— Армию, — повторяет Гай почти шепотом, испугавшись моей реакции.
— Бр-р-р… — Трясу головой. — Прости, я не на тебя злюсь. Просто… Нам и вправду следует голосовать за Рикардо.
— Может, посоветовать ему тоже проехаться по школам? — предлагает мальчишка.
Раньше я бы сказала, что вряд ли Тайлер на это пойдет, но если он даже Гаю прислал личное сообщение, то я уже ничему не удивлюсь.
— Посоветую, — обещаю.
Сразу, как только перестану избегать с ним встреч.
Прошлая встреча с Мэри Морри прошла просто отвратительно. Мне и так тошно в последние дни, так эта длинноносая умудрилась вывернуть всю меня наизнанку своими вопросами: «Любите ли вы еще Александра Тайлера?», «Как часто вы о нем думаете?», «Сколько раз в день?», «Как думаете, вы были бы все еще вместе, останься он в живых?»…
Вот выжил бы, тогда и разобрались бы. Что толку фантазировать? Что касается других вопросов… Насколько я понимаю, цель моих визитов к психотерапевтам — доказать, что я адекватна и не опасна для окружающих. Мэри же решила «исцелить» меня по полной программе. Да-да, именно так она и говорит: «Вы больны Александром Тайлером. Он как вирус в вашей крови, и вам необходимо от него избавиться».
Избавиться от самого прекрасного воспоминания в моей жизни? Вот уж не дождется.
Зато после разговора с Морри мне каждую ночь снится Александр. Только во снах он все время стоит, сидит ко мне спиной или вполоборота, и я не могу рассмотреть его лицо. Чертова Мэри Морри, можно подумать, я и без нее не знала, что начала его забывать.
Сегодня у меня занятия только с третьим курсом и после обеда, поэтому с утра намереваюсь закрыться в своем кабинете и заняться бумагами, а то только скапливаются и скапливаются.
При мысли о бумагах тут же вспоминаю свой вчерашний вход в аудиторию, где меня ждал курс Ригана. Это же надо было настолько летать в облаках, чтобы не заметить чертову сумку в проходе… А он, глядите-ка, вскочил, бросился на помощь — отрабатывает легенду на все сто. Интересно, Джейсон хоть пальцем бы пошевелил, если бы не наша с ним сделка? Что-то остальные даже не дернулись, хотя и были ближе.
Спустя несколько часов окончательно закапываюсь в документах, что понимаю: мне нужен перерыв. Идти на обед не хочется — итак объелась оладий на завтрак. Поэтому прошу по интеркому Барбару принести мне кофе, а сама копаюсь в почте в поисках досье на Ригана. Лаки упомянул о нем сегодня как раз кстати, потому что, получив файл, я так его и не открыла — не до того было. К тому же я окончательно перестала подозревать Джейсона и АП в подтасовке результатов экзаменов, и это досье стало мне, в общем-то, за ненадобностью.
Гонимая любопытством, все-таки открываю файл.
«Полное имя: Джейсон Леонард Майкл Риган». Леонард — неожиданно. Впрочем, мое второе имя — Кэролайн, что тоже мне ни капли не подходит.
«Идентификационный номер»… Так, это неважно.
«Дата рождения: двадцать восьмое декабря две тысячи шестьсот одиннадцатого».
Выходит, Лаки был прав, между нашими днями рождения — десять календарных лет: я родилась в январе шестьсот первого, а он — в декабре одиннадцатого.
«А Александр — шестого августа пятьсот девяноста седьмого», — услужливо подсказывает память. Ну и скажите мне, при чем тут Александр? Нет, не хочу, не могу и не буду сравнивать Александра с Джейсоном. Нельзя сравнивать любовь и похоть. А тут я испытываю исключительно физическое влечение и ничего больше. Да, совершенно точно, ничего больше.
Читаю дальше. Приподнимаю брови, узнав сферу деятельности его родителей: ученые, знаменитые, признанные, награда на награде. Как их сын мог оказаться в полиции еще и с восемнадцати лет? На Альфа Крите совершеннолетними становятся в двадцать один, значит, родители должны были подписать разрешение. Неожиданный демократизм для представителей их профессии. Насколько мне известно, такие люди обычно стараются направить детей по собственным стопам. Служба в полиции — уж очень радикальное решение.
Вот младшая сестра Джейсона вполне вписывается в концепцию — медицинский университет. Направление не указано, но даже если не генная инженерия, как у родителей, в любом случае ближе и логичнее, чем полиция.
Сейчас сестре Джейса должно быть двадцать четыре года, то есть она давно выпустилась и работает. Сую нос дальше, ожидая, что на следующей странице все же найду подтверждение своих умозаключений и увижу, что Мария Риган помогает родителям в их исследованиях и тоже награждена чем-то безумно почетным. Но нет. Далее информация о Марии отсутствует. Причем не просто обрывается, а именно: «Информация отсутствует».
Боже, надеюсь, она жива? Пролистываю назад, ищу строку глазами, нахожу: возле имени Марии Л. М. Риган стоит только дата рождения. Значит, жива, просто Лаки не стал лезть в дебри и раскапывать еще и ее биографию. Он, конечно же, прав, это просто любопытство. Сестра Джейса и ее судьба мне без надобности, я ее не увижу никогда в жизни.
Звонит интерком.
— Да, Барб? — отзываюсь.
Очень уж она любит жать на кнопку, вместо того чтобы заглянуть и спросить по-человечески. Побаивается. Зато, когда Лаки у меня, ее за уши не вытащить из кабинета.
— Капитан Морган, к вам посетитель.
Кого несет? Почему-то в первое мгновение думаю о Рикардо. Кому же еще взбредет в голову прийти без звонка или предварительной договоренности? А коллеги по академии не станут просить Барбару оповещать об их визите и просто войдут.
— Кто? — спрашиваю и широко распахиваю глаза, получив ответ:
— Мистер Лукас Ньюман.
С Лукасом Ньюманом мы не знакомы. Видела его пару раз на официальных приемах, на которые вытаскивал меня с собой Рикардо. Соответственно, и тот видел меня и, естественно, знает, кто я такая (а кто не знает?), но официально представлены мы не были. Тем неожиданнее его визит.
Незваный гость входит и прикрывает за собой дверь.
Сижу за столом, даже не пытаюсь встать: во-первых, я женщина, во-вторых, это он пришел в мой кабинет.
Ньюман — крепко сбитый мужчина лет сорока с коротко стриженными рыжими волосами и вздернутым носом, покрытым веснушками. С детства недолюбливаю рыжих и курносых, так что визитер подсознательно не нравится мне сразу. Плюс он конкурент Рикардо, а с Тайлером мы практически семья. Так что с чего бы мне любить его оппонента?
— Добрый день, Миранда, — произносит Ньюман с широкой улыбкой.
Даже так? Миранда? Он ничего не перепутал?
Сверлю его взглядом и даже не пытаюсь скрыть свое удивление и от его визита в принципе, и от обращения.
— Прошу прощения, но мне кажется, мы не столь близко знакомы, чтобы звать друг друга по имени, — спешу сразу внести ясность в наши отношения, вернее, в их полное отсутствие. — Вернее, вовсе не знакомы. А по имени ко мне обращаются только очень близкие люди.
Однако улыбка Ньюмана сияет на его лице как приклеенная, и моя ни капли не дружелюбная реплика его не смущает.
— В таком случае, как мне следует к вам обращаться?
Пожимаю плечом.
— По званию, по фамилии — как вам будет удобнее.
Улыбается еще шире, хотя, казалось бы, куда еще более широко: такое чувство, что еще миг — и кожа на его лице просто треснет, как на перетянутом барабане.
— Значит, слухи не лгут, и вы предпочитаете, чтобы вас называли Морган.
Мое же лицо вытягивается. То есть он знал, что называть меня по имени не следует, но все равно проверил. Вдруг именно ему я это позволю? Вот это самомнение.
— В отношении меня слухи, как правило, правдивы, — сообщаю прохладно.
Надеюсь, ему рассказали, что я бешеная стерва, которую лучше не выводить из себя лишний раз.
— Могу я присесть? — спрашивает, а сам уже водрузил свою широкую пятерню на спинку гостевого кресла.
Наглый и самоуверенный — где-то я это уже видела. Кажется, у Рикардо появился достойный противник. Не зря же он сумел пошатнуть уверенность в себе даже у непрошибаемого Тайлера.
— Ну, раз уж вы уже пришли… — Делаю приглашающий жест рукой. — Присаживайтесь. — С готовностью принимает приглашение и замирает, очевидно, ждет, что я предложу ему чай или кофе, как это было бы любезно с моей стороны как хозяйки. Перебьется. — Мистер Ньюман, чем обязана? — вместо этого спрашиваю прямо.
— Зовите меня Лукас.
— Как скажете, — соглашаюсь и тут же перефразирую: — Лукас, зачем вы пришли?
— Познакомиться.
— Хм… Очень приятно.
Он и вправду мне не нравится. У этого человека очень фальшивая улыбка: она категорически не сочетается с выражением глаз.
Ньюман делает театральную паузу, затем вздыхает.
— Полагаю, вы уже в курсе предстоящих выборов и того, что главными конкурентами на них будут два кандидата.
Да ладно, все-таки не верю. Если он и конкурент Рикардо, то только по наглости и бахвальству.
— Вы самоуверенны, — откликаюсь.
— Не без этого, — ухмыляется, сочтя мои слова за комплимент. В общем-то, это был совсем не он, но да бог с ним: и с Ньюманом, и с комплиментом.
— Лукас, ближе к делу, пожалуйста. — Красноречиво опускаю взгляд на разбросанные передо мной по всему столу бумаги. — Я немного занята. Если бы вы предупредили меня о своем визите, то я непременно выделила бы для вас время.
Намек снова не понят: уходить гость не торопится.
— Как я уже говорил, я пришел познакомиться и уточнить, какова ваша позиция на предстоящих выборах. За кого вы планируете голосовать?
Угадай с трех раз, придурок.
Холодно улыбаюсь.
— Мне кажется, моя позиция предельно ясна.
А теперь светлые глаза под густыми рыжими бровями превращаются в щелки.
— Тайлер.
— Он самый, — киваю.
Не думает же Ньюман переманить меня на свою сторону мифическими бесплатными обедами в школах?
— Так я и предполагал, — горестно качает головой. — И мне бы хотелось это изменить. — Да неужели? — Вы, Морган, персона публичная. Вы знамениты, о вас говорят, на вас смотрят… — Меня ненавидят и боятся, он забыл упомянуть. — Уверен, ваша поддержка принесла бы мне не одну сотню голосов. Сколько студентов сейчас учится в ЛЛА? Не сомневаюсь, все они взяли бы с вас пример и проголосовали бы правильно.
Правильно — глядите-ка. Самомнение уровня «бог».
— Они и проголосуют правильно, — соглашаюсь. — Как им велит сердце, — улыбаюсь, не скрывая издевки.
— И все же, — не сдается курносый визитер, — я бы хотел заручиться поддержкой Совета академии.
Рикардо — главный спонсор ЛЛА. Хоть и неофициально, но тут все решает он. Неслыханная самонадеянность — пытаться перекупить академию у Тайлера. Во-первых, страшно дорого, во-вторых, тот вцепится в нее зубами и не отдаст.
— Хорошо, — неожиданно «добрею»; переплетаю пальцы на столешнице и чуть подаюсь вперед, поближе к собеседнику. — Вы уже говорили с остальными членами Совета? С Оливером Ноланом? Клариссой Снич? Я член Совета академии, но не его глава.
— Тем не менее только вы одна близко контактируете со студентами. Они пойдут за вами.
Хм, а это идея. Завтра же велю повесить в аудитории портрет Рикардо Тайлера с каким-нибудь зычным лозунгом.
Как же я терпеть не могу, когда на меня давят.
— Скажем так… — Ньюман подается к столу, берет карандаш и, даже не подумав спросить разрешения, что-то пишет на оборотной стороне одного из моих документов. Я взбешена, честное слово. — Вот. — Поворачивает ко мне листок. Смотрю на число с кучей нулей, вопросительно приподнимаю брови. — Это сумма, которую я готов вложить в ЛЛА в случае вашей гарантированной поддержки моей кандидатуры. Это новое оборудование, увеличение заработной платы сотрудникам, рост стипендий… — перечисляет, смакуя каждое свое слово и победно загибая короткие, едва ли не квадратные пальцы.
Похоже, кто-то решил, что я у него в кармане. Вместе со всей академией в придачу.
— Это щедро, — отзываюсь равнодушно. Но, чего уж скрывать, предложением я впечатлена.
Впрочем, если сократить армию, как планирует Ньюман, то из бюджета освободится куда более внушительная сумма.
— Итак, ваш ответ? — уточняет, очевидно, в своей голове уже празднуя победу.
— Мой ответ: нет.
Мне таки удается сбить с него спесь. Ньюман удивленно моргает: был уверен, что все уже на мази.
— Что значит «нет»?
— В данном случае «нет» — это отрицательный ответ, — подсказываю. Забираю оставленный им карандаш и демонстративно убираю его в подставку.
— И все же подумайте, — не желает сдаваться и вновь применяет свою слащаво-фальшивую улыбку.
— Непременно, — обещаю. — Простите, Лукас, но у меня еще много работы, — уже не намекаю, а откровенно выставляю его вон.
— Разумеется. — Как у этого типа только скулы не сводит от этой притворной улыбки? — Был рад знакомству. — И наконец поднимает свой филей с моего стула и направляется к двери. Останавливается уже у самого выхода, взявшись за ручку; оборачивается. — Я мог бы объявить, что людям была скормлена ложная информация, и вас даже не было на Эйдане в тот год, когда погиб Эйдон.
Вот это номер…
— О, — откликаюсь. — Вы и это можете? — Уверенно кивает. — Я подумаю, Лукас. Всего доброго.
И Ньюман выходит, явно уверенный в том, что я у него на крючке.
Идиот, плевать мне на репутацию. Совесть он мне тоже купит новую?
Несколько минут сижу, не двигаясь и пытаясь усмирить подступившую к горлу ярость. Вот же мерзавец.
Кто, во имя всех чертей, сказал этим двоим, что я — ключ к победе на их треклятых выборах? Сначала Рикардо, теперь этот. Свет клином, что ли, на мне сошелся?
Вздыхаю, смиряясь с неизбежным, и набираю номер Тайлера.
— Рик, надо поговорить, — выдаю сразу же, вместо приветствия.
Морган
Не помню, чтобы Рикардо хотя бы раз игнорировал мою просьбу приехать. Но то, что он примчался спустя пятнадцать минут после моего звонка, по-настоящему настораживает. Похоже, мы все были слишком оптимистично настроены, будучи на сто процентов уверенными в исходе предстоящих выборов — Рикардо Тайлер зря впадать в панику не станет. Впрочем, теперь и я склонна к панике: Лукас Ньюман показался мне очень опасным человеком и, возможно, даже более беспринципным, чем дядюшка Лаки.
Рикардо, мрачнее тучи, появляется на моем пороге. Молча закрывает за собой дверь, прямо перед носом перепуганной Барбары, бросившейся было за ним вслед, и, с силой впечатывая подошвы ботинок в пол, проходит к моему столу. Садится в кресло для посетителей, не забыв приподнять брюки, чтобы те не вытянулись на коленях. Расправляет плечи, разводит локти и переплетает пальцы рук на животе. Смотрит в упор — хищная птица, ни дать ни взять.
— Повтори, — велит.
И тон этот настолько приказной, что мне хочется действительно повторить ему что угодно: хоть таблицу умножения, хоть закон сохранения энергии.
Встряхиваю волосами, чтобы отделаться от этого чувства. Такой уж Рикардо: он умеет порабощать собеседника.
— Что именно? — уточняю спокойно, даже насмешливо.
— То, что сказал тебе этот наглец. — Так и вижу, как у Тайлера сводит скулы от напряжения.
Несмотря на то что уже пересказала ему по коммуникатору суть нашего разговора с Ньюманом, послушно делаю это еще раз, пытаясь озвучить повторно только самое главное. Когда Рикардо наглеет, злится, хамит или угрожает, позлить его еще сильнее — мой священный долг. Но когда он по-настоящему взволнован, не мне над ним издеваться.
Заканчиваю пересказ общения с Ньюманом. Рикардо становится еще мрачнее. Расцепляет руки и барабанит пальцами по подлокотнику.
— Бр-р-р… — Трясу головой. — Прости, я не на тебя злюсь. Просто… Нам и вправду следует голосовать за Рикардо.
— Может, посоветовать ему тоже проехаться по школам? — предлагает мальчишка.
Раньше я бы сказала, что вряд ли Тайлер на это пойдет, но если он даже Гаю прислал личное сообщение, то я уже ничему не удивлюсь.
— Посоветую, — обещаю.
Сразу, как только перестану избегать с ним встреч.
***
Прошлая встреча с Мэри Морри прошла просто отвратительно. Мне и так тошно в последние дни, так эта длинноносая умудрилась вывернуть всю меня наизнанку своими вопросами: «Любите ли вы еще Александра Тайлера?», «Как часто вы о нем думаете?», «Сколько раз в день?», «Как думаете, вы были бы все еще вместе, останься он в живых?»…
Вот выжил бы, тогда и разобрались бы. Что толку фантазировать? Что касается других вопросов… Насколько я понимаю, цель моих визитов к психотерапевтам — доказать, что я адекватна и не опасна для окружающих. Мэри же решила «исцелить» меня по полной программе. Да-да, именно так она и говорит: «Вы больны Александром Тайлером. Он как вирус в вашей крови, и вам необходимо от него избавиться».
Избавиться от самого прекрасного воспоминания в моей жизни? Вот уж не дождется.
Зато после разговора с Морри мне каждую ночь снится Александр. Только во снах он все время стоит, сидит ко мне спиной или вполоборота, и я не могу рассмотреть его лицо. Чертова Мэри Морри, можно подумать, я и без нее не знала, что начала его забывать.
Сегодня у меня занятия только с третьим курсом и после обеда, поэтому с утра намереваюсь закрыться в своем кабинете и заняться бумагами, а то только скапливаются и скапливаются.
При мысли о бумагах тут же вспоминаю свой вчерашний вход в аудиторию, где меня ждал курс Ригана. Это же надо было настолько летать в облаках, чтобы не заметить чертову сумку в проходе… А он, глядите-ка, вскочил, бросился на помощь — отрабатывает легенду на все сто. Интересно, Джейсон хоть пальцем бы пошевелил, если бы не наша с ним сделка? Что-то остальные даже не дернулись, хотя и были ближе.
***
Спустя несколько часов окончательно закапываюсь в документах, что понимаю: мне нужен перерыв. Идти на обед не хочется — итак объелась оладий на завтрак. Поэтому прошу по интеркому Барбару принести мне кофе, а сама копаюсь в почте в поисках досье на Ригана. Лаки упомянул о нем сегодня как раз кстати, потому что, получив файл, я так его и не открыла — не до того было. К тому же я окончательно перестала подозревать Джейсона и АП в подтасовке результатов экзаменов, и это досье стало мне, в общем-то, за ненадобностью.
Гонимая любопытством, все-таки открываю файл.
«Полное имя: Джейсон Леонард Майкл Риган». Леонард — неожиданно. Впрочем, мое второе имя — Кэролайн, что тоже мне ни капли не подходит.
«Идентификационный номер»… Так, это неважно.
«Дата рождения: двадцать восьмое декабря две тысячи шестьсот одиннадцатого».
Выходит, Лаки был прав, между нашими днями рождения — десять календарных лет: я родилась в январе шестьсот первого, а он — в декабре одиннадцатого.
«А Александр — шестого августа пятьсот девяноста седьмого», — услужливо подсказывает память. Ну и скажите мне, при чем тут Александр? Нет, не хочу, не могу и не буду сравнивать Александра с Джейсоном. Нельзя сравнивать любовь и похоть. А тут я испытываю исключительно физическое влечение и ничего больше. Да, совершенно точно, ничего больше.
Читаю дальше. Приподнимаю брови, узнав сферу деятельности его родителей: ученые, знаменитые, признанные, награда на награде. Как их сын мог оказаться в полиции еще и с восемнадцати лет? На Альфа Крите совершеннолетними становятся в двадцать один, значит, родители должны были подписать разрешение. Неожиданный демократизм для представителей их профессии. Насколько мне известно, такие люди обычно стараются направить детей по собственным стопам. Служба в полиции — уж очень радикальное решение.
Вот младшая сестра Джейсона вполне вписывается в концепцию — медицинский университет. Направление не указано, но даже если не генная инженерия, как у родителей, в любом случае ближе и логичнее, чем полиция.
Сейчас сестре Джейса должно быть двадцать четыре года, то есть она давно выпустилась и работает. Сую нос дальше, ожидая, что на следующей странице все же найду подтверждение своих умозаключений и увижу, что Мария Риган помогает родителям в их исследованиях и тоже награждена чем-то безумно почетным. Но нет. Далее информация о Марии отсутствует. Причем не просто обрывается, а именно: «Информация отсутствует».
Боже, надеюсь, она жива? Пролистываю назад, ищу строку глазами, нахожу: возле имени Марии Л. М. Риган стоит только дата рождения. Значит, жива, просто Лаки не стал лезть в дебри и раскапывать еще и ее биографию. Он, конечно же, прав, это просто любопытство. Сестра Джейса и ее судьба мне без надобности, я ее не увижу никогда в жизни.
Звонит интерком.
— Да, Барб? — отзываюсь.
Очень уж она любит жать на кнопку, вместо того чтобы заглянуть и спросить по-человечески. Побаивается. Зато, когда Лаки у меня, ее за уши не вытащить из кабинета.
— Капитан Морган, к вам посетитель.
Кого несет? Почему-то в первое мгновение думаю о Рикардо. Кому же еще взбредет в голову прийти без звонка или предварительной договоренности? А коллеги по академии не станут просить Барбару оповещать об их визите и просто войдут.
— Кто? — спрашиваю и широко распахиваю глаза, получив ответ:
— Мистер Лукас Ньюман.
***
С Лукасом Ньюманом мы не знакомы. Видела его пару раз на официальных приемах, на которые вытаскивал меня с собой Рикардо. Соответственно, и тот видел меня и, естественно, знает, кто я такая (а кто не знает?), но официально представлены мы не были. Тем неожиданнее его визит.
Незваный гость входит и прикрывает за собой дверь.
Сижу за столом, даже не пытаюсь встать: во-первых, я женщина, во-вторых, это он пришел в мой кабинет.
Ньюман — крепко сбитый мужчина лет сорока с коротко стриженными рыжими волосами и вздернутым носом, покрытым веснушками. С детства недолюбливаю рыжих и курносых, так что визитер подсознательно не нравится мне сразу. Плюс он конкурент Рикардо, а с Тайлером мы практически семья. Так что с чего бы мне любить его оппонента?
— Добрый день, Миранда, — произносит Ньюман с широкой улыбкой.
Даже так? Миранда? Он ничего не перепутал?
Сверлю его взглядом и даже не пытаюсь скрыть свое удивление и от его визита в принципе, и от обращения.
— Прошу прощения, но мне кажется, мы не столь близко знакомы, чтобы звать друг друга по имени, — спешу сразу внести ясность в наши отношения, вернее, в их полное отсутствие. — Вернее, вовсе не знакомы. А по имени ко мне обращаются только очень близкие люди.
Однако улыбка Ньюмана сияет на его лице как приклеенная, и моя ни капли не дружелюбная реплика его не смущает.
— В таком случае, как мне следует к вам обращаться?
Пожимаю плечом.
— По званию, по фамилии — как вам будет удобнее.
Улыбается еще шире, хотя, казалось бы, куда еще более широко: такое чувство, что еще миг — и кожа на его лице просто треснет, как на перетянутом барабане.
— Значит, слухи не лгут, и вы предпочитаете, чтобы вас называли Морган.
Мое же лицо вытягивается. То есть он знал, что называть меня по имени не следует, но все равно проверил. Вдруг именно ему я это позволю? Вот это самомнение.
— В отношении меня слухи, как правило, правдивы, — сообщаю прохладно.
Надеюсь, ему рассказали, что я бешеная стерва, которую лучше не выводить из себя лишний раз.
— Могу я присесть? — спрашивает, а сам уже водрузил свою широкую пятерню на спинку гостевого кресла.
Наглый и самоуверенный — где-то я это уже видела. Кажется, у Рикардо появился достойный противник. Не зря же он сумел пошатнуть уверенность в себе даже у непрошибаемого Тайлера.
— Ну, раз уж вы уже пришли… — Делаю приглашающий жест рукой. — Присаживайтесь. — С готовностью принимает приглашение и замирает, очевидно, ждет, что я предложу ему чай или кофе, как это было бы любезно с моей стороны как хозяйки. Перебьется. — Мистер Ньюман, чем обязана? — вместо этого спрашиваю прямо.
— Зовите меня Лукас.
— Как скажете, — соглашаюсь и тут же перефразирую: — Лукас, зачем вы пришли?
— Познакомиться.
— Хм… Очень приятно.
Он и вправду мне не нравится. У этого человека очень фальшивая улыбка: она категорически не сочетается с выражением глаз.
Ньюман делает театральную паузу, затем вздыхает.
— Полагаю, вы уже в курсе предстоящих выборов и того, что главными конкурентами на них будут два кандидата.
Да ладно, все-таки не верю. Если он и конкурент Рикардо, то только по наглости и бахвальству.
— Вы самоуверенны, — откликаюсь.
— Не без этого, — ухмыляется, сочтя мои слова за комплимент. В общем-то, это был совсем не он, но да бог с ним: и с Ньюманом, и с комплиментом.
— Лукас, ближе к делу, пожалуйста. — Красноречиво опускаю взгляд на разбросанные передо мной по всему столу бумаги. — Я немного занята. Если бы вы предупредили меня о своем визите, то я непременно выделила бы для вас время.
Намек снова не понят: уходить гость не торопится.
— Как я уже говорил, я пришел познакомиться и уточнить, какова ваша позиция на предстоящих выборах. За кого вы планируете голосовать?
Угадай с трех раз, придурок.
Холодно улыбаюсь.
— Мне кажется, моя позиция предельно ясна.
А теперь светлые глаза под густыми рыжими бровями превращаются в щелки.
— Тайлер.
— Он самый, — киваю.
Не думает же Ньюман переманить меня на свою сторону мифическими бесплатными обедами в школах?
— Так я и предполагал, — горестно качает головой. — И мне бы хотелось это изменить. — Да неужели? — Вы, Морган, персона публичная. Вы знамениты, о вас говорят, на вас смотрят… — Меня ненавидят и боятся, он забыл упомянуть. — Уверен, ваша поддержка принесла бы мне не одну сотню голосов. Сколько студентов сейчас учится в ЛЛА? Не сомневаюсь, все они взяли бы с вас пример и проголосовали бы правильно.
Правильно — глядите-ка. Самомнение уровня «бог».
— Они и проголосуют правильно, — соглашаюсь. — Как им велит сердце, — улыбаюсь, не скрывая издевки.
— И все же, — не сдается курносый визитер, — я бы хотел заручиться поддержкой Совета академии.
Рикардо — главный спонсор ЛЛА. Хоть и неофициально, но тут все решает он. Неслыханная самонадеянность — пытаться перекупить академию у Тайлера. Во-первых, страшно дорого, во-вторых, тот вцепится в нее зубами и не отдаст.
— Хорошо, — неожиданно «добрею»; переплетаю пальцы на столешнице и чуть подаюсь вперед, поближе к собеседнику. — Вы уже говорили с остальными членами Совета? С Оливером Ноланом? Клариссой Снич? Я член Совета академии, но не его глава.
— Тем не менее только вы одна близко контактируете со студентами. Они пойдут за вами.
Хм, а это идея. Завтра же велю повесить в аудитории портрет Рикардо Тайлера с каким-нибудь зычным лозунгом.
Как же я терпеть не могу, когда на меня давят.
— Скажем так… — Ньюман подается к столу, берет карандаш и, даже не подумав спросить разрешения, что-то пишет на оборотной стороне одного из моих документов. Я взбешена, честное слово. — Вот. — Поворачивает ко мне листок. Смотрю на число с кучей нулей, вопросительно приподнимаю брови. — Это сумма, которую я готов вложить в ЛЛА в случае вашей гарантированной поддержки моей кандидатуры. Это новое оборудование, увеличение заработной платы сотрудникам, рост стипендий… — перечисляет, смакуя каждое свое слово и победно загибая короткие, едва ли не квадратные пальцы.
Похоже, кто-то решил, что я у него в кармане. Вместе со всей академией в придачу.
— Это щедро, — отзываюсь равнодушно. Но, чего уж скрывать, предложением я впечатлена.
Впрочем, если сократить армию, как планирует Ньюман, то из бюджета освободится куда более внушительная сумма.
— Итак, ваш ответ? — уточняет, очевидно, в своей голове уже празднуя победу.
— Мой ответ: нет.
Мне таки удается сбить с него спесь. Ньюман удивленно моргает: был уверен, что все уже на мази.
— Что значит «нет»?
— В данном случае «нет» — это отрицательный ответ, — подсказываю. Забираю оставленный им карандаш и демонстративно убираю его в подставку.
— И все же подумайте, — не желает сдаваться и вновь применяет свою слащаво-фальшивую улыбку.
— Непременно, — обещаю. — Простите, Лукас, но у меня еще много работы, — уже не намекаю, а откровенно выставляю его вон.
— Разумеется. — Как у этого типа только скулы не сводит от этой притворной улыбки? — Был рад знакомству. — И наконец поднимает свой филей с моего стула и направляется к двери. Останавливается уже у самого выхода, взявшись за ручку; оборачивается. — Я мог бы объявить, что людям была скормлена ложная информация, и вас даже не было на Эйдане в тот год, когда погиб Эйдон.
Вот это номер…
— О, — откликаюсь. — Вы и это можете? — Уверенно кивает. — Я подумаю, Лукас. Всего доброго.
И Ньюман выходит, явно уверенный в том, что я у него на крючке.
Идиот, плевать мне на репутацию. Совесть он мне тоже купит новую?
Несколько минут сижу, не двигаясь и пытаясь усмирить подступившую к горлу ярость. Вот же мерзавец.
Кто, во имя всех чертей, сказал этим двоим, что я — ключ к победе на их треклятых выборах? Сначала Рикардо, теперь этот. Свет клином, что ли, на мне сошелся?
Вздыхаю, смиряясь с неизбежным, и набираю номер Тайлера.
— Рик, надо поговорить, — выдаю сразу же, вместо приветствия.
ГЛАВА 18
Морган
Не помню, чтобы Рикардо хотя бы раз игнорировал мою просьбу приехать. Но то, что он примчался спустя пятнадцать минут после моего звонка, по-настоящему настораживает. Похоже, мы все были слишком оптимистично настроены, будучи на сто процентов уверенными в исходе предстоящих выборов — Рикардо Тайлер зря впадать в панику не станет. Впрочем, теперь и я склонна к панике: Лукас Ньюман показался мне очень опасным человеком и, возможно, даже более беспринципным, чем дядюшка Лаки.
Рикардо, мрачнее тучи, появляется на моем пороге. Молча закрывает за собой дверь, прямо перед носом перепуганной Барбары, бросившейся было за ним вслед, и, с силой впечатывая подошвы ботинок в пол, проходит к моему столу. Садится в кресло для посетителей, не забыв приподнять брюки, чтобы те не вытянулись на коленях. Расправляет плечи, разводит локти и переплетает пальцы рук на животе. Смотрит в упор — хищная птица, ни дать ни взять.
— Повтори, — велит.
И тон этот настолько приказной, что мне хочется действительно повторить ему что угодно: хоть таблицу умножения, хоть закон сохранения энергии.
Встряхиваю волосами, чтобы отделаться от этого чувства. Такой уж Рикардо: он умеет порабощать собеседника.
— Что именно? — уточняю спокойно, даже насмешливо.
— То, что сказал тебе этот наглец. — Так и вижу, как у Тайлера сводит скулы от напряжения.
Несмотря на то что уже пересказала ему по коммуникатору суть нашего разговора с Ньюманом, послушно делаю это еще раз, пытаясь озвучить повторно только самое главное. Когда Рикардо наглеет, злится, хамит или угрожает, позлить его еще сильнее — мой священный долг. Но когда он по-настоящему взволнован, не мне над ним издеваться.
Заканчиваю пересказ общения с Ньюманом. Рикардо становится еще мрачнее. Расцепляет руки и барабанит пальцами по подлокотнику.
