Секретарь Ирисамы – он уже успел все разведать у остальных – проскользнул в комнату, склонился к начальнику, что-то рассказал ему тихо, и тот воззрился на девушку. Будто пришел на рабочее место свое, и обнаружил разлегшуюся на бумагах приблудную кошку.
- Говоришь, золото у нее было? И камни, вот эти? Ну-ну. Камни полная ерунда, хотя могли и не разобрать без навыка, а золото настоящее.
Золото!
Лиани еле сдержался, с языка рвалась пара ядовитых слов. Но Ирисама уже опомнился, стал расспрашивать о пожаре, о страшных находках.
- Вы все осмотрели? Какие следы?
- Не было там следов, - рассказал, что сумел заметить. И, помедлив – увиденное так и стояло перед глазами, черные развалины, кое-где поднимавшийся дымок, похожий на пепел – он прибавил:
- Девушка больна. Не поступайте с ней жестоко, она еле понимает, что происходит.
- Это мое дело! – брошенный исподлобья взгляд должен был, верно, его испепелить, но юноша давно научился выдерживать куда более яростные взгляды своего сотника. Хоть у младшего офицера по прозвищу Огарок нрав был отнюдь не мед, его уважали – и тот был справедлив.
Лиани при допросе остался, хоть его и попытался выпроводить секретарь Ирисамы. Пришлось объяснить – я видел хозяев сгоревшего дома, я встретил девушку, и смогу либо подтвердить что-то, либо понять ложь.
Девушка заговорила сбивчиво, перескакивая с одного на другое, и вдруг возвращаясь к какой-то незначащей мелочи – форме гребня, платью хозяйки…
Но и без того рассказ ее походил на бред. По словам задержанной, молодая пара оказалась нежитью, убила слуг, пока девушки – она и подруга - наслаждались ужином и отдыхом. Нээле сумела разгадать, кто заманил их в ловушку, якобы дав приют, и убила хозяйку:
- Я всего лишь сломала гребень, и она растаяла в воздухе…
Но спасти Тайлин, другую девушку, она не сумела.
Ценности же ей успела отдать подруга перед тем, как ее саму убил хозяин, а Нээле повезло – она ускакала, и утром ее нашла земельная стража.
- Может, они и сейчас в холмах… не ходите туда, - заключила Нээле, дотрагиваясь до ожерелья. О пожаре ей не было известно, во всяком случае, сказала так.
Ирисама – во время рассказа у него глаза на лоб лезли - натянуто рассмеялся:
- Нежить? Нет, ты либо отличная актриса, либо просто помешанная. А это тебе зачем? - он положил на стол длинный нож.
- Было в сумке? Это мой нож. То есть не мой, а подруги. То есть ее слуг, которые умерли все – там, в холмах... Я взяла его для защиты, когда еще жива была Тайлин…
Лиани, хмурясь невольно, прикусил губу: слова звучали неубедительно.
- Сейчас слишком неспокойное время, чтобы я поверил в подобные байки и отправил людей искать неизвестно кого неизвестно где! - отозвался и допросчик на попытку Нээле оправдаться. - Ты сказываешься не местной, ездишь одна окольными тропами, носишь ожерелье с самоцветами, у тебя хорошая лошадь, золото и драгоценности. И, разумеется, никто здесь не может подтвердить хотя бы придуманные тобой россказни! - с кривоватой насмешкой произнес тот. - Слишком много лазутчиков и разбойников развелось. Я не могу рисковать. Мне дорога моя голова и должность.
...А Ирисама испугался, так разговориться перед задержанной. Чего он боится? Глупых выдумок бездомной девочки? Или он верит ей, и не хочет верить?
Окружной чиновник кликнул стражу, и велел задержанную увести. А она все оглядывалась. Ирисама – юноша видел это, стоя в дверях - тоже не сразу вернулся к своим бумагам, а пару раз посмотрел ей вслед, и вздрагивал, когда встречал ее взгляд.
Вернулся на место пожара, забрать тела для досмотра. Когда подъезжали, низкий глухой не то крик, не то рев протянулся меж холмов. Вздрогнул и он сам, и пара спутников. Выпь… где-то рядом озеро, и может и не рядом, далеко разносится крик этой птицы.
- Нехороша примета, - сказал кто-то сзади.
- Не для нас, для них.
Чувство было тоскливое, тянущее – вроде и ни при чем, но все-таки последним, может, говорил с погибшими. И девушку тоже нашел он.
Это было второе крупное дело, в раскрытии которого принимал участие. Тогда – двойное убийство из-за долгов и вражды, убийца постарался спрятать концы в воду, но человек из окружного суда сумел разобраться. Лиани задержал преступника, который пытался сбежать.
Но сейчас, верно, следствие поведет сам господин Ирисама, а он доверия в юноше не вызывал. Но десятника земельных никто не спросит, и, верно, именно Лиани отправят искать разбойников – товарищей той странной девушки.
Хотя что-то внутри подсказывало, что ветер в поле куда проще найти – он там во всяком случае бывает.
История эта мутная… девушку сразу схватила горячка, верно, она бредила уже на допросе. А может, и раньше была нездорова, и привиделось всякое. Лиани за время службы не раз встречался с рассказами о нечисти, призраках и заклятьях, порой слова звучали весьма убедительно. И все же только слова.
А тут – погибшие люди.
Тела – их уже положили в телегу - были в таком состоянии, что юноша не понимал, что по ним можно узнать. Но велено привезти – привезет. Он всматривался в черную, обугленную корку, в которую прекратились плоть и одежда. Тут бы и родная мать не узнала. Огонь такой силы… видно, было чему гореть, если просто бросить в дом факел, вряд ли с такой силой вспыхнет. Но эти четверо, если слуги, то чьи? Здешние, а может, той богатой путницы, о которой рассказала задержанная?
- Где же две женщины? – спросил молодого командира один из его десятки, словно тот мог знать.
- Третья, во всяком случае, под замком, - ответил он сухо. Неприятно было. Снова вспомнил ее – не то что красивую, скорее, очень милую с виду, а глаза, огромные, карие, смотрели детски наивно, несмотря на жар. Если она причастна к убийству…
Снова обошел пожарище, пристально вглядываясь в каждый кусок земли.
…Сотник всегда ему говорил – слишком уж ты доверчив, и в голове полно ерунды. То есть грубее еще выражался. Говорил – будешь жалеть каждый дорожный столб, карьеры тебе не видать. Но сам ведь отдал ему десятку под начало…
- Здесь нехорошее место, - раз в пятый, наверное, повторил один подчиненных Лиани, рослый парень, в котором до сих пор за сто шагов был виден крестьянин. Обычно земельные стражники быстро приобретали иную манеру держаться – хоть и малая, а все же власть, даже у рядовых по сравнению с простонародьем.
- Да хватит уже, - не выдержал Лиани. – Никто тебя днем не съест! Надоедать будешь, оставлю тут караульным на ночь!
Слухи о рассказе девушки уже успели просочиться – теперь и самое обычное место назвали бы нечистым, а тут, надо признать, и вправду мороз по коже шел.
Не то поперхнулся, не то закашлялся другой земельный стражник. Указал на черное, небольшое. Меж упавшими бревнами виднелся человечий череп, сперва и не различили его среди горелых обломков; больше не нашли ни одной кости.
Господин Ирисама недавно прибыл в это затерянное среди холмов селение, чтобы подстегнуть усердие земельной стражи. Один из младших чиновников, недавно повышенный в должности, он больше всего боялся Макори Нэйта, главу земельных округа Осорэи. А как назло, в этих малолюдных местах объявились разбойники, и раз за разом ускользали от правосудия. А недавно и вовсе начали находить одни головы жертв.
Господин Нэйта личного разговора Ирисаму не удостоил, но краткого послания было довольно, чтобы уяснить – или бандитов ловят, или недавний возвышенец навсегда прощается с карьерой. Поэтому он зверствовал так, что его возненавидел даже земельный сотник, ко всему привычный за долгие годы службы.
Поэтому, когда к нему снова явился этот Айта, командир десятки, и с порога начал выгораживать подозрительную девицу, господин Ирисама попросту взбеленился.
- Службу и так несете спустя рукава, может, хоть эта девица окажется ниточкой. Запомни, не изловим шайку к концу месяца – всем придется плохо. Еще и пожар! И сами хозяева – наверняка были скупщиками краденого или кем похуже!
- Может, и так, но что вы будете делать с ее историей?
- Про нежить? Чушь, - фыркнул Ирисама. – Я добьюсь правды.
- Девушка больна. Ее нельзя сейчас допрашивать, она мало что понимает. Мы пока можем выяснить, была ли ее подруга…
- Что за тон? Мальчишка! Возомнил себя следователем.
- Вы что всерьез думаете, что разбойницы, какой ее считаете, настолько беспомощны? С девушкой случилась какая-то беда…
- Она врет, как дышит. А что в таком виде – мало ли, напилась чего, а может, поссорилась с товарищами и улизнула от них с драгоценностями, ей как раз и платье порвали. Что смотришь, будто кусаться собрался? Смотри, мне стоит слово сказать твоему сотнику…
- Если не станете разбираться, молчать я тоже не буду.
Ирисама указал ему на дверь.
Все-таки проблем окружной чиновник не хотел, и Лиани отправили на побережье, туда, откуда якобы прибыла Нээле. Ладно хоть без взыскания обошлось. Он с двумя из своей десятки проделал долгий путь вихрем, не жалея коня.
Хоть округ Иэну и был чужим, никто не стал бы препятствовать в дознании одному из людей Макори Нэйта. Тамошнюю земельную стражу Лиани о своем прибытии уведомил, а вот от помощи на месте отказался, попросив лишь выяснить, не знают ли девушек с такими приметами. Нет, они не знали.
Прибрежные поселенцы расспросов пугались до заикания, норовили склониться пониже, а то и вовсе упасть носом в пыль, и толку от них было немного. Опасаясь, что скажут не то и будут наказаны, на всякий случай твердили на все лады о своей невиновности и о почтении к закону. И толку?
Он давно привык к тому, что земельную стражу боятся, но все еще испытывал досаду, когда это обращалось на него лично. Впрочем, чаще всего этот страх был полезен – слушались быстро, но порой, вот как сейчас, дознание становилось попросту невозможным. Не силу же к ним применять, в самом деле.
Но постепенно кое-что выяснить удалось.
Да, Нээле – имя и здесь подтвердили – в этих краях побывала.
Хозяйкой гостевого дома, у которой останавливалась девушка, оказалась вдова – средних лет, с лицом, изрытым оспинками, довольно угрюмая на вид. По ее словам,
Нээле и впрямь недолго жила тут - за малые деньги ей отвели не комнату даже, а каморку, но чистую и светлую. Окна выходили на запад, и солнце стояло там долго. Лиани зашел – сейчас там не было постояльцев. Напряжение нескольких дней схлынуло – почудилось, что он дома. Завершался месяц Рыси, последний весенний месяц, вишни и сливы уже отцвели, а дикий шиповник у крыльца напротив, распускался, и легкий сладкий аромат его проникал в дом. Осталась бы девушка тут, может, и не случилось бы пожара, и люди бы не погибли…
Ничего утешительного на побережье не узнал. Хмуро докладывал:
- Она взялась непонятно откуда, вроде бы с корабля, но это некому подтвердить. Назвалась племянницей умершей женщины из местных, но тоже ничем этого не подтвердила, впрочем, и не расспрашивали. Прожила в гостинице несколько дней, невесть чего ожидая, и уехала с богатой попутчицей. Похоже, той самой, чьи драгоценности…
Господин Ирисама был доволен.
Вечером, когда отдыхали в кабаке с кувшином вина, приятель, Орни, рассказал: снова в окрестностях объявилась та шайка разбойников, совершили налет на сборщика налогов, правда, удалось отбиться. Теперь мало кто сомневается, что и девица задержанная связана с ними.
- Плохо…
Вино ощутимо отдавало горечью, а запах у него был, как у лежалого сена.
- Эй, ты чего? – Орни подергал приятеля за рукав, заметив, как потемнело его лицо. – Да забудь. Хочешь, поедем в Павильон Лилий, к тем барышням? Хозяйка говорила, туда как раз новеньких должны привезти, а отдых тебе уж точно не помешает сейчас. Только потом жене меня не выдавай! Кстати, - добавил с невнятным смешком, - На пожарище снова ездили наши, разобрали там всё до бревнышка. Очень уж не понравилось парням это место, будто все время кто-то смотрит в затылок, и примеривается шею свернуть. Теперь всякие байки ходят… Убедительно врала та девица!
- Наверное… - Лиани отставил чашку, не допив, остановил приятеля, который пытался еще подлить. – Забирай весь кувшин, если хочешь.
…Какая она была смешная и трогательная – встрепанный воробышек. И ведь пыталась держаться уверенно. И это ожерелье… в нарядном платье очень бы ее красило, а так лишь подчеркивало беззащитность. Кто же в таком виде разъезжает по глухим дорогам?
От приятеля Лиани узнал, что ничего нового задержанная не поведала и, кажется, все еще больна. Он сам не знал, зачем вновь направился к Ирисаме. Что бы сказал? На полпути передумал, направился туда, где держали девушку. Вдруг пропустят и удастся поговорить.
Недалеко от стены здания росла живая изгородь – кустарник в рост человека. По другую сторону молодой человек услышал голос Ирисамы – окружной чиновник говорил со своим помощником. Тихо так говорил: не думай Лиани о девушке, прошел бы мимо, а тут услышал знакомое имя и затаился.
И твоей, и моей карьере конец, если вновь никого не поймаем, говорил Ирисама. Разбойников нет и следа, а тут еще пожар, да с четырьмя, а то и пятью трупами. Надо выгадать время. Девица эта – подарок судьбы, какие бы демоны ее ни принесли. Слишком уж след за ней тянется подозрительный. Мы скажем, что она из этой банды, скажем, что держали ниточку в руках, но смерть подозреваемой помешала. Конечно, гром и молния будет, но все-таки лучше, чем ничего, я сумею выстоять под грозой и выгадать время. А там, даст Небо, нам повезет.
Ирисама уже ушел, так и не поняв, что слова достигли не предназначенных для этого ушей, а Лиани все стоял, и не столько раздумывал, сколько ощущал, что можно сделать и чем все это обернется. И хороших вариантов не было.
Тут, за стеной, девушка, которой угрожает опасность, ее охраняют не только местные тюремщики, но и такие же, как он сам, земельные стражники. И это хуже всего.
- Опять ты, - сказал Ирисама, прищурясь.
Лицо злое и невыразительное одновременно. И так бывает, оказывается. Не изменилось выражение, пока слушал.
- Твоя десятка, допустим, тебе поверит. Но они не свидетели, имеем лишь твое слово против моего и помощника. Сам понимаешь…
- Они не позволят вашим людям к ней подойти.
- Позволят, если я велю. А ты отправишься под арест. Или намерен не подчиниться? Большую силу за собой чувствуешь – пойдут за тобой, да?
Усмешка прорезала сухие бумажные черты.
Мог бы сразу арестовать, но лишь пригрозил. Слова довольно - это понимал и Лиани. Еще вооруженной стычки тут не хватало, за нее ответят не Ирисама, будь он неладен, а они все.
Все же рассказать своим? Тоже плохо, попытка нажать на должностное лицо, и неизвестно, во что выльется разбирательство.
А надеяться, что теперь чиновник будет настороже и отступится, он никак не мог. Надежда могла стоит человеку жизни.
***
В мешок подвала проникал только свет от факела, постоянно горящего в коридоре. Голоса стражей раздавались громко – смех, грубоватые шутки, порой ссоры, азартные выкрики, когда охранники играли в камешки – на щелчки, игры на деньги были запрещены. Иногда девушка вскидывала голову и жадно слушала, ненадолго выныривая из скорлупы безразличия.
Ей приносили пищу и воду, но не сказали и слова. Решили, видно, не трогать, пока больна, вдруг заразная. А она боялась заговорить первой.
