«Надеюсь, не рассердится на незваных гостей», - подумалось мельком.
Пока девушка отдыхала, Лиани вновь развел бездымный костер, занялся тетеревом. Отыскал рядом родник, а с поваленного дерева за полянкой срезал пару горстей летних грибов.
- Придется вспоминать детство, - сказал весело; на душе и вправду стало легче, может, и в самом деле власть лесной хозяйки разлита здесь?
- Ты родом из деревни? – спросила девушка. Ее щеки порозовели, то ли от жара костра, то ли страх отпускал понемногу.
- Нет, из городка.
- Откуда?
- Из Эннайрэн округа Эйто, - протянул ей прутик с поджаренными грибами. Больше всего каждый гриб напоминал смятый комочек бумаги, и девушка посмотрела с опаской – видно, не встречала таких.
- Ешь, они вкусные, только жесткие немного, - Лиани вложил прутик ей в руки. – Мы в детстве считали, что ночами грибы перебегают с места на место. Когда приезжали к родне за город, ходили в лес и следили...
Уголки губ ее дрогнули, отважилась попробовать кусочек.
- В месяце Выдры с ними неважно, а осенью все леса будут полны. И не такими, а гораздо вкусней.
- До осени мы останемся жить в лесу? – она наконец улыбнулась.
- Нет, но… а еще здесь скоро полно будет дикой малины, и других ягод… - отвечал он со смехом.
Она все-таки не рассчитывала, что отпустит ее просто так, и вздрагивала при любых словах о будущем. Но со всем, видно, заранее согласилась. Прежнего ужаса не было, но появилась просьба в глазах – хотя бы не быть с ней жестоким.
От этого ему делалось грустно немного. Земельные стражники имели не лучшую славу – хоть и за порядком следят, порой сами не лучше разбойников, так говорили; но в их части все было довольно строго, и сам он своим людям лишнего не позволял. Она этого знать не могла, конечно. Ну, когда расстанутся, может все-таки вспомнит добрым словом.
А вот каким словом вспомнит его семья… Но нет, не сейчас; постарался прогнать эти мысли.
Продолжал рассказывать:
- В Эйто теплее, чем в остальных округах Хинаи, не то что бы очень, и все же весна приходит раньше и не бывает глубокого снега. Мы с друзьями всегда весной уходили за первоцветами, дарили сестрам и матери. А однажды в цветах я принес жука-бронзовку, огромного, он перепугал мать… Девочки, напротив, счастливы были, а жук сутки, наверное, носился по дому и жужжал, потом улетел.
- Мне кажется, твои родные хорошие люди, - отметила спутница, будто бы с легкой завистью.
- Очень хорошие.
- Ты старший?
- Нет, сестра и брат старше меня, а еще двое почти дети. Ты ешь, голодная же, наверное, - протянул девушке еще один прутик, да и тетерев зажарился наконец.
…Брат помогает отцу в торговле, он надежный и добрый. Сестра вышла замуж и живет в северо-западном округе. Их жизнь, скорее всего, не изменится, что бы ни стало с Лиани. И родителей уважают соседи, от них не отвернутся из-за поступка сына… Он, в конце концов, давно покинул дом, и не в чем их обвинить.
«А что ты будешь делать, если тебя найдут?» - спрашивали глаза девушки, но вслух она не отваживалась это произнести. Что ж, хотя места здесь довольно дикие, встреча с людьми почти неизбежна. А единственный путь - двигаться к югу. Там лес станет реже, и деревушки появятся по дороге. Значит – свидетели. И лучше рассказывать смешные байки из жизни, чем позволить ей думать об этом.
Но он все-таки хорошо знал дорогу, и надеялся успеть. Надо бы ехать много быстрее, но спутница не вынесет этого. Она все-таки еще не слишком здорова, видно по ней.
Нээле даже не глянула по сторонам, когда прилегла на постель из мягких веток. Заснула в один миг: он умел отличать притворство от настоящего.
Солнце клонилось к закату, удлинились переплетенные тени, протянулись повсюду, словно сеть накинули на поляну. Журчание родника раздавалось совсем рядом, шагах в двадцати. Лошадь фыркала за кустами, костровище было присыпано белым пеплом. Долго сидел, смотрел на спящую. Кто она все-таки? Часто бывая в деревнях, он много наслушался крестьянских баек о нечисти, но ему было проще поверить в разбойников и подмешанное зелье. А если она и впрямь из некой шайки… что ж, каждый делает то, что должен.
Пить захотелось, а вода закончилась; поднялся, думая дойти до родника, заодно и в дорогу воды набрать. Не успел: только за деревьями скрылась полянка, в той же стороне раздался громкий хруст веток, и девичий вскрик.
Лиани вылетел к ней, непонятно как миновав заросли, рукоять сабли сама толкнулась в ладонь; на девушку, встающую из куста, посмотрел, будто глазам его предстало в лучшем случае чудо с тремя головами.
Она держала крольчонка в руках. Лиани опустил саблю.
- Ты хорошая охотница.
- Он… плакал. Попал в ловушку, - Нээле показала на плеть вьюнка, зацепившуюся за рукав. – Чуть не задохнулся. Я хочу его отпустить, - произнесла чуть напряженно.
- Как скажешь, - ему вдруг стало весело и легко, как в детстве, напряжение отпустило. Святые Небеса, их жизнь висит на волоске, а она спасает кроликов! Да что это за девушка такая!
- Он не… пострадал?
- Не думаю.
Крольчонок шмыгнул под куст, унося на шерстке остатки плетей вьюнка.
- О нем позаботятся хозяйка и духи леса, - сказал Лиани, все еще улыбаясь. – Но больше не ходи по лесу одна. Тут могла быть и рысь.
Нээле явно смутилась. Спросила:
- Нам опять придется ехать ночью?
- Да, так безопасней. Мы поедем на запад, к округу Эйто…
- К твоей родне?
- Нет, те места не для меня теперь.
Устыдившись, пробормотала:
- Прости, - и добавила неуверенно: - Здесь дикое место… Если спрятаться на какое-то время…
Стала пунцовой, опасаясь, видно, что он не так истолкует ее слова. Сама своего предложения испугалась.
Он чуть вздохнул, подошел ближе, стиснул ее ладонь и отпустил тут же.
- Даже если бы я хотел этого. Нам перекроют дороги и станут сжимать кольцо. А лес тут не слишком густой. Нас найдут, Нээле...
Над поляной повисла напряженная тишина. Недавний уют оказался столь хрупким… будто зимний месяц дохнул стужей на них обоих.
- А если мы пересечем границу округа... если я буду в безопасности…
- Мне придется вернуться. Я должен все рассказать.
- Но тебе, наверное, не поверят уже. Да и если поверят…
- Это ничего не меняет. Тут не только моя судьба. Хотя наш сотник очень хороший человек, и, может быть…
Лиани замолчал. Отошел и сел на поваленное бревно, ломая веточки. Неподалеку иволга засвистела. Нээле хотела что-то сказать, начала было, но смолкла. Так молча и вернулись на стоянку.
Заговорил он первым, уже собираясь в дорогу:
- Я вот гадаю, человек ли ты вообще, - произнес легко, будто и не было темных мгновений.
- О чем ты? – она растерялась, и хорошо, пусть больше не думает о том, что еще не свершилось.
- Рассказы твои очень страшные, о вещах, о которых стараются не говорить лишний раз. А ты доверчива, заботишься о лесных жителях, и то ожерелье твое… обычные люди не носят драгоценности с простым платьем.
- И кто же я? - девушка невольно прислушивалась к звукам вечерним. Он словно читал ее мысли. Вот ветка хрустнула… кто-то идет?
- Ты? Может быть, призрак… кажется, тронь тебя – и развеешься.
- То есть я – неживая? – нарочито весело спросила Нээле, и вздрогнула.
О, нет, не пугать ее больше.
- Или ты сама лесной дух.
- Они, по-моему, безобразны? Поправь меня, я-то всю жизнь провела в городе!
- Дочери лесовика юо красивы.
- Тогда как скажешь, со стороны виднее, - произнесла Нээле.
- Если ты не простая девушка, что сулит человеку встреча с тобой? – спросил Лиани и улыбнулся, но, кажется, вышло довольно грустно.
- А что сулит духам встреча с людьми?
- Не знаю…
Глянула вверх – круг блекнущей синевы сиял над опушкой, над лесом летели дикие гуси. Молча – взывать к небесам они станут осенью.
Пора было ехать. Лиани все же ушел к роднику. Вернулся с мокрыми волосами, и на душе было легче после ледяной воды.
- Смотри, что я отыскал, - с улыбкой протянул девушке цветок – на лунный диск похожий, только луна такого цвета бывает, когда предвещает бурю.
Нээле вопросительно подняла глаза. Объяснил:
- У нас, на севере, найти красный вьюнок - к счастью. И знак, что беда обойдет стороной. Возьми!
- Ты же нашел! - девушка мягко отвела его руку.
- Возьми, пожалуйста.
- Спасибо, - она приняла цветок, пристроила в волосы.
- Видно, что на этой поляне отдыхали люди, - заметила девушка пред тем, как тронулись с места. Лиани кивнул:
- Да. Но скрыть следы у меня не получится – следопыты у нас хорошие. Можем только опередить их.
- А если нас все же найдут? – не удержалась Нээле некоторое время спустя, когда самая чаща осталась за спиной.
- Не спрашивай, хорошо? Не стоит думать о том, что может случиться, - он замолк на мгновенье, насторожился.
- Кто-то едет? – девушке стало жутко.
- Надеюсь, не за нами, - он коротко улыбнулся. – Теперь тише.
Всадники приближались. Стук копыт отчетливо раздавался. Не меньше пяти лошадей, это и Нээле поняла. Оглянулась – молодой лесок… только что вздымались по сторонам могучие стволы, и вот – деревца толщиной едва ли в ее руку. И не спрятаться, отпустив лошадь: на девушке светлое, заметное платье.
Те, конные, почти не переговаривались между собой. Доносились лишь редкие обрывки фраз, тихие, еле слышные. Лиани тронул повод, и его лошадь почти бесшумно пошла прочь от всадников. Свернув в сторону, беглецы какое-то время ехали, потом спешились. Здесь деревья росли погуще, и земля была изрезана трещинами.
- Подождем…
Нээле невольно прижалась к своему спутнику, сейчас у него искала защиты. Лиани обнял ее за плечи. Не говорил ничего.
Сорока, трещавшая над головами, замолкла.
- Этот лесок они миновать не могли, - донеслось справа. – Иначе нет дороги… Лошадь ноги переломает. А пешком девчонка далеко не уйдет.
Нээле вздрогнула. В отчаянии посмотрела на Лиани. Юноша взглянул на нее, словно прося поддержки - и вдруг шепнул:
- Пойдем! - указал в сторону холма, видного невдалеке, в просвете между стволами.
Вновь посадил ее на коня, сел сзади. Поехали шагом, пока невидимые, отделенные от преследователей узкой кленовой рощей и пригорком. С другой стороны зиял неглубокий овраг с довольно ровным склоном, внизу весь поросший мягким высоким донником.
Нээле била дрожь.
- Не бойся, - шепнул он. – Я знаю, что делать.
Стук копыт донесся уже и слева. Лиани остановил коня.
- Нээле... Удачи тебе, лесной дух!
- Ты что? – удивленно спросила Нээле – тихо, но он услышал.
На миг прижал ее к себе. Резко своей головной повязкой стянул ей рот – Нээле не успела и вскрикнуть.
Он поднял ее и... бросил в овражек. А сам поскакал прочь.
Энори вернулся с заставы Анка, сказав, что можно отстроить ее заново. Ничего там особенного нет, говорил он. Лес, звери… может быть, придут вражеские солдаты, если плохо следить за ними; но ни болезни, ни следов нечисти или проклятья.
Кэраи, узнав об этом, ощутил некоторое облегчение, он ожидал иного. Например, байки о каком-нибудь страшном призраке, поселившемся в развалинах - а тут звучала вполне разумная речь. Но так или иначе, им пора было поговорить наедине.
Приглашение нашло Энори в театре, где юноша наблюдал за репетицией. Странные все же способы отдыха он выбирает… После долгой дороги обычно тянет в сон, или хоть выпить с друзьями в компании красивых девушек, но что делать в закулисье?
Но он пришел, не заставив ждать, как в прошлый раз. Снова – нет цвета. На сей раз – перламутрово-серая тень, даже застежки опаловые, несмотря на то, что сюда, на север дошла мода срединных земель и богатая молодежь увлекается янтарем. Энори повезло, что к Дому Таэна он не принадлежит, пришлось бы порой изменять своим пристрастиям, официальные мероприятия требуют официальных же символов. Цвет Дома – малиновый, знак – Рысь…
У этого же нет даже семейного имени. Сэнна – тот ручей, где мальчишка когда-то ловил форель…
- Проходи.
Кэраи ничего не мог с собой поделать: нарочитый выбор всегда только черно-бело-серых цветов мешал ему, вызывал смутное напряжение – ему, столичному жителю, где каждое сочетание было говорящим. Цветом и узором можно было не просто показать образованность, знакомство с новыми веяниями, от модных до политических, но даже намекнуть на свое отношение к собеседнику. Вид Энори не говорил ничего, разве что подчеркивал отличие ото всех.
…А волосы – боковые пряди - он, похоже, сколол на затылке наспех, чуть ли не на пороге вспомнив. Говорили, хоть сколько сложной прической он себя не утруждает, а уж головных повязок, к которым должен вроде бы с детства привыкнуть, не выносит и вовсе. Небрежность на грани вызова, или вызов и есть?
Легкий поклон – и замер, и ждет.
- Сядь, - Кэраи указал на стул возле усеянного свечами бронзового деревца. Блики заиграли на светлом шелке, хоть самую малость расцвечивая его, на белых опалах, превращая их в тот самый драгоценный янтарь.
Сам опустился на сиденье напротив.
Заметил, что гость исподволь, с любопытством разглядывает убранство комнаты. Похоже, приглашение его ничуть не побеспокоило. Наверняка этого зова ждал и был готов.
- Я знаю, что господин генерал очень тебе доверяет. Также знаю, что в его отсутствие, хоть и негласно, твое слово порой бывает весомей, чем у лиц, облеченных властью. Это так?
- Да, - еле заметный кивок; теперь гость разглядывал его самого, чуть искоса и с тем же интересом. Правилам это создание обучили, но не только ли внешне?
- Ты понимаешь, что теперь изменится многое.
- Конечно, - где-то в самых уголках губ притаилась улыбка, несмотря на опущенные ресницы и руки, сложенные на коленях, как у примерного ученика перед учителем.
- Когда глава провинции будет в отъезде, тебе придется обращаться ко мне.
- Я попробую.
Странный у него голос, приятный и с тем тревожащий, звуки почти серебряной чистоты чередуются с приглушенными, будто шелест листвы.
- О твоем даре рассказывают сказки. Я же хочу знать, насколько они обоснованы.
- Вы это узнаете.
- Расскажи о себе.
- Зачем? Вы уже собрали много других рассказов… от тех, кому верите больше.
- А, значит, ты знаешь… Большего ты говорить не хочешь?
Он промолчал с той же непонятной полуулыбкой.
Кто ты? – думал Кэраи. Глаза у тебя неглупые. Может быть, я просто чересчур подозрителен, прожив двенадцать лет в Столице? Может быть, всему виной здешние суеверия, и ты – невинное дитя глухих окраин, уверенное в своем даре? И вообще на редкость самоуверенное. Но твое появление удивительно вовремя – наш Дом сейчас все больше хотят лишить власти.
А Энори отвлекся на пламя. Смотрел, будто не занимало ничего больше, отблески огня подсвечивали радужку. Ему и вправду настолько без разницы итог разговора, или притворяется очень искусно?
- Что ж, хорошо. Посмотрим. Можешь идти.
«Он присматривается. Пока не хочет идти наперекор, но способен. И в своем положении не сомневается», - подумал Кэраи, когда светло-серая тень выскользнула из комнаты.
Лесной подарочек, летящий, куда ему вздумается... Нет уж, отныне кроме прав и желаний у него будут еще и обязанности.
Младший Таэна успел насмотреться при столичном дворе на многих, ищущих места подле сильных мира сего. Энори был похож… и не похож. И, кажется, в самом деле любил мальчика, хрупкий плод недолгого брака Тагари.
Пока девушка отдыхала, Лиани вновь развел бездымный костер, занялся тетеревом. Отыскал рядом родник, а с поваленного дерева за полянкой срезал пару горстей летних грибов.
- Придется вспоминать детство, - сказал весело; на душе и вправду стало легче, может, и в самом деле власть лесной хозяйки разлита здесь?
- Ты родом из деревни? – спросила девушка. Ее щеки порозовели, то ли от жара костра, то ли страх отпускал понемногу.
- Нет, из городка.
- Откуда?
- Из Эннайрэн округа Эйто, - протянул ей прутик с поджаренными грибами. Больше всего каждый гриб напоминал смятый комочек бумаги, и девушка посмотрела с опаской – видно, не встречала таких.
- Ешь, они вкусные, только жесткие немного, - Лиани вложил прутик ей в руки. – Мы в детстве считали, что ночами грибы перебегают с места на место. Когда приезжали к родне за город, ходили в лес и следили...
Уголки губ ее дрогнули, отважилась попробовать кусочек.
- В месяце Выдры с ними неважно, а осенью все леса будут полны. И не такими, а гораздо вкусней.
- До осени мы останемся жить в лесу? – она наконец улыбнулась.
- Нет, но… а еще здесь скоро полно будет дикой малины, и других ягод… - отвечал он со смехом.
Она все-таки не рассчитывала, что отпустит ее просто так, и вздрагивала при любых словах о будущем. Но со всем, видно, заранее согласилась. Прежнего ужаса не было, но появилась просьба в глазах – хотя бы не быть с ней жестоким.
От этого ему делалось грустно немного. Земельные стражники имели не лучшую славу – хоть и за порядком следят, порой сами не лучше разбойников, так говорили; но в их части все было довольно строго, и сам он своим людям лишнего не позволял. Она этого знать не могла, конечно. Ну, когда расстанутся, может все-таки вспомнит добрым словом.
А вот каким словом вспомнит его семья… Но нет, не сейчас; постарался прогнать эти мысли.
Продолжал рассказывать:
- В Эйто теплее, чем в остальных округах Хинаи, не то что бы очень, и все же весна приходит раньше и не бывает глубокого снега. Мы с друзьями всегда весной уходили за первоцветами, дарили сестрам и матери. А однажды в цветах я принес жука-бронзовку, огромного, он перепугал мать… Девочки, напротив, счастливы были, а жук сутки, наверное, носился по дому и жужжал, потом улетел.
- Мне кажется, твои родные хорошие люди, - отметила спутница, будто бы с легкой завистью.
- Очень хорошие.
- Ты старший?
- Нет, сестра и брат старше меня, а еще двое почти дети. Ты ешь, голодная же, наверное, - протянул девушке еще один прутик, да и тетерев зажарился наконец.
…Брат помогает отцу в торговле, он надежный и добрый. Сестра вышла замуж и живет в северо-западном округе. Их жизнь, скорее всего, не изменится, что бы ни стало с Лиани. И родителей уважают соседи, от них не отвернутся из-за поступка сына… Он, в конце концов, давно покинул дом, и не в чем их обвинить.
«А что ты будешь делать, если тебя найдут?» - спрашивали глаза девушки, но вслух она не отваживалась это произнести. Что ж, хотя места здесь довольно дикие, встреча с людьми почти неизбежна. А единственный путь - двигаться к югу. Там лес станет реже, и деревушки появятся по дороге. Значит – свидетели. И лучше рассказывать смешные байки из жизни, чем позволить ей думать об этом.
Но он все-таки хорошо знал дорогу, и надеялся успеть. Надо бы ехать много быстрее, но спутница не вынесет этого. Она все-таки еще не слишком здорова, видно по ней.
Нээле даже не глянула по сторонам, когда прилегла на постель из мягких веток. Заснула в один миг: он умел отличать притворство от настоящего.
Солнце клонилось к закату, удлинились переплетенные тени, протянулись повсюду, словно сеть накинули на поляну. Журчание родника раздавалось совсем рядом, шагах в двадцати. Лошадь фыркала за кустами, костровище было присыпано белым пеплом. Долго сидел, смотрел на спящую. Кто она все-таки? Часто бывая в деревнях, он много наслушался крестьянских баек о нечисти, но ему было проще поверить в разбойников и подмешанное зелье. А если она и впрямь из некой шайки… что ж, каждый делает то, что должен.
Пить захотелось, а вода закончилась; поднялся, думая дойти до родника, заодно и в дорогу воды набрать. Не успел: только за деревьями скрылась полянка, в той же стороне раздался громкий хруст веток, и девичий вскрик.
Лиани вылетел к ней, непонятно как миновав заросли, рукоять сабли сама толкнулась в ладонь; на девушку, встающую из куста, посмотрел, будто глазам его предстало в лучшем случае чудо с тремя головами.
Она держала крольчонка в руках. Лиани опустил саблю.
- Ты хорошая охотница.
- Он… плакал. Попал в ловушку, - Нээле показала на плеть вьюнка, зацепившуюся за рукав. – Чуть не задохнулся. Я хочу его отпустить, - произнесла чуть напряженно.
- Как скажешь, - ему вдруг стало весело и легко, как в детстве, напряжение отпустило. Святые Небеса, их жизнь висит на волоске, а она спасает кроликов! Да что это за девушка такая!
- Он не… пострадал?
- Не думаю.
Крольчонок шмыгнул под куст, унося на шерстке остатки плетей вьюнка.
- О нем позаботятся хозяйка и духи леса, - сказал Лиани, все еще улыбаясь. – Но больше не ходи по лесу одна. Тут могла быть и рысь.
Нээле явно смутилась. Спросила:
- Нам опять придется ехать ночью?
- Да, так безопасней. Мы поедем на запад, к округу Эйто…
- К твоей родне?
- Нет, те места не для меня теперь.
Устыдившись, пробормотала:
- Прости, - и добавила неуверенно: - Здесь дикое место… Если спрятаться на какое-то время…
Стала пунцовой, опасаясь, видно, что он не так истолкует ее слова. Сама своего предложения испугалась.
Он чуть вздохнул, подошел ближе, стиснул ее ладонь и отпустил тут же.
- Даже если бы я хотел этого. Нам перекроют дороги и станут сжимать кольцо. А лес тут не слишком густой. Нас найдут, Нээле...
Над поляной повисла напряженная тишина. Недавний уют оказался столь хрупким… будто зимний месяц дохнул стужей на них обоих.
- А если мы пересечем границу округа... если я буду в безопасности…
- Мне придется вернуться. Я должен все рассказать.
- Но тебе, наверное, не поверят уже. Да и если поверят…
- Это ничего не меняет. Тут не только моя судьба. Хотя наш сотник очень хороший человек, и, может быть…
Лиани замолчал. Отошел и сел на поваленное бревно, ломая веточки. Неподалеку иволга засвистела. Нээле хотела что-то сказать, начала было, но смолкла. Так молча и вернулись на стоянку.
Заговорил он первым, уже собираясь в дорогу:
- Я вот гадаю, человек ли ты вообще, - произнес легко, будто и не было темных мгновений.
- О чем ты? – она растерялась, и хорошо, пусть больше не думает о том, что еще не свершилось.
- Рассказы твои очень страшные, о вещах, о которых стараются не говорить лишний раз. А ты доверчива, заботишься о лесных жителях, и то ожерелье твое… обычные люди не носят драгоценности с простым платьем.
- И кто же я? - девушка невольно прислушивалась к звукам вечерним. Он словно читал ее мысли. Вот ветка хрустнула… кто-то идет?
- Ты? Может быть, призрак… кажется, тронь тебя – и развеешься.
- То есть я – неживая? – нарочито весело спросила Нээле, и вздрогнула.
О, нет, не пугать ее больше.
- Или ты сама лесной дух.
- Они, по-моему, безобразны? Поправь меня, я-то всю жизнь провела в городе!
- Дочери лесовика юо красивы.
- Тогда как скажешь, со стороны виднее, - произнесла Нээле.
- Если ты не простая девушка, что сулит человеку встреча с тобой? – спросил Лиани и улыбнулся, но, кажется, вышло довольно грустно.
- А что сулит духам встреча с людьми?
- Не знаю…
Глянула вверх – круг блекнущей синевы сиял над опушкой, над лесом летели дикие гуси. Молча – взывать к небесам они станут осенью.
Пора было ехать. Лиани все же ушел к роднику. Вернулся с мокрыми волосами, и на душе было легче после ледяной воды.
- Смотри, что я отыскал, - с улыбкой протянул девушке цветок – на лунный диск похожий, только луна такого цвета бывает, когда предвещает бурю.
Нээле вопросительно подняла глаза. Объяснил:
- У нас, на севере, найти красный вьюнок - к счастью. И знак, что беда обойдет стороной. Возьми!
- Ты же нашел! - девушка мягко отвела его руку.
- Возьми, пожалуйста.
- Спасибо, - она приняла цветок, пристроила в волосы.
- Видно, что на этой поляне отдыхали люди, - заметила девушка пред тем, как тронулись с места. Лиани кивнул:
- Да. Но скрыть следы у меня не получится – следопыты у нас хорошие. Можем только опередить их.
- А если нас все же найдут? – не удержалась Нээле некоторое время спустя, когда самая чаща осталась за спиной.
- Не спрашивай, хорошо? Не стоит думать о том, что может случиться, - он замолк на мгновенье, насторожился.
- Кто-то едет? – девушке стало жутко.
- Надеюсь, не за нами, - он коротко улыбнулся. – Теперь тише.
Всадники приближались. Стук копыт отчетливо раздавался. Не меньше пяти лошадей, это и Нээле поняла. Оглянулась – молодой лесок… только что вздымались по сторонам могучие стволы, и вот – деревца толщиной едва ли в ее руку. И не спрятаться, отпустив лошадь: на девушке светлое, заметное платье.
Те, конные, почти не переговаривались между собой. Доносились лишь редкие обрывки фраз, тихие, еле слышные. Лиани тронул повод, и его лошадь почти бесшумно пошла прочь от всадников. Свернув в сторону, беглецы какое-то время ехали, потом спешились. Здесь деревья росли погуще, и земля была изрезана трещинами.
- Подождем…
Нээле невольно прижалась к своему спутнику, сейчас у него искала защиты. Лиани обнял ее за плечи. Не говорил ничего.
Сорока, трещавшая над головами, замолкла.
- Этот лесок они миновать не могли, - донеслось справа. – Иначе нет дороги… Лошадь ноги переломает. А пешком девчонка далеко не уйдет.
Нээле вздрогнула. В отчаянии посмотрела на Лиани. Юноша взглянул на нее, словно прося поддержки - и вдруг шепнул:
- Пойдем! - указал в сторону холма, видного невдалеке, в просвете между стволами.
Вновь посадил ее на коня, сел сзади. Поехали шагом, пока невидимые, отделенные от преследователей узкой кленовой рощей и пригорком. С другой стороны зиял неглубокий овраг с довольно ровным склоном, внизу весь поросший мягким высоким донником.
Нээле била дрожь.
- Не бойся, - шепнул он. – Я знаю, что делать.
Стук копыт донесся уже и слева. Лиани остановил коня.
- Нээле... Удачи тебе, лесной дух!
- Ты что? – удивленно спросила Нээле – тихо, но он услышал.
На миг прижал ее к себе. Резко своей головной повязкой стянул ей рот – Нээле не успела и вскрикнуть.
Он поднял ее и... бросил в овражек. А сам поскакал прочь.
Глава 6
Энори вернулся с заставы Анка, сказав, что можно отстроить ее заново. Ничего там особенного нет, говорил он. Лес, звери… может быть, придут вражеские солдаты, если плохо следить за ними; но ни болезни, ни следов нечисти или проклятья.
Кэраи, узнав об этом, ощутил некоторое облегчение, он ожидал иного. Например, байки о каком-нибудь страшном призраке, поселившемся в развалинах - а тут звучала вполне разумная речь. Но так или иначе, им пора было поговорить наедине.
Приглашение нашло Энори в театре, где юноша наблюдал за репетицией. Странные все же способы отдыха он выбирает… После долгой дороги обычно тянет в сон, или хоть выпить с друзьями в компании красивых девушек, но что делать в закулисье?
Но он пришел, не заставив ждать, как в прошлый раз. Снова – нет цвета. На сей раз – перламутрово-серая тень, даже застежки опаловые, несмотря на то, что сюда, на север дошла мода срединных земель и богатая молодежь увлекается янтарем. Энори повезло, что к Дому Таэна он не принадлежит, пришлось бы порой изменять своим пристрастиям, официальные мероприятия требуют официальных же символов. Цвет Дома – малиновый, знак – Рысь…
У этого же нет даже семейного имени. Сэнна – тот ручей, где мальчишка когда-то ловил форель…
- Проходи.
Кэраи ничего не мог с собой поделать: нарочитый выбор всегда только черно-бело-серых цветов мешал ему, вызывал смутное напряжение – ему, столичному жителю, где каждое сочетание было говорящим. Цветом и узором можно было не просто показать образованность, знакомство с новыми веяниями, от модных до политических, но даже намекнуть на свое отношение к собеседнику. Вид Энори не говорил ничего, разве что подчеркивал отличие ото всех.
…А волосы – боковые пряди - он, похоже, сколол на затылке наспех, чуть ли не на пороге вспомнив. Говорили, хоть сколько сложной прической он себя не утруждает, а уж головных повязок, к которым должен вроде бы с детства привыкнуть, не выносит и вовсе. Небрежность на грани вызова, или вызов и есть?
Легкий поклон – и замер, и ждет.
- Сядь, - Кэраи указал на стул возле усеянного свечами бронзового деревца. Блики заиграли на светлом шелке, хоть самую малость расцвечивая его, на белых опалах, превращая их в тот самый драгоценный янтарь.
Сам опустился на сиденье напротив.
Заметил, что гость исподволь, с любопытством разглядывает убранство комнаты. Похоже, приглашение его ничуть не побеспокоило. Наверняка этого зова ждал и был готов.
- Я знаю, что господин генерал очень тебе доверяет. Также знаю, что в его отсутствие, хоть и негласно, твое слово порой бывает весомей, чем у лиц, облеченных властью. Это так?
- Да, - еле заметный кивок; теперь гость разглядывал его самого, чуть искоса и с тем же интересом. Правилам это создание обучили, но не только ли внешне?
- Ты понимаешь, что теперь изменится многое.
- Конечно, - где-то в самых уголках губ притаилась улыбка, несмотря на опущенные ресницы и руки, сложенные на коленях, как у примерного ученика перед учителем.
- Когда глава провинции будет в отъезде, тебе придется обращаться ко мне.
- Я попробую.
Странный у него голос, приятный и с тем тревожащий, звуки почти серебряной чистоты чередуются с приглушенными, будто шелест листвы.
- О твоем даре рассказывают сказки. Я же хочу знать, насколько они обоснованы.
- Вы это узнаете.
- Расскажи о себе.
- Зачем? Вы уже собрали много других рассказов… от тех, кому верите больше.
- А, значит, ты знаешь… Большего ты говорить не хочешь?
Он промолчал с той же непонятной полуулыбкой.
Кто ты? – думал Кэраи. Глаза у тебя неглупые. Может быть, я просто чересчур подозрителен, прожив двенадцать лет в Столице? Может быть, всему виной здешние суеверия, и ты – невинное дитя глухих окраин, уверенное в своем даре? И вообще на редкость самоуверенное. Но твое появление удивительно вовремя – наш Дом сейчас все больше хотят лишить власти.
А Энори отвлекся на пламя. Смотрел, будто не занимало ничего больше, отблески огня подсвечивали радужку. Ему и вправду настолько без разницы итог разговора, или притворяется очень искусно?
- Что ж, хорошо. Посмотрим. Можешь идти.
«Он присматривается. Пока не хочет идти наперекор, но способен. И в своем положении не сомневается», - подумал Кэраи, когда светло-серая тень выскользнула из комнаты.
Лесной подарочек, летящий, куда ему вздумается... Нет уж, отныне кроме прав и желаний у него будут еще и обязанности.
Младший Таэна успел насмотреться при столичном дворе на многих, ищущих места подле сильных мира сего. Энори был похож… и не похож. И, кажется, в самом деле любил мальчика, хрупкий плод недолгого брака Тагари.
