Ну и дела.
Город пестрит яркими вывесками, оглушает гомоном голосов, беспрерывными сигналами наземных автомобилей и несущихся в небе флайеров.
Захожу в первое попавшееся кафе. Дверь классическая — на шарнирах, а не электронная. Над головой звенят разноцветные бубенчики, оповещая персонал о посетителе. Забавно.
Меня встречает молодой человек в белоснежной наглаженной рубашке и в брюках со стрелками, предлагает занять любой понравившийся столик (выбираю в углу, чтобы не было за спиной окон — привычка), подает планшет с меню и удаляется, чтобы не мешать.
Провожаю взглядом его идеально прямую спину — такая осанка заслуживает восхищения, — и думаю, что на Лондоре осталось удивительно много профессий для живых людей, в то время как на других планетах их давно заняли роботы.
Сначала таксист, теперь — официант. А по пути мне довелось увидеть самого настоящего мойщика окон, как в исторических фильмах. С одной стороны, странно. С другой — похоже, лондорцам не грозит безработица, наступлением которой по вине технического прогресса уже много лет пугают «староверы».
Делаю заказ и, пока дожидаюсь свои кофе и салат, вызываю над запястьем голографический экран коммуникатора и ввожу в поисковик имя «Миранда Морган». Зря я в прошлый раз ознакомился только поверхностно. Информация еще никому не вредила.
Пролистываю то, что уже знаю, как ни парадоксально звучит, из «Мести во имя любви». Ничего нового: землянка, «Крылья» — четыре штуки, выдающийся пилот. В 2626 году во время войны с Карамеданской империей попала по обмену на лондорский корабль «Прометей» под командованием Александра Тайлера, с которым, если верить фильму, у них случился бурный роман.
Есть даже фото этого самого Тайлера. Увеличиваю, рассматриваю. Сходство с киношным персонажем примерно такое же, как у Миранды Морган с дамочкой в кровавой майке — то есть никакого. Ни квадратной челюсти, ни залакированных волос. Обычное лицо, жилистый, а не перекачанный. Словом, нормальный парень, а не ведро тестостерона. Начинаю подозревать, что «Месть во имя любви» не провалилась в прокате только из-за обилия откровенных сцен — на это всегда есть спрос.
Официант приносит мой заказ на подносе, улыбается, желает приятного аппетита и напоминает, что стоит только нажать кнопку, он тут же примчится. Выдавливаю из себя улыбку и благодарю — все-таки непривычно видеть официанта-человека.
Отпиваю кофе, а он, надо признать, отличный, и продолжаю чтение.
Как и ожидалось, подробности засекречены и, судя по всему, широкой публике известны так и не были. Есть только информация, что экипаж «Прометея» был направлен на планету Карамеданской империи, Эйдану, где Александр Тайлер погиб, а Миранда Морган вернулась, однако ее действия повлекли за собой уничтожение города Эйдона. О том, что она сделала с этим городом, — ни слова. В фильме: просто вышла на улицы с плазменным ружьем. Вот уж сильно сомневаюсь.
Далее был скандал, обвинение Миранды Морган в преступлении против человечества, вследствие чего Объединенная федерация Земли объявила Морган предателем и отдала ее судьбу в руки Лондора в лице Рикардо Тайлера, на тот момент занимавшего президентское кресло. А еще — старшего брата того самого погибшего Александра Тайлера (о чем, естественно, знаю из фильма).
В итоге Карамедана, будучи не в силах оправиться от потери своего ценнейшего стратегического объекта, Эйдона, запросила мира. Война закончилась, а Лондор объявил Морган героиней.
Листаю дальше. По официальным данным, на Эйдане погибло сто сорок тысяч человек, не меньше половины из которых были мирными жителями.
Сто сорок тысяч… Тут требуется что-то помощнее женщины с плазменным ружьем и самодельной бомбой. Как минимум бомба должна быть ну очень большая.
Вспоминаются поющие мертвые дети из фильма. Морщусь и смаргиваю видение. Руки бы оторвать создателям этого «шедевра».
Мне пока ясно одно: то, что произошло на планете Эйдана четырнадцать лет назад, — информация закрытая, и правду никто из простых смертных никогда не узнает.
Доедаю, почти не чувствуя вкуса еды, и продолжаю читать об успехах Миранды Морган в должности старшего инструктора ЛЛА. Натыкаюсь на восторженные отзывы ее бывших студентов и перечень уже их наград.
У барной стойки что-то бормочет телевизор. Не обращаю на него внимания, пока официант не делает громче. Поднимаю голову: «горячие» новости. Ведущий с жаром рассказывает о том, что президент Лондора только что объявил о своей отставке, несмотря на то что до окончания срока переизбрания осталось еще целых два года.
Официант оборачивается, ловит мой взгляд.
— Ничего себе! Слышали? — комментирует. Кажется, его ни на шутку взволновала эта новость.
— Слышу, конечно, — прозрачно намекаю, что можно было бы сделать потише.
Но намек не понят — молодой человек слишком увлечен новостями.
«Пока официального заявления не поступило, — продолжает ведущий телепрограммы, — однако очевидно, что Рикардо Тайлер будет претендовать на место главы государства…»
Пожалуй, теперь я знаю, чье имя следует ввести в поисковик следующим. Пока все, что мне известно, это то, что некто Рикардо Тайлер был президентом Лондора ранее, его все боялись и одновременно любили настолько, что каждого второго ребенка, рожденного на этой планете, по сей день называют в его честь.
Снова погружаюсь в чтение. На этот раз официант понимает мой невербальный посыл и уменьшает звук.
А я смотрю на первое же фото, выданное по запросу «Рикардо Тайлер», и у меня одно желание — стукнуть себя по лбу. Потому что я идиот. Это снимок с какого-то официального приема. На фото — высокий темноволосый мужчина рядом со знакомым мне улыбчивым светловолосым студентом. И подпись: «Рикардо Тайлер и его племянник — Александр Тайлер-младший».
А ведь в конце «Мести во имя любви» Миранда Морган остается жить на Лондоре и усыновляет сына погибшего возлюбленного.
Я кретин.
У ворот студгородка она целовала не любовника, а сына — моя первая мысль.
Какого черта племянник премьер-министра представляется по фамилии — вторая.
Прошатавшись по городу до самого вечера, с утра встаю с трудом. Видимо, с непривычки передышал свежим воздухом.
Идти на экзамен не хочется совершенно, но бросить дело на полпути — тоже глупо. Завалит меня Морган — не расстроюсь, но не пойти — это уже трусость, а бояться мне нечего.
Оставшихся абитуриентов собирают в большом зале с высоченным потолком. Это что-то вроде ангара, но внутри здания. Здесь стоят флайеры разных моделей и даже несколько настоящих космических катеров — все на специальных подставках. Симуляторы, понимаю. Разумно — кто же будет экзаменовать кандидатов в студенты в воздухе, не говоря уже о том, чтобы покинуть планету.
«Бежевые» люди столпились у входа. Вхожу в числе последних, осматриваюсь: знакомых лиц не наблюдается. Похоже, всех, с кем я успел за эти дни перекинуться парой слов, умудрились отчислить. Тот же Дойл отсеялся после первого экзамена у Морган.
Народу много, и все галдят, делясь впечатлениями о прошедших днях, преподавателях и об этом огромном зале, который с порога поражает своими размерами.
Судя по данным табло в холле, в третий тур прошло сто два человека. Значит, сегодня половина из присутствующих здесь тоже будет отчислена. И вряд ли осознание этого факта сказывается на моральном состоянии кандидатов в студенты наилучшим образом.
Наконец замечаю хотя бы одно знакомое лицо — девушку Тайлера, Александра Тайлера-младшего, как мне теперь известно. Снова не по себе при мысли, что я вчера умудрился принять за любовников мать и сына.
У брюнетки сосредоточенное лицо. Стоит, обняв себя руками, и не вертит головой по сторонам, как другие, что само по себе привлекает мое внимание.
Подхожу, здороваюсь первым.
— Привет, я Джейс, мы виделись…
— Я помню, — девушка вежливо улыбается.
— А ты… — подталкиваю.
— Дилайла, — протягивает ладонь. — Можно «Ди».
Скрепляем знакомство рукопожатием.
Пристраиваюсь сбоку, убираю руки в карманы формы.
— Волнуешься? — спрашиваю.
На самом деле, это интересно. Если Тайлер (Александр, чтоб его) — приемный сын Миранды Морган, а та — глава приемной комиссии, а Дилайла — его девушка, то ей ли волноваться?
— Волнуюсь, — серьезно кивает Ди, потом усмехается своим мыслям. — В прошлом году до этого этапа я так и не дошла.
— Тебя завалил старикан Джоэль? — искренне изумляюсь. Он показался мне жутким добряком.
— Просто я струсила, — спокойно отвечает Дилайла. — В панике забыла, что знала. И вот результат.
Уважаю, когда люди не перекладывают свою вину на других.
— Но сегодня-то ты просто волнуешься, а не боишься? — подначиваю.
Девушка на мгновение задумывается, а потом вскидывает глаза с таким видом, будто сделала для себя открытие.
— Слушай, а ты прав!
— Эй, Ди! — в этот момент кто-то окликает ее из толпы, не вижу кто.
— Удачи, — кивает мне Дилайла и исчезает между других бежевых тел.
Я же пытаюсь вытянуть шею и рассмотреть, что там впереди происходит и происходит ли вообще. Ни черта не видно.
И тут голоса смолкают, будто опустили рубильник. По-прежнему ничего не вижу, но уже знакомый голос слышу отчетливо:
— Здравствуйте, самые стойкие! Сейчас мой помощник выдаст вам номерки. Ожидайте, пожалуйста, своей очереди. Ваш номер высветится на табло справа. Все видят табло? — В ответ неровный гул. — Отлично. Тогда поехали. Выходить — можно, уходить совсем — можно. Шуметь и бегать по помещению — нельзя. Всем все ясно? — Снова нестройный хор голосов.
Мне не то чтобы ясно, но не непонятнее, чем было до этого.
Получаю в руку карточку с номером «тринадцать», и в данном случае суеверие неуместно, потому что кто-то получит сто второй номер и будет маяться тут до самого вечера.
К моему счастью, часть абитуриентов, получивших последние места в очереди, тянется к выходу. Толпы становится вдвое меньше, и я спокойно пробираюсь в первые ряды.
Кто-то уже пошел на сдачу. Вижу, как приподнимается на металлических «лапах» дальний флайер, делает вираж, а потом кренится набок, дергается и явно имитирует падение и крушение о землю. Колпак поднимается, и из кабины выбирается красная как рак блондинка, закрывает лицо руками и, не глядя перед собой, бегом несется к выходу. Приходится посторониться.
М-да. Быстро. Может, сто второму и не придется так долго ждать своей очереди.
Второй идет Дилайла. Вижу Морган, легко выпрыгнувшую из «разбитого» флайера. Она дожидается Ди, и они вместе идут к катеру.
Интересно, по какому принципу идет выбор транспортного средства? Насколько мне известно, флайер более прост в управлении, чем катер.
А уже через минуту я не думаю на отвлеченные темы, потому что на то, какие фигуры выписывает тренировочный катер, стоит посмотреть. Один раз даже переворачивается вверх тормашками. Впечатляюще.
Тем не менее все происходит не менее быстро, чем в прошлый раз. Ди с довольным видом выбирается из катера, оборачивается, очевидно, обмениваясь с инструктором какими-то словами, а потом направляется в нашу сторону.
Что ж, хорошо они знакомы с Морган через ее сына или нет, после таких виражей ни у кого не может остаться сомнений, что Дилайла заслужила свой проходной балл.
После Дилайлы тот огромный катер не доставался никому. Всем давали флайер — и все его били.
Даже не удивляюсь, когда выбравшаяся из много раз за сегодня «убитого» транспортного средства капитан Морган видит, кому быть следующим, и уверенно указывает мне на катер.
Пожимаю плечами. Иду.
Пока я преодолеваю зал и забираюсь в катер, Морган уже в кабине. Сидит в кресле второго пилота, пристегивается.
— Садись, — кивает мне на соседнее кресло.
— Угу, — отзываюсь коротко.
Все еще хочу извиниться за ту сцену в ее кабинете, но, думаю, если сделаю это сейчас, она, чего доброго, решит, что я подлизываюсь, чтобы сдать. Поэтому — потом.
Пристегиваюсь. Инструктор молчит, но смотрит, чувствую на себе ее пристальный взгляд. Поворачиваюсь.
— Тут же все как в реале? — уточняю.
— Ну да. — Мне кажется, или она теряется от моего вопроса?
— Понял, — бормочу.
Если как в реальности, то не понимаю, как они все так быстро «взлетали» и «разбивались». Только сажусь в кресло, до меня доходит, что в жизни никто не трогается с места мгновенно, не проверив приборы. Я так себе пилот, но водить катера мне приходилось. Естественно, это были не пируэты Дилайлы, но от точки «А» до точки «Б» пролететь могу.
Проверяю систему жизнеобеспечения, герметичность, топливо. Морган молчит, только так и норовит испепелить своими черными глазищами.
Поворачиваю голову в ее сторону.
— У нас топлива нет, — сообщаю.
Морган моргает с таким пораженным видом, будто говорю не о топливе, а про радужных единорогов.
Повисает молчание. Красноречиво приподнимаю брови, показывая, что я все еще здесь и ожидаю ответа.
Капитан встряхивает волосами, похоже, возвращаясь в реальность.
— Тут никогда нет топлива, — произносит негромко. — Это симулятор. Он на электричестве и подключен к основной сети здания.
Меня подмывает спросить, а не перегружает ли такая колоссальная нагрузка систему, но вовремя прикусываю язык. Нужно выполнять задание, а не трепаться. Уж наверное, накрутили провода знающие люди, а не дилетанты вроде меня. Иначе тут все бы давно перегорело к чертям собачьим. Но работает же.
— Что от меня требуется? — спрашиваю.
Морган откидывается на спинку сиденья, складывает руки на груди и опять принимает суровый вид, которым и встретила меня в кабине катера.
— Пока запуск, подъем и прямо, — командует.
М-да, когда она смеялась там, у ворот из студгородка, то нравилась мне гораздо больше.
Симулятор запускается. Лобовое стекло затемняется, мигает, а потом перед моими глазами появляется полная иллюзия настоящего космоса. Не знай я, что мы на поверхности планеты, не поверил бы — настолько все реально.
Якобы летим. Так сказать, прямо. От пункта «А» до пункта «Б», это я умею.
— Скорость, — велит инструктор.
— Больше? Меньше? — уточняю, бросая на нее взгляд.
Прищуривается, кажется, злится, что переспрашиваю.
— Больше. Гораздо!
— Окей, — и не думаю спорить.
Быстрее не проблема. Но если попросит показать парочку переворотов, какие проделывала девушка ее сына, тут даже не стану пытаться. Незачем устраивать цирк. Такому нужно учиться и учиться.
Но больше Морган ничего не приказывает. Краем глаза вижу в ее руке миниатюрный пульт управления и понимаю, что не все так просто, как я думал…
Морган
Сегодня у меня совсем не кровожадное настроение, и я планирую экзаменовать ребят на флайере, отправляя в катер лишь тех, по поводу кого возникнут сомнения. Исключением в планах изначально является только Ди — не для того же я лично тренировала ее целый год, чтобы потом дать простенькое задание для новичка.
Ни на миг не сомневаюсь, что Дилайла справится, а она, кажется, — да. Тем лучше выходит: девушка лишний раз убеждается в своих силах, а заодно показывает остальным абитуриентам мастер-класс. Может, это и жестоко, и у многих, наоборот, убавляется энтузиазма и уверенности в себе, но пусть сразу видят и понимают, что от них будут требовать в ЛЛА.
Не сомневаюсь, что из тех, кто покинул тренировочный зал после получения номерка, некоторые так и не вернутся, несмотря на то что два тура экзаменов уже позади.
***
Город пестрит яркими вывесками, оглушает гомоном голосов, беспрерывными сигналами наземных автомобилей и несущихся в небе флайеров.
Захожу в первое попавшееся кафе. Дверь классическая — на шарнирах, а не электронная. Над головой звенят разноцветные бубенчики, оповещая персонал о посетителе. Забавно.
Меня встречает молодой человек в белоснежной наглаженной рубашке и в брюках со стрелками, предлагает занять любой понравившийся столик (выбираю в углу, чтобы не было за спиной окон — привычка), подает планшет с меню и удаляется, чтобы не мешать.
Провожаю взглядом его идеально прямую спину — такая осанка заслуживает восхищения, — и думаю, что на Лондоре осталось удивительно много профессий для живых людей, в то время как на других планетах их давно заняли роботы.
Сначала таксист, теперь — официант. А по пути мне довелось увидеть самого настоящего мойщика окон, как в исторических фильмах. С одной стороны, странно. С другой — похоже, лондорцам не грозит безработица, наступлением которой по вине технического прогресса уже много лет пугают «староверы».
Делаю заказ и, пока дожидаюсь свои кофе и салат, вызываю над запястьем голографический экран коммуникатора и ввожу в поисковик имя «Миранда Морган». Зря я в прошлый раз ознакомился только поверхностно. Информация еще никому не вредила.
Пролистываю то, что уже знаю, как ни парадоксально звучит, из «Мести во имя любви». Ничего нового: землянка, «Крылья» — четыре штуки, выдающийся пилот. В 2626 году во время войны с Карамеданской империей попала по обмену на лондорский корабль «Прометей» под командованием Александра Тайлера, с которым, если верить фильму, у них случился бурный роман.
Есть даже фото этого самого Тайлера. Увеличиваю, рассматриваю. Сходство с киношным персонажем примерно такое же, как у Миранды Морган с дамочкой в кровавой майке — то есть никакого. Ни квадратной челюсти, ни залакированных волос. Обычное лицо, жилистый, а не перекачанный. Словом, нормальный парень, а не ведро тестостерона. Начинаю подозревать, что «Месть во имя любви» не провалилась в прокате только из-за обилия откровенных сцен — на это всегда есть спрос.
Официант приносит мой заказ на подносе, улыбается, желает приятного аппетита и напоминает, что стоит только нажать кнопку, он тут же примчится. Выдавливаю из себя улыбку и благодарю — все-таки непривычно видеть официанта-человека.
Отпиваю кофе, а он, надо признать, отличный, и продолжаю чтение.
Как и ожидалось, подробности засекречены и, судя по всему, широкой публике известны так и не были. Есть только информация, что экипаж «Прометея» был направлен на планету Карамеданской империи, Эйдану, где Александр Тайлер погиб, а Миранда Морган вернулась, однако ее действия повлекли за собой уничтожение города Эйдона. О том, что она сделала с этим городом, — ни слова. В фильме: просто вышла на улицы с плазменным ружьем. Вот уж сильно сомневаюсь.
Далее был скандал, обвинение Миранды Морган в преступлении против человечества, вследствие чего Объединенная федерация Земли объявила Морган предателем и отдала ее судьбу в руки Лондора в лице Рикардо Тайлера, на тот момент занимавшего президентское кресло. А еще — старшего брата того самого погибшего Александра Тайлера (о чем, естественно, знаю из фильма).
В итоге Карамедана, будучи не в силах оправиться от потери своего ценнейшего стратегического объекта, Эйдона, запросила мира. Война закончилась, а Лондор объявил Морган героиней.
Листаю дальше. По официальным данным, на Эйдане погибло сто сорок тысяч человек, не меньше половины из которых были мирными жителями.
Сто сорок тысяч… Тут требуется что-то помощнее женщины с плазменным ружьем и самодельной бомбой. Как минимум бомба должна быть ну очень большая.
Вспоминаются поющие мертвые дети из фильма. Морщусь и смаргиваю видение. Руки бы оторвать создателям этого «шедевра».
Мне пока ясно одно: то, что произошло на планете Эйдана четырнадцать лет назад, — информация закрытая, и правду никто из простых смертных никогда не узнает.
Доедаю, почти не чувствуя вкуса еды, и продолжаю читать об успехах Миранды Морган в должности старшего инструктора ЛЛА. Натыкаюсь на восторженные отзывы ее бывших студентов и перечень уже их наград.
У барной стойки что-то бормочет телевизор. Не обращаю на него внимания, пока официант не делает громче. Поднимаю голову: «горячие» новости. Ведущий с жаром рассказывает о том, что президент Лондора только что объявил о своей отставке, несмотря на то что до окончания срока переизбрания осталось еще целых два года.
Официант оборачивается, ловит мой взгляд.
— Ничего себе! Слышали? — комментирует. Кажется, его ни на шутку взволновала эта новость.
— Слышу, конечно, — прозрачно намекаю, что можно было бы сделать потише.
Но намек не понят — молодой человек слишком увлечен новостями.
«Пока официального заявления не поступило, — продолжает ведущий телепрограммы, — однако очевидно, что Рикардо Тайлер будет претендовать на место главы государства…»
Пожалуй, теперь я знаю, чье имя следует ввести в поисковик следующим. Пока все, что мне известно, это то, что некто Рикардо Тайлер был президентом Лондора ранее, его все боялись и одновременно любили настолько, что каждого второго ребенка, рожденного на этой планете, по сей день называют в его честь.
Снова погружаюсь в чтение. На этот раз официант понимает мой невербальный посыл и уменьшает звук.
А я смотрю на первое же фото, выданное по запросу «Рикардо Тайлер», и у меня одно желание — стукнуть себя по лбу. Потому что я идиот. Это снимок с какого-то официального приема. На фото — высокий темноволосый мужчина рядом со знакомым мне улыбчивым светловолосым студентом. И подпись: «Рикардо Тайлер и его племянник — Александр Тайлер-младший».
А ведь в конце «Мести во имя любви» Миранда Морган остается жить на Лондоре и усыновляет сына погибшего возлюбленного.
Я кретин.
У ворот студгородка она целовала не любовника, а сына — моя первая мысль.
Какого черта племянник премьер-министра представляется по фамилии — вторая.
***
Прошатавшись по городу до самого вечера, с утра встаю с трудом. Видимо, с непривычки передышал свежим воздухом.
Идти на экзамен не хочется совершенно, но бросить дело на полпути — тоже глупо. Завалит меня Морган — не расстроюсь, но не пойти — это уже трусость, а бояться мне нечего.
***
Оставшихся абитуриентов собирают в большом зале с высоченным потолком. Это что-то вроде ангара, но внутри здания. Здесь стоят флайеры разных моделей и даже несколько настоящих космических катеров — все на специальных подставках. Симуляторы, понимаю. Разумно — кто же будет экзаменовать кандидатов в студенты в воздухе, не говоря уже о том, чтобы покинуть планету.
«Бежевые» люди столпились у входа. Вхожу в числе последних, осматриваюсь: знакомых лиц не наблюдается. Похоже, всех, с кем я успел за эти дни перекинуться парой слов, умудрились отчислить. Тот же Дойл отсеялся после первого экзамена у Морган.
Народу много, и все галдят, делясь впечатлениями о прошедших днях, преподавателях и об этом огромном зале, который с порога поражает своими размерами.
Судя по данным табло в холле, в третий тур прошло сто два человека. Значит, сегодня половина из присутствующих здесь тоже будет отчислена. И вряд ли осознание этого факта сказывается на моральном состоянии кандидатов в студенты наилучшим образом.
Наконец замечаю хотя бы одно знакомое лицо — девушку Тайлера, Александра Тайлера-младшего, как мне теперь известно. Снова не по себе при мысли, что я вчера умудрился принять за любовников мать и сына.
У брюнетки сосредоточенное лицо. Стоит, обняв себя руками, и не вертит головой по сторонам, как другие, что само по себе привлекает мое внимание.
Подхожу, здороваюсь первым.
— Привет, я Джейс, мы виделись…
— Я помню, — девушка вежливо улыбается.
— А ты… — подталкиваю.
— Дилайла, — протягивает ладонь. — Можно «Ди».
Скрепляем знакомство рукопожатием.
Пристраиваюсь сбоку, убираю руки в карманы формы.
— Волнуешься? — спрашиваю.
На самом деле, это интересно. Если Тайлер (Александр, чтоб его) — приемный сын Миранды Морган, а та — глава приемной комиссии, а Дилайла — его девушка, то ей ли волноваться?
— Волнуюсь, — серьезно кивает Ди, потом усмехается своим мыслям. — В прошлом году до этого этапа я так и не дошла.
— Тебя завалил старикан Джоэль? — искренне изумляюсь. Он показался мне жутким добряком.
— Просто я струсила, — спокойно отвечает Дилайла. — В панике забыла, что знала. И вот результат.
Уважаю, когда люди не перекладывают свою вину на других.
— Но сегодня-то ты просто волнуешься, а не боишься? — подначиваю.
Девушка на мгновение задумывается, а потом вскидывает глаза с таким видом, будто сделала для себя открытие.
— Слушай, а ты прав!
— Эй, Ди! — в этот момент кто-то окликает ее из толпы, не вижу кто.
— Удачи, — кивает мне Дилайла и исчезает между других бежевых тел.
Я же пытаюсь вытянуть шею и рассмотреть, что там впереди происходит и происходит ли вообще. Ни черта не видно.
И тут голоса смолкают, будто опустили рубильник. По-прежнему ничего не вижу, но уже знакомый голос слышу отчетливо:
— Здравствуйте, самые стойкие! Сейчас мой помощник выдаст вам номерки. Ожидайте, пожалуйста, своей очереди. Ваш номер высветится на табло справа. Все видят табло? — В ответ неровный гул. — Отлично. Тогда поехали. Выходить — можно, уходить совсем — можно. Шуметь и бегать по помещению — нельзя. Всем все ясно? — Снова нестройный хор голосов.
Мне не то чтобы ясно, но не непонятнее, чем было до этого.
Получаю в руку карточку с номером «тринадцать», и в данном случае суеверие неуместно, потому что кто-то получит сто второй номер и будет маяться тут до самого вечера.
К моему счастью, часть абитуриентов, получивших последние места в очереди, тянется к выходу. Толпы становится вдвое меньше, и я спокойно пробираюсь в первые ряды.
Кто-то уже пошел на сдачу. Вижу, как приподнимается на металлических «лапах» дальний флайер, делает вираж, а потом кренится набок, дергается и явно имитирует падение и крушение о землю. Колпак поднимается, и из кабины выбирается красная как рак блондинка, закрывает лицо руками и, не глядя перед собой, бегом несется к выходу. Приходится посторониться.
М-да. Быстро. Может, сто второму и не придется так долго ждать своей очереди.
Второй идет Дилайла. Вижу Морган, легко выпрыгнувшую из «разбитого» флайера. Она дожидается Ди, и они вместе идут к катеру.
Интересно, по какому принципу идет выбор транспортного средства? Насколько мне известно, флайер более прост в управлении, чем катер.
А уже через минуту я не думаю на отвлеченные темы, потому что на то, какие фигуры выписывает тренировочный катер, стоит посмотреть. Один раз даже переворачивается вверх тормашками. Впечатляюще.
Тем не менее все происходит не менее быстро, чем в прошлый раз. Ди с довольным видом выбирается из катера, оборачивается, очевидно, обмениваясь с инструктором какими-то словами, а потом направляется в нашу сторону.
Что ж, хорошо они знакомы с Морган через ее сына или нет, после таких виражей ни у кого не может остаться сомнений, что Дилайла заслужила свой проходной балл.
***
После Дилайлы тот огромный катер не доставался никому. Всем давали флайер — и все его били.
Даже не удивляюсь, когда выбравшаяся из много раз за сегодня «убитого» транспортного средства капитан Морган видит, кому быть следующим, и уверенно указывает мне на катер.
Пожимаю плечами. Иду.
Пока я преодолеваю зал и забираюсь в катер, Морган уже в кабине. Сидит в кресле второго пилота, пристегивается.
— Садись, — кивает мне на соседнее кресло.
— Угу, — отзываюсь коротко.
Все еще хочу извиниться за ту сцену в ее кабинете, но, думаю, если сделаю это сейчас, она, чего доброго, решит, что я подлизываюсь, чтобы сдать. Поэтому — потом.
Пристегиваюсь. Инструктор молчит, но смотрит, чувствую на себе ее пристальный взгляд. Поворачиваюсь.
— Тут же все как в реале? — уточняю.
— Ну да. — Мне кажется, или она теряется от моего вопроса?
— Понял, — бормочу.
Если как в реальности, то не понимаю, как они все так быстро «взлетали» и «разбивались». Только сажусь в кресло, до меня доходит, что в жизни никто не трогается с места мгновенно, не проверив приборы. Я так себе пилот, но водить катера мне приходилось. Естественно, это были не пируэты Дилайлы, но от точки «А» до точки «Б» пролететь могу.
Проверяю систему жизнеобеспечения, герметичность, топливо. Морган молчит, только так и норовит испепелить своими черными глазищами.
Поворачиваю голову в ее сторону.
— У нас топлива нет, — сообщаю.
Морган моргает с таким пораженным видом, будто говорю не о топливе, а про радужных единорогов.
Повисает молчание. Красноречиво приподнимаю брови, показывая, что я все еще здесь и ожидаю ответа.
Капитан встряхивает волосами, похоже, возвращаясь в реальность.
— Тут никогда нет топлива, — произносит негромко. — Это симулятор. Он на электричестве и подключен к основной сети здания.
Меня подмывает спросить, а не перегружает ли такая колоссальная нагрузка систему, но вовремя прикусываю язык. Нужно выполнять задание, а не трепаться. Уж наверное, накрутили провода знающие люди, а не дилетанты вроде меня. Иначе тут все бы давно перегорело к чертям собачьим. Но работает же.
— Что от меня требуется? — спрашиваю.
Морган откидывается на спинку сиденья, складывает руки на груди и опять принимает суровый вид, которым и встретила меня в кабине катера.
— Пока запуск, подъем и прямо, — командует.
М-да, когда она смеялась там, у ворот из студгородка, то нравилась мне гораздо больше.
Симулятор запускается. Лобовое стекло затемняется, мигает, а потом перед моими глазами появляется полная иллюзия настоящего космоса. Не знай я, что мы на поверхности планеты, не поверил бы — настолько все реально.
Якобы летим. Так сказать, прямо. От пункта «А» до пункта «Б», это я умею.
— Скорость, — велит инструктор.
— Больше? Меньше? — уточняю, бросая на нее взгляд.
Прищуривается, кажется, злится, что переспрашиваю.
— Больше. Гораздо!
— Окей, — и не думаю спорить.
Быстрее не проблема. Но если попросит показать парочку переворотов, какие проделывала девушка ее сына, тут даже не стану пытаться. Незачем устраивать цирк. Такому нужно учиться и учиться.
Но больше Морган ничего не приказывает. Краем глаза вижу в ее руке миниатюрный пульт управления и понимаю, что не все так просто, как я думал…
ГЛАВА 8
Морган
Сегодня у меня совсем не кровожадное настроение, и я планирую экзаменовать ребят на флайере, отправляя в катер лишь тех, по поводу кого возникнут сомнения. Исключением в планах изначально является только Ди — не для того же я лично тренировала ее целый год, чтобы потом дать простенькое задание для новичка.
Ни на миг не сомневаюсь, что Дилайла справится, а она, кажется, — да. Тем лучше выходит: девушка лишний раз убеждается в своих силах, а заодно показывает остальным абитуриентам мастер-класс. Может, это и жестоко, и у многих, наоборот, убавляется энтузиазма и уверенности в себе, но пусть сразу видят и понимают, что от них будут требовать в ЛЛА.
Не сомневаюсь, что из тех, кто покинул тренировочный зал после получения номерка, некоторые так и не вернутся, несмотря на то что два тура экзаменов уже позади.
