- Как мило. Всё это называется другим словом, никак не просьбой. Вы ведь наверняка еще и оставите дверь незапертой; зачем, если охрана вежливо постарается не дать мне выйти? Но я не буду создавать вам лишних хлопот, я подожду, а со слухами среди солдат уж как-нибудь разбирайтесь.
Уже выходя, приостановился, и сказал, не оборачиваясь:
- Когда будете писать господину генералу, напомните, что он уже ошибся однажды. Не стоит вновь делать то же самое.
- Народ в крепости бурлит, хотя пока они знают лишь о твоем появлении. Этого бедолагу тоже заперли, только куда в худших условиях.
Охрана не могла услышать голоса женщины – она умела говорить очень тихо, едва не уподобляясь летучим мышам, и для Энори сейчас это оказалось удобно.
- Ты не ожидал, что угодишь в ловушку? – она была весела и оживлена, порхала по комнате; сейчас, кажется, ее радовало и то, что недавно она облила презрением.
- Я знал, что Асума будет писать обо мне, и никак бы не смог избежать этого, - Энори устроился на подоконнике, смотрел через деревянную решетку, чудом не тронутую огнем.
- Но ты не ждал, что появится этот выживший и узнает тебя.
- Да, этого я не ждал… Но придется пока оставаться взаперти, вот и вся разница.
- И у тебя есть план? – недоверчиво спросила женщина.
- Есть. Действовать по обстоятельствам. Если им не достаточно будет сказанного. Это… всего лишь люди. А один плотник и вовсе не имеет значения.
- Может быть, мне убить этого… свидетеля?
- Уж точно не сейчас. И нет никакого смысла. Да, кстати… - он наконец отвернулся от созерцания рабочих на стене через двор напротив: - Если захочешь убить, чтобы навредить мне, тоже бессмысленно. Стража знает, что я не выходил из покоев. Они меня только скорее выпустят, найти убийцу.
Яаррин только хмыкнула.
- Я предложила… просто как помощь.
- Ты меня ненавидишь, откуда такая забота? – Энори вновь повернулся к окну.
- Меня увлекла твоя игра, - неохотно призналась женщина, вертя в руках бронзовую статуэтку в виде дракона. – Даже не думала…
- А вот это я дал тебе, - сказал он рассеянно.
- Что?
- Интерес. Тори-ай редко могут испытывать что-то, помимо голода, ненависти и короткого удовольствия.
- Мог бы и промолчать, - женщина со стуком поставила статуэтку на стол. - Ладно… как я сказала уже, люди в крепости гомонят, словно воробьи, - она на миг оскалила мелкие зубки в усмешке. – Не хочешь понаблюдать втайне? Пищи там тебе хватит надолго…
- Не хочу.
- Так и будешь тут сидеть? Ведь можешь уйти в любой миг. Даже через дверь – охрана не посмеет остановить. Вернешься потом, раз под надзором быть тебе нравится.
- Уймись уже… ты говоришь слишком громко, услышат тебя.
- Не о тебе беспокоюсь. Но ты и мне велишь голодать!
- Они мне нужны.
- Даже крестьяне, которых согнали сюда для подсобных работ? Их никто и не хватится.
- Все.
- О да… не поверила бы, - фыркнула женщина, - Ты готов на всё ради их обожания? А получив письмо, они, может, еще смертный приговор тебе вынесут, - сказала она мечтательно.
- Не надейся… Все еще повернется, как надо, а под замком несколько дней побыть мне не трудно.
- Несколько дней? Твоя самоуверенность все-таки запредельна. Ты знаешь ведь, что напишут в ответном письме!
- Что же? О моей смерти от руки генерала?! Но, скорее всего, меня сами выпустят раньше. Ты видела – они меня любят. Это не рухэй, которых нужно было каждый раз приручать заново.
- Ты потому и отпустил того недоумка? Что он в самом деле привязался к тебе? Я многое могла бы тебе рассказать о людях, - засмеялась она, - Только ведь ты никого не слушаешь. Но я полюбуюсь на то, как они обойдутся с тобой. Уже начали, ведь ты ожидал не этого? И не этого, - острым ноготком она провела себе по горлу.
Но заметила, что он снова отвлекся, и не как обычно – равнодушно к ее колкостям. Что-то произошло.
Энори застыл у окна, расширенными глазами глядя на край двора. Лицо побледнело, будто свежевыбеленный холст, и, похоже, дышать Энори перестал.
- Что с тобой?
Что-то произнес одними губами. Женщина не была уверена, правильно ли она расслышала.
Он очнулся не сразу.
- Ахэрээну…
Яаррин метнулась к окну, вгляделась, вытягивая шею, и так прижалась к узорной решетке, что выскочила одна из шпилек.
- Что может напугать Забирающего души? – спросила она. - Белый крылатый зверь... где же он?
- Тебя учили, что ахэрээну выглядит так. Но это... белая туманная бездна, из которой к тебе тянется множество рук...
- Ты ошибся, - она отодвинулась от окна. – Я вижу только горстку людей. Кто там Опора, по-твоему? Может, вон те рабочие скопом?
Энори молчал, покусывая нижнюю губу, и все смотрел во двор.
- Ты прямо как младенец во время грозы, - обронила Яаррин, - Вот уж не думала, что тебя можно так напугать…
- Дура! – оборвал ее Энори, - Сразу видно, мозги твои давно превратились в пыль! Приход Опоры может пошатнуть мироздание.
- Пока только ты шатаешься от страха, - сказала она недовольно; давно пыталась вывести его из себя, сейчас вроде и получилось, и что-то не так. Не на ее слова он злится. А и впрямь перепуган… Может, и ей стоило бы?
Асума скомкал начатый загодя набросок письма, встал, смерил шагами комнату взад и вперед. Мысли не шли. Верить ли бывшему советнику – или этому случайному человечку, утверждавшему, что Энори в тот страшный час был слишком спокоен и уверен в себе? За плотника поручилось несколько местных жителей, но сами-то эти порученцы что из себя представляют?
Объяснение прозвучавшее… оно и понятно, и странно. А с именем Энори связано многое. И та загадочная история с ранением, пожаром и нападением. И со смертью его. Мда, узелок. Может быть, ответ на письмо поможет его развязать.
Асума со стуком придвинул к себе тушечницу, сел за столик. Но он успел вывести лишь первый знак, как его отвлекли известием о захвате Срединной – оттуда не сумели даже вовремя отправить весточку - и перевороте в Осорэи.
Ливень к ночи пошел такой, что дорогу и дома по ее сторонам было видно с трудом. Фонари, закрытые колпаками, не гасли, но казались тускло-желтыми пятнами. Братья Ённа, выезжавшие вперед на разведку, нашли заброшенный дом на окраине городка Тай, туда сейчас направлялись пятеро всадников – Рииши и его приближенные.
Раненое плечо почти не болело, но рука плохо двигалась; ладно хоть левая, все же проще. Повязка промокла и от крови, и от дождя, вдобавок, кажется, сбилась и очень мешала. Ничего он не успел, разве что мать теперь в безопасности, это главное.
После того, как оставил Майэрин у родни, направился в сторону от Осорэи. Там, в долине, в предместьях столицы провинции жил давний товарищ отца с семейством, а неподалеку – одна из младших ветвей Нара. Решил - что ж, пусть самому в Осорэи ехать все-таки неразумно, есть, кого об этом просить. У друга отца четверо сыновей, и они всегда были верными. Пусть предупредят, кого следует, и мать его заберут из города, укроют в надежном месте. А сам он направился к другим семьям, верным знаку Жаворонка. Но время было потеряно…
- Господин, это здесь, - голос, еле различимый за шумом дождя, прервал мысли. Тут и вовсе не было света, непонятно, как разыскали этот заброшенный дом. Невзрачная серая черепица на крыше чуть поблескивала от воды, отражая свечение неба, невидное глазу. А под ней тьма непроглядная, фонарь в руке одного из спутников еле-еле отодвигает ее, но не пробивает. Приземистое, неуютное здание, верно, бывшая мастерская.
- Здесь по всей округе никого нет, мы проверили, - подал голос младший из братьев.
- А если засада?
- Вряд ли, они потеряли нас.
На них напали, когда с небольшим отрядом Рииши ехал к столице Хинаи. Он знал скрытые входы в город, думал пробраться; а не получится всем сразу, так разделиться и затеряться в толпе, ведь захватчики не закрывали ворота. Но кто-то их выследил. Напали земельные стражники, даже не стараясь выдать себя за простых бандитов. Удалось отбиться, потеряв двоих, и сбежать, встретиться с братьями Ённа в условленном месте. Они и поведали новости.
Сейчас за уцелевшими шла погоня; неизвестно, Суро это приказал или Атога, да и хотят его убить или привезти к заговорщикам, проверять желания не возникало.
Все равно уже было, окажется ли крыша над головой – и нитки сухой не осталось. Если здесь и таилась засада, нападать она не спешила.
- Отпусти лошадей, - велел Рииши, спрыгивая наземь – движение отдалось острой болью в левой половине тела. – Негде их прятать. Выйдем пешком, как дождь кончится, лошади привлекут внимание.
- Вы никуда не дойдете сейчас.
- Это всего лишь плечо.
- А крови-то сколько было! И вряд ли толком остановится, в такой-то дождь.
- Здесь нас найдут, - сказал, и подивился равнодушию в своем голосе. Еще много что можно было сделать, но смерть Айю, двоих спутников и части городской стражи выбила почву из-под ног. Казалось, уже все бессмысленно. Может быть, сейчас они идут не в укрытие, а в мышеловку.
Отпустив повод коня, Рииши направился к дому.
- Свет, с фонарями кто-то, - быстро проговорил один из спутников. – Их несколько.
- Ну, значит, не спрятались.
- Придется им показать, - пробормотал другой спутник, вытягивая саблю.
- Не нужно, их, кажется, там с десяток или больше. Хватит погибших. Попробуем укрыться порознь…
- Я рядом побуду, - буркнул старший из братьев Ённа, пряча свой фонарь за спиной.
Лошадь заржала, выдавая присутствие беглецов.
- Скотина, - прошипел Ённа.
- Здесь они, давайте сюда! – из-за ливня голос раздался, уже слышался стук копыт. Конные были ближе, чем казалось, окружили Рииши и спутников; из тех никто не стал прятаться, даже нырнувшие было под крышу разведчики выбежали наружу.
- Сабли убрать, - велел Рииши своим, хмуро глядя на окруживший отряд. Всадники тоже не спешили взяться за оружие.
- Трудновато было вас найти, - сказал главный, довольно еще молодой мужчина, державший в руке фонарь. – Госпожа Майэрин с ума сходит от беспокойства, да и остальное семейство тревожится.
Когда голубь принес послание о захвате Срединной людьми Нэйта, ясно было, что следующей станет столица провинции. Можно и не ждать новой весточки. Вдруг стало легко – вот оно, наступившее. Предчувствие всегда больше пугает.
- Я выезжаю, - сказал Кэраи. – Жаль, люди пока не умеют летать.
- Куда и зачем? – Тагари с тех пор, как войска его все уверенней оттесняли рухэй, стал относиться к брату куда дружелюбней. - Сейчас наша задача здесь – прогнать чужаков. Мы уже близки к победе, и солдат я тебе выделить не могу.
- Поеду один.
- Зачем? – снова спросил старший. В дрожащем теплом свете от ламп лицо его выглядело моложе, почти как двенадцать лет назад, а морщинки казались случайным рисунком теней. – Убьют тебя, и все. Потом вместе вернемся, и клятые Нэйта за все ответят.
- А затем, дорогой мой полководец, что войска Окаэры уже на середине пути, и они окажут помощь здесь, но не там. А Столица спросит потом – где вы были, почему не препятствовали перевороту? Почему не только генерал, но и брат его, даже близко не воин, сбежал на север? Да, это несправедливо, но ведь именно несправедливо с нами и хотят поступить. Зачем давать лишний повод?
- И что же, поедешь и дашь себя убить?
- Постараюсь выжить. Слухи расходятся быстро, я в дороге буду знать, как поступить. Дай мне человек десять, больше не надо. Столько-то можно? И хороших лошадей.
Вспомнил Энори, ночной разговор, и на сердце стало куда тяжелей. Еще и потому не хочется уезжать, что где-то неподалеку бродит эта тварь, и одни демоны знают, что еще удумает.
Показалось – темно в походном шатре; зажег еще с десяток свечей, неторопливо, словно не говорил о спешном отъезде. И словно эти маленькие огоньки могли развеять другую тьму или защитить от чего-то.
- Мы больше не увидимся, - неожиданно сказал Тагари. – Не знаю, кто из нас переживет другого, но так будет. Береги себя, что ли.
Следующие два дня уже не Лиани, а Нээле изводилась, а он пропадал у монахов. Лицо и взгляд у него были как небо осенью, пустые, прозрачные и холодные. Девушку при редких встречах избегал столь явно, что она почти собралась прижать его к стенке и спрашивать, спрашивать, пока не ответит.
Но не успела, прибежал молодой монашек, позвал и ее к отцу-настоятелю.
У самого входа чья-то рука перехватила ее за локоть. Лиани, словно из-под земли взявшийся, смотрел на монашка так, что тот съежился и на шаг отступил.
- Вот ее вам уж точно расспрашивать не о чем, - тихо сказал молодой человек.
- Но ты уж это зря, она может помочь, - брат Унно возник столь же внезапно. Стоя меж этими двумя, Нээле ощутила себя как на промозглом ветру. Как странно, еще недавно они выглядели друзьями. Монашек, видно, тоже что-то такое почувствовал, и сдуло его этим самым ветром.
- Братья Эн-Хо раньше знали только про бегство с амулетом. Я сделал глупость, даже подлость, упомянув о том, что было в Осорэи, - Лиани смотрел на нее. – Но потом они обещали тебя не спрашивать.
- Думали, хватит того, что ты услышал от той красавицы, - подтвердил брат Унно. - Только сам понимаешь, не было еще случая, чтобы подобная нечисть столь долго обитала среди людей. Небывалая это история. Любое слово может оказаться подспорьем. И не кидайся ты на защиту, никто милую девушку не обидит.
- Я и сама охотно все расскажу, - откликнулась Нээле. – Не надо меня совсем уж держать в неведении. Даже про пояс не стали упоминать, а ведь это меня напрямую касается.
- Хм… тут уж точно решили не беспокоить, - смутился брат Унно. – Но языки у кого-то из братии длинные…
- Длинные, а об остальном я сама догадалась. Как видите, цела, не плачу и не убегаю. А уж рассказать, как я у Энори жила, смогу без труда. Даже будь он здесь, только посмеялся бы над моими словами.
Сидя в длинном темном зале, освещенном многочисленными лампами, вдыхая сладковатые ароматы смол, она рассказала отцу-настоятелю и братьям высшей ступени почти все, стараясь припоминать и малые детали. Только одно утаила – что он говорил ей о скрытой в Нээле силе, о тайном даре. Странно бы такие слова прозвучали здесь, да еще после всего, что было – странно и неуместно.
Будто хвалится тем, что даже Забирающий души отметил ее…
Что ж, раз он жил, как человек, нет ничего удивительного в том, что забрал к себе девушку. Была же у него Лайэнэ, в конце концов. И не только она.
Но и эти ответы неожиданно привели к неприятному. Будь между ней и Энори что, может и не решилась бы рассказать, а так-то скрывать зачем?
- Вот лишнее свидетельство ее душевной силы и чистоты, - обратился к настоятелю один из братьев. – Даже нечисть не смогла совладать с ней. Недостойному кажется, хватит уже сомневаться – девушка послана монастырю свыше.
Еще чего не хватало, чужих заслуг мне не надо! – едва не крикнула Нээле.
…Негромкий мягкий голос, повествующий о дальних странах. Кисть, порхающая над бумагой, белые листы, обретающие форму птиц и корабликов…Уж она-то знала цену своей стойкости в ту ночь.
Но - промолчала, смотрела в пол и вскоре покинула темный зал, полный переливчатых ароматов.
Стала на крыльце, щурясь – с неба в глаза сыпанули светом. Лиани нарисовался в этом свете, словно статуя из черного оникса. Верно, бродил все это время неподалеку, беспокоился за нее. Что-то начал ей говорить.
Уже выходя, приостановился, и сказал, не оборачиваясь:
- Когда будете писать господину генералу, напомните, что он уже ошибся однажды. Не стоит вновь делать то же самое.
- Народ в крепости бурлит, хотя пока они знают лишь о твоем появлении. Этого бедолагу тоже заперли, только куда в худших условиях.
Охрана не могла услышать голоса женщины – она умела говорить очень тихо, едва не уподобляясь летучим мышам, и для Энори сейчас это оказалось удобно.
- Ты не ожидал, что угодишь в ловушку? – она была весела и оживлена, порхала по комнате; сейчас, кажется, ее радовало и то, что недавно она облила презрением.
- Я знал, что Асума будет писать обо мне, и никак бы не смог избежать этого, - Энори устроился на подоконнике, смотрел через деревянную решетку, чудом не тронутую огнем.
- Но ты не ждал, что появится этот выживший и узнает тебя.
- Да, этого я не ждал… Но придется пока оставаться взаперти, вот и вся разница.
- И у тебя есть план? – недоверчиво спросила женщина.
- Есть. Действовать по обстоятельствам. Если им не достаточно будет сказанного. Это… всего лишь люди. А один плотник и вовсе не имеет значения.
- Может быть, мне убить этого… свидетеля?
- Уж точно не сейчас. И нет никакого смысла. Да, кстати… - он наконец отвернулся от созерцания рабочих на стене через двор напротив: - Если захочешь убить, чтобы навредить мне, тоже бессмысленно. Стража знает, что я не выходил из покоев. Они меня только скорее выпустят, найти убийцу.
Яаррин только хмыкнула.
- Я предложила… просто как помощь.
- Ты меня ненавидишь, откуда такая забота? – Энори вновь повернулся к окну.
- Меня увлекла твоя игра, - неохотно призналась женщина, вертя в руках бронзовую статуэтку в виде дракона. – Даже не думала…
- А вот это я дал тебе, - сказал он рассеянно.
- Что?
- Интерес. Тори-ай редко могут испытывать что-то, помимо голода, ненависти и короткого удовольствия.
- Мог бы и промолчать, - женщина со стуком поставила статуэтку на стол. - Ладно… как я сказала уже, люди в крепости гомонят, словно воробьи, - она на миг оскалила мелкие зубки в усмешке. – Не хочешь понаблюдать втайне? Пищи там тебе хватит надолго…
- Не хочу.
- Так и будешь тут сидеть? Ведь можешь уйти в любой миг. Даже через дверь – охрана не посмеет остановить. Вернешься потом, раз под надзором быть тебе нравится.
- Уймись уже… ты говоришь слишком громко, услышат тебя.
- Не о тебе беспокоюсь. Но ты и мне велишь голодать!
- Они мне нужны.
- Даже крестьяне, которых согнали сюда для подсобных работ? Их никто и не хватится.
- Все.
- О да… не поверила бы, - фыркнула женщина, - Ты готов на всё ради их обожания? А получив письмо, они, может, еще смертный приговор тебе вынесут, - сказала она мечтательно.
- Не надейся… Все еще повернется, как надо, а под замком несколько дней побыть мне не трудно.
- Несколько дней? Твоя самоуверенность все-таки запредельна. Ты знаешь ведь, что напишут в ответном письме!
- Что же? О моей смерти от руки генерала?! Но, скорее всего, меня сами выпустят раньше. Ты видела – они меня любят. Это не рухэй, которых нужно было каждый раз приручать заново.
- Ты потому и отпустил того недоумка? Что он в самом деле привязался к тебе? Я многое могла бы тебе рассказать о людях, - засмеялась она, - Только ведь ты никого не слушаешь. Но я полюбуюсь на то, как они обойдутся с тобой. Уже начали, ведь ты ожидал не этого? И не этого, - острым ноготком она провела себе по горлу.
Но заметила, что он снова отвлекся, и не как обычно – равнодушно к ее колкостям. Что-то произошло.
Энори застыл у окна, расширенными глазами глядя на край двора. Лицо побледнело, будто свежевыбеленный холст, и, похоже, дышать Энори перестал.
- Что с тобой?
Что-то произнес одними губами. Женщина не была уверена, правильно ли она расслышала.
Он очнулся не сразу.
- Ахэрээну…
Яаррин метнулась к окну, вгляделась, вытягивая шею, и так прижалась к узорной решетке, что выскочила одна из шпилек.
- Что может напугать Забирающего души? – спросила она. - Белый крылатый зверь... где же он?
- Тебя учили, что ахэрээну выглядит так. Но это... белая туманная бездна, из которой к тебе тянется множество рук...
- Ты ошибся, - она отодвинулась от окна. – Я вижу только горстку людей. Кто там Опора, по-твоему? Может, вон те рабочие скопом?
Энори молчал, покусывая нижнюю губу, и все смотрел во двор.
- Ты прямо как младенец во время грозы, - обронила Яаррин, - Вот уж не думала, что тебя можно так напугать…
- Дура! – оборвал ее Энори, - Сразу видно, мозги твои давно превратились в пыль! Приход Опоры может пошатнуть мироздание.
- Пока только ты шатаешься от страха, - сказала она недовольно; давно пыталась вывести его из себя, сейчас вроде и получилось, и что-то не так. Не на ее слова он злится. А и впрямь перепуган… Может, и ей стоило бы?
Асума скомкал начатый загодя набросок письма, встал, смерил шагами комнату взад и вперед. Мысли не шли. Верить ли бывшему советнику – или этому случайному человечку, утверждавшему, что Энори в тот страшный час был слишком спокоен и уверен в себе? За плотника поручилось несколько местных жителей, но сами-то эти порученцы что из себя представляют?
Объяснение прозвучавшее… оно и понятно, и странно. А с именем Энори связано многое. И та загадочная история с ранением, пожаром и нападением. И со смертью его. Мда, узелок. Может быть, ответ на письмо поможет его развязать.
Асума со стуком придвинул к себе тушечницу, сел за столик. Но он успел вывести лишь первый знак, как его отвлекли известием о захвате Срединной – оттуда не сумели даже вовремя отправить весточку - и перевороте в Осорэи.
***
Ливень к ночи пошел такой, что дорогу и дома по ее сторонам было видно с трудом. Фонари, закрытые колпаками, не гасли, но казались тускло-желтыми пятнами. Братья Ённа, выезжавшие вперед на разведку, нашли заброшенный дом на окраине городка Тай, туда сейчас направлялись пятеро всадников – Рииши и его приближенные.
Раненое плечо почти не болело, но рука плохо двигалась; ладно хоть левая, все же проще. Повязка промокла и от крови, и от дождя, вдобавок, кажется, сбилась и очень мешала. Ничего он не успел, разве что мать теперь в безопасности, это главное.
После того, как оставил Майэрин у родни, направился в сторону от Осорэи. Там, в долине, в предместьях столицы провинции жил давний товарищ отца с семейством, а неподалеку – одна из младших ветвей Нара. Решил - что ж, пусть самому в Осорэи ехать все-таки неразумно, есть, кого об этом просить. У друга отца четверо сыновей, и они всегда были верными. Пусть предупредят, кого следует, и мать его заберут из города, укроют в надежном месте. А сам он направился к другим семьям, верным знаку Жаворонка. Но время было потеряно…
- Господин, это здесь, - голос, еле различимый за шумом дождя, прервал мысли. Тут и вовсе не было света, непонятно, как разыскали этот заброшенный дом. Невзрачная серая черепица на крыше чуть поблескивала от воды, отражая свечение неба, невидное глазу. А под ней тьма непроглядная, фонарь в руке одного из спутников еле-еле отодвигает ее, но не пробивает. Приземистое, неуютное здание, верно, бывшая мастерская.
- Здесь по всей округе никого нет, мы проверили, - подал голос младший из братьев.
- А если засада?
- Вряд ли, они потеряли нас.
На них напали, когда с небольшим отрядом Рииши ехал к столице Хинаи. Он знал скрытые входы в город, думал пробраться; а не получится всем сразу, так разделиться и затеряться в толпе, ведь захватчики не закрывали ворота. Но кто-то их выследил. Напали земельные стражники, даже не стараясь выдать себя за простых бандитов. Удалось отбиться, потеряв двоих, и сбежать, встретиться с братьями Ённа в условленном месте. Они и поведали новости.
Сейчас за уцелевшими шла погоня; неизвестно, Суро это приказал или Атога, да и хотят его убить или привезти к заговорщикам, проверять желания не возникало.
Все равно уже было, окажется ли крыша над головой – и нитки сухой не осталось. Если здесь и таилась засада, нападать она не спешила.
- Отпусти лошадей, - велел Рииши, спрыгивая наземь – движение отдалось острой болью в левой половине тела. – Негде их прятать. Выйдем пешком, как дождь кончится, лошади привлекут внимание.
- Вы никуда не дойдете сейчас.
- Это всего лишь плечо.
- А крови-то сколько было! И вряд ли толком остановится, в такой-то дождь.
- Здесь нас найдут, - сказал, и подивился равнодушию в своем голосе. Еще много что можно было сделать, но смерть Айю, двоих спутников и части городской стражи выбила почву из-под ног. Казалось, уже все бессмысленно. Может быть, сейчас они идут не в укрытие, а в мышеловку.
Отпустив повод коня, Рииши направился к дому.
- Свет, с фонарями кто-то, - быстро проговорил один из спутников. – Их несколько.
- Ну, значит, не спрятались.
- Придется им показать, - пробормотал другой спутник, вытягивая саблю.
- Не нужно, их, кажется, там с десяток или больше. Хватит погибших. Попробуем укрыться порознь…
- Я рядом побуду, - буркнул старший из братьев Ённа, пряча свой фонарь за спиной.
Лошадь заржала, выдавая присутствие беглецов.
- Скотина, - прошипел Ённа.
- Здесь они, давайте сюда! – из-за ливня голос раздался, уже слышался стук копыт. Конные были ближе, чем казалось, окружили Рииши и спутников; из тех никто не стал прятаться, даже нырнувшие было под крышу разведчики выбежали наружу.
- Сабли убрать, - велел Рииши своим, хмуро глядя на окруживший отряд. Всадники тоже не спешили взяться за оружие.
- Трудновато было вас найти, - сказал главный, довольно еще молодой мужчина, державший в руке фонарь. – Госпожа Майэрин с ума сходит от беспокойства, да и остальное семейство тревожится.
***
Когда голубь принес послание о захвате Срединной людьми Нэйта, ясно было, что следующей станет столица провинции. Можно и не ждать новой весточки. Вдруг стало легко – вот оно, наступившее. Предчувствие всегда больше пугает.
- Я выезжаю, - сказал Кэраи. – Жаль, люди пока не умеют летать.
- Куда и зачем? – Тагари с тех пор, как войска его все уверенней оттесняли рухэй, стал относиться к брату куда дружелюбней. - Сейчас наша задача здесь – прогнать чужаков. Мы уже близки к победе, и солдат я тебе выделить не могу.
- Поеду один.
- Зачем? – снова спросил старший. В дрожащем теплом свете от ламп лицо его выглядело моложе, почти как двенадцать лет назад, а морщинки казались случайным рисунком теней. – Убьют тебя, и все. Потом вместе вернемся, и клятые Нэйта за все ответят.
- А затем, дорогой мой полководец, что войска Окаэры уже на середине пути, и они окажут помощь здесь, но не там. А Столица спросит потом – где вы были, почему не препятствовали перевороту? Почему не только генерал, но и брат его, даже близко не воин, сбежал на север? Да, это несправедливо, но ведь именно несправедливо с нами и хотят поступить. Зачем давать лишний повод?
- И что же, поедешь и дашь себя убить?
- Постараюсь выжить. Слухи расходятся быстро, я в дороге буду знать, как поступить. Дай мне человек десять, больше не надо. Столько-то можно? И хороших лошадей.
Вспомнил Энори, ночной разговор, и на сердце стало куда тяжелей. Еще и потому не хочется уезжать, что где-то неподалеку бродит эта тварь, и одни демоны знают, что еще удумает.
Показалось – темно в походном шатре; зажег еще с десяток свечей, неторопливо, словно не говорил о спешном отъезде. И словно эти маленькие огоньки могли развеять другую тьму или защитить от чего-то.
- Мы больше не увидимся, - неожиданно сказал Тагари. – Не знаю, кто из нас переживет другого, но так будет. Береги себя, что ли.
***
Следующие два дня уже не Лиани, а Нээле изводилась, а он пропадал у монахов. Лицо и взгляд у него были как небо осенью, пустые, прозрачные и холодные. Девушку при редких встречах избегал столь явно, что она почти собралась прижать его к стенке и спрашивать, спрашивать, пока не ответит.
Но не успела, прибежал молодой монашек, позвал и ее к отцу-настоятелю.
У самого входа чья-то рука перехватила ее за локоть. Лиани, словно из-под земли взявшийся, смотрел на монашка так, что тот съежился и на шаг отступил.
- Вот ее вам уж точно расспрашивать не о чем, - тихо сказал молодой человек.
- Но ты уж это зря, она может помочь, - брат Унно возник столь же внезапно. Стоя меж этими двумя, Нээле ощутила себя как на промозглом ветру. Как странно, еще недавно они выглядели друзьями. Монашек, видно, тоже что-то такое почувствовал, и сдуло его этим самым ветром.
- Братья Эн-Хо раньше знали только про бегство с амулетом. Я сделал глупость, даже подлость, упомянув о том, что было в Осорэи, - Лиани смотрел на нее. – Но потом они обещали тебя не спрашивать.
- Думали, хватит того, что ты услышал от той красавицы, - подтвердил брат Унно. - Только сам понимаешь, не было еще случая, чтобы подобная нечисть столь долго обитала среди людей. Небывалая это история. Любое слово может оказаться подспорьем. И не кидайся ты на защиту, никто милую девушку не обидит.
- Я и сама охотно все расскажу, - откликнулась Нээле. – Не надо меня совсем уж держать в неведении. Даже про пояс не стали упоминать, а ведь это меня напрямую касается.
- Хм… тут уж точно решили не беспокоить, - смутился брат Унно. – Но языки у кого-то из братии длинные…
- Длинные, а об остальном я сама догадалась. Как видите, цела, не плачу и не убегаю. А уж рассказать, как я у Энори жила, смогу без труда. Даже будь он здесь, только посмеялся бы над моими словами.
Сидя в длинном темном зале, освещенном многочисленными лампами, вдыхая сладковатые ароматы смол, она рассказала отцу-настоятелю и братьям высшей ступени почти все, стараясь припоминать и малые детали. Только одно утаила – что он говорил ей о скрытой в Нээле силе, о тайном даре. Странно бы такие слова прозвучали здесь, да еще после всего, что было – странно и неуместно.
Будто хвалится тем, что даже Забирающий души отметил ее…
Что ж, раз он жил, как человек, нет ничего удивительного в том, что забрал к себе девушку. Была же у него Лайэнэ, в конце концов. И не только она.
Но и эти ответы неожиданно привели к неприятному. Будь между ней и Энори что, может и не решилась бы рассказать, а так-то скрывать зачем?
- Вот лишнее свидетельство ее душевной силы и чистоты, - обратился к настоятелю один из братьев. – Даже нечисть не смогла совладать с ней. Недостойному кажется, хватит уже сомневаться – девушка послана монастырю свыше.
Еще чего не хватало, чужих заслуг мне не надо! – едва не крикнула Нээле.
…Негромкий мягкий голос, повествующий о дальних странах. Кисть, порхающая над бумагой, белые листы, обретающие форму птиц и корабликов…Уж она-то знала цену своей стойкости в ту ночь.
Но - промолчала, смотрела в пол и вскоре покинула темный зал, полный переливчатых ароматов.
Стала на крыльце, щурясь – с неба в глаза сыпанули светом. Лиани нарисовался в этом свете, словно статуя из черного оникса. Верно, бродил все это время неподалеку, беспокоился за нее. Что-то начал ей говорить.
