Последний урок пролетел быстро, и к концу рабочего дня я окончательно успокоилась, где-то очень глубоко в душе даже устыдившись собственного поведения. И в самом деле, что мне мнение какой-то там мадамы, желающей вывести меня на эмоции? Я и так знаю, что профессионал, дети меня любят, коллеги по большей части тоже относятся с уважением, по крайней мере. Ну а то, что Павел трезво оценил собственный урок, несмотря на дифирамбы Раисы, тоже заслуживает отдельной похвалы. Хотя я, признаться, всё же ожидала от него на эту тему ехидных подколок. Когда зашла в кабинет к девчонкам попрощаться, Женька «обрадовала»:
— Видела, Рит? Мадам наша устраивает в эту субботу выездной корпоратив с барской руки, – она посмотрела на меня, чуть скривившись. – Централизованный выезд в пятницу вечером.
— А? Нет, ещё не смотрела, – я вытащила телефон, который на время работы ставила на беззвучный режим и забывала о его существовании.
Сказано же, не пользоваться в рабочее время, вот я и соблюдала правила, единые и для учеников, и для учителей. А что там Раиса строчила бесконечно, уже дома просматривала наискосок. Да, точно, директриса наша с чего-то расщедрилась на выезд за город в два коттеджа с пятницы на субботу. По её словам, отпраздновать начало учебного года. Еда и остальное – каждый с собой, или на группу, как скооперируемся.
— Ритка, с тебя твои фирменные шашлыки! – тут же заявила Оленька, ткнув в меня пальцем, и в её глазах блеснуло предвкушение.
— Давайте меню завтра обсудим и кто что берёт? – предложила я. – У меня последний урок сейчас.
На том и договорились. Ну понятное дело, что мы своим узким коллективом на всех соберёмся, естественно. Честно говоря, мелькнула мысль отказаться, не слишком хотелось ехать куда-то с директрисой, особенно после её выступления сегодня. Но я понимала, что, если на фоне остальных демонстративно откажусь, это как раз будет выглядеть слишком по-детски капризно. Так что поеду и развлекусь за счёт начальства, ладно уж. Опять же, погода отличная, грех терять, а загород я любила. Попрощавшись с девчонками, вышла из кабинета, отметив, что Павел не отставал – ах да, расписание.
— Умеешь шашлыки делать? – обронил он невзначай, пока спускались на второй этаж.
— А что, считаешь это не женским делом? – тут же ощетинилась я, метнув на него выразительный взгляд.
— Считаю, вкусно его замариновать не каждый мужчина может, – Павел улыбнулся уголком губ. – Давай половину я сделаю, а половину ты? – предложил внезапно он. – У меня вроде тоже неплохо получатся, по крайней мере друзья хвалили.
— Давай! – не стала отказываться, вот и посмотрим, ага, чей лучше.
И тут вдруг Павел стал серьёзным, чуть притормозил – мы уже приблизились к двери кабинета завуча, где сидела Полина, – и спросил, посмотрев в глаза:
— Может, пообедаем сейчас? У тебя никаких дел нет?
Я только открыла рот, чтобы отказаться, как он добавил:
— Ты так и не сказала, где я накосячил в уроке. Как раз расскажешь.
Почему-то вспомнился вчерашний короткий разговор Олега с директрисой, снова, и кивок вышел сам собой.
— Хорошо, – коротко добавила и вошла в кабинет.
А услышав, что завтра у меня четыре урока с одним окном, заподозрила, что не может быть всё так хорошо. Какой-то подвох завтра точно ждёт… Я начинаю скучать по прежней, спокойной, где-то, может, даже рутинной жизни, там хотя бы было всё предсказуемо! Мы с Павлом спустились в вестибюль, и надо ж было такому случиться, что в этот момент Олег вышел из спортзала. Не то чтобы я хотела скрыть, что мы уходим вместе с Павлом, мы же не на свидание шли, в конце концов, но на мгновение, когда наши с оборотнем глаза встретились, стало слегка не по себе. Даже начала уже подбирать слова, чтобы объяснить, а потом мысленно одёрнула себя. С чего это я должна что-то кому-то объяснять, правда? Не скрываюсь же, не обманываю, опять же, мы просто идём пообедать и обсудить рабочие вопросы. Так что если Олег начнёт предъявлять претензии на пустом месте, что ж… Я очень не люблю, когда ограничивают мою свободу и проверяют каждое моё действие. И вообще-то, за два года наших отношений, должен был уяснить этот простой факт.
Прозвенел звонок, и Олег, так не сказав ни слова, скрылся в спортзале, откуда почти сразу донёсся его зычный голос. Я же направилась к выходу, стараясь не обращать внимания на неприятный осадочек в душе. Так, ладно, нечего сокрушаться по тому, что уже произошло, тем более моей вины нет. Мы вышли на улицу, радовавшую удивительно тёплым для второй недели сентября днём, и Павел уточнил:
— Ну, где тут ближайшее едальное заведение?
— Недалеко, через дорогу, – я махнула рукой в нужную сторону. – Минут десять пешком.
Милый ресторанчик по бюджетным расценкам, конечно, не радовал всякими изысками и деликатесами, но готовили тут вкусно и по-домашнему. Едва мы заняли столик, я тут же категорично заявила:
— За себя плачу сама! У нас деловой обед, а не свидание.
— Хорошо, – не стал спорить Павел, согласно наклонив голову. – Договорились.
Мы сделали заказ подошедшей официантке – я обошлась тарелочкой пельменей со сметаной и морсом, Павел взял борщ и пюре с котлетой – и стажёр сразу спросил:
— Так, ну что там по косякам?
Я достала тетрадь и начала спокойно объяснять, эмоции уже окончательно улеглись, и получилось не реагировать на то и дело всплывающие воспоминания, как директриса пела дифирамбы, не сделав ни одного замечания. И Павел не перебивал, слушал внимательно, где-то уточнял даже. Так что когда мы закончили и нам принесли наши тарелки, я не выдержала и произнесла, покачав головой:
— И всё-таки я не вижу тебя в школе учителем. Кто твои родители, Паша?
Он помолчал, прожевав борщ, потом покосился на меня и вдруг совершенно неожиданно спросил:
— Что ты знаешь о демонах, Рита?
Признаться, я слегка опешила и не сразу нашлась с ответом.
— Ну, они торгуют с нашим миром, из них получаются хорошие дельцы и воины, – помолчала, перетряхивая память. – Иногда они живут здесь, по каким-то своим делам. Ведьмы и оборотни не очень их любят вроде.
— А как сама к ним относишься? – задал он ещё более неожиданный вопрос.
— Не знаю, ни разу не пересекалась, – пожала я плечами и чуть прищурилась, прожевала пельмешку и ткнула в Павла вилкой. – Ты от вопроса не увиливай. Кто твои родители?
— Папа занимается семейным делом, мама ему помогает, она его личный помощник и секретарь, – весьма обтекаемо ответил стажёр. – А демоны со мной в Академии учатся, например, она же межмировая.
— Ну и чего тебя в школу понесло, а не в семейное дело? – фыркнула я, чуть не разбрызгав сметану с ложки.
— А вот захотелось попробовать что-то новое, и потом, не лежит у меня душа к семейному делу, – он поджал губы и упрямо сверкнул глазами.
Темнит что-то этот Павел, видно же, но то, что сейчас не получу ответов, тоже факт.
— А у тебя есть родители? – огорошил вдруг он своим вопросом.
— Конечно, и мама, и папа, но мы с ними, скажем так, не мешаем друг другу жить, – я тоже не стала вдаваться в подробности своей личной жизни.
— Чем-то кроме работы и бильярда ещё интересуешься в жизни? – словно невзначай снова спросил Павел.
— Это допрос? – прищурилась я.
— Нет, это просто обычный интерес, – невозмутимо парировал он, отодвинув пустую тарелку из-под борща и придвигая пюре с котлетой.
Вдруг некстати вспомнилась сцена в бильярде, и по спине прокатилась волна мурашек, а сердце пропустило пару ударов.
— Много чем, – не стала я радостно признаваться во всех своих увлечениях. – Это к работе никак не относится. А мы вместе работаем. Временно.
По губам Павла скользнула усмешка, он тихо хмыкнул и протянул:
— Вот как… Ладно.
Дальше обед мы заканчивали молча, и совсем чуточку это молчание напрягало и волновало, но я упорно не заводила разговор, решительно отметая всякие мелькавшие в голове вопросы для продолжения беседы. Мы встретились обсудить его косяки? Обсудили, на этом всё. Закончив с обедом, рассчитались, и я быстренько попрощалась, поспешив выйти из ресторанчика. И почему по ощущениям Павел не сводил с меня взгляда, пока я не скрылась за поворотом? И почему, демоны раздери, меня это волнует?!
Когда села в машину, даже завести не успела – требовательно зазвонил телефон. Глянув на номер, я раздражённо поджала губы: Олег, и знаю, зачем он трезвонит.
— Слушаю, – прохладно отозвалась я, барабаня ногтями по рулю.
— Рит? А что у тебя за дела с твоим стажёром? – вроде как небрежно, но с нотками настороженности спросил оборотень.
— Мы обсуждали его косяки на уроке, – спокойно ответила, чуть нахмурившись, и сразу пошла в наступление. – Олег, я же тебе сказала, если захочу сменить любовника, ты узнаешь об этом первый. Что за допросы?
В трубке посопели немного, а потом Олег ответил уже тоном ниже:
— Прости, Рит, не знаю, что нашло на меня. Конечно же, я помню твои слова. Едешь на выходные? – резко сменил он тему.
— Еду, как и все, – подтвердила. – Ладно, мне ехать надо, в машине сижу.
Мы распрощались, и я наконец отправилась домой. Ох, что-то нервно начинается год, слишком уж, всего вторая неделя, а мне уже хочется пропустить бокальчик чего-нибудь вкусненького прямо посреди рабочих дней…
Следующий день сразу начался хреново. Я, конечно, люблю и уважаю Валю, мне с ней комфортно, и учитель она хороший, но… Нам поставили первый урок во втором классе по рунологии совместно, потому что, видите ли, не нашлось кабинетов!! У детей только начинается новый предмет, сложный, и я как их должна учить?! Дальше – больше. Из оставшихся уроков только один прошёл нормально, остальные – та самая чехарда с кабинетами, на которую жаловалась Женька не так давно. Пришла в тот, который в расписании – занят другой группой. Снова к Грымзе, где сидела Полина – потом обратно в другой кабинет, а там младшая школа свои уроки проводит. Меня уже начало трясти, и я кусала губы, чтобы не выматериться в голос, невзирая на начальство и детей. Когда в третий раз не срослось с кабинетами, я длинно выдохнула, прикрыв глаза, просто села в рекреации, глядя перед собой остановившимся взглядом, и временно выпала из реальности, сосредоточившись на своих эмоциях. Хорошо, в школе глушители стояли, иначе, боюсь, последствия были бы непредсказуемыми… Ещё и звонок прозвенел, а мне с детьми некуда идти.
— Маргарита Кирилловна, посидите, я сейчас, – словно издалека раздался спокойный голос Павла.
Я машинально кивнула, больше никак не отреагировав, даже вопросы детей игнорировала. Они, видимо, почувствовав, что меня лучше не трогать, тихонько расселись на скамейки и послушно ждали, даже вели себя прилично, что удивительно. Минут через пять вернулся Павел.
— Пойдёмте, я нашёл кабинет, – огорошил он новостью, хотя этот урок вести должна я, а не он.
Признаться, после эмоционального всплеска в душе воцарилось опустошение и апатия. Я послушно поднялась и пошла, куда он там вёл, и урок прошёл для меня как в тумане – что-то делала, что-то говорила, даже, кажется, кого-то спрашивала. Но отстранённо, по накатанной, так сказать. Без огонька. Остаток дня прошёл так же безлико, я словно отстранилась от всех в попытке сберечь свои уже ушатанные нервы, потому что на следующих уроках тоже пришлось по несколько раз бегать по этажам в поисках свободного места. Журнал по-прежнему не работал, и это не добавляло хорошего настроения, потому что где его потом заполнять за почти месяц со всеми моими группами, понятия не имею. При прошлой женщине, занимавшейся расписанием, такого бардака не было, по крайней мере, не в таких масштабах.
Проблеском в сознании мелькнуло общение с девчонками на перемене насчёт грядущей поездки, Женька набросала меню и надо было договориться, кто что закупает. Павел в категоричном порядке потребовал включить и его, потому как, по его же словам, он ведь приписан к нашему объединению по стажировке, значит, в нашей компании. Валентина, Женя и Оленька ничего не имели против, а мне, признаться, было в какой-то степени всё равно. Поймала слегка встревоженные взгляды коллег, но мысленно отмахнулась. А уж когда узнала расписание на следующий день…
— Вы серьёзно?! – взвилась я, чуть не швырнув в невозмутимую Полину дневником и пеналом. – Три урока, три окна, и потом седьмой?! Четыре урока, но с первого по седьмой? – у меня закончились приличные слова, перед глазами сверкали звёздочки, и кончики пальцев стало покалывать от бурлившей силы, которую страшно хотелось выпустить во флегматичную Полину.
А она даже не смотрела на меня, и на все мои вопли всего лишь ответила:
— Ну пока так, а там что-то изменится точно.
Я открыла рот, потом закрыла, заметила, что меня начинает трясти мелкой дрожью, поняла, что ничего тут не добьюсь, и резко развернулась к выходу. Мазнула взглядом по тихо стоявшей в сторонке и явно слышавшей перепалку Раисе Викторовне – показалось, или нет, что по губам змеёй скользнула довольная усмешка? – и вышла в коридор. А потом в голове что-то щёлкнуло, я заглянула ещё раз в дневник и нахмурилась, обнаружив ещё одну несостыковку.
— У девятого второго уже было две алхимии на этой неделе, – отрывисто произнесла я, шагнув обратно. – Куда ещё одна завтра? И третья рунология у них в пятницу будет? Или уже нет? – не скрывая ядовитого сарказма, уточнила, глядя на Полину.
— Ну проведёте ещё один урок, Маргарита Кирилловна, ничего страшного, – вдруг назидательным тоном влезла в диалог Грымза и посмотрела на меня поверх очков. – Им полезно будет.
— Надеюсь, этот час мне оплатят? – желчно поинтересовалась я, отчего-то уверенная, что – нет.
Марина всплеснула руками, издав слегка натужный смешок, и покачала головой.
— Ой, Маргарита Кирилловна, можно подумать, переработаете от одного урока!
— И три окна тоже останется? – холодно уточнила я, внезапно разом обретя ледяное спокойствие.
— Пока да, – как попугай отозвалась Полина, не поднимая головы от простыни с расписанием.
Я молча прикрыла дверь, скользнула взглядом по подпиравшему стену Павлу и вяло удивилась:
— И чего ты тут стоишь?
— Жду новостей, – невозмутимо ответил он и кивнул на мой дневник. – Всё плохо?
Я вдохнула-выдохнула, тряхнула головой и очень ровно, спокойно ответила:
— У тебя завтра выходной. Потому что у меня – четыре урока, с первого до седьмого и тремя дырками.
Брови Павла поднялись, во взгляде мелькнуло озадаченное выражение.
— А так можно? В смысле, такие большие разрывы между уроками?
— Понятия не имею, – сквозь зубы процедила я. – Никогда у меня раньше таких не было! Да даже два окна тоже не ставили! В общем, до пятницы, Паш, – устало выдохнув, отвернулась и поспешила к лестнице, даже не став слушать, скажет ли он что-то в ответ.
Признаться, и ехать уже никуда не хотелось с таким подходом – Раиса же была в кабинете, слышала всё, и не вмешалась.
— Видела, Рит? Мадам наша устраивает в эту субботу выездной корпоратив с барской руки, – она посмотрела на меня, чуть скривившись. – Централизованный выезд в пятницу вечером.
— А? Нет, ещё не смотрела, – я вытащила телефон, который на время работы ставила на беззвучный режим и забывала о его существовании.
Сказано же, не пользоваться в рабочее время, вот я и соблюдала правила, единые и для учеников, и для учителей. А что там Раиса строчила бесконечно, уже дома просматривала наискосок. Да, точно, директриса наша с чего-то расщедрилась на выезд за город в два коттеджа с пятницы на субботу. По её словам, отпраздновать начало учебного года. Еда и остальное – каждый с собой, или на группу, как скооперируемся.
— Ритка, с тебя твои фирменные шашлыки! – тут же заявила Оленька, ткнув в меня пальцем, и в её глазах блеснуло предвкушение.
— Давайте меню завтра обсудим и кто что берёт? – предложила я. – У меня последний урок сейчас.
На том и договорились. Ну понятное дело, что мы своим узким коллективом на всех соберёмся, естественно. Честно говоря, мелькнула мысль отказаться, не слишком хотелось ехать куда-то с директрисой, особенно после её выступления сегодня. Но я понимала, что, если на фоне остальных демонстративно откажусь, это как раз будет выглядеть слишком по-детски капризно. Так что поеду и развлекусь за счёт начальства, ладно уж. Опять же, погода отличная, грех терять, а загород я любила. Попрощавшись с девчонками, вышла из кабинета, отметив, что Павел не отставал – ах да, расписание.
— Умеешь шашлыки делать? – обронил он невзначай, пока спускались на второй этаж.
— А что, считаешь это не женским делом? – тут же ощетинилась я, метнув на него выразительный взгляд.
— Считаю, вкусно его замариновать не каждый мужчина может, – Павел улыбнулся уголком губ. – Давай половину я сделаю, а половину ты? – предложил внезапно он. – У меня вроде тоже неплохо получатся, по крайней мере друзья хвалили.
— Давай! – не стала отказываться, вот и посмотрим, ага, чей лучше.
И тут вдруг Павел стал серьёзным, чуть притормозил – мы уже приблизились к двери кабинета завуча, где сидела Полина, – и спросил, посмотрев в глаза:
— Может, пообедаем сейчас? У тебя никаких дел нет?
Я только открыла рот, чтобы отказаться, как он добавил:
— Ты так и не сказала, где я накосячил в уроке. Как раз расскажешь.
Почему-то вспомнился вчерашний короткий разговор Олега с директрисой, снова, и кивок вышел сам собой.
— Хорошо, – коротко добавила и вошла в кабинет.
А услышав, что завтра у меня четыре урока с одним окном, заподозрила, что не может быть всё так хорошо. Какой-то подвох завтра точно ждёт… Я начинаю скучать по прежней, спокойной, где-то, может, даже рутинной жизни, там хотя бы было всё предсказуемо! Мы с Павлом спустились в вестибюль, и надо ж было такому случиться, что в этот момент Олег вышел из спортзала. Не то чтобы я хотела скрыть, что мы уходим вместе с Павлом, мы же не на свидание шли, в конце концов, но на мгновение, когда наши с оборотнем глаза встретились, стало слегка не по себе. Даже начала уже подбирать слова, чтобы объяснить, а потом мысленно одёрнула себя. С чего это я должна что-то кому-то объяснять, правда? Не скрываюсь же, не обманываю, опять же, мы просто идём пообедать и обсудить рабочие вопросы. Так что если Олег начнёт предъявлять претензии на пустом месте, что ж… Я очень не люблю, когда ограничивают мою свободу и проверяют каждое моё действие. И вообще-то, за два года наших отношений, должен был уяснить этот простой факт.
Прозвенел звонок, и Олег, так не сказав ни слова, скрылся в спортзале, откуда почти сразу донёсся его зычный голос. Я же направилась к выходу, стараясь не обращать внимания на неприятный осадочек в душе. Так, ладно, нечего сокрушаться по тому, что уже произошло, тем более моей вины нет. Мы вышли на улицу, радовавшую удивительно тёплым для второй недели сентября днём, и Павел уточнил:
— Ну, где тут ближайшее едальное заведение?
— Недалеко, через дорогу, – я махнула рукой в нужную сторону. – Минут десять пешком.
Милый ресторанчик по бюджетным расценкам, конечно, не радовал всякими изысками и деликатесами, но готовили тут вкусно и по-домашнему. Едва мы заняли столик, я тут же категорично заявила:
— За себя плачу сама! У нас деловой обед, а не свидание.
— Хорошо, – не стал спорить Павел, согласно наклонив голову. – Договорились.
Мы сделали заказ подошедшей официантке – я обошлась тарелочкой пельменей со сметаной и морсом, Павел взял борщ и пюре с котлетой – и стажёр сразу спросил:
— Так, ну что там по косякам?
Я достала тетрадь и начала спокойно объяснять, эмоции уже окончательно улеглись, и получилось не реагировать на то и дело всплывающие воспоминания, как директриса пела дифирамбы, не сделав ни одного замечания. И Павел не перебивал, слушал внимательно, где-то уточнял даже. Так что когда мы закончили и нам принесли наши тарелки, я не выдержала и произнесла, покачав головой:
— И всё-таки я не вижу тебя в школе учителем. Кто твои родители, Паша?
Он помолчал, прожевав борщ, потом покосился на меня и вдруг совершенно неожиданно спросил:
— Что ты знаешь о демонах, Рита?
Признаться, я слегка опешила и не сразу нашлась с ответом.
— Ну, они торгуют с нашим миром, из них получаются хорошие дельцы и воины, – помолчала, перетряхивая память. – Иногда они живут здесь, по каким-то своим делам. Ведьмы и оборотни не очень их любят вроде.
— А как сама к ним относишься? – задал он ещё более неожиданный вопрос.
— Не знаю, ни разу не пересекалась, – пожала я плечами и чуть прищурилась, прожевала пельмешку и ткнула в Павла вилкой. – Ты от вопроса не увиливай. Кто твои родители?
— Папа занимается семейным делом, мама ему помогает, она его личный помощник и секретарь, – весьма обтекаемо ответил стажёр. – А демоны со мной в Академии учатся, например, она же межмировая.
— Ну и чего тебя в школу понесло, а не в семейное дело? – фыркнула я, чуть не разбрызгав сметану с ложки.
— А вот захотелось попробовать что-то новое, и потом, не лежит у меня душа к семейному делу, – он поджал губы и упрямо сверкнул глазами.
Темнит что-то этот Павел, видно же, но то, что сейчас не получу ответов, тоже факт.
— А у тебя есть родители? – огорошил вдруг он своим вопросом.
— Конечно, и мама, и папа, но мы с ними, скажем так, не мешаем друг другу жить, – я тоже не стала вдаваться в подробности своей личной жизни.
— Чем-то кроме работы и бильярда ещё интересуешься в жизни? – словно невзначай снова спросил Павел.
— Это допрос? – прищурилась я.
— Нет, это просто обычный интерес, – невозмутимо парировал он, отодвинув пустую тарелку из-под борща и придвигая пюре с котлетой.
Вдруг некстати вспомнилась сцена в бильярде, и по спине прокатилась волна мурашек, а сердце пропустило пару ударов.
— Много чем, – не стала я радостно признаваться во всех своих увлечениях. – Это к работе никак не относится. А мы вместе работаем. Временно.
По губам Павла скользнула усмешка, он тихо хмыкнул и протянул:
— Вот как… Ладно.
Дальше обед мы заканчивали молча, и совсем чуточку это молчание напрягало и волновало, но я упорно не заводила разговор, решительно отметая всякие мелькавшие в голове вопросы для продолжения беседы. Мы встретились обсудить его косяки? Обсудили, на этом всё. Закончив с обедом, рассчитались, и я быстренько попрощалась, поспешив выйти из ресторанчика. И почему по ощущениям Павел не сводил с меня взгляда, пока я не скрылась за поворотом? И почему, демоны раздери, меня это волнует?!
Когда села в машину, даже завести не успела – требовательно зазвонил телефон. Глянув на номер, я раздражённо поджала губы: Олег, и знаю, зачем он трезвонит.
— Слушаю, – прохладно отозвалась я, барабаня ногтями по рулю.
— Рит? А что у тебя за дела с твоим стажёром? – вроде как небрежно, но с нотками настороженности спросил оборотень.
— Мы обсуждали его косяки на уроке, – спокойно ответила, чуть нахмурившись, и сразу пошла в наступление. – Олег, я же тебе сказала, если захочу сменить любовника, ты узнаешь об этом первый. Что за допросы?
В трубке посопели немного, а потом Олег ответил уже тоном ниже:
— Прости, Рит, не знаю, что нашло на меня. Конечно же, я помню твои слова. Едешь на выходные? – резко сменил он тему.
— Еду, как и все, – подтвердила. – Ладно, мне ехать надо, в машине сижу.
Мы распрощались, и я наконец отправилась домой. Ох, что-то нервно начинается год, слишком уж, всего вторая неделя, а мне уже хочется пропустить бокальчик чего-нибудь вкусненького прямо посреди рабочих дней…
Следующий день сразу начался хреново. Я, конечно, люблю и уважаю Валю, мне с ней комфортно, и учитель она хороший, но… Нам поставили первый урок во втором классе по рунологии совместно, потому что, видите ли, не нашлось кабинетов!! У детей только начинается новый предмет, сложный, и я как их должна учить?! Дальше – больше. Из оставшихся уроков только один прошёл нормально, остальные – та самая чехарда с кабинетами, на которую жаловалась Женька не так давно. Пришла в тот, который в расписании – занят другой группой. Снова к Грымзе, где сидела Полина – потом обратно в другой кабинет, а там младшая школа свои уроки проводит. Меня уже начало трясти, и я кусала губы, чтобы не выматериться в голос, невзирая на начальство и детей. Когда в третий раз не срослось с кабинетами, я длинно выдохнула, прикрыв глаза, просто села в рекреации, глядя перед собой остановившимся взглядом, и временно выпала из реальности, сосредоточившись на своих эмоциях. Хорошо, в школе глушители стояли, иначе, боюсь, последствия были бы непредсказуемыми… Ещё и звонок прозвенел, а мне с детьми некуда идти.
— Маргарита Кирилловна, посидите, я сейчас, – словно издалека раздался спокойный голос Павла.
Я машинально кивнула, больше никак не отреагировав, даже вопросы детей игнорировала. Они, видимо, почувствовав, что меня лучше не трогать, тихонько расселись на скамейки и послушно ждали, даже вели себя прилично, что удивительно. Минут через пять вернулся Павел.
— Пойдёмте, я нашёл кабинет, – огорошил он новостью, хотя этот урок вести должна я, а не он.
Признаться, после эмоционального всплеска в душе воцарилось опустошение и апатия. Я послушно поднялась и пошла, куда он там вёл, и урок прошёл для меня как в тумане – что-то делала, что-то говорила, даже, кажется, кого-то спрашивала. Но отстранённо, по накатанной, так сказать. Без огонька. Остаток дня прошёл так же безлико, я словно отстранилась от всех в попытке сберечь свои уже ушатанные нервы, потому что на следующих уроках тоже пришлось по несколько раз бегать по этажам в поисках свободного места. Журнал по-прежнему не работал, и это не добавляло хорошего настроения, потому что где его потом заполнять за почти месяц со всеми моими группами, понятия не имею. При прошлой женщине, занимавшейся расписанием, такого бардака не было, по крайней мере, не в таких масштабах.
Проблеском в сознании мелькнуло общение с девчонками на перемене насчёт грядущей поездки, Женька набросала меню и надо было договориться, кто что закупает. Павел в категоричном порядке потребовал включить и его, потому как, по его же словам, он ведь приписан к нашему объединению по стажировке, значит, в нашей компании. Валентина, Женя и Оленька ничего не имели против, а мне, признаться, было в какой-то степени всё равно. Поймала слегка встревоженные взгляды коллег, но мысленно отмахнулась. А уж когда узнала расписание на следующий день…
— Вы серьёзно?! – взвилась я, чуть не швырнув в невозмутимую Полину дневником и пеналом. – Три урока, три окна, и потом седьмой?! Четыре урока, но с первого по седьмой? – у меня закончились приличные слова, перед глазами сверкали звёздочки, и кончики пальцев стало покалывать от бурлившей силы, которую страшно хотелось выпустить во флегматичную Полину.
А она даже не смотрела на меня, и на все мои вопли всего лишь ответила:
— Ну пока так, а там что-то изменится точно.
Я открыла рот, потом закрыла, заметила, что меня начинает трясти мелкой дрожью, поняла, что ничего тут не добьюсь, и резко развернулась к выходу. Мазнула взглядом по тихо стоявшей в сторонке и явно слышавшей перепалку Раисе Викторовне – показалось, или нет, что по губам змеёй скользнула довольная усмешка? – и вышла в коридор. А потом в голове что-то щёлкнуло, я заглянула ещё раз в дневник и нахмурилась, обнаружив ещё одну несостыковку.
— У девятого второго уже было две алхимии на этой неделе, – отрывисто произнесла я, шагнув обратно. – Куда ещё одна завтра? И третья рунология у них в пятницу будет? Или уже нет? – не скрывая ядовитого сарказма, уточнила, глядя на Полину.
— Ну проведёте ещё один урок, Маргарита Кирилловна, ничего страшного, – вдруг назидательным тоном влезла в диалог Грымза и посмотрела на меня поверх очков. – Им полезно будет.
— Надеюсь, этот час мне оплатят? – желчно поинтересовалась я, отчего-то уверенная, что – нет.
Марина всплеснула руками, издав слегка натужный смешок, и покачала головой.
— Ой, Маргарита Кирилловна, можно подумать, переработаете от одного урока!
— И три окна тоже останется? – холодно уточнила я, внезапно разом обретя ледяное спокойствие.
— Пока да, – как попугай отозвалась Полина, не поднимая головы от простыни с расписанием.
Я молча прикрыла дверь, скользнула взглядом по подпиравшему стену Павлу и вяло удивилась:
— И чего ты тут стоишь?
— Жду новостей, – невозмутимо ответил он и кивнул на мой дневник. – Всё плохо?
Я вдохнула-выдохнула, тряхнула головой и очень ровно, спокойно ответила:
— У тебя завтра выходной. Потому что у меня – четыре урока, с первого до седьмого и тремя дырками.
Брови Павла поднялись, во взгляде мелькнуло озадаченное выражение.
— А так можно? В смысле, такие большие разрывы между уроками?
— Понятия не имею, – сквозь зубы процедила я. – Никогда у меня раньше таких не было! Да даже два окна тоже не ставили! В общем, до пятницы, Паш, – устало выдохнув, отвернулась и поспешила к лестнице, даже не став слушать, скажет ли он что-то в ответ.
Признаться, и ехать уже никуда не хотелось с таким подходом – Раиса же была в кабинете, слышала всё, и не вмешалась.
