, что происходит, но воспитание и природное чувство такта не позволяют спросить прямо о том, о чем специально в подробностях не рассказывают. Ди, естественно, в курсе всего, она лишь улыбается, но, заметив мой недовольный взгляд, быстро прячется за чашкой с кофе. Заговорщики юные.
— Ерунды не говори, — прошу сына, надеясь закрыть эту тему раз и навсегда. — Джейс младше меня больше чем на десять лет. — В ответ Лаки закатывает глаза, но я продолжаю: — Для примера: сколько лет у вас разница с Гаем?
— Восемь, — тут же отвечает мальчик.
— Восемь, — повторяю многозначительно.
Лаки ставит на стол последнюю порцию оладий, выключает плиту и тоже садится за стол. С другой стороны, прямо напротив меня, не иначе чтобы продолжать сверлить меня своими зелеными глазищами.
— У меня на это два возражения, — изрекает важно. — Во-первых, когда нам с Гаем станет обоим за тридцать, уже будет неважно, кто и кого старше. А во-вторых, у вас с Джейсом разница не «ах, больше десяти лет», а ровно десять. Я читал его досье — ему исполняется двадцать девять в конце этого года. А тебе — сорок только в следующем году.
Всего-то десять лет, подумаешь…
— Закрыли тему, — уже едва не рычу.
— Закрыли так закрыли, — легко соглашается сын.
— Лучше бы кофе сделал, — ворчу.
— Пардон. — Тут же вскакивает с места. — Кстати, мне вчера звонил Рикардо.
Напрягаюсь.
— Он даже мне звонил, — немного виновато признается Ди.
— И мне прислал сообщение, — вставляет Гай.
Ну, приехали. Если этот наглец решил таким образом заставить меня выйти за него замуж…
— Просил поагитировать знакомых за него голосовать, — тем временем заканчивает мысль Лаки, не давая моему воображению разгуляться и обвинить Рикардо даже в том, в чем он не виноват.
Выдыхаю с облегчением.
— Все и так будут за него голосовать.
— Не скажи… — Удивленно поднимаю на сына глаза. — Гай, рассказывай, — кивает брату.
Покорно перевожу взгляд на мальчика.
— К нам в школу вчера приходил мистер Ньюман. Выступал перед преподавателями и старшеклассниками. А нас просто собрали, велели потом рассказать родителям.
Докатились со своей предвыборной кампанией: уже детей агитируют.
— И как он? — интересуюсь вяло.
Эти выборы уже навевают на меня тоску. А ведь это только начало.
— Он был очень мил. — Гай хмурится, пытаясь припомнить подробности. — И рассказывает он хорошо. Обещал повысить финансирование школ, сделать обеды бесплатными, — мальчик говорит об этом с таким восхищением, будто ему не хватает средств на еду. Похоже, политика Лукаса Ньюмана достигла своей цели.
— Делать бесплатные обеды в платных школах — это абсурд, — высказываюсь. — А сделать все школы бесплатными, у него просто не хватит бюджетных средств. У нас и без того много бесплатных учебных заведений для малоимущих, стипендии и гранты для отличников и так далее.
— Вот и один из наших учителей так ему сказал, — подхватывает Гай. — А мистер Ньюман пообещал, что денег хватит на все, так как он планирует упразднить армию.
Ложечка выскальзывает из моих пальцев и со звоном падает на тарелку.
— Что он планирует упразднить? — Не верю своим ушам.
Рикардо потратил годы на то, чтобы с Лондором считались. Сильная армия и мощный космический флот — то, без чего Лондор быстро потеряет свое место на мировой арене. А та же Земля, точащая на него зуб еще со времен Тринадцатилетней войны? Да ей же только дай повод начать военные действия.
