Синопсис на текст о некоторой военной хитрости. - 14стр.
Поезд с оборудованием одного из заводов, идущий на восток, был атакован и захвачен немцами вскоре после начала военных действий. В одном из вагонов была обнаружена отгороженная охраняемая площадка, занятая металлическими неоткрывшимися просто контейнерами. По совету сотрудничавшего с немцами прибалта немецкого происхождения Генриха Вильке, немцы захватили не очень громоздкий груз вместе с охранявшим его солдатом. Второй охранник был убит...
После войны группа советских военнослужащих выезжает в Германию с заданием вернуть вывезенные с территории СССР в годы оккупации художественные ценности. Это официальная версия. Но и другое задание было выполнено.
Когда майора Нестерова летом 1946 годы вызвали к руководству управления, он даже обрадовался - могли наступить перемены, и ему казалось, что это необходимо. Родные погибли в самом конце войны, когда, наконец, появилась вынашиваемая все годы разлуки надежда на встречу. Но оккупация не вернула семью. Нестеров узнал подробности, когда прямо с фронта весной рванулся на Украину, куда в мае 1941 года отправил к родственникам жену и трехлетнего сына.
После победы ему, как бывшему разведчику предложили дальнейшую службу в органах - обычную, тяжелую и грязную. По подчистке освобожденных оккупированных территорий, где хватало всякого. Нестеров согласился, не раздумывая. Год он промотался по западным и приграничным районам, приходилась выезжать к соседям-европейцам, в оккупационные зоны союзников в Берлине и нечасто ночевать в московском офицерском общежитии СМЕРША, где у него была небольшая комната. Были задания и в Москве.
Он знал, что просто глушит себя работой, занимает все время напряжением, риском, распутыванием непростых клубков в отношениях людей недавнего проклятого времени и также хорошо понимал, что бесконечно это не может продолжаться. Видел перед собой примеры таких же, как он солдат, потерявших родных и как они, также яростно брались за работу, учебу, за другую жизнь - и чем это часто кончалось. Долго человеку надрыва не выдержать. Кто-то искал спасенья в вечном русском омуте - водке, а кое-кого из бывших фронтовиков и из петли вытаскивали. Хотелось бы майору Владимиру Сергеевичу Нестерову надеяться на лучшее...
Новое задание сложным не показалось, а вот предыстория была интересной.
В начале войны из Москвы с эшелоном заводского оборудования были отправлены в эвакуацию архивы и некоторые оперативные материалы управления контрразведки. В дороге, на южном направлении поезд попал под бомбежку и был атакован немецким парашютным десантом. Когда старший из группы сопровождения спецгруза сержант Алексей Богатов пришел в себя, оглушенный, с содранным плечом, залитым кровью, немцев возле разбитого поезда уже не было, но не было и металлических ящиков в специально отгороженном отсеке вагона. Напарника, рядового Константина Сухоручко Богатов не нашел ни среди убитых, ни раненых....
В управлении сержант был сразу арестован, лишен звания и если бы не свидетельство сопровождавшего эшелон сотрудника НКВД, вместе с которым Богатов добирался до Москвы, пришлось бы ему совсем плохо. Жив он остался еще и потому, что фотография в личном деле рядового Сухоручко почему-то не соответствовала оригиналу, и выходило, так, что в лицо его мог опознать только сержант Богатов. Версия была одна - Сухоручко забрали вместе с архивом.
Богатов отправился на фронт в штрафную роту, стал разведчиком, воевал яростно, выжил, был награжден и когда в руки советской разведки попал Генрих Вильке, оберлейтенант из разведшколы Целлариуса в Прибалтике, история с исчезнувшими архивами всплыла снова. Богатова вызвали в Москву.
Вильке стал добровольно сотрудничать с контрразведкой, эстонец немецкого происхождения, он русских знал хорошо и очень на это надеялся. Ранней осенью 1941 года в составе группы парашютистов он был сброшен на подбитый этим же самолетом эшелон. Поезд оказался гражданским, за исключением нескольких сопровождающих военных. Когда к виску одного из них был приставлен пистолет, Вильке узнал о существовании отдельного купе с металлическими ящиками. Сухоручко захватили с собой на всякий случай, да и груз надо было тащить до места сбора десанта. Дальше оберст рассказывал о том, что Сухоручко охотно пошел на вербовку, закончил школу диверсантов в Польше, был заброшен на территорию СССР, но как дальше сложилось - Вильке потерял его из виду. Зато ему было хорошо известно, что с найденными документами русских произошла очень досадная неприятность - никак не удавалось шифровальщикам разведцентра доложить своему руководству о полной расшифровке всех документов. Часть из них, и, скорей всего, самая ценная так и осталась нераскрытой. Ближе к концу войны, когда у хорошо информированных органов разведки вермахта не оставалось иллюзий, собственные архивы и в том числе захваченные материалы отправили в далекий тыл, на северо-запад Германии. И куда отправили, Вильке тоже хорошо знал, отвозил сам. Архивы укрыли на территории бывшего учебно-тренировочного разведывательного центра абвера. В настоящее время это была американская зона оккупации. Задание заключалось в том, чтобы, не посвящая союзников в истинное положение дел, провести под каким-то благовидным предлогом поиски и возвращение исчезнувших материалов.
Легенда предлагалась незатейливая, прошедшая за последнее время реальную отработку: на территории Германии находилось немало вывезенных из СССР объектов культурных и исторических ценностей, периодически появлялись из различных источников сведения о случайно и неслучайно обнаруженных предметах, принадлежавших до войны государству и частным лицам. Предполагалось по договоренности с союзной американской администрацией на территории северной Германии направить спецгруппу на «поиски утраченных исторических ценностей» в район городка Бремерхафен. Исполнителями назначались майор Нестеров, сержант Богатов, младший лейтенант Литвинова, Вильке решено было включить в состав группы в расчете на необходимость некоторого маневрирования в ходе поиска, а также точного и быстрого обнаружения архива. Н а месте, в Германии группе выделялся небольшой конвой для сопровождения и транспортировки разыскиваемых «ценностей». Поездка вглубь Германии должна была состояться на двух автомобилях: на додже для офицеров и переводчицы, водителем назначался Богатов, и крытом военном грузовике для группы сопровождения.
Маечка Литвинова закончила московский ин. яз незадолго до войны. Как все было здорово, ее одну из немногих распределили не в школу учительницей, а переводчицей в наркомат иностранных дел - это же так интересно! Даже, бабушка Майи, бывший преподаватель Московского университета, прекрасно владеющая французским языком и всегда строго ценившая успехи внучки, была ею довольна. Маечка ликовала, потому что у нее были два «настоящих» немецкий и английский и еще весьма приличный французский разговорный. Ну, каким еще могло быть будущее? Только прекрасным. ( В всех студенческих кругах того времени, как, впрочем , и всегда, были свои ступени, классы и градации и, естественно, что окружение Майи, коренной москвички неизвестно в каком поколении, ее друзья и их времяпрепровождение отличались от жизни учащихся какого-нибудь сельхоз. техникума и представляли собой определенный избранный круг. Но анкетные данные подходили, к тому же девушка была очень недурна собой, немного занималась лыжами, прилично плавала и даже выполнила норматив ГТО по стрельбе из пистолета. По-видимому, все это вместе взятое и повлияло на выбор молоденькой неопытной девушки для работы в столь солидном учреждении.)
*Поначалу Майя работала только с документами, затем ее стали приглашать в качестве стажера на встречи второстепенного характера (без участия в разговоре), затем на приемы в посольства уже для перевода и, наконец, она выдержала довольно серьезный экзамен по синхронному переводу на одной крупной зарубежной встрече. Ее работа была замечена, Майю хвалили, но наступил 1941 год. Знание немецкого решило судьбу девушки на ближайшие годы, потребность в английском появилась позже...
К началу операции в районе Бремерхафена, Майя Сергеевна находилась в длительной командировке в Германии, она уже возглавляла довольно большое подразделение военных переводчиков, у которых после войны было невпроворот работы. Нестеров и Богатов прибыли из Москвы самолетом, Вильке под охраной тем же рейсом.
Всех перезнакомили, уточнили еще раз детали операции, предупредили офицера сопровождающей группы особо насчет герра Вильке - ему отводилась роль эксперта-искусствоведа, обеспечили Нестерова необходимыми документами и разрешениями на проезд по различным районам Германии и пожелали удачи.
Майя Литвинова с удовольствием потратила на себя полдня, выделенные на сборы в командировку. Ей повезло с квартирной хозяйкой и вообще с квартирой в Берлине. Она жила не в самой центральной, разбитой бомбежками, части города, из-за этого приходилось тратить больше времени на дорогу до штаба армии, зато ночевала в уцелевшем небольшом особнячке с опрятным садиком, подстриженными кустиками и заботливой (во всяком случае, внешне) фрау Илзе, вдовой банковского служащего, которая оказывала Майе неоценимые дамские услуги. Несмотря на общую разруху и полный крах всех сфер жизнедеятельности огромного города, фрау Илзе, как женщине всегда следившей за собой, удалось сохранить связи с хорошим парикмахером, маникюршей и каким-то чудом добывать еще не очень старые парижские журналы мод. Майя, естественно, не оставалась в долгу у фрау и, кроме положенной от властей небольшой платы за постой офицеров, та имела приличное по тем временам содержание, откуда и доброжелательность и стремление угодить симпатичной русской переводчице.
Кстати, как показалось капитану Литвиновой при знакомстве с руководителем 1руппы майором Нестеровым, именно то обстоятельство, что она ухожена и вся тщательно выутюжена, произвело на него какое-то лишнее впечатление. И ей непонятно, какое именно. Или он с осуждением разглядывал ее дольше положенного при процедуре знакомства времени, или, наоборот, обратил внимание на красивую прическу, туфли, которые разрешили носить переводчицам вместо сапог после войны, и одобрил облик своей помощницы по боевой операции, к которой, она, кстати, отнеслась без особого интереса. Надо было съездить в американскую зону, попереводить, поищут они там что-то. Последние годы Майя провела в столь тесном окружении временно одиноких мужчин, что на отсутствие внимания жаловаться не приходилось. Предложений было множество и разных, начиная от вызова ночью в кабинет руководителя фронтовой разведки без особой служебной надобности, и кончая красивой историей ухаживания командира дивизии, потерявшего семью в июне 1941 года, и очень надеявшегося на новое счастье. Не говоря уже об интересе, проявляемом к ней со стороны союзных офицеров во время дружеских встреч и деловых переговоров, которые она обслуживала, сопровождая коменданта русской зоны Берлина Ивана Арнольдовича Берзина.
Может, этот майор просто отвык от женщин, которые пользуются духами и носят шелковые чулки? Но оба они, Нестеров и Богатов были представлены как офицеры разведки центрального аппарата, а это Москва, Майя бывала там после войны, видела, как все возрождается, и уж удивляться было, вроде, нечему. Впрочем, может она все преувеличивает, и интерес майора к ней самый обычный, связанный с заданием. В дороге наверняка все станет яснее. А сейчас надо с толком собраться в довольно длительную поездку, да еще на армейском автомобиле, а это значит, что и легкие хромовые сапожки придется прихватить и белья взять достаточно и все это уложить в крохотный чемоданчик - тоже привилегия переводчиц в командировках - замена армейского вещмешка. Сказали, поездка на несколько дней.
Фрау Илзе отправилась готовить ванну.
Заметил Нестеров в Маечке, конечно, многое. Его профессиональный взгляд непроизвольно оценил облик девушки, начиная от подчеркнуто сдержанной, даже строгой манеры держаться и разговаривать до идеально сидящих чулок, отутюженного мундира и свежего перманента. Майя ошибалась, думая, что Нестеров последнее время не сталкивался с молодыми красивыми женщинами. В Управлении именно Нестеров прослыл знатоком и специалистом в деле, связанном с так называемым «дамским салоном», по которому проходили несколько сотрудниц дипломатических учреждений и московских дам из театрально-богемных кругов. Пришлось до некоторой степени научиться разбираться в сортах и расцветках дорогих мехов, названиях французских духов, и пересмотреть кучу (груду) украшений. И в свете некоторых новых познаний Нестерова, Майя получила достаточно высокую оценку. Фронтовая биография девушки не имела ни малейших изъянов, и что немаловажно, у Майи уже был опыт подобных командировок по розыску вывезенных в Германию ценностей, так что ее присутствие в группе Нестерова выглядело весьма естественно.
В назначенное время группа из четырех офицеров была готова к выезду в Бремерхафен. Майя была рада сменить канцелярскую обстановку и душные комнаты штаба и с удовольствием предвкушала поездку за город. Для остальных это было очередное задание и, вроде, даже не опасное.
Проехали советскую зону, на выезде предъявили документы, и началась полная заграница. По просьбе Нестерова Майя рассказывала о местах, мимо которых проезжали. Многое еще было разрушено, но уже восстановили переправу через Шпрее, в нескольких местах разбирали завалы и расчищали улицы. По Берлину, где фактически закончилась война, уже можно было сносно передвигаться, а дальше - тем более. Богатов по документам являлся водителем доджа, даже Майя Литвинова не знала, что перед ней один из ‘ лучших армейских разведчиков северо-западного фронта.Задание собрало в машине разных людей, никогда ранее не знавших друга, молодых по возрасту, примерно одного поколения, но зрелых, прошедших войну, с необывательскими биографиями, награжденных судьбой уже тем, что выжили в военное время. И сегодня, направляясь с заданием по территории недавнего остервенелого противника, даже находясь в зоне союзников, у обоих офицеров I невольно возникало ощущение гордости и слегка пьянящей свободы. Не такиемысли одолевали господина Вильке, Майя Сергеевна тоже не испытывала этой эйфории новизны. Германия уже стала для нее постоянным местом работы....
И все-таки несколько часов, а может и дней относительной безопасности, в _ новой обстановке в обществе весьма приятной молодой женщины и с не очень тяжелой вроде бы задачей слегка расслабляли. Даже погода благоприятствовала. Связь с руководством операцией в армейском штабе была обычной по радио. Регулярные сообщения должны были начаться с первой ночевки. По составленному заранее маршруту, это был частный дом, точнее небольшая придорожная гостиница с обеденным залом на первом этаже и почти незаселенными комнатами на втором.
Хотелось или не хотелось Фрицу Штайнеру принимать под своей крышей этих варваров-русских - уже никто не спрашивал. Это в начале войны был выбор, какую девку поздоровей из неполноценных славянских выродков взять в прислуги: польку, чешку или ядреную украинскую молодку. Вот было время!
Поезд с оборудованием одного из заводов, идущий на восток, был атакован и захвачен немцами вскоре после начала военных действий. В одном из вагонов была обнаружена отгороженная охраняемая площадка, занятая металлическими неоткрывшимися просто контейнерами. По совету сотрудничавшего с немцами прибалта немецкого происхождения Генриха Вильке, немцы захватили не очень громоздкий груз вместе с охранявшим его солдатом. Второй охранник был убит...
После войны группа советских военнослужащих выезжает в Германию с заданием вернуть вывезенные с территории СССР в годы оккупации художественные ценности. Это официальная версия. Но и другое задание было выполнено.
Когда майора Нестерова летом 1946 годы вызвали к руководству управления, он даже обрадовался - могли наступить перемены, и ему казалось, что это необходимо. Родные погибли в самом конце войны, когда, наконец, появилась вынашиваемая все годы разлуки надежда на встречу. Но оккупация не вернула семью. Нестеров узнал подробности, когда прямо с фронта весной рванулся на Украину, куда в мае 1941 года отправил к родственникам жену и трехлетнего сына.
После победы ему, как бывшему разведчику предложили дальнейшую службу в органах - обычную, тяжелую и грязную. По подчистке освобожденных оккупированных территорий, где хватало всякого. Нестеров согласился, не раздумывая. Год он промотался по западным и приграничным районам, приходилась выезжать к соседям-европейцам, в оккупационные зоны союзников в Берлине и нечасто ночевать в московском офицерском общежитии СМЕРША, где у него была небольшая комната. Были задания и в Москве.
Он знал, что просто глушит себя работой, занимает все время напряжением, риском, распутыванием непростых клубков в отношениях людей недавнего проклятого времени и также хорошо понимал, что бесконечно это не может продолжаться. Видел перед собой примеры таких же, как он солдат, потерявших родных и как они, также яростно брались за работу, учебу, за другую жизнь - и чем это часто кончалось. Долго человеку надрыва не выдержать. Кто-то искал спасенья в вечном русском омуте - водке, а кое-кого из бывших фронтовиков и из петли вытаскивали. Хотелось бы майору Владимиру Сергеевичу Нестерову надеяться на лучшее...
Новое задание сложным не показалось, а вот предыстория была интересной.
В начале войны из Москвы с эшелоном заводского оборудования были отправлены в эвакуацию архивы и некоторые оперативные материалы управления контрразведки. В дороге, на южном направлении поезд попал под бомбежку и был атакован немецким парашютным десантом. Когда старший из группы сопровождения спецгруза сержант Алексей Богатов пришел в себя, оглушенный, с содранным плечом, залитым кровью, немцев возле разбитого поезда уже не было, но не было и металлических ящиков в специально отгороженном отсеке вагона. Напарника, рядового Константина Сухоручко Богатов не нашел ни среди убитых, ни раненых....
В управлении сержант был сразу арестован, лишен звания и если бы не свидетельство сопровождавшего эшелон сотрудника НКВД, вместе с которым Богатов добирался до Москвы, пришлось бы ему совсем плохо. Жив он остался еще и потому, что фотография в личном деле рядового Сухоручко почему-то не соответствовала оригиналу, и выходило, так, что в лицо его мог опознать только сержант Богатов. Версия была одна - Сухоручко забрали вместе с архивом.
Богатов отправился на фронт в штрафную роту, стал разведчиком, воевал яростно, выжил, был награжден и когда в руки советской разведки попал Генрих Вильке, оберлейтенант из разведшколы Целлариуса в Прибалтике, история с исчезнувшими архивами всплыла снова. Богатова вызвали в Москву.
Вильке стал добровольно сотрудничать с контрразведкой, эстонец немецкого происхождения, он русских знал хорошо и очень на это надеялся. Ранней осенью 1941 года в составе группы парашютистов он был сброшен на подбитый этим же самолетом эшелон. Поезд оказался гражданским, за исключением нескольких сопровождающих военных. Когда к виску одного из них был приставлен пистолет, Вильке узнал о существовании отдельного купе с металлическими ящиками. Сухоручко захватили с собой на всякий случай, да и груз надо было тащить до места сбора десанта. Дальше оберст рассказывал о том, что Сухоручко охотно пошел на вербовку, закончил школу диверсантов в Польше, был заброшен на территорию СССР, но как дальше сложилось - Вильке потерял его из виду. Зато ему было хорошо известно, что с найденными документами русских произошла очень досадная неприятность - никак не удавалось шифровальщикам разведцентра доложить своему руководству о полной расшифровке всех документов. Часть из них, и, скорей всего, самая ценная так и осталась нераскрытой. Ближе к концу войны, когда у хорошо информированных органов разведки вермахта не оставалось иллюзий, собственные архивы и в том числе захваченные материалы отправили в далекий тыл, на северо-запад Германии. И куда отправили, Вильке тоже хорошо знал, отвозил сам. Архивы укрыли на территории бывшего учебно-тренировочного разведывательного центра абвера. В настоящее время это была американская зона оккупации. Задание заключалось в том, чтобы, не посвящая союзников в истинное положение дел, провести под каким-то благовидным предлогом поиски и возвращение исчезнувших материалов.
Легенда предлагалась незатейливая, прошедшая за последнее время реальную отработку: на территории Германии находилось немало вывезенных из СССР объектов культурных и исторических ценностей, периодически появлялись из различных источников сведения о случайно и неслучайно обнаруженных предметах, принадлежавших до войны государству и частным лицам. Предполагалось по договоренности с союзной американской администрацией на территории северной Германии направить спецгруппу на «поиски утраченных исторических ценностей» в район городка Бремерхафен. Исполнителями назначались майор Нестеров, сержант Богатов, младший лейтенант Литвинова, Вильке решено было включить в состав группы в расчете на необходимость некоторого маневрирования в ходе поиска, а также точного и быстрого обнаружения архива. Н а месте, в Германии группе выделялся небольшой конвой для сопровождения и транспортировки разыскиваемых «ценностей». Поездка вглубь Германии должна была состояться на двух автомобилях: на додже для офицеров и переводчицы, водителем назначался Богатов, и крытом военном грузовике для группы сопровождения.
Маечка Литвинова закончила московский ин. яз незадолго до войны. Как все было здорово, ее одну из немногих распределили не в школу учительницей, а переводчицей в наркомат иностранных дел - это же так интересно! Даже, бабушка Майи, бывший преподаватель Московского университета, прекрасно владеющая французским языком и всегда строго ценившая успехи внучки, была ею довольна. Маечка ликовала, потому что у нее были два «настоящих» немецкий и английский и еще весьма приличный французский разговорный. Ну, каким еще могло быть будущее? Только прекрасным. ( В всех студенческих кругах того времени, как, впрочем , и всегда, были свои ступени, классы и градации и, естественно, что окружение Майи, коренной москвички неизвестно в каком поколении, ее друзья и их времяпрепровождение отличались от жизни учащихся какого-нибудь сельхоз. техникума и представляли собой определенный избранный круг. Но анкетные данные подходили, к тому же девушка была очень недурна собой, немного занималась лыжами, прилично плавала и даже выполнила норматив ГТО по стрельбе из пистолета. По-видимому, все это вместе взятое и повлияло на выбор молоденькой неопытной девушки для работы в столь солидном учреждении.)
*Поначалу Майя работала только с документами, затем ее стали приглашать в качестве стажера на встречи второстепенного характера (без участия в разговоре), затем на приемы в посольства уже для перевода и, наконец, она выдержала довольно серьезный экзамен по синхронному переводу на одной крупной зарубежной встрече. Ее работа была замечена, Майю хвалили, но наступил 1941 год. Знание немецкого решило судьбу девушки на ближайшие годы, потребность в английском появилась позже...
К началу операции в районе Бремерхафена, Майя Сергеевна находилась в длительной командировке в Германии, она уже возглавляла довольно большое подразделение военных переводчиков, у которых после войны было невпроворот работы. Нестеров и Богатов прибыли из Москвы самолетом, Вильке под охраной тем же рейсом.
Всех перезнакомили, уточнили еще раз детали операции, предупредили офицера сопровождающей группы особо насчет герра Вильке - ему отводилась роль эксперта-искусствоведа, обеспечили Нестерова необходимыми документами и разрешениями на проезд по различным районам Германии и пожелали удачи.
Майя Литвинова с удовольствием потратила на себя полдня, выделенные на сборы в командировку. Ей повезло с квартирной хозяйкой и вообще с квартирой в Берлине. Она жила не в самой центральной, разбитой бомбежками, части города, из-за этого приходилось тратить больше времени на дорогу до штаба армии, зато ночевала в уцелевшем небольшом особнячке с опрятным садиком, подстриженными кустиками и заботливой (во всяком случае, внешне) фрау Илзе, вдовой банковского служащего, которая оказывала Майе неоценимые дамские услуги. Несмотря на общую разруху и полный крах всех сфер жизнедеятельности огромного города, фрау Илзе, как женщине всегда следившей за собой, удалось сохранить связи с хорошим парикмахером, маникюршей и каким-то чудом добывать еще не очень старые парижские журналы мод. Майя, естественно, не оставалась в долгу у фрау и, кроме положенной от властей небольшой платы за постой офицеров, та имела приличное по тем временам содержание, откуда и доброжелательность и стремление угодить симпатичной русской переводчице.
Кстати, как показалось капитану Литвиновой при знакомстве с руководителем 1руппы майором Нестеровым, именно то обстоятельство, что она ухожена и вся тщательно выутюжена, произвело на него какое-то лишнее впечатление. И ей непонятно, какое именно. Или он с осуждением разглядывал ее дольше положенного при процедуре знакомства времени, или, наоборот, обратил внимание на красивую прическу, туфли, которые разрешили носить переводчицам вместо сапог после войны, и одобрил облик своей помощницы по боевой операции, к которой, она, кстати, отнеслась без особого интереса. Надо было съездить в американскую зону, попереводить, поищут они там что-то. Последние годы Майя провела в столь тесном окружении временно одиноких мужчин, что на отсутствие внимания жаловаться не приходилось. Предложений было множество и разных, начиная от вызова ночью в кабинет руководителя фронтовой разведки без особой служебной надобности, и кончая красивой историей ухаживания командира дивизии, потерявшего семью в июне 1941 года, и очень надеявшегося на новое счастье. Не говоря уже об интересе, проявляемом к ней со стороны союзных офицеров во время дружеских встреч и деловых переговоров, которые она обслуживала, сопровождая коменданта русской зоны Берлина Ивана Арнольдовича Берзина.
Может, этот майор просто отвык от женщин, которые пользуются духами и носят шелковые чулки? Но оба они, Нестеров и Богатов были представлены как офицеры разведки центрального аппарата, а это Москва, Майя бывала там после войны, видела, как все возрождается, и уж удивляться было, вроде, нечему. Впрочем, может она все преувеличивает, и интерес майора к ней самый обычный, связанный с заданием. В дороге наверняка все станет яснее. А сейчас надо с толком собраться в довольно длительную поездку, да еще на армейском автомобиле, а это значит, что и легкие хромовые сапожки придется прихватить и белья взять достаточно и все это уложить в крохотный чемоданчик - тоже привилегия переводчиц в командировках - замена армейского вещмешка. Сказали, поездка на несколько дней.
Фрау Илзе отправилась готовить ванну.
Заметил Нестеров в Маечке, конечно, многое. Его профессиональный взгляд непроизвольно оценил облик девушки, начиная от подчеркнуто сдержанной, даже строгой манеры держаться и разговаривать до идеально сидящих чулок, отутюженного мундира и свежего перманента. Майя ошибалась, думая, что Нестеров последнее время не сталкивался с молодыми красивыми женщинами. В Управлении именно Нестеров прослыл знатоком и специалистом в деле, связанном с так называемым «дамским салоном», по которому проходили несколько сотрудниц дипломатических учреждений и московских дам из театрально-богемных кругов. Пришлось до некоторой степени научиться разбираться в сортах и расцветках дорогих мехов, названиях французских духов, и пересмотреть кучу (груду) украшений. И в свете некоторых новых познаний Нестерова, Майя получила достаточно высокую оценку. Фронтовая биография девушки не имела ни малейших изъянов, и что немаловажно, у Майи уже был опыт подобных командировок по розыску вывезенных в Германию ценностей, так что ее присутствие в группе Нестерова выглядело весьма естественно.
В назначенное время группа из четырех офицеров была готова к выезду в Бремерхафен. Майя была рада сменить канцелярскую обстановку и душные комнаты штаба и с удовольствием предвкушала поездку за город. Для остальных это было очередное задание и, вроде, даже не опасное.
Проехали советскую зону, на выезде предъявили документы, и началась полная заграница. По просьбе Нестерова Майя рассказывала о местах, мимо которых проезжали. Многое еще было разрушено, но уже восстановили переправу через Шпрее, в нескольких местах разбирали завалы и расчищали улицы. По Берлину, где фактически закончилась война, уже можно было сносно передвигаться, а дальше - тем более. Богатов по документам являлся водителем доджа, даже Майя Литвинова не знала, что перед ней один из ‘ лучших армейских разведчиков северо-западного фронта.Задание собрало в машине разных людей, никогда ранее не знавших друга, молодых по возрасту, примерно одного поколения, но зрелых, прошедших войну, с необывательскими биографиями, награжденных судьбой уже тем, что выжили в военное время. И сегодня, направляясь с заданием по территории недавнего остервенелого противника, даже находясь в зоне союзников, у обоих офицеров I невольно возникало ощущение гордости и слегка пьянящей свободы. Не такиемысли одолевали господина Вильке, Майя Сергеевна тоже не испытывала этой эйфории новизны. Германия уже стала для нее постоянным местом работы....
И все-таки несколько часов, а может и дней относительной безопасности, в _ новой обстановке в обществе весьма приятной молодой женщины и с не очень тяжелой вроде бы задачей слегка расслабляли. Даже погода благоприятствовала. Связь с руководством операцией в армейском штабе была обычной по радио. Регулярные сообщения должны были начаться с первой ночевки. По составленному заранее маршруту, это был частный дом, точнее небольшая придорожная гостиница с обеденным залом на первом этаже и почти незаселенными комнатами на втором.
Хотелось или не хотелось Фрицу Штайнеру принимать под своей крышей этих варваров-русских - уже никто не спрашивал. Это в начале войны был выбор, какую девку поздоровей из неполноценных славянских выродков взять в прислуги: польку, чешку или ядреную украинскую молодку. Вот было время!
