— Зато королевской страже реально добраться до твоего дома и проникнуться твоим мастерством, разглядывая подделки.
Я с повышенным интересом всмотрелась в строящие на полу, нагромождённые друг на друга картины. Парочка из них была мне точно знакома. И, хотя вопреки свой должности в замке, совершенно не разбиралась в искусстве, у меня была уверенность в том, что известные картины, находящиеся сейчас в частных коллекциях, не могут так небрежно валяться у бедного художника.
Рик оскорблено возмутился:
— Но-но! Это не подделки, а репродукции, и я просто восхищаюсь гением творцов и отдаю им дань.
Я раздражённо дёрнула плечом. Пустая трата времени мне не нравилась.
— Вот страже и будешь пытаться отдать дань.
Мужчина сразу же поник, опущенный на землю не радужными перспективами. Судя по всему, он тоже прекрасно понимал, что продаваемые им под видом оригиналов полотна, вряд ли сойдут за безобидные репродукции.
— Попытаюсь вам помочь.
Рик повёл меня в мастерскую, где быстрым движением профессионала набрал со стола нужные краски и инструменты и развернул холст. Вручив мне большую плоскую кисть, он взмахнул рукой, приглашая.
Тоном бывалого профессора, знакомым мне ещё со времён учёбы в академии, Рик попытался вложить в мою голову какие-то знания. Как только художник перешёл на чтение лекции по истории искусств, то был безжалостно прерван.
— Рик, ты ведь понимаешь, что я это все равно не пойму, не запомню и, даже, не буду пытаться слушать?
Показаться грубой не боялась. Конечно, Рик не входит в мой близкий круг друзей, который в принципе давно не существует. Но он был в курсе, что леди Риджина Картер весьма своеобразная особа, имующая знакомства в самых интересных сферах. Например, моё общение с Дэном, вернее с Даниэлем — младшим сыном герцога Лассийского, унаследовавшим титул виконта, для знающих людей могло много что рассказать.
Тонолькое государство всегда славилось весьма свободными нравами. Здесь нет особых ограничений для граждан. По сравнению с той же консервативной Элинорой или теократической Раливией женщина могла позволить себе многие вольности. Даже в высшем обществе, среди подобной мне аристократии, были и ярые карьеристки, добившиеся значимых должностей на государственной службе, и традиционные леди, считавшие ниже своего достоинства хоть как-то напрячь себя работой, и такие как я — имеющие возможность и желание жить так, как хочется.
Одни развлекали себя путешествиями, другие имели более предосудительные увлечения, я же вращалась в весьма интересном окружении. Несколько лет назад вступила в один мужской клуб, они обсуждали, конечно, многое, что меня нисколько не интересовало, но зато я имела прекрасную возможность делать ставки на скачках. Азарт всегда был моей слабостью. Я была второй женщиной, вошедшей в этот клуб, после жены одно из его участников, но ничуть не смущалась этого.
Конечно, во дворце всё было более пристойно, и потому такие как я не приветствовались. Но и я не горела желанием приобщиться к светским раутам, из-за чего придворные о баронессе Картер думали как о закрытой особе, а прочие, немного отдалённые от дворца — как о своеобразной женщине открытых взглядов, не гнушающейся не совсем законными, но интересными развлечениями. Мои появления в игральных домах или среди таких личностей как Дэн, никого не удивляли.
— Леди, вы должны определиться чего хотите! — притворно возмутился Рик, но, затем резко сменив тон, перестав, наконец, мнить себя университетским преподавателем, сказал:
— Главное сейчас — это ухватить несколько профессиональных терминов, понять парочку присущих художникам рассуждений и поймать, как говорят, волну. Дальше, с вашим-то ораторским талантом, думаю, вы сможете заморочить голову любому. А остальное дело техники, а уж технику я вам покажу простую, но эффектную. Просто запомните последовательность, и будет вам шедевр. Пейзаж — дело не хитрое.
С сомнением посмотрела на художника.
— И когда это ты узнал о моем искусном владении речью?
— Ну что вы, леди, это видно невооружённым взглядом. Вы располагающая к общению женщина. Иначе и быть не может. А как вы легко убедили меня сегодня. — Рик хитро улыбнулся, но я редко реагировала на лесть, тем более, когда этого не требовала ситуация.
Я медленно бродила по его мастерской, рассеяно слушая разглагольствования мужчины. На одной из тумб валялась раскрытая книжка, похожая на продающиеся в модных городских домах брошюры, из дорогой плотной бумаги. Несколько листов были безжалостно вырваны и валялись смятые рядом. Но на нетронутых страницах были напечатаны яркие картинки с текстом под ними. Я подошла поближе, полистала, остановившись на нескольких интересующих меня.
— Что это, Рик?
Художник заглянул мне через плечо и брезгливо сморщился.
— Джавани Скал, мерзкий тип. Позиционирует себя как художника нового поколения, но по сути просто переводит краски. Весьма экстравагантная личность, даже по моим меркам.
Я с сомнением покрутила книгу, перевернув вверх ногами, но признаков нарисованного человека не нашла.
— Так зовут художника, если его можно так назвать, нарисовавшего это.
Я понимающе хмыкнула и попросила позаимствовать книжку, на что Рик безразлично махнул рукой.
— Ближе к делу.
Рик поставил перед нами два холста и заставил меня повторять совершаемые им движения, комментируя все действия. Он сказал, что-то о композиции, как и предупредила сразу, слушать я не стала. Затем перешёл к цветам. Мы обозначили на рисунке горы, несколько деревьев и, кажется, пруд. Когда Рик попытался объяснить мне, что такое рефлекс, заметила, что времени совсем не осталось и, быстренько свернув краски, попрощалась с художником, пообещав отблагодарить.
Я подъезжала к замку с чётким пониманием того, что не стану даже пытаться повторить, то, что делала у Рика. Слишком хорошо видела всю утопичность этих попыток и понимала, что выдам себя сразу же. Один каверзный вопрос и все пропало.
Мои метания от незнания, что делать продолжались всю дорогу. И когда я здоровалась с дворецким, и когда поднималась по лестнице, кивая головой знакомым придворным, прогуливающимся по замку. Но увидев входящего в один из кабинетов лорда-дознавателя, гордо вскинула голову. Выдавать себя было нельзя, иначе этот подлец победит даже не приложив усилий. Хватит с мерзавца и моей вынужденной экскурсии в городскую тюрьму. Хорошо хоть не отправил в основную её часть — к убийцам и насильникам, а оставил в камерах временного содержания.
Решив для себя, во что бы то ни стало, отыграться, улыбнулась. Конечно, я могу провести этот урок. Конечно, разбираюсь в различных направлениях искусства или как там это называется.
В зале меня ждали давно собравшиеся дамы.
— Леди Риджина, вы припозднились, — сообщила леди Элейна.
— Прошу прощения. — Сделала реверанс королеве. — Ходила за красками, предпочитаю только качественный материал, а его делает лишь один человек в городе, — пояснила с сожалением в голосе.
Леди прониклись моим порывом и с интересом стали рассматривать принесённые мною краски. Милли даже из любопытства сравнила их с теми, что добыли сами королевские фрейлины и, к моему удивлению, сообщила, что мои действительно ярче. Я мысленно поблагодарила Рика, профессионализма у него не отнимешь, недаром его работы висели на стенах многих обманутых аристократов.
— Итак, приступим. — Я переняла лекторский тон Рика, надеясь как можно быстрее отвязаться от своей обязанности и отбить желание рисовать у всех присутствующих.
— Что мы будем рисовать? — спросила пылающая энтузиазмом Милли.
Все девушки в своих красивых пышных платьях стояли у раскрытых мольбертов. Ближе всех ко мне была королева, что изрядно нервировало.
Кара, Изольда и Анита чуть поодаль внимательно следили за мною, готовые рисовать.
— Я подумала об изобразительном искусстве и поняла, что вы все к нему очень близки. Вы давно живёте во дворце, прониклись духом творчества, окружавшими вас повсюду картинами. Вот возьмём, к примеру, пейзажи.
Глаза девушек заинтересованно зажглись, а королева одобрительно улыбнулась. Но я хотела закончить свою мысль, не смотря ни на что.
— Их вы видите везде. И не только на полотнах. Но и в жизни, вокруг нас. Потому, не хотелось бы писать пейзаж прямо сейчас. Понимаете, художник — это порыв, это эмоции и чувства. Хочу показать вам свою душу. — Я говорила с надрывом, добавив взгляду лёгкого помешательства гения. — Мы должны прочувствовать каждый мазок. Давайте сотворим свой шедевр, не копируя творение Создателя.
Закончив на высокой эмоциональной ноте, под поражёнными взглядами присутствующих запустила пальцы в банку с синей краской и, набрав в горсть цвета, звучно шлёпнула им об холст, размазав лёгким движением руки.
Изольда тихо вскрикнула от увиденного. Остальные молчали в изумлении от происходящего. Я же начала нервничать от тишины и, чтобы поддержать свою затею, окунула другую руку в зеленый цвет, и провела пальцами несколько полосок по рисунку.
— Пишите ваши эмоции, это позволит вам освободить себя, — сообщила так уверенно, будто не замечала направленных на мою работу взглядов.
Королева шумно встала и отошла от своего мольберта, остальные повторили. Подойдя, Индира хмуро посмотрела на меня, затем на рисунок. Она задумчиво провела пальцем, не касаясь, по размазанному мною цвету, затем осторожно приподняла мою испачканную руку и рассмеялась.
— Как же это здорово, Риджина. Просто замечательная идея. Вижу, вам не чуждо современное искусство во всей его красе. Самовыражение, вот что характеризует женщину продвинутых взглядов, свободную от предрассудков.
Уловив одобрение в словах королевы, я согласно закивала.
— Ваше величество, как художник я восхищаюсь и вдохновляюсь душой человека, а не внешним выражением.
— Нечто подобное говорил Джовани, кажется, — с сомнением сказала Кара.
— О, это великий человек. Вы с ним знакомы?
Кара покачала головой, зато моё лицо посветлело.
— А я вот встречалась, правда мы не были представлены, но его талант меня побудил попробовать нечто подобное. В творчестве я и нашла себя. И всё-таки, леди, хотите попробовать? Это расслабляет, — сказала, имея в виду, что я бы смогла расслабиться, если бы они, наконец, принялись за рисование и перестали глазеть на меня.
Удивительно, но меня выручила Кара, обеспокоенная отсутствием подобных интересных знакомств, она поспешила приобщиться к искусству. Смачно зачерпнув краски, она вытерла руки об холст и неожиданно усмехнулась.
— Это приятно.
Остальные осторожно стали повторять. Девушки поначалу боялись опустить свои ухоженные белые руки, не знавшие тяжёлой работы, в сложно отмывающуюся краску. Затем медленно, словно считая, что белое полотно их укорит, из-за того как они распорядились его пространством, оставляли цветные следы. От промедлений, капли краски успевали попасть на дорогие платья, неизбежно портя их. Но уже после второго пятна, утончённые леди забывали о своём внешнем виде и увлечённо творили.
Я для виду сделала ещё пару мазков и, громогласно обозвав свою картину «Пением в саду», медленно пошла по залу, обходя каждую ученицу. Девушки восторженно замирали и смущённо опускали взгляды, боясь, что их творчество может разочаровать меня как профессионала. Я же едва сдерживалась, чтобы не смеяться над заляпанными лицами фрейлин сосредоточенно пачкающих полотна, мольберты и ковры. Остановившись возле королевы, хмыкнула.
— Ваше величество, в этой работе я вижу богатый внутренний мир творца. Размышления, на тему жизни человека среди людей и самого по себе, одинокого по своей сути. Прекрасная композиция, сочетающиеся цвета, мне очень нравится.
Королева благодарно улыбнулась, её молодое лицо, ещё не тронутое морщинками, стало совсем детским и счастливым.
— Ты права Риджина. Я пыталась рассказать, что чувствую, и вижу, ты меня понимаешь.
Я сделала реверанс, подтверждая своё уважение.
Когда все закончили свои работы, зал был грязнее мастерской Рика, в которой он писал не один год. Разлитая краска и банки валялись повсюду, а брызги каким-то образом добрались до стен. Комната стала совместным шедевром современного искусства. И всё-таки своего я добилась. Королева, довольная своей картиной, распорядилась перенести её после в галерею, а фрейлины просто радовались хорошо проведённому времени.
Меня отпустили только после обеда, на котором пришлось снова выслушивать рассказы каждой о своей картине. Интереса я не испытывала, но приходилось всё комментировать и выказывать своё непритворное восхищение.
Оказавшись в своём кабинете, надеялась отдохнуть, но обнаружила на столе, оставленную с вечера кучу списков. Работу нужно было завершить как можно скорее, а возможность оправданных хождений по замку была весьма кстати. Но первым делом, нашарила на столе чистый лист и написала короткую записку Дэну, договариваясь о встрече. Я подумывала, как её передать, а потом, решив не нагнетать таинственности, привлёкшей лишнего внимания в охраняемом дворце, воспользовалась гонцом. То-то Дэн удивится, увидев от меня такого посыльного. А вот назначение очередного романтического свидания для приятеля будет не впервые. Самый прекрасный способ скрыть свои встречи, это выставить их напоказ.
Взяв одну из отсортированных стопок бумаг, содержавших перечень предметов из западного крыла, я вызвала предоставленного в моё распоряжение слугу. Молодой парнишка лет четырнадцати бросал любопытные взгляды на мои бумаги.
— Ты умеешь читать? — спросила, заметив его интерес.
— Конечно, миледи. Необразованных на работу не берут! — Гордо выпятил грудь мальчик.
Я кивнула, про себя подумав, как сильно он ошибается. Ещё раз, бегло просмотрев список непонятных мне статуэток, уверено зашагала по коридорам. Сегодня я не случайно выбрала эту часть замка, после того, как узнала, что именно здесь располагается кабинет лорда-дознавателя. Раздумывая, насколько нагло будет завалиться к нему с инвентаризацией и яро искать скрываемые скульптуры, дошла до места назначения.
Мальчик, представившийся Сэмом, усердно тащил за мной папки со списками. Я попросила подать первую. Вчера мне удалось, сверяясь с картой замка, выпрошенной у управляющего, разложить документы не только по его частям, этажам, но и по порядку, чтобы по ходу не искать в куче бумаг нужную.
Я сверилась с записями, сразу сделав несколько пометок, заметив висящие на стенах гобелены. Названия сопоставлялись мною весьма относительно, руководствуясь логикой и интуицией. Причём на долю второй выпадало больше. Найдя в конце коридора, завершающегося полукруглой комнатой, нечто похожее на фонтан, остановилась, рассматривая скульптуру.
— Итак, Сэм, что это у нас?
— Здесь указано «Девушка в беседке», миледи, — сосредоточенно листая, сообщил парень.
Я ещё раз неуверенно посмотрела на фонтан.
Я с повышенным интересом всмотрелась в строящие на полу, нагромождённые друг на друга картины. Парочка из них была мне точно знакома. И, хотя вопреки свой должности в замке, совершенно не разбиралась в искусстве, у меня была уверенность в том, что известные картины, находящиеся сейчас в частных коллекциях, не могут так небрежно валяться у бедного художника.
Рик оскорблено возмутился:
— Но-но! Это не подделки, а репродукции, и я просто восхищаюсь гением творцов и отдаю им дань.
Я раздражённо дёрнула плечом. Пустая трата времени мне не нравилась.
— Вот страже и будешь пытаться отдать дань.
Мужчина сразу же поник, опущенный на землю не радужными перспективами. Судя по всему, он тоже прекрасно понимал, что продаваемые им под видом оригиналов полотна, вряд ли сойдут за безобидные репродукции.
— Попытаюсь вам помочь.
Рик повёл меня в мастерскую, где быстрым движением профессионала набрал со стола нужные краски и инструменты и развернул холст. Вручив мне большую плоскую кисть, он взмахнул рукой, приглашая.
Тоном бывалого профессора, знакомым мне ещё со времён учёбы в академии, Рик попытался вложить в мою голову какие-то знания. Как только художник перешёл на чтение лекции по истории искусств, то был безжалостно прерван.
— Рик, ты ведь понимаешь, что я это все равно не пойму, не запомню и, даже, не буду пытаться слушать?
Показаться грубой не боялась. Конечно, Рик не входит в мой близкий круг друзей, который в принципе давно не существует. Но он был в курсе, что леди Риджина Картер весьма своеобразная особа, имующая знакомства в самых интересных сферах. Например, моё общение с Дэном, вернее с Даниэлем — младшим сыном герцога Лассийского, унаследовавшим титул виконта, для знающих людей могло много что рассказать.
Тонолькое государство всегда славилось весьма свободными нравами. Здесь нет особых ограничений для граждан. По сравнению с той же консервативной Элинорой или теократической Раливией женщина могла позволить себе многие вольности. Даже в высшем обществе, среди подобной мне аристократии, были и ярые карьеристки, добившиеся значимых должностей на государственной службе, и традиционные леди, считавшие ниже своего достоинства хоть как-то напрячь себя работой, и такие как я — имеющие возможность и желание жить так, как хочется.
Одни развлекали себя путешествиями, другие имели более предосудительные увлечения, я же вращалась в весьма интересном окружении. Несколько лет назад вступила в один мужской клуб, они обсуждали, конечно, многое, что меня нисколько не интересовало, но зато я имела прекрасную возможность делать ставки на скачках. Азарт всегда был моей слабостью. Я была второй женщиной, вошедшей в этот клуб, после жены одно из его участников, но ничуть не смущалась этого.
Конечно, во дворце всё было более пристойно, и потому такие как я не приветствовались. Но и я не горела желанием приобщиться к светским раутам, из-за чего придворные о баронессе Картер думали как о закрытой особе, а прочие, немного отдалённые от дворца — как о своеобразной женщине открытых взглядов, не гнушающейся не совсем законными, но интересными развлечениями. Мои появления в игральных домах или среди таких личностей как Дэн, никого не удивляли.
— Леди, вы должны определиться чего хотите! — притворно возмутился Рик, но, затем резко сменив тон, перестав, наконец, мнить себя университетским преподавателем, сказал:
— Главное сейчас — это ухватить несколько профессиональных терминов, понять парочку присущих художникам рассуждений и поймать, как говорят, волну. Дальше, с вашим-то ораторским талантом, думаю, вы сможете заморочить голову любому. А остальное дело техники, а уж технику я вам покажу простую, но эффектную. Просто запомните последовательность, и будет вам шедевр. Пейзаж — дело не хитрое.
С сомнением посмотрела на художника.
— И когда это ты узнал о моем искусном владении речью?
— Ну что вы, леди, это видно невооружённым взглядом. Вы располагающая к общению женщина. Иначе и быть не может. А как вы легко убедили меня сегодня. — Рик хитро улыбнулся, но я редко реагировала на лесть, тем более, когда этого не требовала ситуация.
Я медленно бродила по его мастерской, рассеяно слушая разглагольствования мужчины. На одной из тумб валялась раскрытая книжка, похожая на продающиеся в модных городских домах брошюры, из дорогой плотной бумаги. Несколько листов были безжалостно вырваны и валялись смятые рядом. Но на нетронутых страницах были напечатаны яркие картинки с текстом под ними. Я подошла поближе, полистала, остановившись на нескольких интересующих меня.
— Что это, Рик?
Художник заглянул мне через плечо и брезгливо сморщился.
— Джавани Скал, мерзкий тип. Позиционирует себя как художника нового поколения, но по сути просто переводит краски. Весьма экстравагантная личность, даже по моим меркам.
Я с сомнением покрутила книгу, перевернув вверх ногами, но признаков нарисованного человека не нашла.
— Так зовут художника, если его можно так назвать, нарисовавшего это.
Я понимающе хмыкнула и попросила позаимствовать книжку, на что Рик безразлично махнул рукой.
— Ближе к делу.
Рик поставил перед нами два холста и заставил меня повторять совершаемые им движения, комментируя все действия. Он сказал, что-то о композиции, как и предупредила сразу, слушать я не стала. Затем перешёл к цветам. Мы обозначили на рисунке горы, несколько деревьев и, кажется, пруд. Когда Рик попытался объяснить мне, что такое рефлекс, заметила, что времени совсем не осталось и, быстренько свернув краски, попрощалась с художником, пообещав отблагодарить.
Я подъезжала к замку с чётким пониманием того, что не стану даже пытаться повторить, то, что делала у Рика. Слишком хорошо видела всю утопичность этих попыток и понимала, что выдам себя сразу же. Один каверзный вопрос и все пропало.
Мои метания от незнания, что делать продолжались всю дорогу. И когда я здоровалась с дворецким, и когда поднималась по лестнице, кивая головой знакомым придворным, прогуливающимся по замку. Но увидев входящего в один из кабинетов лорда-дознавателя, гордо вскинула голову. Выдавать себя было нельзя, иначе этот подлец победит даже не приложив усилий. Хватит с мерзавца и моей вынужденной экскурсии в городскую тюрьму. Хорошо хоть не отправил в основную её часть — к убийцам и насильникам, а оставил в камерах временного содержания.
Решив для себя, во что бы то ни стало, отыграться, улыбнулась. Конечно, я могу провести этот урок. Конечно, разбираюсь в различных направлениях искусства или как там это называется.
В зале меня ждали давно собравшиеся дамы.
— Леди Риджина, вы припозднились, — сообщила леди Элейна.
— Прошу прощения. — Сделала реверанс королеве. — Ходила за красками, предпочитаю только качественный материал, а его делает лишь один человек в городе, — пояснила с сожалением в голосе.
Леди прониклись моим порывом и с интересом стали рассматривать принесённые мною краски. Милли даже из любопытства сравнила их с теми, что добыли сами королевские фрейлины и, к моему удивлению, сообщила, что мои действительно ярче. Я мысленно поблагодарила Рика, профессионализма у него не отнимешь, недаром его работы висели на стенах многих обманутых аристократов.
— Итак, приступим. — Я переняла лекторский тон Рика, надеясь как можно быстрее отвязаться от своей обязанности и отбить желание рисовать у всех присутствующих.
— Что мы будем рисовать? — спросила пылающая энтузиазмом Милли.
Все девушки в своих красивых пышных платьях стояли у раскрытых мольбертов. Ближе всех ко мне была королева, что изрядно нервировало.
Кара, Изольда и Анита чуть поодаль внимательно следили за мною, готовые рисовать.
— Я подумала об изобразительном искусстве и поняла, что вы все к нему очень близки. Вы давно живёте во дворце, прониклись духом творчества, окружавшими вас повсюду картинами. Вот возьмём, к примеру, пейзажи.
Глаза девушек заинтересованно зажглись, а королева одобрительно улыбнулась. Но я хотела закончить свою мысль, не смотря ни на что.
— Их вы видите везде. И не только на полотнах. Но и в жизни, вокруг нас. Потому, не хотелось бы писать пейзаж прямо сейчас. Понимаете, художник — это порыв, это эмоции и чувства. Хочу показать вам свою душу. — Я говорила с надрывом, добавив взгляду лёгкого помешательства гения. — Мы должны прочувствовать каждый мазок. Давайте сотворим свой шедевр, не копируя творение Создателя.
Закончив на высокой эмоциональной ноте, под поражёнными взглядами присутствующих запустила пальцы в банку с синей краской и, набрав в горсть цвета, звучно шлёпнула им об холст, размазав лёгким движением руки.
Изольда тихо вскрикнула от увиденного. Остальные молчали в изумлении от происходящего. Я же начала нервничать от тишины и, чтобы поддержать свою затею, окунула другую руку в зеленый цвет, и провела пальцами несколько полосок по рисунку.
— Пишите ваши эмоции, это позволит вам освободить себя, — сообщила так уверенно, будто не замечала направленных на мою работу взглядов.
Королева шумно встала и отошла от своего мольберта, остальные повторили. Подойдя, Индира хмуро посмотрела на меня, затем на рисунок. Она задумчиво провела пальцем, не касаясь, по размазанному мною цвету, затем осторожно приподняла мою испачканную руку и рассмеялась.
— Как же это здорово, Риджина. Просто замечательная идея. Вижу, вам не чуждо современное искусство во всей его красе. Самовыражение, вот что характеризует женщину продвинутых взглядов, свободную от предрассудков.
Уловив одобрение в словах королевы, я согласно закивала.
— Ваше величество, как художник я восхищаюсь и вдохновляюсь душой человека, а не внешним выражением.
— Нечто подобное говорил Джовани, кажется, — с сомнением сказала Кара.
— О, это великий человек. Вы с ним знакомы?
Кара покачала головой, зато моё лицо посветлело.
— А я вот встречалась, правда мы не были представлены, но его талант меня побудил попробовать нечто подобное. В творчестве я и нашла себя. И всё-таки, леди, хотите попробовать? Это расслабляет, — сказала, имея в виду, что я бы смогла расслабиться, если бы они, наконец, принялись за рисование и перестали глазеть на меня.
Удивительно, но меня выручила Кара, обеспокоенная отсутствием подобных интересных знакомств, она поспешила приобщиться к искусству. Смачно зачерпнув краски, она вытерла руки об холст и неожиданно усмехнулась.
— Это приятно.
Остальные осторожно стали повторять. Девушки поначалу боялись опустить свои ухоженные белые руки, не знавшие тяжёлой работы, в сложно отмывающуюся краску. Затем медленно, словно считая, что белое полотно их укорит, из-за того как они распорядились его пространством, оставляли цветные следы. От промедлений, капли краски успевали попасть на дорогие платья, неизбежно портя их. Но уже после второго пятна, утончённые леди забывали о своём внешнем виде и увлечённо творили.
Я для виду сделала ещё пару мазков и, громогласно обозвав свою картину «Пением в саду», медленно пошла по залу, обходя каждую ученицу. Девушки восторженно замирали и смущённо опускали взгляды, боясь, что их творчество может разочаровать меня как профессионала. Я же едва сдерживалась, чтобы не смеяться над заляпанными лицами фрейлин сосредоточенно пачкающих полотна, мольберты и ковры. Остановившись возле королевы, хмыкнула.
— Ваше величество, в этой работе я вижу богатый внутренний мир творца. Размышления, на тему жизни человека среди людей и самого по себе, одинокого по своей сути. Прекрасная композиция, сочетающиеся цвета, мне очень нравится.
Королева благодарно улыбнулась, её молодое лицо, ещё не тронутое морщинками, стало совсем детским и счастливым.
— Ты права Риджина. Я пыталась рассказать, что чувствую, и вижу, ты меня понимаешь.
Я сделала реверанс, подтверждая своё уважение.
Когда все закончили свои работы, зал был грязнее мастерской Рика, в которой он писал не один год. Разлитая краска и банки валялись повсюду, а брызги каким-то образом добрались до стен. Комната стала совместным шедевром современного искусства. И всё-таки своего я добилась. Королева, довольная своей картиной, распорядилась перенести её после в галерею, а фрейлины просто радовались хорошо проведённому времени.
Меня отпустили только после обеда, на котором пришлось снова выслушивать рассказы каждой о своей картине. Интереса я не испытывала, но приходилось всё комментировать и выказывать своё непритворное восхищение.
Оказавшись в своём кабинете, надеялась отдохнуть, но обнаружила на столе, оставленную с вечера кучу списков. Работу нужно было завершить как можно скорее, а возможность оправданных хождений по замку была весьма кстати. Но первым делом, нашарила на столе чистый лист и написала короткую записку Дэну, договариваясь о встрече. Я подумывала, как её передать, а потом, решив не нагнетать таинственности, привлёкшей лишнего внимания в охраняемом дворце, воспользовалась гонцом. То-то Дэн удивится, увидев от меня такого посыльного. А вот назначение очередного романтического свидания для приятеля будет не впервые. Самый прекрасный способ скрыть свои встречи, это выставить их напоказ.
Взяв одну из отсортированных стопок бумаг, содержавших перечень предметов из западного крыла, я вызвала предоставленного в моё распоряжение слугу. Молодой парнишка лет четырнадцати бросал любопытные взгляды на мои бумаги.
— Ты умеешь читать? — спросила, заметив его интерес.
— Конечно, миледи. Необразованных на работу не берут! — Гордо выпятил грудь мальчик.
Я кивнула, про себя подумав, как сильно он ошибается. Ещё раз, бегло просмотрев список непонятных мне статуэток, уверено зашагала по коридорам. Сегодня я не случайно выбрала эту часть замка, после того, как узнала, что именно здесь располагается кабинет лорда-дознавателя. Раздумывая, насколько нагло будет завалиться к нему с инвентаризацией и яро искать скрываемые скульптуры, дошла до места назначения.
Мальчик, представившийся Сэмом, усердно тащил за мной папки со списками. Я попросила подать первую. Вчера мне удалось, сверяясь с картой замка, выпрошенной у управляющего, разложить документы не только по его частям, этажам, но и по порядку, чтобы по ходу не искать в куче бумаг нужную.
Я сверилась с записями, сразу сделав несколько пометок, заметив висящие на стенах гобелены. Названия сопоставлялись мною весьма относительно, руководствуясь логикой и интуицией. Причём на долю второй выпадало больше. Найдя в конце коридора, завершающегося полукруглой комнатой, нечто похожее на фонтан, остановилась, рассматривая скульптуру.
— Итак, Сэм, что это у нас?
— Здесь указано «Девушка в беседке», миледи, — сосредоточенно листая, сообщил парень.
Я ещё раз неуверенно посмотрела на фонтан.
