КАЖДЫЙ ОХОТНИК ЖЕЛАЕТ ЗНАТЬ
(часть третья. Падпараджа. )
-Ох, Мать - Красава!
Агата, только что вышедшая из воды на бережок, чуть было не плюхнулась обратно, наткнувшись взглядом на рослого беловолосого мужика.
-Это кто ж такой-то? - пробормотала она, торопливо отжимая на себе холщовую рубашку, в которой всегда купалась.
Солнце только - только взошло, окутав землю золотисто - розовой рассветной дымкой. Агата любила эти рассветные часы, когда мир еще дремал, нежась в теплых ладонях Матери - Красавы. Девушка каждое утро прибегала сюда, чтобы разбудить реку, окунувшись в теплую воду. Стояла такая жара, что вода не успевала остыть за короткую летнюю ночь, и была теплой, как парное молоко. Закрутив повыше длинные светлые волосы, она осторожно и торжественно входила в воду, вознося утреннюю молитву богине - матери. Просила её быть милостивой к сироте. Чтобы бабушка, вырастившая её, не болела, и прожила как можно дольше. Чтобы полюбил её славный парень, и не обязательно красавец. Она и сама - то не красавица. Невысокая, круглолицая, и как говорила её бабка - осанистая. Да в их маленькой деревеньке почти все девки таковы. Поневоле станешь осанистой, когда на плечах коромысло с двумя полными ведрами несешь. А пройти надо так, чтобы и капли не сплеснуть. А как же! На девок вся деревня смотрит: и как двигается, и как воду носит, и как хозяйство ведет. А уж когда подходит время, ходят свахи по домам, смотрят - как девка хлеб печет. Парни - то больше на внешность глядят. Тут Агате похвастаться нечем: глаза серые, широко распахнутые. Брови светлые дугой, румянец во всю щеку. Нос чуть вздернутый, губы тоже ничем особым не отличались. Ни ямочек на щеках, ни прищура лукавого. Всей красы - россыпь золотистых веснушек на носу и щеках. Агата и выводить их никогда не пыталась, твердо веря, что Мать Красава её и такой любит. А особенно благоволит потому, что девушкой Агата была работящей. Да и как не быть с такой - то бабкой!
Бабка - тоже Агата - была местной знахаркой, травницей, лекаркой - выбирай, кому что ближе. Внучку она в травах разбираться научила, но на этом все и застопорилось. Не получались у Агаты ни травяные сборы, ни лечение. А уж роды принимать бабка и вовсе её не допускала. Нет, что касается женской справы - бабка внучку научила всему. Домик их, на краешке деревеньки стоявший, уж который год обихаживала внучка. И домик, и огородик. А больше всего пестовала Агата садик перед домом. С ранней весны до самых морозов цвели там самые разные цветы. Все больше, почему - то, оранжевые.
Но самые прекрасные, самые лучшие, самые волшебные цветы росли в тихой заводи, там, куда и на лодке не каждый отваживался заплывать - уж очень своенравна была река. Да и цвели они всего три дня. Агата же давно нашла дорожку туда через заросли краснотала. Деревенским было невдомек, а сама Агата не собиралась делиться с ними своими тайнами. Ей вовсе не хотелось, чтобы чьи - то жадные руки погубили красоту.
Агата старательно подгадывала время, чтобы никакие заботы не помешали ей полюбоваться цветением параджи. Бабка, правда, говорила, что этот цветок зовут нимфеей, водяной лилией, или кувшинкой. Агата не спорила. Но про себя думала, что кувшинки у них в реке тоже водились, и были раза в два меньше. А параджа с трудом поместилась бы в две мужские ладони... Да и цвет... На рассвете первого дня из глубины на поверхность всплывали громадные бутоны буровато - зеленого цвета. И, уютно расположившись среди громадных округлых листьев, начинали медленно раскрываться. О, это было воистину волшебным зрелищем, и девушка могла часами сидеть на поваленном бревне, наблюдая за таинством. Ближе к полудню цветок раскрывался полностью, своей белизной споря с чистотой первого снега. Постепенно, напитываясь солнечным светом, теплом, тишиной, цветок будто подергивался розовато - желтой пеленой, складывал свои лепестки и опускался под воду, чтобы на рассвете второго дня раскрыться уже во всем великолепии солнечно - желтого цвета. Вечером он снова прятался под воду, чтобы утром третьего дня всплыть уже насыщенно желтым - как лепестки подсолнуха. К ночи он менялся совершенно, становясь ярко - оранжевым, до самой глубокой ночи оставаясь на поверхности. И лишь когда на востоке вспыхивала узенькая розовая полоса зари, цветок складывал лепестки, уходя на глубину, чтобы больше не появляться. Агата на три дня пропадала из дому, не в силах оторваться от завораживающего зрелища. Бабка не ругалась, только укоризненно качала головой. Знала, что потом внучка с тройным усердием будет хлопотать по хозяйству, будто получив от таинственного цветка заряд жизненной энергии на целый год.
И вот теперь уединение было нарушено пришельцем. Агата точно знала - мужик тот не из их деревушки. В ней и было - то чуть больше полусотни домов, две улицы крестом, поросшие лопухами вдоль заборов. В центре перекрестка расположилась уютная круглая площадка для самых разных нужд. И для гуляний, и для скорби: почти все жители в деревне считались родичами. Ближними, дальними, и теми, что седьмая вода на киселе. Когда -то давно основала эту деревушку семья с шестью детьми. Мать, отец, четыре сына, да две дочери. Пришло время - появились у молодых свои семьи. Постепенно и разрослось поселение. Бабка говорила, что и на карте их государства она есть. Деревня Приречная. Так вот - жители пока еще блюли родство, справляя все дела вместе. Парни жен себе старались из других мест привезти, девки тоже в родной деревне до седых волос не задерживались, благо вдоль реки множество деревушек раскидано. И ни в одной из них не было таких мужиков, как тот, что смотрел сейчас на Агату через неширокую протоку. Девушка подхватила с ветки тальника свой сарафан, натянула прямо на мокрую рубашку, молясь Красаве, чтобы мужик не ринулся к ней через протоку. Неширокая -то она неширокая, да глубина там такая, что и двух таких с головой скроет. А еще ключи там холодные с самого дна бьют. И водовороты. Сама Агата никогда в протоке не купалась.
Мужик, однако, стоял неподвижно, лишь раз отмахнулся от кого - то некрупного. Агата никогда не видела таких летунов. Да и не разглядывала она, честно сказать. Ей важнее было поскорее скрыться. Что она и сделала, шагнув назад. Скрылась в зелени, просочилась сквозь серо - серебристые кусты колючей ягоды облепихи, а потом побежала сломя голову домой.
1.1
Нет, "пчихология" мужчин - есть "терра инкогнитая", как говаривал Митяй, герой эпопеи Андрея Белянина про тайный сыск царя Гороха. После событий на Остенхолде мы всем гамузом перебрались в замок Аншата. Не совсем все: Алишшш и Рэм умелись домой, а Остеанэл остался в своей вотчине - порядки наводить, с проблемами разбираться, новые расы создавать. В общем, учиться быть Богом под контролем Светозара. Это хорошо, это правильно. Мне и без личного бога весело живется. Кстати сказать, человеческое тело мне пока так и не вернули. Аншат вздыхает грустно, но почему-то не грозит кулаком, не требует превратить меня в человека. И каждую ночь укладывает меня рядом с собой в кроватку. Выделил мне здоровую пуховую подушку, велел срочно изготовить персональное одеяло, и теперь укутывает меня как младенца. И подрывается следом каждый раз, как только мне изволится побродить по его хоромам. А хоромы огромные и неустроенные какие-то. Хотя с чего им быть устроенными, если женщин здесь практически нет, да и слуг - то всего пятеро. И те больше воины, чем слуги. Повар с помощником, конюх, нечто среднее между камердинером и дворецким, кто-то, отдаленно похожий на садовника. Ну, это я так думаю, потому что вижу, как он по утрам шляется по запущенному саду с метлой и граблями. Пропалывает сорняки на основных дорожках, обрывает засохшие цветы вдоль оных, и делает вид, что страшно занят. Эх, есть - где разгуляться, вот только я в кошачьем образе никак не могу свои деловые качества проявить.
-Риночка, ты кушать не хочешь?
Аншат стоит на пороге комнаты с огромным блюдом, наполненным кровяными колбасками - чесноком от них разит, я со своего насеста чую. Нет, я люблю чеснок, но не в спальне же колбасками питаться. В спальне обычно другими делами занимаются... Цыц, гормоны! Мой гоблин все же не зоофил, да и... Пойти, что ли, сынов проконтролировать?
-Обед же скоро, - думаю я громко. -Аншат, тащи ты эту колбасу в столовую. Чего ты дикий такой? Какой пример мальчикам подаешь?
-Риночка, солнышко, в столовой не интересно, - отвечает мой личный гоблин, ловко пристраивая блюдо на низеньком столике у камина. - А мальчики сейчас всей толпой во дворец Сергиниэля ускакали. Алишшш какое -то пророчество в архивах откопал. Что-то, касаемое очередного осколка Звезды Вечности. Пусть их - все равно нам от этих поисков никуда не деться. А мальчикам опыт.
-Мальчикам! - передразнила я. -Аншат, что-то ты сентиментальным стал не к месту. Тебе бы еще паричок с буклями, передничек накрахмаленный и вылитая нянюшка. Ты ж у нас глава клана боевых манулов!
Аншат сел в кресло, устроил меня на своих коленях, погладил по спинке.
-Я бы и нянькой побыл, -пробурчал он. - Я так хочу, чтобы в моей бестолковой жизни появились те, кому я нужен. Не как добрый друг, не как принц, не как дополнение к богатству и принцессиной короне. Я хочу быть мужем самой прекрасной женщины, отцом самых прекрасных сыновей, главой большой и дружной семьи... В моей жизни такого никогда не было. А вот теперь - есть. Ты станешь моей женой, Марина?
Приплыли. И что я должна ответить?
-Анш, золотце ты мое самоварное, ты ничего не забыл, нет? - думаю, глядя в его глаза. Странно - никогда раньше я не рассматривала глаза своего гоблина. А они - насыщенно - серого цвета, с более темным ободком вокруг радужки. А вот сейчас еще и зеленоватые искорки проскакивают... Я бы не сказала, что он красавчик. Скорее - у него чуть грубоватые черты лица, волевой подбородок, твердые губы, сероватый оттенок кожи. Это не совсем привычно, но за время скитаний по Остенхолду я вовсе перестала замечать это обстоятельство. Для меня главное, что с ним я как за каменной стеной. Давненько я не чувствовала себя так защищенно...
-А что я мог забыть, Ри? - серьезно ответил он. - Что ты сейчас кошка? Ерунда, ты прекрасно знаешь, что это временное явление. Что по меркам твоего мира ты уже достаточно стара? Тоже ерунда. Вспомни сестру. Вы же с ней близнецы, а она не так давно подарила мужу дочку. Ты боишься, что у нас не будет детей? Но если ты захочешь - мы можем прожить долгую и счастливую жизнь, пестуя тех, кто у нас уже есть. В конце концов, они же когда - нибудь женятся. Будем внуков воспитывать. А если тебе для счастья нужны совместные дети - у нас в должниках сама знаешь, кто числится. Я был бы рад, если б у нас с тобой появилась пара - тройка малышей. Этот замок слишком большой для нас пятерых - это, если Ярика считать. Так почему бы не наполнить его топотом детских ножек, смехом, шумом и гамом?
Тут он хитро прищурился, поднялся и подошел к окну, по-прежнему держа меня на руках.
-Смотри - я выполнил твое задание, видишь?
Я только вздохнула, разглядывая четко выделяющийся скульптурный портрет дикой кошки, выбитый в толще гранитной скалы. Выполнил, что уж тут скажешь.
-Я просила вышить, - мурлыкнула, погладив гоблина по щеке. - Ладно, уговорил, черт языкастый. Выйду я за тебя замуж. Только чур - потом не жалуйся! А то знаю я вас, мужиков! Эй, ты куда мою светлость потащил?
А потащил он меня в святилище, как оказалось. У жреца глаза на лоб полезли, когда он увидел - кто тут невесту изображает. Но смолчал, потому что к нам явилась сама Небесная Госпожа. Окрутили нас почти мгновенно, и на моей лапке прочно окопался обручальный браслет. Точно такой же украсил запястье левой руки Аншата.
-После консумации брака они станут брачными татуировками - сказала Госпожа. - Увы - пока вам придется с этим подождать. Не беспокойся, Аншат, брак ваш нерасторжим. Никто не посмеет его оспорить.
Аншат лишь склонил голову в почтительном поклоне. Госпожа растворилась в золотистом мареве, жрец ринулся куда - то вглубь храма. Видать, понесся запечатлевать явление самой Небесной Госпожи в местном святом месте. Аншат же, вновь подняв меня на руки, поспешил в замок. И вот мы торжественно восседаем в одном кресле возле камина, трескаем колбаски, запивая их кто самогоном - (это Аншат), а кто и легчайшим эльфийским вином. Кстати - вино было действительно вкусное. Я вообще -то, не знаток, но вот это мне понравилось. В меру сладкое, золотистое, с легким ароматом корицы, вино не туманило голову, лишь помогало расслабиться, сбросить с души тяжесть. Красота! Самая странная свадьба, если честно. Ни гостей, ни свидетелей, ни белого платья. Даже детки шатаются по сопредельным мирам, не спеша с поздравлениями... Лишь серая пушистая шкурка, да золотой ажурный браслет на левой лапке. И задумчивое выражение на лице моего супруга.
-О чем задумался, детинушка? - мурчу я. Развезло меня винишко, хоть и вылакала я всего треть крошечной пиалушки. - Аль не знаешь, что дальше с такой женой делать?
-А что с тобой делать? - выгнул темную бровь мой личный принц. - Вот сейчас отнесу тебя в кроватку, укрою одеялком, поцелую в носик - и спать. Если честно - устал что - то. Как-то не так я представлял себе поиски этих самых драгоценных осколков. Я -то думал, что нам нужно просто прийти и забрать, а тут изволь спасать мир, планету, элфов. Хотя элфов мы как раз и не спасли.
-Зато помогли мальчишке осознать себя, и свое место во Вселенной. На одного Бога стало больше, хотя это и не важно. Важно, что мальчишка выбрал свой путь, и научился отличать хорошее от плохого.
-Да, наверное, это важно. Как ты думаешь - какую задачу мы будем решать в этот раз? Опять спасать какой-нибудь мир?
-Да кто ж знает?! Ты же сам сказал - Алишшш отыскал какое - то пророчество в архивах. Кстати, о пророчествах: нам же надо как-то с кланом определяться! Не будут твои родственники возражать, если ты из гоблина превратишься в Манула? Был ненаследным принцем, станешь Вождем племени. А там подсуетимся, земель подгребем, народу подтянем - станешь королем. А? Как тебе?
Аншат состроил кислую физиономию. А я порадовалась. Нет у меня желания королевой становиться. Жена вождя круче звучит. Мать племени -еще интереснее. Особенно, когда ты в образе кошки. Только и делай, что ничего не делай. Лежи себе на подушечке, коготком указывай... Кстати, а где мой Кибиточный?
Аншат хлопнул себя по лбу и тут же испарился, чтобы спустя десять минут вернуться вместе с Дементием.
-Вот, Дем, как тебе хоромы? - спросил, устраивая домового на каминной полке. - Нравятся?
Дементий задумчиво почесал бороду, подумал и кивнул.
-Согласен! Не враз - но обихожу замок. Детских сколько делать?
Я зашипела, а домовой ухмыльнулся.
-Да ты не сердись, хозяюшка! Пока у вас до деток дойдет - я как раз успею все здесь в порядок привести.
(часть третья. Падпараджа. )
Пролог
-Ох, Мать - Красава!
Агата, только что вышедшая из воды на бережок, чуть было не плюхнулась обратно, наткнувшись взглядом на рослого беловолосого мужика.
-Это кто ж такой-то? - пробормотала она, торопливо отжимая на себе холщовую рубашку, в которой всегда купалась.
Солнце только - только взошло, окутав землю золотисто - розовой рассветной дымкой. Агата любила эти рассветные часы, когда мир еще дремал, нежась в теплых ладонях Матери - Красавы. Девушка каждое утро прибегала сюда, чтобы разбудить реку, окунувшись в теплую воду. Стояла такая жара, что вода не успевала остыть за короткую летнюю ночь, и была теплой, как парное молоко. Закрутив повыше длинные светлые волосы, она осторожно и торжественно входила в воду, вознося утреннюю молитву богине - матери. Просила её быть милостивой к сироте. Чтобы бабушка, вырастившая её, не болела, и прожила как можно дольше. Чтобы полюбил её славный парень, и не обязательно красавец. Она и сама - то не красавица. Невысокая, круглолицая, и как говорила её бабка - осанистая. Да в их маленькой деревеньке почти все девки таковы. Поневоле станешь осанистой, когда на плечах коромысло с двумя полными ведрами несешь. А пройти надо так, чтобы и капли не сплеснуть. А как же! На девок вся деревня смотрит: и как двигается, и как воду носит, и как хозяйство ведет. А уж когда подходит время, ходят свахи по домам, смотрят - как девка хлеб печет. Парни - то больше на внешность глядят. Тут Агате похвастаться нечем: глаза серые, широко распахнутые. Брови светлые дугой, румянец во всю щеку. Нос чуть вздернутый, губы тоже ничем особым не отличались. Ни ямочек на щеках, ни прищура лукавого. Всей красы - россыпь золотистых веснушек на носу и щеках. Агата и выводить их никогда не пыталась, твердо веря, что Мать Красава её и такой любит. А особенно благоволит потому, что девушкой Агата была работящей. Да и как не быть с такой - то бабкой!
Бабка - тоже Агата - была местной знахаркой, травницей, лекаркой - выбирай, кому что ближе. Внучку она в травах разбираться научила, но на этом все и застопорилось. Не получались у Агаты ни травяные сборы, ни лечение. А уж роды принимать бабка и вовсе её не допускала. Нет, что касается женской справы - бабка внучку научила всему. Домик их, на краешке деревеньки стоявший, уж который год обихаживала внучка. И домик, и огородик. А больше всего пестовала Агата садик перед домом. С ранней весны до самых морозов цвели там самые разные цветы. Все больше, почему - то, оранжевые.
Но самые прекрасные, самые лучшие, самые волшебные цветы росли в тихой заводи, там, куда и на лодке не каждый отваживался заплывать - уж очень своенравна была река. Да и цвели они всего три дня. Агата же давно нашла дорожку туда через заросли краснотала. Деревенским было невдомек, а сама Агата не собиралась делиться с ними своими тайнами. Ей вовсе не хотелось, чтобы чьи - то жадные руки погубили красоту.
Агата старательно подгадывала время, чтобы никакие заботы не помешали ей полюбоваться цветением параджи. Бабка, правда, говорила, что этот цветок зовут нимфеей, водяной лилией, или кувшинкой. Агата не спорила. Но про себя думала, что кувшинки у них в реке тоже водились, и были раза в два меньше. А параджа с трудом поместилась бы в две мужские ладони... Да и цвет... На рассвете первого дня из глубины на поверхность всплывали громадные бутоны буровато - зеленого цвета. И, уютно расположившись среди громадных округлых листьев, начинали медленно раскрываться. О, это было воистину волшебным зрелищем, и девушка могла часами сидеть на поваленном бревне, наблюдая за таинством. Ближе к полудню цветок раскрывался полностью, своей белизной споря с чистотой первого снега. Постепенно, напитываясь солнечным светом, теплом, тишиной, цветок будто подергивался розовато - желтой пеленой, складывал свои лепестки и опускался под воду, чтобы на рассвете второго дня раскрыться уже во всем великолепии солнечно - желтого цвета. Вечером он снова прятался под воду, чтобы утром третьего дня всплыть уже насыщенно желтым - как лепестки подсолнуха. К ночи он менялся совершенно, становясь ярко - оранжевым, до самой глубокой ночи оставаясь на поверхности. И лишь когда на востоке вспыхивала узенькая розовая полоса зари, цветок складывал лепестки, уходя на глубину, чтобы больше не появляться. Агата на три дня пропадала из дому, не в силах оторваться от завораживающего зрелища. Бабка не ругалась, только укоризненно качала головой. Знала, что потом внучка с тройным усердием будет хлопотать по хозяйству, будто получив от таинственного цветка заряд жизненной энергии на целый год.
И вот теперь уединение было нарушено пришельцем. Агата точно знала - мужик тот не из их деревушки. В ней и было - то чуть больше полусотни домов, две улицы крестом, поросшие лопухами вдоль заборов. В центре перекрестка расположилась уютная круглая площадка для самых разных нужд. И для гуляний, и для скорби: почти все жители в деревне считались родичами. Ближними, дальними, и теми, что седьмая вода на киселе. Когда -то давно основала эту деревушку семья с шестью детьми. Мать, отец, четыре сына, да две дочери. Пришло время - появились у молодых свои семьи. Постепенно и разрослось поселение. Бабка говорила, что и на карте их государства она есть. Деревня Приречная. Так вот - жители пока еще блюли родство, справляя все дела вместе. Парни жен себе старались из других мест привезти, девки тоже в родной деревне до седых волос не задерживались, благо вдоль реки множество деревушек раскидано. И ни в одной из них не было таких мужиков, как тот, что смотрел сейчас на Агату через неширокую протоку. Девушка подхватила с ветки тальника свой сарафан, натянула прямо на мокрую рубашку, молясь Красаве, чтобы мужик не ринулся к ней через протоку. Неширокая -то она неширокая, да глубина там такая, что и двух таких с головой скроет. А еще ключи там холодные с самого дна бьют. И водовороты. Сама Агата никогда в протоке не купалась.
Мужик, однако, стоял неподвижно, лишь раз отмахнулся от кого - то некрупного. Агата никогда не видела таких летунов. Да и не разглядывала она, честно сказать. Ей важнее было поскорее скрыться. Что она и сделала, шагнув назад. Скрылась в зелени, просочилась сквозь серо - серебристые кусты колючей ягоды облепихи, а потом побежала сломя голову домой.
1.1
Нет, "пчихология" мужчин - есть "терра инкогнитая", как говаривал Митяй, герой эпопеи Андрея Белянина про тайный сыск царя Гороха. После событий на Остенхолде мы всем гамузом перебрались в замок Аншата. Не совсем все: Алишшш и Рэм умелись домой, а Остеанэл остался в своей вотчине - порядки наводить, с проблемами разбираться, новые расы создавать. В общем, учиться быть Богом под контролем Светозара. Это хорошо, это правильно. Мне и без личного бога весело живется. Кстати сказать, человеческое тело мне пока так и не вернули. Аншат вздыхает грустно, но почему-то не грозит кулаком, не требует превратить меня в человека. И каждую ночь укладывает меня рядом с собой в кроватку. Выделил мне здоровую пуховую подушку, велел срочно изготовить персональное одеяло, и теперь укутывает меня как младенца. И подрывается следом каждый раз, как только мне изволится побродить по его хоромам. А хоромы огромные и неустроенные какие-то. Хотя с чего им быть устроенными, если женщин здесь практически нет, да и слуг - то всего пятеро. И те больше воины, чем слуги. Повар с помощником, конюх, нечто среднее между камердинером и дворецким, кто-то, отдаленно похожий на садовника. Ну, это я так думаю, потому что вижу, как он по утрам шляется по запущенному саду с метлой и граблями. Пропалывает сорняки на основных дорожках, обрывает засохшие цветы вдоль оных, и делает вид, что страшно занят. Эх, есть - где разгуляться, вот только я в кошачьем образе никак не могу свои деловые качества проявить.
-Риночка, ты кушать не хочешь?
Аншат стоит на пороге комнаты с огромным блюдом, наполненным кровяными колбасками - чесноком от них разит, я со своего насеста чую. Нет, я люблю чеснок, но не в спальне же колбасками питаться. В спальне обычно другими делами занимаются... Цыц, гормоны! Мой гоблин все же не зоофил, да и... Пойти, что ли, сынов проконтролировать?
-Обед же скоро, - думаю я громко. -Аншат, тащи ты эту колбасу в столовую. Чего ты дикий такой? Какой пример мальчикам подаешь?
-Риночка, солнышко, в столовой не интересно, - отвечает мой личный гоблин, ловко пристраивая блюдо на низеньком столике у камина. - А мальчики сейчас всей толпой во дворец Сергиниэля ускакали. Алишшш какое -то пророчество в архивах откопал. Что-то, касаемое очередного осколка Звезды Вечности. Пусть их - все равно нам от этих поисков никуда не деться. А мальчикам опыт.
-Мальчикам! - передразнила я. -Аншат, что-то ты сентиментальным стал не к месту. Тебе бы еще паричок с буклями, передничек накрахмаленный и вылитая нянюшка. Ты ж у нас глава клана боевых манулов!
Аншат сел в кресло, устроил меня на своих коленях, погладил по спинке.
-Я бы и нянькой побыл, -пробурчал он. - Я так хочу, чтобы в моей бестолковой жизни появились те, кому я нужен. Не как добрый друг, не как принц, не как дополнение к богатству и принцессиной короне. Я хочу быть мужем самой прекрасной женщины, отцом самых прекрасных сыновей, главой большой и дружной семьи... В моей жизни такого никогда не было. А вот теперь - есть. Ты станешь моей женой, Марина?
Приплыли. И что я должна ответить?
-Анш, золотце ты мое самоварное, ты ничего не забыл, нет? - думаю, глядя в его глаза. Странно - никогда раньше я не рассматривала глаза своего гоблина. А они - насыщенно - серого цвета, с более темным ободком вокруг радужки. А вот сейчас еще и зеленоватые искорки проскакивают... Я бы не сказала, что он красавчик. Скорее - у него чуть грубоватые черты лица, волевой подбородок, твердые губы, сероватый оттенок кожи. Это не совсем привычно, но за время скитаний по Остенхолду я вовсе перестала замечать это обстоятельство. Для меня главное, что с ним я как за каменной стеной. Давненько я не чувствовала себя так защищенно...
-А что я мог забыть, Ри? - серьезно ответил он. - Что ты сейчас кошка? Ерунда, ты прекрасно знаешь, что это временное явление. Что по меркам твоего мира ты уже достаточно стара? Тоже ерунда. Вспомни сестру. Вы же с ней близнецы, а она не так давно подарила мужу дочку. Ты боишься, что у нас не будет детей? Но если ты захочешь - мы можем прожить долгую и счастливую жизнь, пестуя тех, кто у нас уже есть. В конце концов, они же когда - нибудь женятся. Будем внуков воспитывать. А если тебе для счастья нужны совместные дети - у нас в должниках сама знаешь, кто числится. Я был бы рад, если б у нас с тобой появилась пара - тройка малышей. Этот замок слишком большой для нас пятерых - это, если Ярика считать. Так почему бы не наполнить его топотом детских ножек, смехом, шумом и гамом?
Тут он хитро прищурился, поднялся и подошел к окну, по-прежнему держа меня на руках.
-Смотри - я выполнил твое задание, видишь?
Я только вздохнула, разглядывая четко выделяющийся скульптурный портрет дикой кошки, выбитый в толще гранитной скалы. Выполнил, что уж тут скажешь.
-Я просила вышить, - мурлыкнула, погладив гоблина по щеке. - Ладно, уговорил, черт языкастый. Выйду я за тебя замуж. Только чур - потом не жалуйся! А то знаю я вас, мужиков! Эй, ты куда мою светлость потащил?
А потащил он меня в святилище, как оказалось. У жреца глаза на лоб полезли, когда он увидел - кто тут невесту изображает. Но смолчал, потому что к нам явилась сама Небесная Госпожа. Окрутили нас почти мгновенно, и на моей лапке прочно окопался обручальный браслет. Точно такой же украсил запястье левой руки Аншата.
-После консумации брака они станут брачными татуировками - сказала Госпожа. - Увы - пока вам придется с этим подождать. Не беспокойся, Аншат, брак ваш нерасторжим. Никто не посмеет его оспорить.
Аншат лишь склонил голову в почтительном поклоне. Госпожа растворилась в золотистом мареве, жрец ринулся куда - то вглубь храма. Видать, понесся запечатлевать явление самой Небесной Госпожи в местном святом месте. Аншат же, вновь подняв меня на руки, поспешил в замок. И вот мы торжественно восседаем в одном кресле возле камина, трескаем колбаски, запивая их кто самогоном - (это Аншат), а кто и легчайшим эльфийским вином. Кстати - вино было действительно вкусное. Я вообще -то, не знаток, но вот это мне понравилось. В меру сладкое, золотистое, с легким ароматом корицы, вино не туманило голову, лишь помогало расслабиться, сбросить с души тяжесть. Красота! Самая странная свадьба, если честно. Ни гостей, ни свидетелей, ни белого платья. Даже детки шатаются по сопредельным мирам, не спеша с поздравлениями... Лишь серая пушистая шкурка, да золотой ажурный браслет на левой лапке. И задумчивое выражение на лице моего супруга.
-О чем задумался, детинушка? - мурчу я. Развезло меня винишко, хоть и вылакала я всего треть крошечной пиалушки. - Аль не знаешь, что дальше с такой женой делать?
-А что с тобой делать? - выгнул темную бровь мой личный принц. - Вот сейчас отнесу тебя в кроватку, укрою одеялком, поцелую в носик - и спать. Если честно - устал что - то. Как-то не так я представлял себе поиски этих самых драгоценных осколков. Я -то думал, что нам нужно просто прийти и забрать, а тут изволь спасать мир, планету, элфов. Хотя элфов мы как раз и не спасли.
-Зато помогли мальчишке осознать себя, и свое место во Вселенной. На одного Бога стало больше, хотя это и не важно. Важно, что мальчишка выбрал свой путь, и научился отличать хорошее от плохого.
-Да, наверное, это важно. Как ты думаешь - какую задачу мы будем решать в этот раз? Опять спасать какой-нибудь мир?
-Да кто ж знает?! Ты же сам сказал - Алишшш отыскал какое - то пророчество в архивах. Кстати, о пророчествах: нам же надо как-то с кланом определяться! Не будут твои родственники возражать, если ты из гоблина превратишься в Манула? Был ненаследным принцем, станешь Вождем племени. А там подсуетимся, земель подгребем, народу подтянем - станешь королем. А? Как тебе?
Аншат состроил кислую физиономию. А я порадовалась. Нет у меня желания королевой становиться. Жена вождя круче звучит. Мать племени -еще интереснее. Особенно, когда ты в образе кошки. Только и делай, что ничего не делай. Лежи себе на подушечке, коготком указывай... Кстати, а где мой Кибиточный?
Аншат хлопнул себя по лбу и тут же испарился, чтобы спустя десять минут вернуться вместе с Дементием.
-Вот, Дем, как тебе хоромы? - спросил, устраивая домового на каминной полке. - Нравятся?
Дементий задумчиво почесал бороду, подумал и кивнул.
-Согласен! Не враз - но обихожу замок. Детских сколько делать?
Я зашипела, а домовой ухмыльнулся.
-Да ты не сердись, хозяюшка! Пока у вас до деток дойдет - я как раз успею все здесь в порядок привести.
