Где-то неподалеку послышались шаги, скрипнула дверь, и я скатилась под ложе, забилась в дальний уголок и притихла.
-Повелитель! Повелитель, вы спите?
Голос женский, чуть грубоватый, явно не из господ. Да и запах... Так пахнет повариха, целыми днями крутящаяся у плиты.
-Эх, и не поел-то ничего, болезный, - тихо - тихо проговорила она, подходя ближе. - Видно, совсем решил уйти наш повелитель. А ведь возраст -то у него не так уж и велик, до краю еще лет пятьсот мог бы прожить, ан нет. Иссох уже, видать, со дня на день окаменеет...
Служанка - или повариха - осторожно поправила покрывало на своем господине, подбросила в чуть теплящийся огонь камина несколько поленьев и вышла, так же осторожно закрыв дверь. А я ткнулась лбом в пол. Повелитель, говоришь? Опять меня куда - то в прошлое зашвырнуло! Вернее - не в прошлое. Время как раз теперешнее, а вот подсознание выдало мне образ из какого-то прошлого воплощения: светлая комната с широким ложем, легкий ветерок развевает прозрачную кисею на распахнутом окне, смеющаяся девушка в объятиях статного черноглазого мужчины. Их волосы распущены и перепутались прядями - золотисто - рыжие её, и каштановые - его. Повелитель, и его юная супруга. Шарришиарх и... как же её звали? Не помню... Не хочу вспоминать.
1.4
Голос старой Шешши заставил Повелителя драконов прийти в себя. Шешша была когда - то нянькой самого Повелителя, его младших брата и сестры. Потом она выпросилась в помошницы на кухню, да так там и осталась, постепенно забрав власть в свои руки. Шарришиарх медленно поднял высохшую руку и тут же уронил, не в силах удержать её на весу. Болезнь подкралась к нему совершенно неожиданно, мгновенно свалила с ног, и теперь ему оставалось уповать на скорую кончину. Вот только умереть, не назвав преемника, он не мог. Древняя Сила не позволяла. Уйти можно лишь тогда, когда назван следующий. Шарришиарх на десять рядов перебрал мужчин своего рода, но так и не мог решить - кто же станет наследником. А ведь он думал, что у него в запасе Вечность...
Высохшая рука вновь медленно поднялась и замерла перед тускнеющими глазами. Надо бы позвать кого - либо из слуг, но сил нет дотянуться до ленты звонка. Если б у него была любящая жена... Увы, его хрупкая девочка с серо - зелеными глазами и насмешливой улыбкой вот уже без малого два века покоилась в одной из самых глубоких пещер. Она была человеком, его Май - Ири. Люди и драконы совместимы, вот только роды оказались тяжелым испытанием для юной супруги. Она умерла, едва успев приложить к груди малыша. Последнего из троих сыновей Шарришиарха, Ариесина. Повелитель был так расстроен смертью любимой, что возненавидел ребенка, обвинив его в гибели матери. Он сослал малыша в самый дальний покой своего дворца вместе с няньками и кормилицей, призывая к себе лишь раз в два - три года. Май - Ири была сильным магом - менталистом, и Шарришиарх надеялся, что в ребенке проснется этот же дар. Дар у Арисиена проснулся, но другой. Обычный дар для дракона из клана Червонных. Дар огня. Не сильный. Старшие братья, дети первой супруги, тоже были магами огня. Достаточно сильными, чтобы подавлять слабых. Но недостаточно, чтобы принять бремя власти. Не было в них ни сострадания, ни мужества, ни стержня... А младший неожиданно исчез. Куда? Как? - Шарришиарх не особенно над этим размышлял. А вот теперь почему-то в голову забрела странная мысль - может быть, он зря оттолкнул от себя Арисиена?
Интересно - о чем думает умирающий дракон, подводя итоги своей жизни? Не знаю, не знаю! Я лично думала о том, что вряд ли меня будут искать здесь. Хотя бы потому, что никто не приходит к Повелителю. Разве что Шешша... Раз в день она приносила поднос с едой, оставляла его на придвинутом к ложу низком столике, поправляла подушки и покрывало, вздыхая и ворча, забирала предыдущий, и уходила, чтобы поздно ночью вновь заглянуть на минутку. Ни горничные, ни лекари, ни безутешные родственники сюда и носа не совали. Дракон ничего не ел, только изредка выпивал глоток того самого вина. А вот я есть хотела. Потому, дождавшись, когда Шешша уберется из комнаты, я выбралась из - под ложа, и вспрыгнула на столик. Тэ-экс, и чем нас сегодня потчуют? Мясо, запеченное в собственном соку. Фрукты - овощи всякие... Помидоры тут были не красные. Ярко - желтые и темно - коричневые. Сладкие. Не в салате. Эт-то хо-р-рошо. Так, а тут у нас что? А, настой из горных трав! И мед. Пчелы в предгорьях злые, но мёд у них исключительный...
-Кош - ш- ш - ка?!
Шепот дракона застал меня за поеданием сочного куска мяса.
-Как ты попала сюда, кошка?
Как, как... В окно влезла.
-Кошка... Иди сюда, пушистая. Я не причиню тебе вреда...
Боялась я ту ящерку! Да тебя сейчас и муха затопчет! Подождешь немного. Вот догрызу смачный кусочек, и пообщаемся. Тесно - тесно пообщаемся.
-А ты красивая... Чем-то Май - Ири напоминаешь... Что с тобой?!
Май-Ири... Я вспомнила, как меня звали в том воплощении. Шарршиарх, отец моего сына, моего Арсена. Чем же не угодил тебе мой мальчик, что ты лишил его имени, магии и дома, выкинул в другой мир умирать?! Я ведь все равно это выясню, и тогда берегись, старый идиот! Эй, куда за вином потянулся? Я не разрешаю тебе травиться!
Бутылка вместе с бокалом шмякнулись об ковер, издав приглушенный "бздынь". Вот так- то лучше.
-Жаль вина, - прошептал дракон. - Пить хочется.
Я ткнулась носом в расписной фарфоровый чайничек. Ну, и долго ты будешь пялиться на меня вытаращенными глазами? Налей мне уже чаю, старик! И себе заодно. Авось, мозги на место встанут.
-Мои дни сочтены, пушистая красавица, - тихий вздох Шарришиарха. - Я почти окаменел, но мне по-прежнему приносят еду и напиток из горных трав. Я все еще не назвал преемника...
Угу. Пока не назовешь - тебе не дадут сдохнуть. Давай уже, поднимайся, и налей мне чаю. Или я сейчас на тебя весь чайничек спихну. Кипяток и полутруп с одра поднимет.
-Не отстанешь?
Нашел дуру! Я тебе еще космы за сына не расчесала!
Повелитель с трудом приподнялся и сел, опираясь спиной на подушку. Отдышался. Дотянулся до чайничка, осторожно налил в широкую чашку.
-Не торопись, милая. Он же горячий. Ты странная кошка. Меня не боишься, пьешь горячий настой...
Угу. А еще я мёд люблю. Вкусно! А вот теперь и ты будешь есть мёд.
-Что ты делаешь, вредное животное! - попытался отбиться от меня Шарри. От меня и от ложки мёда, которую я старательно совала ему в лицо. Как? А вот как - то, зажав черенок зубами. Подумаешь - по физиономии размазала! У тебя язык длинный, оближешься.
Облизался, никуда не делся! Теперь вот чайком запей, чтоб не слиплось. Ничего, что это моя чашка. Ты же мне еще нальешь? Умничка. А теперь вот этот кусочек мяса... Во-от! Заглотнул... Золотой мужик! Давай еще кусочек - за меня... Давай - давай, ешь! Ты мне еще понадобишься, старый паразит! Я еще в твоем клане порядок не навела!
-Ты отогнала от меня смерть, кошка, -сказал, оторвавшись от пустого подноса Шарришиарх. Посмотрел на ковер и перевел ошарашенный взгляд на меня: там, куда упала бутылка, медленно расползалась дыра и остро пахло прогорклым. Такой запах имел один из сильнейших растительных ядов. Название я пока не вспомнила, да и березы с ним! Главное, что человека он убивает мгновенно, вещи растворяет, а вот дракон умирает медленно и мучительно.
-Ты отогнала от меня смерть... Я придумаю - как тебя наградить...
Придумаешь, придумаешь, а как же! Сначала только с твоими гусями разберемся, а пока спи. Спи, старая бестолковая ящерица!
Шарришиарх уже мирно сопел, отодвинувшись к стене, а я лежала с ним рядом, всматриваясь в его сны.
2.1
В деревне Приречной царили смута, бедлам и суета. Потому что в деревню прилетели драконы.
В этом мире драконов уважали, побаивались и боготворили, считая их чуть ли не Создателями. Потому считали за честь принимать у себя представителей драконьего племени, выставляя на столы угощения самые лучшие, товары самые - самые, и девушек, конечно -самых - самых. Считалось почему-то - если девушка какая принесет ребенка от дракона, то семья та станет избранной. Куда избранной, кем - об этом умалчивали. Но таких девушек быстро забирали замуж, не скупясь на богатые подарки родителям. Ребенок, правда, оставался в доме родителей невесты. Потом его переправляли в клан отца, получая за него прямо таки царские дары. С чем это было связано - никто не помнил, но и возражать против вроде бы не пытались. Всех все устраивало. Да и не так уж часто драконы осчастливливали человеческие поселения своими визитами.
Агата, спрятавшись среди цветов, с интересом наблюдала, как девицы на выданье носились по деревне, то собираясь в стайки, то рассыпаясь пестрым горохом по избам. Те, кто побойчей, уже принарядились, захватили ведра и коромысла, и отправились к мосткам на реке. Это же самый лучший способ показать себя, свою стать и умение носить полные ведра так, чтобы и капли не сплеснуть! Самые смелые еще и ухитрялись соперниц в воду спихнуть, выставив тех распустёхами и неряхами. А кое - где уже и тягали друг друга за косы. Деревенским парням была временно дана отставка. Не всем, конечно, а лишь тем, у кого не было сговоренной невесты. Впрочем, таких мало: не принято было в деревне жениться на своих, старались невест издалече привезти. Так что девкам было раздолье: и покрасоваться, и подраться. Агату такое не прельщало. Не хотелось ей без любви встречаться, пусть даже и с драконом. Да и нарядов у неё не было, и возраст еще не критичный... Так что Агата, устроившись в своем тайном местечке, расстелила на низком деревянном столике белую тряпицу, разложила на ней цветные нитки, иглы, наперстки и ножницы. Кроме цветов у неё было еще одно увлечение: девушка любила вышивать. Из-под её пальцев выходили дивные картины. В основном - букеты и цветы, вышитые гладью. Мать - Красава наделила девушку талантом: Агата так умела подобрать нити, что тона и полутона перетекали один в другой как у живого цветка. Вот и сейчас расцветали на беленом холсте алые маки.
Драконы остановились в доме старосты, что стоял в самом центре деревни. Окна, по летнему времени распахнутые настежь, выходили как раз на крошечную площадь, и девки курсировали туда - сюда с самым деловым видом, замедляя шаг, чтобы продемонстрировать себя во всей красе. Однако визитеры все так же беседовали о чем- то с главой деревни, и на улицу не выглядывали.
-Агата! Агата! - позвала вдруг бабушка, выйдя в садик. - Иди -ка сюда, девочка!
Агата удивленно пожала плечами - голос у бабушки был какой-то взволнованный. К чему бы это?
-Бабуля, я здесь! - откликнулась она, выбираясь из своего укрытия. - Что случилось?
-Слава Матери Красаве! - облегченно перевела дух бабушка. - Давай - ка, милая, переоденься в парнишечью одежду, да беги к реке. Не дело тебе на глаза драконам попадаться! Давай - давай!
-Ба, да ты что?! - сказать, что девушка удивилась - ничего не сказать. - Ба, какие драконы?! Я и не собиралась к ним... А почему не дело - то?
-Ох, Гатка, я думала, не придется тебе о таком говорить, но видно, от судьбы - то не сбежишь... Только не время сейчас беседы вести. Вот улетят гости, тогда и поговорим. А теперь давай, беги к своей парадже, авось, убережет тебя волшебный цветок...
Бабка, дождавшись, пока внучка переоденется в мешковатые штаны и такую же рубаху, сама спрятала её косу под большую шляпу, сунула в руки узелок, и проводила до узкой тропинки, по которой Агата бегала к реке. Проследила, как внучка скрылась в зарослях краснотала, подняла глаза к небу и попросила:
-Мать Красава! Сбереги мою внучку от беды! Отведи от неё взгляд дракона. Хочешь - жизнь мою забери. Я стара, а внучка пусть живет.
Было, было что скрывать старой травнице! Недаром она восемнадцать лет назад пришла в эту деревушку. Сюда никогда прежде не залетали драконы. Потому она и осела здесь с новорожденной внучкой. Никто в селе не знал - откуда к ним пришла крепкая еще женщина. Никто не знал - что случилось с родителями крохи, да и не интересовался никто, если честно. Так, посудачили, приняли на веру рассказ бабки. А рассказала она ровно столько, сколько требовалось: жила далеко на Севере, дочь замуж выдала, да случилась в их местах беда: напали на сельцо степняки. Зятя убили, а она с беременной дочерью сбежать ухитрилась. Долго по лесам шли, пока не пришло время рожать. Не смогла травница дочь спасти, там, в лесу и похоронила. А потом путь продолжила с крошечной внучкой... Так это было, или не так - проверять никто не торопился. Травница в деревеньке всегда нужна. За восемнадцать лет, что прошли с тех пор, старая Агата прочно прижилась здесь, пустила корни, стала своей в толпе деревенских баб. И внучка её выросла на глазах, ничем необычным не выделяясь из оравы таких же ребятишек. Разве что цветы уж больно любит, так ведь это не порок. С её легкой руки во всех палисадниках цвели мальвы, колокольчики, ромашки, выглядывали за забор яркие подсолнухи и огнем полыхали маки... Староста лишь головой качал, глядя, как бабы и девчонки копошатся в палисадниках, стараясь друг перед другом. И мужики, выбираясь на базар в соседний городок, старались семена цветов своим хозяйкам привезти, а не только городские наряды.
Внучке бабка тоже ничего не рассказывала, потому - то и удивилась Агата. Вот и сейчас, забравшись в самую гущу краснотала, Агата уселась на высохшее бревнышко, и задумалась, пытаясь понять - почему бабушка выпихнула её из деревни. Ведь не собиралась она и носа из дома высовывать, перед драконами разгуливать. Не будут же её силой из дома тащить? Но если бабушка так поступила - значит, причина на то есть? Ладно, поди, не загостятся драконы в деревеньке, улетят вскорости. А она, Агата, в кои -то веки спокойно цветением волшебного цветка насладится. Как раз завтра на рассвете первый день будет.
2.2
-Значит, господин староста, в вашей деревне никогда не бывали драконы?
Староста Нефёд покрутил шеей, стараясь расслабить напряженные мышцы. Вот уже третий час в его доме гостевали три дюжих молодца - косая сажень в плечах, хищные черты лица, длинные волосы, небрежно забранные в высокие хвосты, и темные глаза с вертикальным зрачком. Драконы. Они прилетели в аккурат перед полуднем, опустились с небес на пятачок деревенской площади, разыскали Нефёда, и теперь пытали его вопросами о драконах.
-Нет, мой господин, - уже в тридцать третий раз ответил Нефёд. - Раньше к нам в деревню никогда ваши не прилетали. Вишь - далеко мы от гор проживаем, непопутно вам... Может, когда в прошлые времена и случалось такое, да не помнит об этом никто. Разве стал бы я скрывать. Это ж для людей честь - принимать у себя драконов. Эвон, как наши девки - то всполошились. Одна перед другой красотой похваляются, ждут - может, на которую ваше внимание обратится.
-Это да, девки ваши красивы, - не стал спорить черноволосый. Он, по всему видать, был старшим в тройке. Помощнее, потяжелее в кости, да и лицом был суров. Двое других были похожи, видать, братья. И глаза у них были посветлей, и волосы не черные, а скорее, темно - каштановые. И лица веселые.
-Повелитель! Повелитель, вы спите?
Голос женский, чуть грубоватый, явно не из господ. Да и запах... Так пахнет повариха, целыми днями крутящаяся у плиты.
-Эх, и не поел-то ничего, болезный, - тихо - тихо проговорила она, подходя ближе. - Видно, совсем решил уйти наш повелитель. А ведь возраст -то у него не так уж и велик, до краю еще лет пятьсот мог бы прожить, ан нет. Иссох уже, видать, со дня на день окаменеет...
Служанка - или повариха - осторожно поправила покрывало на своем господине, подбросила в чуть теплящийся огонь камина несколько поленьев и вышла, так же осторожно закрыв дверь. А я ткнулась лбом в пол. Повелитель, говоришь? Опять меня куда - то в прошлое зашвырнуло! Вернее - не в прошлое. Время как раз теперешнее, а вот подсознание выдало мне образ из какого-то прошлого воплощения: светлая комната с широким ложем, легкий ветерок развевает прозрачную кисею на распахнутом окне, смеющаяся девушка в объятиях статного черноглазого мужчины. Их волосы распущены и перепутались прядями - золотисто - рыжие её, и каштановые - его. Повелитель, и его юная супруга. Шарришиарх и... как же её звали? Не помню... Не хочу вспоминать.
1.4
Голос старой Шешши заставил Повелителя драконов прийти в себя. Шешша была когда - то нянькой самого Повелителя, его младших брата и сестры. Потом она выпросилась в помошницы на кухню, да так там и осталась, постепенно забрав власть в свои руки. Шарришиарх медленно поднял высохшую руку и тут же уронил, не в силах удержать её на весу. Болезнь подкралась к нему совершенно неожиданно, мгновенно свалила с ног, и теперь ему оставалось уповать на скорую кончину. Вот только умереть, не назвав преемника, он не мог. Древняя Сила не позволяла. Уйти можно лишь тогда, когда назван следующий. Шарришиарх на десять рядов перебрал мужчин своего рода, но так и не мог решить - кто же станет наследником. А ведь он думал, что у него в запасе Вечность...
Высохшая рука вновь медленно поднялась и замерла перед тускнеющими глазами. Надо бы позвать кого - либо из слуг, но сил нет дотянуться до ленты звонка. Если б у него была любящая жена... Увы, его хрупкая девочка с серо - зелеными глазами и насмешливой улыбкой вот уже без малого два века покоилась в одной из самых глубоких пещер. Она была человеком, его Май - Ири. Люди и драконы совместимы, вот только роды оказались тяжелым испытанием для юной супруги. Она умерла, едва успев приложить к груди малыша. Последнего из троих сыновей Шарришиарха, Ариесина. Повелитель был так расстроен смертью любимой, что возненавидел ребенка, обвинив его в гибели матери. Он сослал малыша в самый дальний покой своего дворца вместе с няньками и кормилицей, призывая к себе лишь раз в два - три года. Май - Ири была сильным магом - менталистом, и Шарришиарх надеялся, что в ребенке проснется этот же дар. Дар у Арисиена проснулся, но другой. Обычный дар для дракона из клана Червонных. Дар огня. Не сильный. Старшие братья, дети первой супруги, тоже были магами огня. Достаточно сильными, чтобы подавлять слабых. Но недостаточно, чтобы принять бремя власти. Не было в них ни сострадания, ни мужества, ни стержня... А младший неожиданно исчез. Куда? Как? - Шарришиарх не особенно над этим размышлял. А вот теперь почему-то в голову забрела странная мысль - может быть, он зря оттолкнул от себя Арисиена?
Интересно - о чем думает умирающий дракон, подводя итоги своей жизни? Не знаю, не знаю! Я лично думала о том, что вряд ли меня будут искать здесь. Хотя бы потому, что никто не приходит к Повелителю. Разве что Шешша... Раз в день она приносила поднос с едой, оставляла его на придвинутом к ложу низком столике, поправляла подушки и покрывало, вздыхая и ворча, забирала предыдущий, и уходила, чтобы поздно ночью вновь заглянуть на минутку. Ни горничные, ни лекари, ни безутешные родственники сюда и носа не совали. Дракон ничего не ел, только изредка выпивал глоток того самого вина. А вот я есть хотела. Потому, дождавшись, когда Шешша уберется из комнаты, я выбралась из - под ложа, и вспрыгнула на столик. Тэ-экс, и чем нас сегодня потчуют? Мясо, запеченное в собственном соку. Фрукты - овощи всякие... Помидоры тут были не красные. Ярко - желтые и темно - коричневые. Сладкие. Не в салате. Эт-то хо-р-рошо. Так, а тут у нас что? А, настой из горных трав! И мед. Пчелы в предгорьях злые, но мёд у них исключительный...
-Кош - ш- ш - ка?!
Шепот дракона застал меня за поеданием сочного куска мяса.
-Как ты попала сюда, кошка?
Как, как... В окно влезла.
-Кошка... Иди сюда, пушистая. Я не причиню тебе вреда...
Боялась я ту ящерку! Да тебя сейчас и муха затопчет! Подождешь немного. Вот догрызу смачный кусочек, и пообщаемся. Тесно - тесно пообщаемся.
-А ты красивая... Чем-то Май - Ири напоминаешь... Что с тобой?!
Май-Ири... Я вспомнила, как меня звали в том воплощении. Шарршиарх, отец моего сына, моего Арсена. Чем же не угодил тебе мой мальчик, что ты лишил его имени, магии и дома, выкинул в другой мир умирать?! Я ведь все равно это выясню, и тогда берегись, старый идиот! Эй, куда за вином потянулся? Я не разрешаю тебе травиться!
Бутылка вместе с бокалом шмякнулись об ковер, издав приглушенный "бздынь". Вот так- то лучше.
-Жаль вина, - прошептал дракон. - Пить хочется.
Я ткнулась носом в расписной фарфоровый чайничек. Ну, и долго ты будешь пялиться на меня вытаращенными глазами? Налей мне уже чаю, старик! И себе заодно. Авось, мозги на место встанут.
-Мои дни сочтены, пушистая красавица, - тихий вздох Шарришиарха. - Я почти окаменел, но мне по-прежнему приносят еду и напиток из горных трав. Я все еще не назвал преемника...
Угу. Пока не назовешь - тебе не дадут сдохнуть. Давай уже, поднимайся, и налей мне чаю. Или я сейчас на тебя весь чайничек спихну. Кипяток и полутруп с одра поднимет.
-Не отстанешь?
Нашел дуру! Я тебе еще космы за сына не расчесала!
Повелитель с трудом приподнялся и сел, опираясь спиной на подушку. Отдышался. Дотянулся до чайничка, осторожно налил в широкую чашку.
-Не торопись, милая. Он же горячий. Ты странная кошка. Меня не боишься, пьешь горячий настой...
Угу. А еще я мёд люблю. Вкусно! А вот теперь и ты будешь есть мёд.
-Что ты делаешь, вредное животное! - попытался отбиться от меня Шарри. От меня и от ложки мёда, которую я старательно совала ему в лицо. Как? А вот как - то, зажав черенок зубами. Подумаешь - по физиономии размазала! У тебя язык длинный, оближешься.
Облизался, никуда не делся! Теперь вот чайком запей, чтоб не слиплось. Ничего, что это моя чашка. Ты же мне еще нальешь? Умничка. А теперь вот этот кусочек мяса... Во-от! Заглотнул... Золотой мужик! Давай еще кусочек - за меня... Давай - давай, ешь! Ты мне еще понадобишься, старый паразит! Я еще в твоем клане порядок не навела!
-Ты отогнала от меня смерть, кошка, -сказал, оторвавшись от пустого подноса Шарришиарх. Посмотрел на ковер и перевел ошарашенный взгляд на меня: там, куда упала бутылка, медленно расползалась дыра и остро пахло прогорклым. Такой запах имел один из сильнейших растительных ядов. Название я пока не вспомнила, да и березы с ним! Главное, что человека он убивает мгновенно, вещи растворяет, а вот дракон умирает медленно и мучительно.
-Ты отогнала от меня смерть... Я придумаю - как тебя наградить...
Придумаешь, придумаешь, а как же! Сначала только с твоими гусями разберемся, а пока спи. Спи, старая бестолковая ящерица!
Шарришиарх уже мирно сопел, отодвинувшись к стене, а я лежала с ним рядом, всматриваясь в его сны.
2.1
В деревне Приречной царили смута, бедлам и суета. Потому что в деревню прилетели драконы.
В этом мире драконов уважали, побаивались и боготворили, считая их чуть ли не Создателями. Потому считали за честь принимать у себя представителей драконьего племени, выставляя на столы угощения самые лучшие, товары самые - самые, и девушек, конечно -самых - самых. Считалось почему-то - если девушка какая принесет ребенка от дракона, то семья та станет избранной. Куда избранной, кем - об этом умалчивали. Но таких девушек быстро забирали замуж, не скупясь на богатые подарки родителям. Ребенок, правда, оставался в доме родителей невесты. Потом его переправляли в клан отца, получая за него прямо таки царские дары. С чем это было связано - никто не помнил, но и возражать против вроде бы не пытались. Всех все устраивало. Да и не так уж часто драконы осчастливливали человеческие поселения своими визитами.
Агата, спрятавшись среди цветов, с интересом наблюдала, как девицы на выданье носились по деревне, то собираясь в стайки, то рассыпаясь пестрым горохом по избам. Те, кто побойчей, уже принарядились, захватили ведра и коромысла, и отправились к мосткам на реке. Это же самый лучший способ показать себя, свою стать и умение носить полные ведра так, чтобы и капли не сплеснуть! Самые смелые еще и ухитрялись соперниц в воду спихнуть, выставив тех распустёхами и неряхами. А кое - где уже и тягали друг друга за косы. Деревенским парням была временно дана отставка. Не всем, конечно, а лишь тем, у кого не было сговоренной невесты. Впрочем, таких мало: не принято было в деревне жениться на своих, старались невест издалече привезти. Так что девкам было раздолье: и покрасоваться, и подраться. Агату такое не прельщало. Не хотелось ей без любви встречаться, пусть даже и с драконом. Да и нарядов у неё не было, и возраст еще не критичный... Так что Агата, устроившись в своем тайном местечке, расстелила на низком деревянном столике белую тряпицу, разложила на ней цветные нитки, иглы, наперстки и ножницы. Кроме цветов у неё было еще одно увлечение: девушка любила вышивать. Из-под её пальцев выходили дивные картины. В основном - букеты и цветы, вышитые гладью. Мать - Красава наделила девушку талантом: Агата так умела подобрать нити, что тона и полутона перетекали один в другой как у живого цветка. Вот и сейчас расцветали на беленом холсте алые маки.
Драконы остановились в доме старосты, что стоял в самом центре деревни. Окна, по летнему времени распахнутые настежь, выходили как раз на крошечную площадь, и девки курсировали туда - сюда с самым деловым видом, замедляя шаг, чтобы продемонстрировать себя во всей красе. Однако визитеры все так же беседовали о чем- то с главой деревни, и на улицу не выглядывали.
-Агата! Агата! - позвала вдруг бабушка, выйдя в садик. - Иди -ка сюда, девочка!
Агата удивленно пожала плечами - голос у бабушки был какой-то взволнованный. К чему бы это?
-Бабуля, я здесь! - откликнулась она, выбираясь из своего укрытия. - Что случилось?
-Слава Матери Красаве! - облегченно перевела дух бабушка. - Давай - ка, милая, переоденься в парнишечью одежду, да беги к реке. Не дело тебе на глаза драконам попадаться! Давай - давай!
-Ба, да ты что?! - сказать, что девушка удивилась - ничего не сказать. - Ба, какие драконы?! Я и не собиралась к ним... А почему не дело - то?
-Ох, Гатка, я думала, не придется тебе о таком говорить, но видно, от судьбы - то не сбежишь... Только не время сейчас беседы вести. Вот улетят гости, тогда и поговорим. А теперь давай, беги к своей парадже, авось, убережет тебя волшебный цветок...
Бабка, дождавшись, пока внучка переоденется в мешковатые штаны и такую же рубаху, сама спрятала её косу под большую шляпу, сунула в руки узелок, и проводила до узкой тропинки, по которой Агата бегала к реке. Проследила, как внучка скрылась в зарослях краснотала, подняла глаза к небу и попросила:
-Мать Красава! Сбереги мою внучку от беды! Отведи от неё взгляд дракона. Хочешь - жизнь мою забери. Я стара, а внучка пусть живет.
Было, было что скрывать старой травнице! Недаром она восемнадцать лет назад пришла в эту деревушку. Сюда никогда прежде не залетали драконы. Потому она и осела здесь с новорожденной внучкой. Никто в селе не знал - откуда к ним пришла крепкая еще женщина. Никто не знал - что случилось с родителями крохи, да и не интересовался никто, если честно. Так, посудачили, приняли на веру рассказ бабки. А рассказала она ровно столько, сколько требовалось: жила далеко на Севере, дочь замуж выдала, да случилась в их местах беда: напали на сельцо степняки. Зятя убили, а она с беременной дочерью сбежать ухитрилась. Долго по лесам шли, пока не пришло время рожать. Не смогла травница дочь спасти, там, в лесу и похоронила. А потом путь продолжила с крошечной внучкой... Так это было, или не так - проверять никто не торопился. Травница в деревеньке всегда нужна. За восемнадцать лет, что прошли с тех пор, старая Агата прочно прижилась здесь, пустила корни, стала своей в толпе деревенских баб. И внучка её выросла на глазах, ничем необычным не выделяясь из оравы таких же ребятишек. Разве что цветы уж больно любит, так ведь это не порок. С её легкой руки во всех палисадниках цвели мальвы, колокольчики, ромашки, выглядывали за забор яркие подсолнухи и огнем полыхали маки... Староста лишь головой качал, глядя, как бабы и девчонки копошатся в палисадниках, стараясь друг перед другом. И мужики, выбираясь на базар в соседний городок, старались семена цветов своим хозяйкам привезти, а не только городские наряды.
Внучке бабка тоже ничего не рассказывала, потому - то и удивилась Агата. Вот и сейчас, забравшись в самую гущу краснотала, Агата уселась на высохшее бревнышко, и задумалась, пытаясь понять - почему бабушка выпихнула её из деревни. Ведь не собиралась она и носа из дома высовывать, перед драконами разгуливать. Не будут же её силой из дома тащить? Но если бабушка так поступила - значит, причина на то есть? Ладно, поди, не загостятся драконы в деревеньке, улетят вскорости. А она, Агата, в кои -то веки спокойно цветением волшебного цветка насладится. Как раз завтра на рассвете первый день будет.
2.2
-Значит, господин староста, в вашей деревне никогда не бывали драконы?
Староста Нефёд покрутил шеей, стараясь расслабить напряженные мышцы. Вот уже третий час в его доме гостевали три дюжих молодца - косая сажень в плечах, хищные черты лица, длинные волосы, небрежно забранные в высокие хвосты, и темные глаза с вертикальным зрачком. Драконы. Они прилетели в аккурат перед полуднем, опустились с небес на пятачок деревенской площади, разыскали Нефёда, и теперь пытали его вопросами о драконах.
-Нет, мой господин, - уже в тридцать третий раз ответил Нефёд. - Раньше к нам в деревню никогда ваши не прилетали. Вишь - далеко мы от гор проживаем, непопутно вам... Может, когда в прошлые времена и случалось такое, да не помнит об этом никто. Разве стал бы я скрывать. Это ж для людей честь - принимать у себя драконов. Эвон, как наши девки - то всполошились. Одна перед другой красотой похваляются, ждут - может, на которую ваше внимание обратится.
-Это да, девки ваши красивы, - не стал спорить черноволосый. Он, по всему видать, был старшим в тройке. Помощнее, потяжелее в кости, да и лицом был суров. Двое других были похожи, видать, братья. И глаза у них были посветлей, и волосы не черные, а скорее, темно - каштановые. И лица веселые.
