Теперь у нее появился еще один интерес, точнее, желание изобрести что-нибудь этакое. Только то, что до сих пор никто не смог. А она сможет. Обязательно сможет.
С тех пор дом Дарьи Петровны и Сергея Ивановича превратился в фантасмагоричную лабораторию. Танюша ночами напролет ставила опыты на себе и животных, наводя на родителей ужас результатами таких экспериментов. По дому стали бегать сиреневые собаки, летать красные котята, стаями прогуливаться пестрые рыбки.
Дарья Петровна и Сергей Иванович с тревогой ожидали, кто же еще вылетит или вывалится из Танюшиной комнаты. Может, акуло-крокодил? Или – динозавр? А может, еще чего хуже – годзилла!!!
Сама Танюша время от времени меняла себе цвет волос – от ярко-зеленого до желтого. А однажды она проснулась вся покрытая красной кожей. Дарья Петровна и Сергей Иванович чуть не лишились чувств от увиденного: краснокожий ребенок с желтыми волосами!!! Это уж слишком!
Запретить такие эксперименты было невозможно. Сами понимаете, к чему бы это привело. Приходилось терпеть, а заодно и кормить свору сиреневых собак, красных котят и рыбок. Надо сказать, что еда им требовалась тоже совсем необычная. Собаки лакомились исключительно газетной бумагой, котята – фиалками, а рыбки – черноземом.
Над чем же так упорно трудилась Танюша? Это она держала в строжайшем секрете. Никто даже и угадать не мог, что задумала умелая девчонка.
Постепенно Дарья Петровна и Сергей Иванович привыкли к домашнему зверинцу. Даже начали придумывать клички. Красного котенка с желтым ухом назвали Малиной. Он был самым шустрым. Летал быстрее и выше всех, постоянно натыкался то на люстры, то на шкафы, то на двери, то на стены. Дарья Петровна беспокоилась, что Малина рано или поздно себе что-нибудь сломает. Иногда она ловила котенка и лаской успокаивала, чтобы он поменьше резвился. Остальные четыре котенка ничем друг от друга не отличались, поэтому их назвали одинаково – Трюфелями.
Сиреневые собаки совершенно друг на друга не походили ни размерами, ни характерами. Гигантский пес постоянно кусался, второй длинный – лаял, третий, четвертый и пятый – без конца спали, шестой – просто мяукал. Бинго, Бонус, Бутуз, Болтик, Бимбо и Бим стали любимцами Сергея Ивановича. Выгуливал он их только ночью, опасаясь показать соседям. «Таких чудесных тварей обязательно похитят», – рассуждал он.
Ну а рыбы были просто рыбами. Они нерасторопно похаживали взад-вперед по комнате, лениво пережевывая чернозем.
Танюша пребывала в абсолютном восторге от такой жизни. Она попала в сказку, которую сама воплотила в реальность.
Так прошел год удивительных экспериментов. Ничего не изменилось. По дому, как всегда, летали красные котята, которые так и не выросли, на кухне храпели сиреневые собаки, а по комнате бродили пестрые рыбки.
Приближался момент, когда все должны были узнать, над чем же Танюша так долго трудилась.
Наконец, ранним осенним утром Танюша вышла из своей комнаты с маленькой стеклянной баночкой в руках, которая была плотно закрыта жестяной крышкой.
Дарья Петровна сидела в кресле, нежно поглаживая урчащего Малину. Сергей Иванович на диване читал утреннюю газету.
– Вот и всё! – триумфально заявила Танюша, выставляя напоказ стеклянную баночку.
– Ой! Наконец-то! Неужели всё?! – обрадованно подскочила Дарья Петровна.
– Не может быть! Радость-то какая! – воскликнул Сергей Иванович, отшвырнув газету в сторону.
– Что это? – нетерпеливо спросила Дарья Петровна, всматриваясь в баночку.
– Действительно... Что это? – уткнувшись длинным носом прямо в баночку, выпытывал Сергей Иванович у дочери. Он старательно высматривал что-нибудь этакое. Что-нибудь такое, на что не жалко было бы потраченных за целый год невероятных усилий.
– Это что? Баночка? – растерянно произнесла Дарья Петровна.
– Как это баночка?! Просто пустая баночка?! Гениально! Ты, Танюша, превзошла себя!!! Такое изобретение!!! Целый год!!! – возмущенно завопил Сергей Иванович
– Тихо!!! – скомандовала Танюша. – Откройте!!!
Сергей Иванович сразу замолчал, взял в руки баночку и открыл…
Через мгновение глаза Сергея Ивановича и Дарьи Петровны заполнились небесным сиянием, лица озарились лучезарными улыбками. Все вокруг заполыхало светом и магическим теплом. Казалось, что твориться какое-то райское волшебство, что можно взлететь и раствориться в глубоком всепоглощающем счастье. Невообразимые ощущения.
– Что это такое? – блаженно спросил Сергей Иванович.
– Это счастье. Вы открыли счастье. Самое заветное желание в мире. Теперь это счастье будет у каждого.
Так, благодаря своей любознательности Танюша стала первым ребенком на земле, который познал тайну счастья, и подарил это ощущение всему миру.
«Мама! Я нашел гусеницу! Смотри – какая красивенная! Какие у нее милые черненькие точечки! Шедеврально!» – тараторил Дениска, демонстрируя маме у себя на ладошке жирную лохматую гусеницу темно-серого цвета. «Ну, какая же она гениальная!» – выпучил на маму лучистые глаза счастливый мальчуган. «Ты заметила, что на конце каждой щетинки желтенькие шарики? Такого дива ни у кого нет!» – таял от восторга Дениска.
Мама растерянно глядела на ленивое головастое создание и гадала, когда же сынок попросит оставить гусеницу дома.
«Мама, давай оставим ее дома!», – взмолился Дениска, – я буду за ней ухаживать, кормить и выгуливать. Буду самым заботливым ухажером в мире! Ну пожаааааалуйста! Я буду мыть полы, готовить, убирать, хорошо учиться, ходить в магазин, стирать, вытирать пыль, застилать постель, чистить зубы, умываться, причесываться, хорошо кушать. Буду делать все, что ты захочешь! Пусть твое сердце растает!». Мама вздохнула, ее сердце растаяло, и она разрешила оставить гусеницу дома. Гусеница в ответ подняла грузную головку и скромно произнесла: «Ку-ку».
Несомненно, это произнесла гусеница, и, несомненно, она произнесла «ку-ку». Кто же еще? Мама и Дениска от изумления остолбенели.
Первый очнулся Дениска:
– Ого… Может она болеет?.. Давай вызовем врача.
– Она определенно не болеет. С ней просто что-то не так. Какое еще «ку-ку»?! Это же гусеница! – возмутилась мама.
– Это самая правильная гусеница в мире! – уверенно заявил счастливый Дениска. – Мы назовем ее Ку-ку, и она будет жить с нами до самой старости! И умрем мы в один день. Пусть кукует на здоровье.
И стала жить гусеница Ку-ку в доме с мамой, папой и Дениской. Папа, когда увидел насекомое и услышал его «ку-ку», довольно равнодушно отметил: «Хорошее имечко подобрали».
Ку-ку вела себя довольно беспокойно. Днем она без остановки повсюду ползала и каждые пять минут талдычила: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку». Мама устала спасать ее от напастей: то в суп упадет, то в тапок залезет, то чуть в мясорубку не угодит.
Перемещалась Ку-ку довольно быстро. Скорость ее передвижения была близка к скорости тараканьего бега. Чуть позже Дениска сообразил, зачем Ку-ку нужна была такая реактивность. Ведь едой для прожорливой гусеницы служили шустрые тараканы, навозные мухи, и пауки. Дениска целыми днями вылавливал насекомых и тащил их своей любимице на завтрак, обед и ужин. Весьма необычно для гусеницы, но Ку-ку, вообще, было сложно назвать обычной гусеницей.
Однако, в рационе Ку-ку присутствовала бумага во всевозможных ее проявлениях. Иногда обжора тайком забиралась на папу и начинала помаленьку хрумкать вечернюю газету, которую тот читал с неподдельным интересом. Как правило, папа замечал Ку-ку, когда половина газеты уже переваривалась в ее желудке.
Ночи выдавались бессонные. Ку-ку часто просыпалась, а молчать не любила. Ее «ку-ку» в полночной тишине слышали даже соседи, однако, никто не мог предположить, кто издает такие звуки.
Дениска, несмотря ни на что, любил своего домашнего питомца. Он даже смастерил для нее кроватку из ржавой кастрюли и старой пижамы. Ку-ку тотчас запрыгнула в свое убежище и довольно закукукала. Да, прыгать она тоже умела и любила. Ку-ку могла в любой момент запрыгнуть на подоконник, на стол, на стул, с мамы – на папу, с папы – на Дениску. Она резвилась и наслаждалась жизнью. Ведь ей так повезло оказаться в такой дружной и любящей семье.
Иногда Ку-ку болела. Ее серый покров становился желтым, и она не скакала, не бегала, а просто жалобно стонала: «Ку-куууу». Всем сразу становилось грустно. Однако, через пару дней Ку-ку, как обычно, вновь надоедала маме, папе и Дениске своей неугомонностью.
Однажды к Дениске пришла в гости его бабушка Петря. Это была худая строгая старушка, которая любила покушать, и никто не мог понять, как ей удается оставаться худой с таким «жирным» аппетитом.
Бабушка Петря часами стояла у открытого холодильника, жадно уплетая колбасу, мясо, замороженные пельмени, молоко, рыбу, жидкое масло, варенье, лимоны, кефир, яйца, сметану, капусту, картошку, свеклу, газировку, – словом, все, что могла увидеть.
Мама с папой тщательно готовились к приходу любимой бабушки. Они покупали кучу еды и пихали в холодильник, чтобы та оставалась довольной. Однако, в этот раз, из-за очередной болезни любимого питомца все забыли, что сегодня приходит бабушка Петря.
Раздался глухой «Тук-тук», и в дверях нарисовалась бабушка Петря с поварешкой в руках. Она молча прошла на кухню, открыла холодильник и тут же закрыла.
– Ах вот как! Даже корки хлеба жалко! – заверещала бабушка Петря.
– Ой, простите, пожалуйста. Совсем забыли… Вы же к нам… В гости… Сегодня… Как мы могли… – промямлила, оправдываясь, мама.
– Ку-куууу! – раздался из комнаты жалобный клич.
– Дениска совсем уже – «Ку-ку»? – рассердилась бабушка Петря, думая, что невоспитанный мальчишка издевается над ней.
– Вы что! Ни в коем случае! – воскликнула мама.
– Ку-кууууу! Ку-кууууу! Ку-кууууу!
– Нет – это невыносимо! Ну-ка! Где он? – бабушка Петря побежала в комнату.
Мама ринулась за бабушкой. Не дай Бог она увидит Ку-ку.
Бабушка Петря принялась ползать под диваном, за диваном, под столом и за столом. Заглянула своим длиннющим носом в шкаф, забралась зачем-то на подоконник и долго всматривалась в каждый угол Денискиной комнаты. Даже на потолок глянула. Действительно, почему – нет? Висит себе и кукукает. Мама, наблюдая за бабушкой Петрей, с ужасом в глазах смотрела на потолок, представляя там Дениску, и думала, что старушка – глубоко «Ку-ку». На секунду ей почудилось, что бабушка Петря сама ползает, как гусеница.
– Ух, негодный пацанишка. Что же он – в окно, что ли, выпрыгнул?! – буркнула бабушка Петря и выглянула в окошко.
Мама выпучила глаза, ведь они жили на двенадцатом этаже, и Дениска никак не мог выпрыгнуть в окошко, тем более, что он самым обычным образом в этот момент находился в гостях у своего друга Женьки.
Гусеница Ку-ку лежала в накрытой полотенцем кастрюльке справа от Денискиной кровати. Естественно, она и не думала молчать. Откуда она вообще могла знать, что нужно прятаться от какой-то бабушки Петри? Именно поэтому, пока бабушка Петря смотрела с двенадцатиэтажной высоты в поисках Дениски, раздалось жалобное «ку-куууууу».
Бабушка Петря мигом соскочила с подоконника, подбежала к кастрюльке, сорвала полотенце и запищала: «Ииииииииии!!!».
– Фу! Какая мерзость! – скорчилась бабушка Петря.
– Ку-куууууу, – жалобно застонала гусеница.
– Гадость! – продолжала бабушка Петря.
– Ку-куууууу…
– Поганость! – не сдавалась бабушка Петря.
– Ку-куууууу…
– Чего раскукукалась?! – строго заявила бабушка Петря.
– Ку-куууууу…
– Ну ладно тебе! – голос бабушки Петри чуть смягчился.
– Ку-куууууу…
– Ну что же такое? Ну хватит… Тебе что, плохо? У тебя температура? Как же так? Совсем тебя замучили! Ты моя бедненькая… Как же можно тебя так в темноте-то держать? Ты же задохнуться можешь. Ай-яй-яй. Ты моя хорошая. Иди-ка ко мне. Ой, какая ты миленькая. Ой, какая ты красавица.
Мама стояла, как тумбочка, и хлопала глазами. Оказывается, бабушка Петря знает такие слова, как «хорошая», «миленькая», «красавица»? Мама не признавала старушку. Никогда она не видела бабушку Петрю такой доброй.
В этот день бабушка Петря окружила гусеницу Ку-ку такой заботой и любовью, что та мигом пошла на поправку. Все были счастливы. Особенно возвратившийся от Женьки Дениска.
На следующий день папа, мама и Дениска дружно простились с бабушкой, нагрузив для нее целый прицеп вкуснятины.
Спустя три месяца ко всем странностям гусеницы Ку-ку добавилось желание летать. Она заползала на шкафы, люстры и, извиваясь, прыгала вниз. Так повторялось пять тысяч раз в день. Сперва мама, папа и Дениска с интересом наблюдали за парящим питомцем, а затем привыкли и не удивлялись, когда с потолка ежедневно пять тысяч раз бухалась Ку-ку, то на голову, то в суп.
Все бы ничего, но спустя некоторое время гусеница Ку-ку совсем расстроилась и целыми днями пряталась в кастрюльке. Она хотела летать, но у нее не получалось. Дениска успокаивал несчастную: «Ты же гусеница. Ты и так красавица. Зачем тебе летать?».
Спустя еще несколько месяцев Ку-ку, как все гусеницы, спряталась в кокон. Дениска знал, что рано или поздно так получится, но все равно сильно затосковал по своей любимице. Больше никто не будет куковать, прятаться в холодильник, скакать с папы на маму, с мамы на Дениску, бухаться в суп, будить по ночам соседей.
Прошло несколько недель. Ку-ку сидела в коконе. Затем – месяц. Ку-ку продолжала сидеть в коконе. Затем – полгода, год, два года, три года. А Ку-ку все сидела и сидела в своем огромном синем коконе. Мама, папа и Дениска уже давно и думать забыли, что где-то в ржавой кастрюльке валяется какой-то кокон.
Наступила четвертая зима без Ку-ку. Дениска ходил в школу, играл с друзьями и занимался плаванием.
Одним солнечным морозным утром Дениска, как всегда, проснулся, потянулся во все стороны руками и ногами, и ему на палец приземлилась кукушка. Он даже подскочил от неожиданности и завопил: «Моя Ку-ку! Моя любимая Ку-ку! Ура! Ты, наконец-то вылупилась!».
Никто ничуть не удивился такому преображению. Ведь Ку-ку так хотела летать и куковать, и у нее все получилось.
С тех пор мама, папа, Дениска и кукушка Ку-ку стали жить вместе, и каждый был безумно по-своему счастлив.
«Хочу!» – закричала маленькая Зина, как только появилась на свет.
– Хочу! Хочу! Хочууууу! – кричала она изо всех сил, рыдая.
Мама с папой с паническим изумлением смотрели на малюсенькую девчоночку. Ведь она совсем еще не умеет ходить и говорить, а ее ножки и ручки беспомощно барахтаются в воздухе. Зато, слово «Хочу!» вылетало из уст этой маленькой крикуньи очень даже четко и звучно.
– Это, вообще, законно?.. – растерянно произнес папа. – Вот так – сразу… А где же «мама», или «папа»?..
– А чего же она хочет-то? – спросила мама, как-будто, саму себя.
– Попробуй, угадай! – возмутился папа.
– Давай, попробуем, – обнадежилась мама.
С этой минуты мама и папа начали пытаться угадать, чего же хочет их маленькая Зина.
Начали они с самого простого – молока. Молоко Зина, хоть и выпила залпом, но кричать не перестала. После каждого глотка она выкрикивала «Хочу! Хочу! Хочу!». Один раз она сделала паузу, чихнула, показала маме язык и опять – «Хочу! Хочу! Хочу!».
С тех пор дом Дарьи Петровны и Сергея Ивановича превратился в фантасмагоричную лабораторию. Танюша ночами напролет ставила опыты на себе и животных, наводя на родителей ужас результатами таких экспериментов. По дому стали бегать сиреневые собаки, летать красные котята, стаями прогуливаться пестрые рыбки.
Дарья Петровна и Сергей Иванович с тревогой ожидали, кто же еще вылетит или вывалится из Танюшиной комнаты. Может, акуло-крокодил? Или – динозавр? А может, еще чего хуже – годзилла!!!
Сама Танюша время от времени меняла себе цвет волос – от ярко-зеленого до желтого. А однажды она проснулась вся покрытая красной кожей. Дарья Петровна и Сергей Иванович чуть не лишились чувств от увиденного: краснокожий ребенок с желтыми волосами!!! Это уж слишком!
Запретить такие эксперименты было невозможно. Сами понимаете, к чему бы это привело. Приходилось терпеть, а заодно и кормить свору сиреневых собак, красных котят и рыбок. Надо сказать, что еда им требовалась тоже совсем необычная. Собаки лакомились исключительно газетной бумагой, котята – фиалками, а рыбки – черноземом.
Над чем же так упорно трудилась Танюша? Это она держала в строжайшем секрете. Никто даже и угадать не мог, что задумала умелая девчонка.
Постепенно Дарья Петровна и Сергей Иванович привыкли к домашнему зверинцу. Даже начали придумывать клички. Красного котенка с желтым ухом назвали Малиной. Он был самым шустрым. Летал быстрее и выше всех, постоянно натыкался то на люстры, то на шкафы, то на двери, то на стены. Дарья Петровна беспокоилась, что Малина рано или поздно себе что-нибудь сломает. Иногда она ловила котенка и лаской успокаивала, чтобы он поменьше резвился. Остальные четыре котенка ничем друг от друга не отличались, поэтому их назвали одинаково – Трюфелями.
Сиреневые собаки совершенно друг на друга не походили ни размерами, ни характерами. Гигантский пес постоянно кусался, второй длинный – лаял, третий, четвертый и пятый – без конца спали, шестой – просто мяукал. Бинго, Бонус, Бутуз, Болтик, Бимбо и Бим стали любимцами Сергея Ивановича. Выгуливал он их только ночью, опасаясь показать соседям. «Таких чудесных тварей обязательно похитят», – рассуждал он.
Ну а рыбы были просто рыбами. Они нерасторопно похаживали взад-вперед по комнате, лениво пережевывая чернозем.
Танюша пребывала в абсолютном восторге от такой жизни. Она попала в сказку, которую сама воплотила в реальность.
Так прошел год удивительных экспериментов. Ничего не изменилось. По дому, как всегда, летали красные котята, которые так и не выросли, на кухне храпели сиреневые собаки, а по комнате бродили пестрые рыбки.
Приближался момент, когда все должны были узнать, над чем же Танюша так долго трудилась.
Наконец, ранним осенним утром Танюша вышла из своей комнаты с маленькой стеклянной баночкой в руках, которая была плотно закрыта жестяной крышкой.
Дарья Петровна сидела в кресле, нежно поглаживая урчащего Малину. Сергей Иванович на диване читал утреннюю газету.
– Вот и всё! – триумфально заявила Танюша, выставляя напоказ стеклянную баночку.
– Ой! Наконец-то! Неужели всё?! – обрадованно подскочила Дарья Петровна.
– Не может быть! Радость-то какая! – воскликнул Сергей Иванович, отшвырнув газету в сторону.
– Что это? – нетерпеливо спросила Дарья Петровна, всматриваясь в баночку.
– Действительно... Что это? – уткнувшись длинным носом прямо в баночку, выпытывал Сергей Иванович у дочери. Он старательно высматривал что-нибудь этакое. Что-нибудь такое, на что не жалко было бы потраченных за целый год невероятных усилий.
– Это что? Баночка? – растерянно произнесла Дарья Петровна.
– Как это баночка?! Просто пустая баночка?! Гениально! Ты, Танюша, превзошла себя!!! Такое изобретение!!! Целый год!!! – возмущенно завопил Сергей Иванович
– Тихо!!! – скомандовала Танюша. – Откройте!!!
Сергей Иванович сразу замолчал, взял в руки баночку и открыл…
Через мгновение глаза Сергея Ивановича и Дарьи Петровны заполнились небесным сиянием, лица озарились лучезарными улыбками. Все вокруг заполыхало светом и магическим теплом. Казалось, что твориться какое-то райское волшебство, что можно взлететь и раствориться в глубоком всепоглощающем счастье. Невообразимые ощущения.
– Что это такое? – блаженно спросил Сергей Иванович.
– Это счастье. Вы открыли счастье. Самое заветное желание в мире. Теперь это счастье будет у каждого.
Так, благодаря своей любознательности Танюша стала первым ребенком на земле, который познал тайну счастья, и подарил это ощущение всему миру.
Глава 9 - ГУСЕНИЦА КУ-КУ
«Мама! Я нашел гусеницу! Смотри – какая красивенная! Какие у нее милые черненькие точечки! Шедеврально!» – тараторил Дениска, демонстрируя маме у себя на ладошке жирную лохматую гусеницу темно-серого цвета. «Ну, какая же она гениальная!» – выпучил на маму лучистые глаза счастливый мальчуган. «Ты заметила, что на конце каждой щетинки желтенькие шарики? Такого дива ни у кого нет!» – таял от восторга Дениска.
Мама растерянно глядела на ленивое головастое создание и гадала, когда же сынок попросит оставить гусеницу дома.
«Мама, давай оставим ее дома!», – взмолился Дениска, – я буду за ней ухаживать, кормить и выгуливать. Буду самым заботливым ухажером в мире! Ну пожаааааалуйста! Я буду мыть полы, готовить, убирать, хорошо учиться, ходить в магазин, стирать, вытирать пыль, застилать постель, чистить зубы, умываться, причесываться, хорошо кушать. Буду делать все, что ты захочешь! Пусть твое сердце растает!». Мама вздохнула, ее сердце растаяло, и она разрешила оставить гусеницу дома. Гусеница в ответ подняла грузную головку и скромно произнесла: «Ку-ку».
Несомненно, это произнесла гусеница, и, несомненно, она произнесла «ку-ку». Кто же еще? Мама и Дениска от изумления остолбенели.
Первый очнулся Дениска:
– Ого… Может она болеет?.. Давай вызовем врача.
– Она определенно не болеет. С ней просто что-то не так. Какое еще «ку-ку»?! Это же гусеница! – возмутилась мама.
– Это самая правильная гусеница в мире! – уверенно заявил счастливый Дениска. – Мы назовем ее Ку-ку, и она будет жить с нами до самой старости! И умрем мы в один день. Пусть кукует на здоровье.
И стала жить гусеница Ку-ку в доме с мамой, папой и Дениской. Папа, когда увидел насекомое и услышал его «ку-ку», довольно равнодушно отметил: «Хорошее имечко подобрали».
Ку-ку вела себя довольно беспокойно. Днем она без остановки повсюду ползала и каждые пять минут талдычила: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку». Мама устала спасать ее от напастей: то в суп упадет, то в тапок залезет, то чуть в мясорубку не угодит.
Перемещалась Ку-ку довольно быстро. Скорость ее передвижения была близка к скорости тараканьего бега. Чуть позже Дениска сообразил, зачем Ку-ку нужна была такая реактивность. Ведь едой для прожорливой гусеницы служили шустрые тараканы, навозные мухи, и пауки. Дениска целыми днями вылавливал насекомых и тащил их своей любимице на завтрак, обед и ужин. Весьма необычно для гусеницы, но Ку-ку, вообще, было сложно назвать обычной гусеницей.
Однако, в рационе Ку-ку присутствовала бумага во всевозможных ее проявлениях. Иногда обжора тайком забиралась на папу и начинала помаленьку хрумкать вечернюю газету, которую тот читал с неподдельным интересом. Как правило, папа замечал Ку-ку, когда половина газеты уже переваривалась в ее желудке.
Ночи выдавались бессонные. Ку-ку часто просыпалась, а молчать не любила. Ее «ку-ку» в полночной тишине слышали даже соседи, однако, никто не мог предположить, кто издает такие звуки.
Дениска, несмотря ни на что, любил своего домашнего питомца. Он даже смастерил для нее кроватку из ржавой кастрюли и старой пижамы. Ку-ку тотчас запрыгнула в свое убежище и довольно закукукала. Да, прыгать она тоже умела и любила. Ку-ку могла в любой момент запрыгнуть на подоконник, на стол, на стул, с мамы – на папу, с папы – на Дениску. Она резвилась и наслаждалась жизнью. Ведь ей так повезло оказаться в такой дружной и любящей семье.
Иногда Ку-ку болела. Ее серый покров становился желтым, и она не скакала, не бегала, а просто жалобно стонала: «Ку-куууу». Всем сразу становилось грустно. Однако, через пару дней Ку-ку, как обычно, вновь надоедала маме, папе и Дениске своей неугомонностью.
Однажды к Дениске пришла в гости его бабушка Петря. Это была худая строгая старушка, которая любила покушать, и никто не мог понять, как ей удается оставаться худой с таким «жирным» аппетитом.
Бабушка Петря часами стояла у открытого холодильника, жадно уплетая колбасу, мясо, замороженные пельмени, молоко, рыбу, жидкое масло, варенье, лимоны, кефир, яйца, сметану, капусту, картошку, свеклу, газировку, – словом, все, что могла увидеть.
Мама с папой тщательно готовились к приходу любимой бабушки. Они покупали кучу еды и пихали в холодильник, чтобы та оставалась довольной. Однако, в этот раз, из-за очередной болезни любимого питомца все забыли, что сегодня приходит бабушка Петря.
Раздался глухой «Тук-тук», и в дверях нарисовалась бабушка Петря с поварешкой в руках. Она молча прошла на кухню, открыла холодильник и тут же закрыла.
– Ах вот как! Даже корки хлеба жалко! – заверещала бабушка Петря.
– Ой, простите, пожалуйста. Совсем забыли… Вы же к нам… В гости… Сегодня… Как мы могли… – промямлила, оправдываясь, мама.
– Ку-куууу! – раздался из комнаты жалобный клич.
– Дениска совсем уже – «Ку-ку»? – рассердилась бабушка Петря, думая, что невоспитанный мальчишка издевается над ней.
– Вы что! Ни в коем случае! – воскликнула мама.
– Ку-кууууу! Ку-кууууу! Ку-кууууу!
– Нет – это невыносимо! Ну-ка! Где он? – бабушка Петря побежала в комнату.
Мама ринулась за бабушкой. Не дай Бог она увидит Ку-ку.
Бабушка Петря принялась ползать под диваном, за диваном, под столом и за столом. Заглянула своим длиннющим носом в шкаф, забралась зачем-то на подоконник и долго всматривалась в каждый угол Денискиной комнаты. Даже на потолок глянула. Действительно, почему – нет? Висит себе и кукукает. Мама, наблюдая за бабушкой Петрей, с ужасом в глазах смотрела на потолок, представляя там Дениску, и думала, что старушка – глубоко «Ку-ку». На секунду ей почудилось, что бабушка Петря сама ползает, как гусеница.
– Ух, негодный пацанишка. Что же он – в окно, что ли, выпрыгнул?! – буркнула бабушка Петря и выглянула в окошко.
Мама выпучила глаза, ведь они жили на двенадцатом этаже, и Дениска никак не мог выпрыгнуть в окошко, тем более, что он самым обычным образом в этот момент находился в гостях у своего друга Женьки.
Гусеница Ку-ку лежала в накрытой полотенцем кастрюльке справа от Денискиной кровати. Естественно, она и не думала молчать. Откуда она вообще могла знать, что нужно прятаться от какой-то бабушки Петри? Именно поэтому, пока бабушка Петря смотрела с двенадцатиэтажной высоты в поисках Дениски, раздалось жалобное «ку-куууууу».
Бабушка Петря мигом соскочила с подоконника, подбежала к кастрюльке, сорвала полотенце и запищала: «Ииииииииии!!!».
– Фу! Какая мерзость! – скорчилась бабушка Петря.
– Ку-куууууу, – жалобно застонала гусеница.
– Гадость! – продолжала бабушка Петря.
– Ку-куууууу…
– Поганость! – не сдавалась бабушка Петря.
– Ку-куууууу…
– Чего раскукукалась?! – строго заявила бабушка Петря.
– Ку-куууууу…
– Ну ладно тебе! – голос бабушки Петри чуть смягчился.
– Ку-куууууу…
– Ну что же такое? Ну хватит… Тебе что, плохо? У тебя температура? Как же так? Совсем тебя замучили! Ты моя бедненькая… Как же можно тебя так в темноте-то держать? Ты же задохнуться можешь. Ай-яй-яй. Ты моя хорошая. Иди-ка ко мне. Ой, какая ты миленькая. Ой, какая ты красавица.
Мама стояла, как тумбочка, и хлопала глазами. Оказывается, бабушка Петря знает такие слова, как «хорошая», «миленькая», «красавица»? Мама не признавала старушку. Никогда она не видела бабушку Петрю такой доброй.
В этот день бабушка Петря окружила гусеницу Ку-ку такой заботой и любовью, что та мигом пошла на поправку. Все были счастливы. Особенно возвратившийся от Женьки Дениска.
На следующий день папа, мама и Дениска дружно простились с бабушкой, нагрузив для нее целый прицеп вкуснятины.
Спустя три месяца ко всем странностям гусеницы Ку-ку добавилось желание летать. Она заползала на шкафы, люстры и, извиваясь, прыгала вниз. Так повторялось пять тысяч раз в день. Сперва мама, папа и Дениска с интересом наблюдали за парящим питомцем, а затем привыкли и не удивлялись, когда с потолка ежедневно пять тысяч раз бухалась Ку-ку, то на голову, то в суп.
Все бы ничего, но спустя некоторое время гусеница Ку-ку совсем расстроилась и целыми днями пряталась в кастрюльке. Она хотела летать, но у нее не получалось. Дениска успокаивал несчастную: «Ты же гусеница. Ты и так красавица. Зачем тебе летать?».
Спустя еще несколько месяцев Ку-ку, как все гусеницы, спряталась в кокон. Дениска знал, что рано или поздно так получится, но все равно сильно затосковал по своей любимице. Больше никто не будет куковать, прятаться в холодильник, скакать с папы на маму, с мамы на Дениску, бухаться в суп, будить по ночам соседей.
Прошло несколько недель. Ку-ку сидела в коконе. Затем – месяц. Ку-ку продолжала сидеть в коконе. Затем – полгода, год, два года, три года. А Ку-ку все сидела и сидела в своем огромном синем коконе. Мама, папа и Дениска уже давно и думать забыли, что где-то в ржавой кастрюльке валяется какой-то кокон.
Наступила четвертая зима без Ку-ку. Дениска ходил в школу, играл с друзьями и занимался плаванием.
Одним солнечным морозным утром Дениска, как всегда, проснулся, потянулся во все стороны руками и ногами, и ему на палец приземлилась кукушка. Он даже подскочил от неожиданности и завопил: «Моя Ку-ку! Моя любимая Ку-ку! Ура! Ты, наконец-то вылупилась!».
Никто ничуть не удивился такому преображению. Ведь Ку-ку так хотела летать и куковать, и у нее все получилось.
С тех пор мама, папа, Дениска и кукушка Ку-ку стали жить вместе, и каждый был безумно по-своему счастлив.
Глава 10 - ХОЧУ!
«Хочу!» – закричала маленькая Зина, как только появилась на свет.
– Хочу! Хочу! Хочууууу! – кричала она изо всех сил, рыдая.
Мама с папой с паническим изумлением смотрели на малюсенькую девчоночку. Ведь она совсем еще не умеет ходить и говорить, а ее ножки и ручки беспомощно барахтаются в воздухе. Зато, слово «Хочу!» вылетало из уст этой маленькой крикуньи очень даже четко и звучно.
– Это, вообще, законно?.. – растерянно произнес папа. – Вот так – сразу… А где же «мама», или «папа»?..
– А чего же она хочет-то? – спросила мама, как-будто, саму себя.
– Попробуй, угадай! – возмутился папа.
– Давай, попробуем, – обнадежилась мама.
С этой минуты мама и папа начали пытаться угадать, чего же хочет их маленькая Зина.
Начали они с самого простого – молока. Молоко Зина, хоть и выпила залпом, но кричать не перестала. После каждого глотка она выкрикивала «Хочу! Хочу! Хочу!». Один раз она сделала паузу, чихнула, показала маме язык и опять – «Хочу! Хочу! Хочу!».
