И что же теперь делать? Сколько еще времени потребуется, чтобы разыскать малышку? И как не сойти с ума от неопределенности и тревоги.
От всего этого роя чувств и мыслей стало совсем уж тяжко. Казалось, будто небо над головой затянули беспросветные тучи. Но в его жизни есть свое солнышко – его Эля. И Стас знал, что как бы тяжело ему ни было, она одна есть смысл его жизни и ради нее стоит справляться со всеми трудностями. Он встал и тихо направился в гостиную, где Эля смотрела телевизор. Остановился в дверях и невольно залюбовался ею: вот она сидит, укутавшись в свою кофту, подогнув под себя ноги, и смотрит любимый фильм, а рядом лежит фотоаппарат – видимо, вспоминала прошедший отдых. Немного уставшая, чуть растрепанная, но такая домашняя, любимая и родная. Стас осторожно подошел к дивану и опустился на пол перед Элей.
- Что делаешь? – спросил он.
- Да ничего. Фильм смотрю, фотографии разглядываю. Ты уже закончил?
- Да. – Стас взял ее ладони в свои руки и посмотрел на ее лицо.
- Снова проблемы на работе? Ты так ругался…
Стасу невольно стало стыдно.
- Прости милая, немного сорвался. – Он еще некоторое время смотрел в ее глаза, а потом обреченно опустил голову на ее колени, обнимая и привлекая ближе к себе за талию. Мысленно прося прощение за то, что не в силах скорее найти Анечку.
Эля, ничего не говоря, дотронулась до его головы рукой, нежно проведя по коротко подстриженным волосам, поглаживая и успокаивая мужа. А потом и вовсе склонилась к нему и поцеловала в затылок, не прекращая гладить, и Стасу отчего-то вспомнилась, как мама – его родная мама – так же жалела и успокаивала его, когда он сильно ударялся и плакал. Он еще сильнее вжался лицом в ее колени и теснее привлек к себе, упиваясь ее близостью как величайшим благом Вселенной.
Три недели спустя.
Эля заехала навестить бабушку после работы, так как та в связи с ухудшившейся погодой плохо себя чувствовала. Привезла продукты, необходимые лекарства и теперь мирно пила с ней чай на кухне.
- Ты не боишься домой поздно ехать? – удивилась София Владимировна, посмотрев на часы, которые показывали уже почти девять вечера.
- Бабуль, не переживай, за мной Стас заедет. Он уже звонил, сказал, что стоит в пробке.
- Очень хорошо, а то одну я тебя не отпущу. Времена сейчас вон какие страшные.
Эля улыбнулась и похлопала бабушку по ладошке.
- Хорошо, бабуль, не переживай.
- Эль, а у вас со Стасом все в порядке? – столь неожиданный вопрос застал Элю врасплох.
- Все в порядке, - с долей удивления ответила она, - а почему ты спрашиваешь?
- Ну я же вижу, что ты чем-то озабочена, сидишь о чем-то думаешь. Только не говори, что вы со Стасом успели уже поругаться.
- Ну что ты, бабуль, конечно же нет, - поспешила успокоить ее Эля, - все у нас в порядке. Просто очень много работы, вот я порой и задумываюсь об этом.
София Владимировна покачала головой:
- Запомни, девочка моя, одну вещь: работа должна оставаться в стенах офиса после окончания рабочего дня. Ты женщина и твоя главная забота - это семья. Мужчины мало занимаются домашним бытом, поэтому им простительно, а вот нам нужно поберечь себя. Это сейчас ты еще можешь разрываться между работой и мужем. А когда детишки у вас появятся, думаешь, будет так же легко?
Эля печально опустила голову вниз, уныло помешивая ложечкой остывающий чай. Пару раз судорожно вздохнула, а потом изможденно закрыла глаза руками. Слезы подкатывали к глазам, но плакать перед бабушкой не хотелось. Вот только остановить себя она уже не могла, и вот уже первая горькая слезинка одиноко скатилась по щеке, остановившись около скулы, а за ней вторая, третья…
София Владимировна отставила свою чашку и строго посмотрела на внучку:
- Так, давай-ка рассказывай, что происходит. Что у вас случилось?
- Ничего не случилось, правда. Просто все как-то... - Эля вздохнула, пытаясь подобрать слова и все объяснить. - Не знаю. Стас в последние дни сам не свой ходит: у него какие-то проблемы на работе. Со мной он не хочет делиться, держит все в себе. А я же вижу, как он переживает, но даже не знаю, чем ему помочь. Он загоняет себя до предела и самое обидное, что держит меня в стороне, как будто не доверяет.
Бабушка похлопала ее по руке и, окинув мудрым взглядом, сказала:
- Не нужно лезть насильно: захочет, станет совсем уж невмоготу - Стас сам все расскажет. Может быть он не считает это столь стоящим, чтобы загружать тебя такими проблемами. Мне кажется, что после всего того, что произошло в вашей жизни, вы должны доверять друг другу. Не рассказывает сейчас - расскажет чуть позже. Значит на то есть причины. Знаешь, что я тебе скажу: мудрость женщины в том, чтобы окружить любимого мужчину заботой и любовью, но при этом суметь сохранить его личную свободу так, чтобы при этом он думал о тебе каждую минуту, чтобы после работы с радостью и предвкушением спешил домой, чтобы он знал, что может довериться тебе и получить поддержку.
- Я стараюсь, - прошептала Эля в ответ, - стараюсь…
- Но? – София Владимировна понимала, что внучку еще что-то тревожит.
Эля придвинулась на уютном кухонном диванчике к бабушке, прижалась к ее плечу и положила на него голову. София Владимировна обняла ее рукой, ласково поглаживая, и поцеловала в макушку.
- Ой, бабушка, мне кажется, что я не смогу оправдать его ожиданий от нашей семейной жизни...
- Эля, ну что ты такое говоришь, - строго проговорила пожилая женщина. - Ну какие ожидания?
- Знаешь, ведь он так хочет детей. Я же вижу, как он смотрит на малышей. - И неожиданно Эля повернулась к бабушке и крепко ее обняла, спрятав свое лицо. - А я... – судорожный вздох, и Эля продолжила, - боюсь, что я никогда не смогу осуществить его мечту.
- Ну что такое ты говоришь, - попыталась утешить ее София Владимировна. - Все у вас еще впереди.
- Не знаю, бабуль, правда не знаю. Не получается у меня. Я уже и к врачу обращалась, он сказал, что видимых проблем нет, но возможно это связано с аварией. Знаешь, самое трудное в том, что я вижу с какой надеждой Стас смотрит на меня. Молчит, но все же надеется. Это так тяжело понимать, что не можешь оправдать чьих-то ожиданий.
София Владимировна ласково гладила внучку по голове, успокаивая ее и давая свою поддержку. Эля никогда не знала материнской ласки, для нее было не ведомо, что же это такое - сесть и поговорить с мамой по душам, поделиться с ней своими печалями. С детства девочка научилась сама со всем справляться, молча переживая все в себе. Конечно же, она, как бабушка, всегда старалась успокоить, приголубить - но это все крохи по сравнению с тем, чего Кристина так и не дала своим детям – любви и поддержки. София Владимировна понимала, что если сейчас Эля раскрывает перед ней свои чувства, то это значит только одно – девочке сейчас действительно очень плохо и нет больше сил держать это в себе.
- Элечка, деточка моя, с чего ты взяла, что Стас ожидает от тебя чего-то. Мне кажется, что вы уже доказали друг другу, что ваша любовь не требует каких-то поступков и доказательств. Тебе нужно успокоиться и довериться мужу. А время само все расставит по своим местам…
В этот момент в дверь позвонили, и от неожиданности Эля вздрогнула и поднялась с места.
- Это, наверное, Стас уже приехал, - заторопилась она к двери.
- Стой, - окликнула ее бабушка и тоже поднялась со своего места, - а ну-ка иди умойся: глаза вон какие краснющие от слез – не гоже Стасу тебя такую видеть. А дверь я и сама открою. Иди быстренько в ванную.
Эля лихорадочно вытерла ладонями слезы и пошла в ванную комнату, тщательно закрыв за собой дверь. Взглянула на себя в зеркало и поняла, что бабушка была права: глаза и вправду были красными и блестели – не трудно догадаться, что недавно она плакала. Включила холодную воду и подставила ладони под струю. Умывшись и приведя себя в порядок, она еще на некоторое время задержалась в ванной, а затем, удостоверившись, что выглядит получше, наконец, вышла и направилась на кухню, где уже слышались голоса мужа и бабушки.
Стас сидел на стуле спиной к двери и не сразу заметил ее появление, чем Эля и воспользовалась. Она тихо подошла к нему сзади, обвила руками его шею и нежно поцеловала в щеку.
- Привет, - прошептала она.
- Привет, - ответил Стас, разворачивая ее к себе и усаживая на свои колени. От него не укрылись ни красные глаза любимой, ни ее опечаленный взгляд, хоть на лице и была искренняя улыбка. - Что случилось?
- Ничего серьезного, не переживай. Мы просто фильм смотрели, а ты сам прекрасно знаешь, как я порой реву над трагическими сценами.
Стас недоверчиво посмотрел на Элю, но промолчал. Дома он расспросит ее о причине грусти.
- Ребятушки мои, - вдруг удивилась София Владимировна, - а почему бы вам не съездить на экскурсию? Отдохнете немного от шумного города, наберетесь новых эмоций. Мы тут недавно с Марией Николаевной ездили на экскурсию в такой замечательный монастырь: там такая благодать, что даже на душе легче становится.
- Спасибо, бабуль, мы подумаем, - ответила Эля. – Нужно время свободное выбрать.
- Да слезь ты уже с мужа, - засмеялась женщина, - все коленки ему уже отдавила. И дай Стасу нормально поесть, он же с работы едет.
- Сиди, - Стас обратно усадил поднявшуюся жену, - мне не тяжело, а есть я и так могу. Хочешь кусочек? У твоей бабушки получаются отменные котлеты. – Стас поднес вилку с большим куском ко рту Эли. – Открывай ротик. Давай-давай, а то сидишь вечно на диетах, ешь мало… Вот и молодец.
Эля сдавленно рассмеялась, боясь подавиться. А София Владимировна лишь с улыбкой наблюдала за ними.
Стас с Элей не стали задерживаться у бабушки. Уже сидя в машине он все обдумывал, что же так могло сегодня расстроить его жену.
- Эль, что все- таки случилось сегодня? – осторожно начал он.
- Ничего не случилось, - как можно спокойнее ответила Эля.
- Милая, ну я же все вижу, не слепой. Что беспокоит мою девочку? – Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Элю.
Эля отвернулась к окну и молча разглядывала мелькающий пейзаж, пряча лицо от проницательных глаз Стаса – он умел читать ее эмоции с первого же своего взгляда. Сейчас не хотелось ничего выяснять. От мыслей ее отвлекло легкое прикосновение к щеке.
- Эль, давай поговорим, - мягко, но настойчиво произнес Стас.
- Давай, - тихо ответила она, повернувшись лицом к мужу.
- Ну что с тобой происходит? Ты грустишь, замыкаешься в себе. Я тебя не узнаю.
- Стас, это я хочу спросить: что с тобой происходит? – вопреки ее воле, обида так и сквозила в каждом слове. – Ты все время пропадаешь на работе, дома у тебя тоже одна работа. Ты говоришь, что у тебя какие-то проблемы с контрактами, а мне больно от того, что ты мне не доверяешь. Мне порой кажется, что ты отдаляешься от меня.
Стас сейчас был даже рад тому, что на улице темно и что он был за рулем, - так Эля не могла видеть его глаз, в которых она явно бы заметила застывшее чувство вины и стыда. Да, ему было стыдно, что он вынужден скрывать от нее информацию о том, что Аня жива. Но ведь это все он делал ради ее же блага и спокойствия. Стас надеялся, что когда все откроется и они смогут обнять и прижать к себе свою дочурку, Эля все поймет и простит его.
- Прости, милая, я не думал, что для тебя так это важно, - виновато произнес он. – Просто я не хотел тебя беспокоить и впутывать в свои дела, тебе ведь и своих забот хватает.
- Стас, ТЫ для меня важен, понимаешь? Я ведь переживаю за тебя, очень переживаю. А ты в последнее время стал таким замкнутым, ничего мне не рассказываешь. У меня даже складывается такое впечатление, что у тебя есть другая женщина.
Стас в недоумении посмотрел на Элю.
- Эль, ну что ты такое говоришь? Ну какая другая женщина? Милая, вот что ты такое выдумываешь?
- А что я могу еще подумать, - сокрушенно выкрикнула Эля, - когда ты постоянно от меня что-то скрываешь, ведешь какие-то тайные разговоры? Все это выглядит, по меньшей мере, странно.
Стас резко свернул с дороги на обочину и остановил машину. Он повернулся к жене и обхватил ее лицо ладонями, заставляя глядеть на себя.
- Да что сегодня с тобой такое творится, милая? Разве я давал тебе какой-то повод так думать? Ну да, дурак я, привык все сам решать, никому не рассказывать о своих проблемах. Прости, что обидел, прости меня, - Стас стал покрывать легкими поцелуями губы Эли. - И никакой другой женщины у меня нет и быть не может. И хвати выдумывать всякую чепуху.
Эля положила ладони поверх рук Стаса и прикрыла глаза.
- Может это для тебя ерунда, а для меня нет, - тихо прошептала она. - Я не хочу, чтобы ты от меня скрывал что-то. Даже если это что-то страшное, все равно скажи мне.
- Прости, милая. - Стас прижался лбом к Элиному лбу и погладил ее нежные щечки. Прикрыл глаза и продолжил. - Наше руководство приняло решение взять под опеку несколько детских домов в рамках благотворительной деятельности. А меня назначили куратором этого направления. Сейчас приходится очень много документов подготавливать, связываться со многими социальными учреждениями. Сама понимаешь, что это не решается за один день. К тому же в бюджете фирмы тоже необходимо внести изменения. И это все помимо того, что есть своя работа, в которой тоже многое не сразу ладится.
Стас ничего не соврал, лишь только сознательно не упомянул о том, что ищет Анюту - еще совсем не время. Не станет он тревожить Элю, хватит с нее волнений.
- Детские дома, - растеряно повторила Эля, - ты ничего не говорил об этом.
Ее до глубины души взволновало это признание мужа. Еще одно подтверждение того, насколько сильно он любит детей, раз ему доверили вести этот проект. Возможно в будущем ему придется даже посещать эти учреждения. И совершенно не к месту на нее накатила волна тоски по Анечке: будь она сейчас жива, Стас бы души не чаял дочери, любил бы ее, баловал - Эля в это сейчас точно не сомневалась. А теперь нет ни Анечки, ни надежды на то, что когда-нибудь Стас подарит свою отеческую любовь их малышу. Эля просто потеряла всякую веру. День за днем, неделя за неделей - и ничего.
- Не был уверен, что проект получится, - пояснил Стас. - Представляешь, мы с руководством ездили в один такой детский дом. Там такие милые детишки. Просто не понимаю, как от них могут отказаться матери. А потом представил, как у нас с тобой по дому будет бегать такой вот милый розовощекий карапузик...
- Стас, - с упавшим сердцем, совершенно тихим голосом проговорила Эля, осторожно освобождаясь из его рук, - прости, но видимо не будет у нас таких карапузиков.
Эля закрыла лицо руками, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. В машине воцарилась тишина, такая гнетущая и давящая, что становилось тяжело. И когда Стас дотронулся до нее и притянул к себе, Эля не смогла больше себя сдерживать и разрыдалась.
- Ну что ты такое говоришь... Тише, тише, девочка моя, - мягко повторял он, вытирая ее слезы. - Все буде, пусть и не сразу.
- Я к врачу ходила... Не уверена, что у нас получится...
- Все получится, любимая моя, все. Даже невозможное иногда возможно, поверь мне, - Стас положил Элину голову себе на плечо и прижался щекой к ее виску. Кому, как не ему, знать, насколько это верно. - Может нам и вправду съездить на экскурсию, про которую говорила твоя бабушка, как ты считаешь? Проведем с тобой вдвоем весь день вдали от мирской суеты и забот - давно мы уже не посвящали друг другу целый день.
От всего этого роя чувств и мыслей стало совсем уж тяжко. Казалось, будто небо над головой затянули беспросветные тучи. Но в его жизни есть свое солнышко – его Эля. И Стас знал, что как бы тяжело ему ни было, она одна есть смысл его жизни и ради нее стоит справляться со всеми трудностями. Он встал и тихо направился в гостиную, где Эля смотрела телевизор. Остановился в дверях и невольно залюбовался ею: вот она сидит, укутавшись в свою кофту, подогнув под себя ноги, и смотрит любимый фильм, а рядом лежит фотоаппарат – видимо, вспоминала прошедший отдых. Немного уставшая, чуть растрепанная, но такая домашняя, любимая и родная. Стас осторожно подошел к дивану и опустился на пол перед Элей.
- Что делаешь? – спросил он.
- Да ничего. Фильм смотрю, фотографии разглядываю. Ты уже закончил?
- Да. – Стас взял ее ладони в свои руки и посмотрел на ее лицо.
- Снова проблемы на работе? Ты так ругался…
Стасу невольно стало стыдно.
- Прости милая, немного сорвался. – Он еще некоторое время смотрел в ее глаза, а потом обреченно опустил голову на ее колени, обнимая и привлекая ближе к себе за талию. Мысленно прося прощение за то, что не в силах скорее найти Анечку.
Эля, ничего не говоря, дотронулась до его головы рукой, нежно проведя по коротко подстриженным волосам, поглаживая и успокаивая мужа. А потом и вовсе склонилась к нему и поцеловала в затылок, не прекращая гладить, и Стасу отчего-то вспомнилась, как мама – его родная мама – так же жалела и успокаивала его, когда он сильно ударялся и плакал. Он еще сильнее вжался лицом в ее колени и теснее привлек к себе, упиваясь ее близостью как величайшим благом Вселенной.
***
Три недели спустя.
Эля заехала навестить бабушку после работы, так как та в связи с ухудшившейся погодой плохо себя чувствовала. Привезла продукты, необходимые лекарства и теперь мирно пила с ней чай на кухне.
- Ты не боишься домой поздно ехать? – удивилась София Владимировна, посмотрев на часы, которые показывали уже почти девять вечера.
- Бабуль, не переживай, за мной Стас заедет. Он уже звонил, сказал, что стоит в пробке.
- Очень хорошо, а то одну я тебя не отпущу. Времена сейчас вон какие страшные.
Эля улыбнулась и похлопала бабушку по ладошке.
- Хорошо, бабуль, не переживай.
- Эль, а у вас со Стасом все в порядке? – столь неожиданный вопрос застал Элю врасплох.
- Все в порядке, - с долей удивления ответила она, - а почему ты спрашиваешь?
- Ну я же вижу, что ты чем-то озабочена, сидишь о чем-то думаешь. Только не говори, что вы со Стасом успели уже поругаться.
- Ну что ты, бабуль, конечно же нет, - поспешила успокоить ее Эля, - все у нас в порядке. Просто очень много работы, вот я порой и задумываюсь об этом.
София Владимировна покачала головой:
- Запомни, девочка моя, одну вещь: работа должна оставаться в стенах офиса после окончания рабочего дня. Ты женщина и твоя главная забота - это семья. Мужчины мало занимаются домашним бытом, поэтому им простительно, а вот нам нужно поберечь себя. Это сейчас ты еще можешь разрываться между работой и мужем. А когда детишки у вас появятся, думаешь, будет так же легко?
Эля печально опустила голову вниз, уныло помешивая ложечкой остывающий чай. Пару раз судорожно вздохнула, а потом изможденно закрыла глаза руками. Слезы подкатывали к глазам, но плакать перед бабушкой не хотелось. Вот только остановить себя она уже не могла, и вот уже первая горькая слезинка одиноко скатилась по щеке, остановившись около скулы, а за ней вторая, третья…
София Владимировна отставила свою чашку и строго посмотрела на внучку:
- Так, давай-ка рассказывай, что происходит. Что у вас случилось?
- Ничего не случилось, правда. Просто все как-то... - Эля вздохнула, пытаясь подобрать слова и все объяснить. - Не знаю. Стас в последние дни сам не свой ходит: у него какие-то проблемы на работе. Со мной он не хочет делиться, держит все в себе. А я же вижу, как он переживает, но даже не знаю, чем ему помочь. Он загоняет себя до предела и самое обидное, что держит меня в стороне, как будто не доверяет.
Бабушка похлопала ее по руке и, окинув мудрым взглядом, сказала:
- Не нужно лезть насильно: захочет, станет совсем уж невмоготу - Стас сам все расскажет. Может быть он не считает это столь стоящим, чтобы загружать тебя такими проблемами. Мне кажется, что после всего того, что произошло в вашей жизни, вы должны доверять друг другу. Не рассказывает сейчас - расскажет чуть позже. Значит на то есть причины. Знаешь, что я тебе скажу: мудрость женщины в том, чтобы окружить любимого мужчину заботой и любовью, но при этом суметь сохранить его личную свободу так, чтобы при этом он думал о тебе каждую минуту, чтобы после работы с радостью и предвкушением спешил домой, чтобы он знал, что может довериться тебе и получить поддержку.
- Я стараюсь, - прошептала Эля в ответ, - стараюсь…
- Но? – София Владимировна понимала, что внучку еще что-то тревожит.
Эля придвинулась на уютном кухонном диванчике к бабушке, прижалась к ее плечу и положила на него голову. София Владимировна обняла ее рукой, ласково поглаживая, и поцеловала в макушку.
- Ой, бабушка, мне кажется, что я не смогу оправдать его ожиданий от нашей семейной жизни...
- Эля, ну что ты такое говоришь, - строго проговорила пожилая женщина. - Ну какие ожидания?
- Знаешь, ведь он так хочет детей. Я же вижу, как он смотрит на малышей. - И неожиданно Эля повернулась к бабушке и крепко ее обняла, спрятав свое лицо. - А я... – судорожный вздох, и Эля продолжила, - боюсь, что я никогда не смогу осуществить его мечту.
- Ну что такое ты говоришь, - попыталась утешить ее София Владимировна. - Все у вас еще впереди.
- Не знаю, бабуль, правда не знаю. Не получается у меня. Я уже и к врачу обращалась, он сказал, что видимых проблем нет, но возможно это связано с аварией. Знаешь, самое трудное в том, что я вижу с какой надеждой Стас смотрит на меня. Молчит, но все же надеется. Это так тяжело понимать, что не можешь оправдать чьих-то ожиданий.
София Владимировна ласково гладила внучку по голове, успокаивая ее и давая свою поддержку. Эля никогда не знала материнской ласки, для нее было не ведомо, что же это такое - сесть и поговорить с мамой по душам, поделиться с ней своими печалями. С детства девочка научилась сама со всем справляться, молча переживая все в себе. Конечно же, она, как бабушка, всегда старалась успокоить, приголубить - но это все крохи по сравнению с тем, чего Кристина так и не дала своим детям – любви и поддержки. София Владимировна понимала, что если сейчас Эля раскрывает перед ней свои чувства, то это значит только одно – девочке сейчас действительно очень плохо и нет больше сил держать это в себе.
- Элечка, деточка моя, с чего ты взяла, что Стас ожидает от тебя чего-то. Мне кажется, что вы уже доказали друг другу, что ваша любовь не требует каких-то поступков и доказательств. Тебе нужно успокоиться и довериться мужу. А время само все расставит по своим местам…
В этот момент в дверь позвонили, и от неожиданности Эля вздрогнула и поднялась с места.
- Это, наверное, Стас уже приехал, - заторопилась она к двери.
- Стой, - окликнула ее бабушка и тоже поднялась со своего места, - а ну-ка иди умойся: глаза вон какие краснющие от слез – не гоже Стасу тебя такую видеть. А дверь я и сама открою. Иди быстренько в ванную.
Эля лихорадочно вытерла ладонями слезы и пошла в ванную комнату, тщательно закрыв за собой дверь. Взглянула на себя в зеркало и поняла, что бабушка была права: глаза и вправду были красными и блестели – не трудно догадаться, что недавно она плакала. Включила холодную воду и подставила ладони под струю. Умывшись и приведя себя в порядок, она еще на некоторое время задержалась в ванной, а затем, удостоверившись, что выглядит получше, наконец, вышла и направилась на кухню, где уже слышались голоса мужа и бабушки.
Стас сидел на стуле спиной к двери и не сразу заметил ее появление, чем Эля и воспользовалась. Она тихо подошла к нему сзади, обвила руками его шею и нежно поцеловала в щеку.
- Привет, - прошептала она.
- Привет, - ответил Стас, разворачивая ее к себе и усаживая на свои колени. От него не укрылись ни красные глаза любимой, ни ее опечаленный взгляд, хоть на лице и была искренняя улыбка. - Что случилось?
- Ничего серьезного, не переживай. Мы просто фильм смотрели, а ты сам прекрасно знаешь, как я порой реву над трагическими сценами.
Стас недоверчиво посмотрел на Элю, но промолчал. Дома он расспросит ее о причине грусти.
- Ребятушки мои, - вдруг удивилась София Владимировна, - а почему бы вам не съездить на экскурсию? Отдохнете немного от шумного города, наберетесь новых эмоций. Мы тут недавно с Марией Николаевной ездили на экскурсию в такой замечательный монастырь: там такая благодать, что даже на душе легче становится.
- Спасибо, бабуль, мы подумаем, - ответила Эля. – Нужно время свободное выбрать.
- Да слезь ты уже с мужа, - засмеялась женщина, - все коленки ему уже отдавила. И дай Стасу нормально поесть, он же с работы едет.
- Сиди, - Стас обратно усадил поднявшуюся жену, - мне не тяжело, а есть я и так могу. Хочешь кусочек? У твоей бабушки получаются отменные котлеты. – Стас поднес вилку с большим куском ко рту Эли. – Открывай ротик. Давай-давай, а то сидишь вечно на диетах, ешь мало… Вот и молодец.
Эля сдавленно рассмеялась, боясь подавиться. А София Владимировна лишь с улыбкой наблюдала за ними.
Стас с Элей не стали задерживаться у бабушки. Уже сидя в машине он все обдумывал, что же так могло сегодня расстроить его жену.
- Эль, что все- таки случилось сегодня? – осторожно начал он.
- Ничего не случилось, - как можно спокойнее ответила Эля.
- Милая, ну я же все вижу, не слепой. Что беспокоит мою девочку? – Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Элю.
Эля отвернулась к окну и молча разглядывала мелькающий пейзаж, пряча лицо от проницательных глаз Стаса – он умел читать ее эмоции с первого же своего взгляда. Сейчас не хотелось ничего выяснять. От мыслей ее отвлекло легкое прикосновение к щеке.
- Эль, давай поговорим, - мягко, но настойчиво произнес Стас.
- Давай, - тихо ответила она, повернувшись лицом к мужу.
- Ну что с тобой происходит? Ты грустишь, замыкаешься в себе. Я тебя не узнаю.
- Стас, это я хочу спросить: что с тобой происходит? – вопреки ее воле, обида так и сквозила в каждом слове. – Ты все время пропадаешь на работе, дома у тебя тоже одна работа. Ты говоришь, что у тебя какие-то проблемы с контрактами, а мне больно от того, что ты мне не доверяешь. Мне порой кажется, что ты отдаляешься от меня.
Стас сейчас был даже рад тому, что на улице темно и что он был за рулем, - так Эля не могла видеть его глаз, в которых она явно бы заметила застывшее чувство вины и стыда. Да, ему было стыдно, что он вынужден скрывать от нее информацию о том, что Аня жива. Но ведь это все он делал ради ее же блага и спокойствия. Стас надеялся, что когда все откроется и они смогут обнять и прижать к себе свою дочурку, Эля все поймет и простит его.
- Прости, милая, я не думал, что для тебя так это важно, - виновато произнес он. – Просто я не хотел тебя беспокоить и впутывать в свои дела, тебе ведь и своих забот хватает.
- Стас, ТЫ для меня важен, понимаешь? Я ведь переживаю за тебя, очень переживаю. А ты в последнее время стал таким замкнутым, ничего мне не рассказываешь. У меня даже складывается такое впечатление, что у тебя есть другая женщина.
Стас в недоумении посмотрел на Элю.
- Эль, ну что ты такое говоришь? Ну какая другая женщина? Милая, вот что ты такое выдумываешь?
- А что я могу еще подумать, - сокрушенно выкрикнула Эля, - когда ты постоянно от меня что-то скрываешь, ведешь какие-то тайные разговоры? Все это выглядит, по меньшей мере, странно.
Стас резко свернул с дороги на обочину и остановил машину. Он повернулся к жене и обхватил ее лицо ладонями, заставляя глядеть на себя.
- Да что сегодня с тобой такое творится, милая? Разве я давал тебе какой-то повод так думать? Ну да, дурак я, привык все сам решать, никому не рассказывать о своих проблемах. Прости, что обидел, прости меня, - Стас стал покрывать легкими поцелуями губы Эли. - И никакой другой женщины у меня нет и быть не может. И хвати выдумывать всякую чепуху.
Эля положила ладони поверх рук Стаса и прикрыла глаза.
- Может это для тебя ерунда, а для меня нет, - тихо прошептала она. - Я не хочу, чтобы ты от меня скрывал что-то. Даже если это что-то страшное, все равно скажи мне.
- Прости, милая. - Стас прижался лбом к Элиному лбу и погладил ее нежные щечки. Прикрыл глаза и продолжил. - Наше руководство приняло решение взять под опеку несколько детских домов в рамках благотворительной деятельности. А меня назначили куратором этого направления. Сейчас приходится очень много документов подготавливать, связываться со многими социальными учреждениями. Сама понимаешь, что это не решается за один день. К тому же в бюджете фирмы тоже необходимо внести изменения. И это все помимо того, что есть своя работа, в которой тоже многое не сразу ладится.
Стас ничего не соврал, лишь только сознательно не упомянул о том, что ищет Анюту - еще совсем не время. Не станет он тревожить Элю, хватит с нее волнений.
- Детские дома, - растеряно повторила Эля, - ты ничего не говорил об этом.
Ее до глубины души взволновало это признание мужа. Еще одно подтверждение того, насколько сильно он любит детей, раз ему доверили вести этот проект. Возможно в будущем ему придется даже посещать эти учреждения. И совершенно не к месту на нее накатила волна тоски по Анечке: будь она сейчас жива, Стас бы души не чаял дочери, любил бы ее, баловал - Эля в это сейчас точно не сомневалась. А теперь нет ни Анечки, ни надежды на то, что когда-нибудь Стас подарит свою отеческую любовь их малышу. Эля просто потеряла всякую веру. День за днем, неделя за неделей - и ничего.
- Не был уверен, что проект получится, - пояснил Стас. - Представляешь, мы с руководством ездили в один такой детский дом. Там такие милые детишки. Просто не понимаю, как от них могут отказаться матери. А потом представил, как у нас с тобой по дому будет бегать такой вот милый розовощекий карапузик...
- Стас, - с упавшим сердцем, совершенно тихим голосом проговорила Эля, осторожно освобождаясь из его рук, - прости, но видимо не будет у нас таких карапузиков.
Эля закрыла лицо руками, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. В машине воцарилась тишина, такая гнетущая и давящая, что становилось тяжело. И когда Стас дотронулся до нее и притянул к себе, Эля не смогла больше себя сдерживать и разрыдалась.
- Ну что ты такое говоришь... Тише, тише, девочка моя, - мягко повторял он, вытирая ее слезы. - Все буде, пусть и не сразу.
- Я к врачу ходила... Не уверена, что у нас получится...
- Все получится, любимая моя, все. Даже невозможное иногда возможно, поверь мне, - Стас положил Элину голову себе на плечо и прижался щекой к ее виску. Кому, как не ему, знать, насколько это верно. - Может нам и вправду съездить на экскурсию, про которую говорила твоя бабушка, как ты считаешь? Проведем с тобой вдвоем весь день вдали от мирской суеты и забот - давно мы уже не посвящали друг другу целый день.
