Бывает грязь, которую не отмыть, и всё, что тогда остаётся — оправдывать её молодостью. ©Стася Андриевская
15 октября, 1994год.
Выпив, Денис обхватил меня рукой и затащил к себе на колени. Теперь я не выпендривалась, стеснительно заплетая нога за ногу и балансируя на его бедре, а сидела основательно, как детсадовка на коленях у деда Мороза.
Хм... тупое сравнение, учитывая, что потом Денис пробрался рукой мне под джемпер и нагло тиснул грудь. Я дёрнулась. Он засмеялся, но не отпустил, только вытянул шею, дотягиваясь до моего уха, и что-то сказал.
В зале орала музыка, призывно виляя задницами, ей вторили пьяные девицы на танцполе, и я не расслышала. Снова попыталась сползти с колен, но Денис качнул меня и, подхватив под спину, усадил боком. Я машинально прильнула к нему, обняла. Пахну?ло одеколоном, коньяком и табаком. Терпко, развратно. Он скользнул губами по моей шее, придержал голову, чтобы я не вертелась.
— Я говорю — люблю, когда без лифчика!
Орал теперь прямо в ухо, но я всё равно понимала с трудом. Упёрлась носом в его разгорячённый висок:
— Мне надо выйти!
— А?.. Выйдем? Ты говоришь, выйдем?
— Нет! Я говорю — мне... — похлопала себя по груди, — мне надо выйти! Я пойду… — изобразила пальцами шагающего человечка, — а ты здесь… здесь жди! Хорошо?
— Сбежать хочешь?..
— Нет! Я вернусь! Правда!
Он кивнул и нехотя разжал руки.
В туалете было зловонно и людно. Девчонки красились, передавая из рук в руки помаду, шумно обсуждали хахалей, ломились в запертые кабинки, угрожая умыть в унитазе тех «коз», что засели там дольше, чем на пару минут. Я прижалась щекой к кафелю — голова кружилась, лицо немело. Надо же так напиться! Пора драть когти, пока дел не наворотила…
— Эй, школота, набухалась, что ли?
Я обернулась. Какая-то девчонка, ну, как девчонка — тётка лет двадцати семи, задрав ногу на раковину, пыталась приладить обратно отвалившуюся с каблука набойку, умудряясь при этом поглядывать на меня.
— Ты, ты! Не по возрасту тебе мальчики! Отымеют всей толпой, не докажешь потом. Я такси буду брать, хочешь, подвезу? Только бабки пополам.
— Это жених мой!
— А-а-а, жених… — девчонка глянула на другую, потом снова на меня. — А ты тогда, наверное, целка ещё, да? И дашь ему только после свадьбы?
Они обидно заржали.
— Ага… — я подняла волосы на макушку, взлохматила и, снова рассыпав по плечам, сощурилась, глядя на себя в зеркало. — Целка-невидимка!
Долбануться можно... Что я несу вообще?
Девчонка с набойкой тоже немного озадачилась, возможно ожидая что я скажу что-то ещё, но в этот момент освободилась кабинка, и я влетела в неё, как беглец в спасительную крепость.
Когда вернулась в зал, за нашим столиком сидели незнакомые мужики, пили водку и коньяк, заказанные другом Дениса в честь своего дня рождения. Закусывали нашей колбасой. Об мою тарелку, в которой ещё лежал кусок отбивной, тушили окурки. Вот дура, надо было есть сразу, а не строить из себя… Да и вообще — не строить из себя. Так-то вроде состоятельный мужик, этот Денис, и не беда, что взрослый.
А, какая теперь разница!
С грустью глянув на недопитую бутылку шампанского, я вроде как двинула к выходу, но кто-то из мужиков схватил меня и силой шмякнул к себе на колени. Я не глядя схватила что-то со стола — оказалось, моя отбивная — и впечатала её в пьяную рожу...
Выскочила на улицу, в толпу курящих, заметалась. Если дёрнуть через дворы — могут поймать в кушерях, и всё… Целка-невидимка, как говорится. Хоть ори, хоть не ори. Если вдоль дороги… Да ну, какой дурак убегает вдоль дороги?
— Стой, с-сука!
Сердце оборвалось... И в этот момент я увидела Дениса с друзьями. Они стояли в закутке, за стеклянной дверью, курили, болтали. Я шмыгнула к ним, Денис тут же хозяйски притянул меня к себе, повёл подбородком, выдыхая дым в сторону.
— А я думал, тебя украли. Хотел уже в розыск подавать.
— Сука, найду — убью! — раздалось из-за спины.
— Ну, началось, — усмехнулся кто-то из нашей компашки. — Ща тут мочилово будет, пойдёмте внутрь.
Я выдернула из пальцев Дениса сигарету, затянулась и, как-то вдруг решившись, прижалась губами к его уху:
— Я, наверное, пойду, поздно уже. Проводишь?
Он облизнул губы и, мне показалось, заколебался. Ещё показалось, что ему, пожалуй, не тридцать шесть-тридцать семь, как я думала сначала, а все сорок. Ну да, мальчик явно не по возрасту.
— А что, есть угол?
— В смысле?
— Э, голубки, пошли… — окликнул нас именинник. — Ден, давай ещё хоть часок продержись, а потом уже сексы-кексы… Людмил, хорош старичку голову кружить, да и шампанское кто за тебя допивать будет? Пошли-пошли…
— Посидим ещё? — Денис потянул меня за собой. — Я тебе потом тачку поймаю, не волнуйся.
Тачка — это хорошо! Ради такой удачи можно и задержаться. Да и эти придурки как раз убежали искать меня, а если бы и вернулись — там, в угаре дискотеки, один хрен ничего не разберёшь.
Но оказалось, что искать меня побежал только чувак с отбивной на роже, остальные продолжали, как ни в чём не бывало, бухать за нашим столиком. Друзья Дениса, мягко сказать, обалдели. Завязалась перепалка и, не успела я опомниться, драка. Дрались, казалось, все со всеми. Денис кинулся в свару так резво, словно весь вечер только её и ждал, словно был дворовым шпаной, а не прикинутым бизнесменом. Просто ад! А когда наконец-то оборвалась музыка, и включился нормальный свет — ловко подхватил меня под руку и потащил к выходу. Впрочем, бежали все. Недаром клуб «Удача» слыл злачным местечком, куда частенько наведывается милиция. Мне всегда хотелось глянуть, каков он изнутри, и вот, надо же, повезло: и глянула, и вкусно поела, и даже шоу с ментами застала. Жаль только, вторую бутылку шампанского не допила.
Мы стояли у торца соседнего дома, в зарослях ещё практически не облетевшей сирени, и наблюдали кипиш у клуба. Денис рассказывал, что будет с задержанными дальше и между делом тискал меня всё настойчивее и настойчивее. Его руки — жёсткие, шершавые, слегка царапали голую кожу под джемпером, дыхание жарко щекотало шею сзади, и это было и приятно, и чертовски волнительно, аж до сладкой пульсации в промежности. Но так же отчаянно, несмотря даже на хмельной дурман, страшно. Денис прижимал меня к себе, откровенно тёрся упрятанным в джинсы возбуждённым членом о мою задницу, а то вдруг, играючи, начинал делать вид, что медленно, с оттягом вколачивает. Я офигивала от такой наглости, но не сопротивлялась. Куда там Савченко! Того я посылала лесом едва только дело начинало пахнуть жареным, нисколько не терзаясь совестью по поводу грядущей ломоты в его яйцах. А Дениса отшить стеснялась и только замирала от страха: ну как полезет, а я... я не смогу, или даже не захочу отказать?
Но Денис словно нарочно тянул, изводя то ласковой, то жёсткой — на грани сладкой боли, игрой с моими возбуждённо затвердевшими сосками. Наконец, скользнул мозолистыми ладонями вниз по бёдрам, опасно цепляя тонкий трикотаж юбки.
— Чшш… затяжек наставишь! — зашипела я.
Он пьяненько усмехнулся:
— Извиняйте! Исправлюсь, — и одним ловким движением задрал юбку до талии. Я рвано выдохнула, чувствуя, как нарастает паника, а он скользнул ладонями по моим бёдрам и вдруг буркнул: — Я не понял, почему без колготок?
Прозвучало неожиданно строго и даже неуместно.
— Эмм... — Ну вот что, рассказывать ему, что нет денег на нормальные капронки? Щас, ага... — Порвала. Да фигня, не холодно.
— Мм… А попка ледяная. — И он нагло сунул руку мне в трусы, накрывая горячей ладонью ягодицу. Сжал.
Я дёрнулась, пытаясь вывернуться из объятий:
— Подожди... Стой! Давай потом как-нибудь, а?
Он не выпустил.
— Уверена?
Рука ловко метнулась с задницы вперёд, к промежности. Я судорожно вцепилась в неё:
— Денис, не надо… пожалуйста!
Он развернул меня к себе и впился поцелуем. Я вроде затрепыхалась... Но не выдержала, застонала, принимая его язык, охреневая от табачной терпкости губ и пьянящей сладости коньячного дыхания. Сумасшествие какое-то! Такое невинное, но такое порочное удовольствие...
Подалась навстречу, обнимая крепкую шею, растворяясь в его наглости, в сквозящем в каждом движении опыте и демонстративном желании поиметь меня прямо здесь и сейчас... Его рука снова требовательно скользнула вниз, но уже не церемонясь — сразу в трусы. А там было уже так мокро, что даже стыдно, если честно... Чуть не упустила момент, когда он попытался нырнуть в меня пальцем. Снова вцепилась в его запястье:
— Не надо, Денис… Не надо, ну я прошу!!!
Вырвалась из объятий, суетливо одёрнула юбку. Он не стал удерживать, только поправил через карман джинсов внушительно выпирающий член и усмехнулся:
— Вот, значит, как…— Достал сигареты, закурил. — Любишь, значит, сначала поломаться? Ладно, давай. Выбирай, сауна или номер с джакузи? — Тон был ироничный, обидный.
— Нет! Просто... — а вообще, с какого хрена я должна что-то ему объяснять? Да пошёл бы он!.. Но он смотрел и усмехался, и меня это злило. — Просто я девственница!
Он чуть сигарету из губ не выронил.
— Чего-о-о? Кто?
Злость неожиданно сменилась стыдом. Да блин, Кобыркова... Что с тобой происходит?! Виновато опустила голову:
— Правда...
Сначала он молча смотрел на меня… и вдруг так же беззвучно рассмеялся.
— Ты только никому так больше не говори, ага? Засмеют!
— Да правда!
Он, смешно щуря глаз, пару раз затянулся. Помолчал. Сплюнул.
— То есть тебе двадцать два, ты идёшь в ночной клуб с незнакомым мужиком в два раза старше тебя, и при этом девственница. Я правильно понял?
— Я соврала. На самом деле мне восемнадцать. Ну... исполнилось месяц назад. Почти месяц...
— Ништяк! Блядь... Спасибо, не шестнадцать! — сквозь зубы буркнул он и надолго замолчал, куря и бесцеремонно меня разглядывая. Наконец повёл подбородком, выпуская струю дыма: — Ну хорошо, допустим, девственница. А на что ты тогда рассчитывала-то? Ну ладно я — я насиловать тебя не собираюсь, но если бы на кого другого нарвалась? Мозги у тебя есть? Девственница. Ну насмешила, честное слово! Могла просто сказать, что не хочешь. — Затоптал окурок, усмехнулся. — Ладно, не хочешь, не надо, — призывно открыл руки. — Иди сюда, не бойся. Ну говорю же, мне силком не надо! Не бойся, иди...
Я послушно шагнула вперёд, и он обнял меня, подержал, успокаивая, у груди. А потом настойчиво надавил на плечи, опуская на колени...
Кончил быстро — то ли это я такая молодец, то ли так и должно быть, то ли решил, что без толку тратить на меня больше времени? Я не знала. Потом постоял немного, перебирая мои волосы, и, наконец, потянул вверх, разрешая подняться. Застегнул ширинку.
— Курить будешь?
— Угу.
Глянул на меня, усмехнулся.
— Да сплюнь, что я, не понимаю, что ли... Незнакомый мужик всё-таки.
Пока ловили машину, вынул из пачки пятидесятитысячную купюру, протянул мне:
— Заплатишь водителю, а на сдачу купишь колготки. — Глянул без тени улыбки. — Только нормальные, тёплые! Ясно? А то сейчас мозгов нет, а потом рожать не сможешь.
Я, разрываясь между смущением и радостью, взяла деньги.
— Телефон есть дома?
— Нет.
— А как тебя найти? Можем на природу съездить. У тебя есть джинсы, там, кроссы?
Я мотнула головой. Он молча протянул ещё четыре купюры, и мне показалось — взорвусь от счастья. Вот Ленка, блин, и правда, дельный совет подкинула!
— Где живёшь-то вообще?
А вот это уже ни к чему.
— С родителями. У меня отец очень строгий, говорит, что встречаться можно только с тем, кого он лично одобрит.
— Встречаться… — Денис усмехнулся. — Батя прав, конечно. На его месте, я бы тебя вообще выпорол.— Взял меня за подбородок. — Ну а сама как? Хотела бы отдохнуть?
Я, на мгновенье замешкавшись, кивнула.
— Тогда, как найти тебя?
— Можно на стадионе, на Ленина. Я там бегаю по утрам.
— Даже так? Молодец! А я, кстати, недалеко от Ленина обитаю. Иногда. Давай, может, в следующую субботу на остановке у стадиона? Часиков в десять утра, м? Ты только нормально оденься — куртяшку, там, или свитерок потолще. Шапку обязательно. К воде поедем, а там ветер. Соплей мне твоих только не хватало.
Коротко переговорив с таксистом, притянул меня к себе:
— Ну ты это... Береги девственность, Милаха! — рассмеялся и, заклеймив на прощание терпким поцелуем в губы, заглянул в салон к водителю: — Братан, девочка пьяненькая, но я тебя запомнил, усёк?
Ехала в такси и не могла поверить, что это происходит со мной. Денис классный, просто супер! Такой… конкретный, что ли. Уверенный в себе, держится борзо, по-хозяйски. Подчиняет так, что и спорить не хочется — наоборот, в кайф прогибаться. А вот это его: колготки потеплее, шапку обязательно... Кроссов нет — на бабла, купи… Супер! Только как-то непривычно от такой заботы. И вдруг вспомнила, что чуть не забыла загадать желание — всё-таки первый минет в жизни! Стало смешно и грустно одновременно. Дожилась, блин, Кобыркова. Незнакомому мужику, где-то в подворотне… Как шалава какая-то. Хорошо, хоть, денег дал, можно будет зимние сапоги купить.
На что я надеялась — что Ленка не заметит? Но она придирчиво осмотрела юбку и скорчила рожу:
— Бля-я-я… Кобыряка, мне её отец из Италии привёз, она почти новая была! Куда я теперь в ней пойду, с такой затяжкой? — сунула юбку обратно мне. — Не возьму. Исправляй, как хочешь, или покупай.
— Новую? — я растерялась. — Ты же говоришь итальянская…
— Да нахрена мне новая? Что ты можешь купить-то? Обычную резинку на барахолке? Пф! Эту у меня выкупай! — Она протянула руку и я, затянувшись ещё разок, передала ей сигарету.
Вообще Ленка нормальная, хотя и сучка. Такая — дерзкая по жизни, знает, чего хочет, умеет постоять за себя, стребовать своё. Но при этом отходчивая и иногда даже щедрая, просто к ней нужно уметь найти подход и, иногда, не обращать внимания на бзики. Я виновато скомкала юбку и сунула в карман. Если не удастся спустить на тормозах, придётся отдать деньги, которые дал Денис. Правда, тогда я не смогу купить сапоги. Про кроссы и джинсы вообще молчу. Но, допустим, вместо кроссовок у меня есть кеды. А вот джинсы… Где их тогда взять, если не у Ленки опять?
— Ты что, кстати, дала ему?
— В смысле?
— В прямом, Кобыряка! Можно тебя поздравить, наконец, с порванной целкой?
Царапнуло. Я, конечно, и сама далеко не интеллигенция — херами обложить и по фене поботать могла не хуже, чем тётка Зинка-самогонщица из шестой комнаты... Но как-то всегда чувствовала рамки дозволенного, спасибо, наверное, бабушкиному воспитанию, которое не смогла окончательно угробить даже мать. Но это я, общажный мусор, а Ленка-то была из «благородных»!
— Нет.
— Да ла-а-адно!
— Серьёзно, Лен.
— И что — ты не дала, а он тебя на вторую свиданку пригласил? Ой, Кобыркова, брешешь ты… Целка-невидимка бля.
Ага. Понятно, где я это подцепила.
— А вот представь себе! И даже баблишка подкинул!
— Ну-ну... — ухмыльнулась Ленка и продолжила курить, выжидающе поглядывая на меня сквозь дым.
— Ну... отсосала я ему, Лен, но это между нами! Слышишь?
— Пф… — она выплюнула сигарету и, соскользнув с подоконника, театрально закашлялась. — Бе-е-е… Кобыряка! Как ты могла! Бе-е... я ещё делюсь с тобой куревом! Лучше б ты в задницу дала, но чтоб сосать… Ну, и как тебе?
— Нормально, — сцепив руки на груди, буркнула я. — Не смертельно, как видишь.
Глава 1
15 октября, 1994год.
Выпив, Денис обхватил меня рукой и затащил к себе на колени. Теперь я не выпендривалась, стеснительно заплетая нога за ногу и балансируя на его бедре, а сидела основательно, как детсадовка на коленях у деда Мороза.
Хм... тупое сравнение, учитывая, что потом Денис пробрался рукой мне под джемпер и нагло тиснул грудь. Я дёрнулась. Он засмеялся, но не отпустил, только вытянул шею, дотягиваясь до моего уха, и что-то сказал.
В зале орала музыка, призывно виляя задницами, ей вторили пьяные девицы на танцполе, и я не расслышала. Снова попыталась сползти с колен, но Денис качнул меня и, подхватив под спину, усадил боком. Я машинально прильнула к нему, обняла. Пахну?ло одеколоном, коньяком и табаком. Терпко, развратно. Он скользнул губами по моей шее, придержал голову, чтобы я не вертелась.
— Я говорю — люблю, когда без лифчика!
Орал теперь прямо в ухо, но я всё равно понимала с трудом. Упёрлась носом в его разгорячённый висок:
— Мне надо выйти!
— А?.. Выйдем? Ты говоришь, выйдем?
— Нет! Я говорю — мне... — похлопала себя по груди, — мне надо выйти! Я пойду… — изобразила пальцами шагающего человечка, — а ты здесь… здесь жди! Хорошо?
— Сбежать хочешь?..
— Нет! Я вернусь! Правда!
Он кивнул и нехотя разжал руки.
В туалете было зловонно и людно. Девчонки красились, передавая из рук в руки помаду, шумно обсуждали хахалей, ломились в запертые кабинки, угрожая умыть в унитазе тех «коз», что засели там дольше, чем на пару минут. Я прижалась щекой к кафелю — голова кружилась, лицо немело. Надо же так напиться! Пора драть когти, пока дел не наворотила…
— Эй, школота, набухалась, что ли?
Я обернулась. Какая-то девчонка, ну, как девчонка — тётка лет двадцати семи, задрав ногу на раковину, пыталась приладить обратно отвалившуюся с каблука набойку, умудряясь при этом поглядывать на меня.
— Ты, ты! Не по возрасту тебе мальчики! Отымеют всей толпой, не докажешь потом. Я такси буду брать, хочешь, подвезу? Только бабки пополам.
— Это жених мой!
— А-а-а, жених… — девчонка глянула на другую, потом снова на меня. — А ты тогда, наверное, целка ещё, да? И дашь ему только после свадьбы?
Они обидно заржали.
— Ага… — я подняла волосы на макушку, взлохматила и, снова рассыпав по плечам, сощурилась, глядя на себя в зеркало. — Целка-невидимка!
Долбануться можно... Что я несу вообще?
Девчонка с набойкой тоже немного озадачилась, возможно ожидая что я скажу что-то ещё, но в этот момент освободилась кабинка, и я влетела в неё, как беглец в спасительную крепость.
Когда вернулась в зал, за нашим столиком сидели незнакомые мужики, пили водку и коньяк, заказанные другом Дениса в честь своего дня рождения. Закусывали нашей колбасой. Об мою тарелку, в которой ещё лежал кусок отбивной, тушили окурки. Вот дура, надо было есть сразу, а не строить из себя… Да и вообще — не строить из себя. Так-то вроде состоятельный мужик, этот Денис, и не беда, что взрослый.
А, какая теперь разница!
С грустью глянув на недопитую бутылку шампанского, я вроде как двинула к выходу, но кто-то из мужиков схватил меня и силой шмякнул к себе на колени. Я не глядя схватила что-то со стола — оказалось, моя отбивная — и впечатала её в пьяную рожу...
Выскочила на улицу, в толпу курящих, заметалась. Если дёрнуть через дворы — могут поймать в кушерях, и всё… Целка-невидимка, как говорится. Хоть ори, хоть не ори. Если вдоль дороги… Да ну, какой дурак убегает вдоль дороги?
— Стой, с-сука!
Сердце оборвалось... И в этот момент я увидела Дениса с друзьями. Они стояли в закутке, за стеклянной дверью, курили, болтали. Я шмыгнула к ним, Денис тут же хозяйски притянул меня к себе, повёл подбородком, выдыхая дым в сторону.
— А я думал, тебя украли. Хотел уже в розыск подавать.
— Сука, найду — убью! — раздалось из-за спины.
— Ну, началось, — усмехнулся кто-то из нашей компашки. — Ща тут мочилово будет, пойдёмте внутрь.
Я выдернула из пальцев Дениса сигарету, затянулась и, как-то вдруг решившись, прижалась губами к его уху:
— Я, наверное, пойду, поздно уже. Проводишь?
Он облизнул губы и, мне показалось, заколебался. Ещё показалось, что ему, пожалуй, не тридцать шесть-тридцать семь, как я думала сначала, а все сорок. Ну да, мальчик явно не по возрасту.
— А что, есть угол?
— В смысле?
— Э, голубки, пошли… — окликнул нас именинник. — Ден, давай ещё хоть часок продержись, а потом уже сексы-кексы… Людмил, хорош старичку голову кружить, да и шампанское кто за тебя допивать будет? Пошли-пошли…
— Посидим ещё? — Денис потянул меня за собой. — Я тебе потом тачку поймаю, не волнуйся.
Тачка — это хорошо! Ради такой удачи можно и задержаться. Да и эти придурки как раз убежали искать меня, а если бы и вернулись — там, в угаре дискотеки, один хрен ничего не разберёшь.
Но оказалось, что искать меня побежал только чувак с отбивной на роже, остальные продолжали, как ни в чём не бывало, бухать за нашим столиком. Друзья Дениса, мягко сказать, обалдели. Завязалась перепалка и, не успела я опомниться, драка. Дрались, казалось, все со всеми. Денис кинулся в свару так резво, словно весь вечер только её и ждал, словно был дворовым шпаной, а не прикинутым бизнесменом. Просто ад! А когда наконец-то оборвалась музыка, и включился нормальный свет — ловко подхватил меня под руку и потащил к выходу. Впрочем, бежали все. Недаром клуб «Удача» слыл злачным местечком, куда частенько наведывается милиция. Мне всегда хотелось глянуть, каков он изнутри, и вот, надо же, повезло: и глянула, и вкусно поела, и даже шоу с ментами застала. Жаль только, вторую бутылку шампанского не допила.
***
Мы стояли у торца соседнего дома, в зарослях ещё практически не облетевшей сирени, и наблюдали кипиш у клуба. Денис рассказывал, что будет с задержанными дальше и между делом тискал меня всё настойчивее и настойчивее. Его руки — жёсткие, шершавые, слегка царапали голую кожу под джемпером, дыхание жарко щекотало шею сзади, и это было и приятно, и чертовски волнительно, аж до сладкой пульсации в промежности. Но так же отчаянно, несмотря даже на хмельной дурман, страшно. Денис прижимал меня к себе, откровенно тёрся упрятанным в джинсы возбуждённым членом о мою задницу, а то вдруг, играючи, начинал делать вид, что медленно, с оттягом вколачивает. Я офигивала от такой наглости, но не сопротивлялась. Куда там Савченко! Того я посылала лесом едва только дело начинало пахнуть жареным, нисколько не терзаясь совестью по поводу грядущей ломоты в его яйцах. А Дениса отшить стеснялась и только замирала от страха: ну как полезет, а я... я не смогу, или даже не захочу отказать?
Но Денис словно нарочно тянул, изводя то ласковой, то жёсткой — на грани сладкой боли, игрой с моими возбуждённо затвердевшими сосками. Наконец, скользнул мозолистыми ладонями вниз по бёдрам, опасно цепляя тонкий трикотаж юбки.
— Чшш… затяжек наставишь! — зашипела я.
Он пьяненько усмехнулся:
— Извиняйте! Исправлюсь, — и одним ловким движением задрал юбку до талии. Я рвано выдохнула, чувствуя, как нарастает паника, а он скользнул ладонями по моим бёдрам и вдруг буркнул: — Я не понял, почему без колготок?
Прозвучало неожиданно строго и даже неуместно.
— Эмм... — Ну вот что, рассказывать ему, что нет денег на нормальные капронки? Щас, ага... — Порвала. Да фигня, не холодно.
— Мм… А попка ледяная. — И он нагло сунул руку мне в трусы, накрывая горячей ладонью ягодицу. Сжал.
Я дёрнулась, пытаясь вывернуться из объятий:
— Подожди... Стой! Давай потом как-нибудь, а?
Он не выпустил.
— Уверена?
Рука ловко метнулась с задницы вперёд, к промежности. Я судорожно вцепилась в неё:
— Денис, не надо… пожалуйста!
Он развернул меня к себе и впился поцелуем. Я вроде затрепыхалась... Но не выдержала, застонала, принимая его язык, охреневая от табачной терпкости губ и пьянящей сладости коньячного дыхания. Сумасшествие какое-то! Такое невинное, но такое порочное удовольствие...
Подалась навстречу, обнимая крепкую шею, растворяясь в его наглости, в сквозящем в каждом движении опыте и демонстративном желании поиметь меня прямо здесь и сейчас... Его рука снова требовательно скользнула вниз, но уже не церемонясь — сразу в трусы. А там было уже так мокро, что даже стыдно, если честно... Чуть не упустила момент, когда он попытался нырнуть в меня пальцем. Снова вцепилась в его запястье:
— Не надо, Денис… Не надо, ну я прошу!!!
Вырвалась из объятий, суетливо одёрнула юбку. Он не стал удерживать, только поправил через карман джинсов внушительно выпирающий член и усмехнулся:
— Вот, значит, как…— Достал сигареты, закурил. — Любишь, значит, сначала поломаться? Ладно, давай. Выбирай, сауна или номер с джакузи? — Тон был ироничный, обидный.
— Нет! Просто... — а вообще, с какого хрена я должна что-то ему объяснять? Да пошёл бы он!.. Но он смотрел и усмехался, и меня это злило. — Просто я девственница!
Он чуть сигарету из губ не выронил.
— Чего-о-о? Кто?
Злость неожиданно сменилась стыдом. Да блин, Кобыркова... Что с тобой происходит?! Виновато опустила голову:
— Правда...
Сначала он молча смотрел на меня… и вдруг так же беззвучно рассмеялся.
— Ты только никому так больше не говори, ага? Засмеют!
— Да правда!
Он, смешно щуря глаз, пару раз затянулся. Помолчал. Сплюнул.
— То есть тебе двадцать два, ты идёшь в ночной клуб с незнакомым мужиком в два раза старше тебя, и при этом девственница. Я правильно понял?
— Я соврала. На самом деле мне восемнадцать. Ну... исполнилось месяц назад. Почти месяц...
— Ништяк! Блядь... Спасибо, не шестнадцать! — сквозь зубы буркнул он и надолго замолчал, куря и бесцеремонно меня разглядывая. Наконец повёл подбородком, выпуская струю дыма: — Ну хорошо, допустим, девственница. А на что ты тогда рассчитывала-то? Ну ладно я — я насиловать тебя не собираюсь, но если бы на кого другого нарвалась? Мозги у тебя есть? Девственница. Ну насмешила, честное слово! Могла просто сказать, что не хочешь. — Затоптал окурок, усмехнулся. — Ладно, не хочешь, не надо, — призывно открыл руки. — Иди сюда, не бойся. Ну говорю же, мне силком не надо! Не бойся, иди...
Я послушно шагнула вперёд, и он обнял меня, подержал, успокаивая, у груди. А потом настойчиво надавил на плечи, опуская на колени...
Кончил быстро — то ли это я такая молодец, то ли так и должно быть, то ли решил, что без толку тратить на меня больше времени? Я не знала. Потом постоял немного, перебирая мои волосы, и, наконец, потянул вверх, разрешая подняться. Застегнул ширинку.
— Курить будешь?
— Угу.
Глянул на меня, усмехнулся.
— Да сплюнь, что я, не понимаю, что ли... Незнакомый мужик всё-таки.
***
Пока ловили машину, вынул из пачки пятидесятитысячную купюру, протянул мне:
— Заплатишь водителю, а на сдачу купишь колготки. — Глянул без тени улыбки. — Только нормальные, тёплые! Ясно? А то сейчас мозгов нет, а потом рожать не сможешь.
Я, разрываясь между смущением и радостью, взяла деньги.
— Телефон есть дома?
— Нет.
— А как тебя найти? Можем на природу съездить. У тебя есть джинсы, там, кроссы?
Я мотнула головой. Он молча протянул ещё четыре купюры, и мне показалось — взорвусь от счастья. Вот Ленка, блин, и правда, дельный совет подкинула!
— Где живёшь-то вообще?
А вот это уже ни к чему.
— С родителями. У меня отец очень строгий, говорит, что встречаться можно только с тем, кого он лично одобрит.
— Встречаться… — Денис усмехнулся. — Батя прав, конечно. На его месте, я бы тебя вообще выпорол.— Взял меня за подбородок. — Ну а сама как? Хотела бы отдохнуть?
Я, на мгновенье замешкавшись, кивнула.
— Тогда, как найти тебя?
— Можно на стадионе, на Ленина. Я там бегаю по утрам.
— Даже так? Молодец! А я, кстати, недалеко от Ленина обитаю. Иногда. Давай, может, в следующую субботу на остановке у стадиона? Часиков в десять утра, м? Ты только нормально оденься — куртяшку, там, или свитерок потолще. Шапку обязательно. К воде поедем, а там ветер. Соплей мне твоих только не хватало.
Коротко переговорив с таксистом, притянул меня к себе:
— Ну ты это... Береги девственность, Милаха! — рассмеялся и, заклеймив на прощание терпким поцелуем в губы, заглянул в салон к водителю: — Братан, девочка пьяненькая, но я тебя запомнил, усёк?
Ехала в такси и не могла поверить, что это происходит со мной. Денис классный, просто супер! Такой… конкретный, что ли. Уверенный в себе, держится борзо, по-хозяйски. Подчиняет так, что и спорить не хочется — наоборот, в кайф прогибаться. А вот это его: колготки потеплее, шапку обязательно... Кроссов нет — на бабла, купи… Супер! Только как-то непривычно от такой заботы. И вдруг вспомнила, что чуть не забыла загадать желание — всё-таки первый минет в жизни! Стало смешно и грустно одновременно. Дожилась, блин, Кобыркова. Незнакомому мужику, где-то в подворотне… Как шалава какая-то. Хорошо, хоть, денег дал, можно будет зимние сапоги купить.
Глава 2
На что я надеялась — что Ленка не заметит? Но она придирчиво осмотрела юбку и скорчила рожу:
— Бля-я-я… Кобыряка, мне её отец из Италии привёз, она почти новая была! Куда я теперь в ней пойду, с такой затяжкой? — сунула юбку обратно мне. — Не возьму. Исправляй, как хочешь, или покупай.
— Новую? — я растерялась. — Ты же говоришь итальянская…
— Да нахрена мне новая? Что ты можешь купить-то? Обычную резинку на барахолке? Пф! Эту у меня выкупай! — Она протянула руку и я, затянувшись ещё разок, передала ей сигарету.
Вообще Ленка нормальная, хотя и сучка. Такая — дерзкая по жизни, знает, чего хочет, умеет постоять за себя, стребовать своё. Но при этом отходчивая и иногда даже щедрая, просто к ней нужно уметь найти подход и, иногда, не обращать внимания на бзики. Я виновато скомкала юбку и сунула в карман. Если не удастся спустить на тормозах, придётся отдать деньги, которые дал Денис. Правда, тогда я не смогу купить сапоги. Про кроссы и джинсы вообще молчу. Но, допустим, вместо кроссовок у меня есть кеды. А вот джинсы… Где их тогда взять, если не у Ленки опять?
— Ты что, кстати, дала ему?
— В смысле?
— В прямом, Кобыряка! Можно тебя поздравить, наконец, с порванной целкой?
Царапнуло. Я, конечно, и сама далеко не интеллигенция — херами обложить и по фене поботать могла не хуже, чем тётка Зинка-самогонщица из шестой комнаты... Но как-то всегда чувствовала рамки дозволенного, спасибо, наверное, бабушкиному воспитанию, которое не смогла окончательно угробить даже мать. Но это я, общажный мусор, а Ленка-то была из «благородных»!
— Нет.
— Да ла-а-адно!
— Серьёзно, Лен.
— И что — ты не дала, а он тебя на вторую свиданку пригласил? Ой, Кобыркова, брешешь ты… Целка-невидимка бля.
Ага. Понятно, где я это подцепила.
— А вот представь себе! И даже баблишка подкинул!
— Ну-ну... — ухмыльнулась Ленка и продолжила курить, выжидающе поглядывая на меня сквозь дым.
— Ну... отсосала я ему, Лен, но это между нами! Слышишь?
— Пф… — она выплюнула сигарету и, соскользнув с подоконника, театрально закашлялась. — Бе-е-е… Кобыряка! Как ты могла! Бе-е... я ещё делюсь с тобой куревом! Лучше б ты в задницу дала, но чтоб сосать… Ну, и как тебе?
— Нормально, — сцепив руки на груди, буркнула я. — Не смертельно, как видишь.
