Условное название «Харбин»
В Китае любят зеленый цвет. Изумруды, это, конечно, не обожаемый нефрит, совсем другое дело, но Павел Сергеевич во всей этой зелени толк знал.
Ни одно ювелирное изделие или украшение , попавшее в поле его зрения, настоящее драгоценное, редкое, среднего уровня, фальшивое, изготовленное или выкованное на ближайшем рынке, не лишилось его внимания. Все мог рассказать о любой вещи: какой материал, металл, камень, каким способом изготавливалась, оправлялась, ремонтировалась. Даже замысел понимал, видел, почему так сделано. Знал манеру известных мастеров, сам по молодости много чего своими руками наваял. Сейчас уже стоял на верху одной из радостей жизни, которая поднесла ему такой драгоценный подарок – способность понимать всю эту красоту.
Словом, ювелир от бога, такой уж уродился с редким непреходящим интересом и любовью к с,,,,,,,воему делу. Естественно, успешен, не беден, благополучен.
Ну и что? Пожили красиво, налюбовались на роскошные игрушки – не все вам масленица!
Страна - Российская империя, время с 1917 года, Спасайся, кто может. Это, конечно, не завод огромный национализировали, не фабрику текстильную у Морозовых и даже не ресторан «Прага» у владельца отобрали. У него специфика иная, можно изделие Павла Сергеевича стоимостью в четверть миллиона рублей в кармане унести. Встречались такие. Это и спасло. Все понял, его делу в этой разрухе места не найти. Закрыли мастерскую, все подобрали с полу до соринки, громадных станков не держали, все больше руками управлялись. Продал, что удалось, нашлись мастера, припрятали до лучших времен всякие тисочки, обточки, пилочки, молоточки.
Помучилось семейство, посидели без тепла и света, прошли, как и многие, через обыски, угрозы Повезло, что в последнее время перед революционными бурями и ураганами по приглашению европейских коллег Павел Сергеевич занимался реставрационными работами в итальянских ( Рим, Милан) и испанских музеях, там и расплатились с ним своей валютой в местных банках. Все бумаги были представлены в России новым властям, но не дотянешься до тех денег, ехать за ними надо за границу, да кто ж выпустит? Приостановили пока это дело до лучших свободных времен, героическая революция кипела и бурлила, не до того, но обещали не забыть и заставить вернуть сюда, в отечество все, заработанное по заграницам . Что ж….
Слава богу, догадались съехать из большой приличной квартиры в центре столицы в домишко на окраине, соседи вокруг не успели и разобрать, кто такие.
Дальше решили выбираться, только не куда большинство выезжало, а в другую сторону. На восток. Что там сейчас? Слышали, то ли лучше, то ли нет, может проще, может, еще хуже. Всякое говорили. Но Павел Сергеевич, как специалист, хорошо понимал, что в Европе сейчас будет переизбыток драгоценностей, предлагаемых русскими, и за бесценок не мог позволить себе разорять дело всей жизни.
А так – то вроде, и ехать по территории России и международный вагон достать можно, если придумать только, чего там надо для пересечения китайской границы. Хотя по России лучше сейчас не ездить. Никто и не говорит, что легко и просто все будет. А кстати, в японском «Фудзи»- банке в Харбине с давних пор лежала кое-какая сумма, и в сейфе Шанхайского банка фрагменты одной знаменитой нефритовой коллекции, о которых речь уже заводилась ранее. Надо ради справедливости сказать, что у Павла Сергеевича и в других зарубежных банках раньше тоже кое-что имелось. И в Китае он был в ту еще пору, когда как раз занимался теми нефритами. Видел тогда недолго Харбин, который очень почему-то показался похожим на не самый захудалый российский городок. Вот так решили и начали хлопотать. Афера? Да? Да!
А вся эта ваша авантюра по поводу равенства и братства и вселения в чужие квартиры кого попало, это что? Не афера?
Придумали, поехали по документам небольшой бригады медиков, отправляющихся по линии Красного Креста на борьбу с эпидемией оспы, чумы холеры, или что там творилось где-то в деревнях в предгориях Хингана. Были там и настоящие медики, а семейство Павла Сергеевича вписалось туда на разные должности. Не бесплатно, конечно, Наоборот, за весьма ощутимую, потребную медицине помощь. Павел Сергеевич, естественно руководитель, доктор, профессор, остальным назначили должности. В багаже медицинские инструменты, автоклавы, шприцы, лекарства, перевязочный материал. В общем, есть что и куда разместить. Да и табличек на «опасные сыворотки» наклеили и навешали. Неизвестно, конечно, как встретит граница, но говорили, такое проходило.
( Оказывается, можно так много проехать по революционной, а местами и не пойми какой территории. Длинная, утомительная дорога, но поскольку цель - медицинская, добрались без особых проблем).
Выгрузились через 13 дней на вокзале в Харбине. Забрали багаж, убрали пугающие наклейки и покатили в недорогую русскую гостиницу. Обошлись без встречающих.
И правда, городок весьма Европейского вида, почище российских, лузгой от семечек не заплеван , много каменных добротных не очень высоких домов, уютненько шевелятся маркизы, а одеты люди вообще по сравнению с русскими просто отлично. Никаких рванин, мешковин, галош на веревках, жакеток из портьер и прочей революционной атрибутики. Другое время. Павел Сергеевич с удовольствием обозревал публику, предполагая в ней будущую клиентуру. Русских в центре было полно.
Почти сразу для Павла Сергеевича объяснилась открывающаяся перед постоянно прибывающей из раздерганной и корчившейся в судорогах голода, разрухи, мятежей, нищеты, бескультурья и темноты основной массы населения России, картина благополучной и упорядоченной жизни САМОГО НЕСОВЕТСКОГО РУССКОГО ГОРОДА ЗА ГРАНИЦЕЙ. Все дело в том, что исконное русское население в Харбине изначально составляли:
- независимые небедные работящие хозяйственные казаки, издавна селившиеся на Амуре
- огромная масса приехавших на строительство КВЖД грамотных толковых специалистов различных профессий и квалификаций и оставшихся там на обслуживании дороги
- послереволюционный наплыв далеко не худших представителей всех слоев русского общества, не согласных с наступившей новой властью
- и, главное, никакого экстремизма, никаких вождей мирового пролетариата, а сохранение всех ценностей развитого российского государства, беспрекословное применение института частной собственности, судебной, право-охранительной власти – все в рамках прежних общественных отношений.
Такой вот менталитет образовался в так называемой «Желтороссии». Получилось, что не самая худая часть остатков имперского государства собралась. Павлу Сергеевичу сразу все пришлось по душе: по - первости КВЖД была сама себе хозяйкой - имела свой флаг, полицию, Особый Заамурский округ пограничной стражи, где служили казаки, суд, почту, флотилию в двадцать пароходов, телеграф, школы, больницы, библиотеки, лесные и угольные концессии. Кое-что из этих преимуществ и преференций продолжало действовать. Земля вдоль железной дороги принадлежала КВЖД, у которой ее брали в аренду.
Для строительства дороги в 1886 году в Москве открылось знаменитое императорское инженерное училище ( к слову, сегодняшний МИИТ).
И чем дальше, тем более привлекательным казался, выглядел Харбин. Многие улицы были вымощены гранитной брусчаткой, на Сунгари садились гидропланы, с 20 годов в домах устанавливались телефоны, а в некоторых крупных универмагах между кассами и экспедицией работала пневматическая почта – чудо техники того времени.
Служили в 26 православных храмах.
Павлу Сергеевичу хотелось сравнить город с крошечным осколком рухнувшей империи, заброшенным взрывом революции и гражданской войны за пределы государственных границ.
Это все позже как-то сформулировалось, а пока стали обустраиваться.
Жили там со статусом российских эмигрантов, но если кто-то не хотел больше так именоваться, денационализировался, т.е. приобретал статус бесподданного (синоним беспаспортного), мог оказаться за бортом. (Терялась работа, ущемлялись права, страдала семья и т.д.) Это случалось редко, зато усваивая в Китае английский язык как официальный язык Тихого океана, российские эмигранты могли достойно сохранить русское лицо.
Оформили все, как положено: ювелир, художник декоратор с семейством и многочисленными родственниками. Был с ним и один из его верных старых работников Егор Иванович Тонков. Не захотел остаться, а Павлу Сергеевичу только в доход по всем статьям. Начал обзаводиться помещением для приема посетителей, специально не отгороженным и зарешеченным, а вроде бы доступным. Обязательно в центре, это считал залогом успеха, но уже со своими некоторыми хитростями, не будем раскрывать. Изнутри помещения имелся хороший обзор близлежащей территории и посетителей. Каждый мог зайти и показать свою сломанную брошечку или предложить купить кольцо или камень. Посмотреть красиво освещенную витрину под прочным стеклом и конечно было, что приобрести на всякий вкус и карман.
Верно отчасти, что он в последнее время подолгу работал в Испании и Италии по заказам местной знати и духовных лиц. Но и сказать, что он в России чего-то там оставил, будет неправильно. Спрятана надежно у него небольшая несгораемая и непотопляемая необычная плоская коробочка. Вот в ней и все, что надо для счастья. И даже не одна, а две одинаковые коробочки, но разные. Но не отличишь. Понимайте, как хотите.
Для конторы место выбрали в самом центре, рядом с чем только можно безопасно разместиться. (Какие-то органы власти, полицейский участок, крупный банк, офицерская казарма.)
Затратно? Да, недешево все это обустройство вышло. Но и народ потянулся. По всяким своим необходимым делам.
Павел Сергеевич внимательно приглядывался, прислушивался.
И как-то потихоньку налаживаться стало и здесь, вдалеке от родного дома. Хотя тоже политические события не миновали. Японские дела, смена власти и прочие новшества.
Но и здесь что-то пока на пользу получилось. Передвигаться свободно не запрещалось, а в Шанхае тоже были дела . После притихшего Харбина, он показался многолюдным, многоэтажным, с богатыми витринами, вывесками, плотным потоком автомобилей и это тоже поднимало настроение. Дорога в банк шла через очень приличную улицу Кардинала Мерсье, справа белое здание Французского клуба и садовая ограда , напротив многоэтажный отель «Катей Меншанс», к которому пристроился целый квартал одноэтажных магазинов с манящими витринами одежды, косметики, галантереи, украшений, в посещении которых Павел Сергеевич себе не отказывал.
Подбегали рикши, подъезжали авто, дамы в мехах входили в магазины. Одним словом, «Желтый Вавилон» - так прозвали Шанхай и, слава богу, думалось Павлу Сергеевичу. Для жизни он больше подходит, чем обнищавшие русские города с новыми именами.
В иностранных концессиях города русских эмигрантов работало много, особенно в сфере развлечений: официанты, музыканты, бармены, танцоры, цыганские хоры, «дансинг-герлс» - партнерши для танцев, которых называли также «такси-герлс», вроде, жизнь бурлила и как-то устраивалась.
А что в активе у господина Мельникова : Фрагменты нефритовой коллекции в Шанхайском банке были, естественно, в сохранности, кое- что из московского имущества привез, здесь немного добавилось и наибольшую ценность представляли самые интересные экземпляры коллекции. О них особый разговор.
Уже упоминалось, что в свое время Павел Петрович с семейством без шума и как-то заранее, без уплотнений и выселений из более чем приличной квартиры в центре Москвы перебрались без всяких претензий на окраину . Это случилось еще до самых громких и скандальных выбрасываний «буржуев» из их собственного жилья. А дело было так.
Где-то в середине 18 года, когда хорошего уже не ждали и в парадных добротных домов в центре города исчезли дворники, а жильцы стали дежурить в очередь по ночам, к Павлу Сергеевичу пожаловал не совсем трезвый гражданин в какой-то непонятной военной форме и путано туманно рассказывал про какого-то не то родственника, не то односельчанина, вроде служившего давно когда-то у Мельникова в мастерской. Вот он и описал квартиру своего хозяина, которая запала человеку в душу навсегда и с тех пор не давала покоя . Как там дальше могло быть, знать никто не мог. Все отбирали, всех уплотняли, сгоняли из квартир в конуры. Но этот пришел заранее занять то, о чем мечтал всю жизнь и не просто так, а честь по чести и принес несколько каких-то бледных украшений, не в золоте, не толстых жирных колец и серег, а в каких-то белых оправах, совсем не красивых, не такие носили знакомые торговки с рынка. Вот еще во время революционных боев и одного из ночлегов в брошенной хозяевами усадьбе нашел. Из рухнувшей стены вывалилось. « Хочу по-честному… хоть я теперь и власть. И эта твоя фатера должна быть моя, хочу только такую, семья большая. Подходит. Вот за эти беленькие камешки и еще вот за это, что на руке носить. Только нашим бабам это ни к чему.
У нас в деревне только серьги у девок в ушах, а такого на руке не видал.» Павел Сергеевич не знал, что и сказать. Слухи уже разные ходили… Этим горе- воякам кто-то объяснял, что им положено, так вот он решил пораньше, вперед всех застолбить местечко.
Но дело в том, что этот хмельной мужик принес «беленьких» некрасивых , не красных не лазоревых , как васильки, на сумму, в которую и не только эта квартира могла встать и по меркам нормального времени и цен. Где уж он там их нашел… Особенно покупатель был недоволен браслетом… Такое в их деревне не носили.
Почему именно эта квартира была им облюбована? Тоже вопрос.
Так состоялась это странная сделка. Как бы по честному. Что там потом могло быть, никто бы не сказал.
Прошло время обустройства на новом месте, вживания, врастания в Харбине. Стал возможным рост, продвижение . Захотелось , посмотреть, что там нового в мире в этих делах. Например, Тиффани, интересно же, слышал, не помешало бы ознакомиться. Задумал обширную деловую поездку . Но сначала Америка, возможно распродать что-то, обновить ассортимент. Калифорнийское побережье, Голливуд, красавицы и звезды, не самое бедное население. Опять же соплеменники, может, кто-то из прежних клиентов встретится… Ну и вообще, встряхнуться, дела позволяли.
Поплыли…
Отправлялись из Шанхая. Каюта находилась на верхней палубе или где там она должна находиться для состоятельного путешественника.
В Китае любят зеленый цвет. Изумруды, это, конечно, не обожаемый нефрит, совсем другое дело, но Павел Сергеевич во всей этой зелени толк знал.
Ни одно ювелирное изделие или украшение , попавшее в поле его зрения, настоящее драгоценное, редкое, среднего уровня, фальшивое, изготовленное или выкованное на ближайшем рынке, не лишилось его внимания. Все мог рассказать о любой вещи: какой материал, металл, камень, каким способом изготавливалась, оправлялась, ремонтировалась. Даже замысел понимал, видел, почему так сделано. Знал манеру известных мастеров, сам по молодости много чего своими руками наваял. Сейчас уже стоял на верху одной из радостей жизни, которая поднесла ему такой драгоценный подарок – способность понимать всю эту красоту.
Словом, ювелир от бога, такой уж уродился с редким непреходящим интересом и любовью к с,,,,,,,воему делу. Естественно, успешен, не беден, благополучен.
Ну и что? Пожили красиво, налюбовались на роскошные игрушки – не все вам масленица!
Страна - Российская империя, время с 1917 года, Спасайся, кто может. Это, конечно, не завод огромный национализировали, не фабрику текстильную у Морозовых и даже не ресторан «Прага» у владельца отобрали. У него специфика иная, можно изделие Павла Сергеевича стоимостью в четверть миллиона рублей в кармане унести. Встречались такие. Это и спасло. Все понял, его делу в этой разрухе места не найти. Закрыли мастерскую, все подобрали с полу до соринки, громадных станков не держали, все больше руками управлялись. Продал, что удалось, нашлись мастера, припрятали до лучших времен всякие тисочки, обточки, пилочки, молоточки.
Помучилось семейство, посидели без тепла и света, прошли, как и многие, через обыски, угрозы Повезло, что в последнее время перед революционными бурями и ураганами по приглашению европейских коллег Павел Сергеевич занимался реставрационными работами в итальянских ( Рим, Милан) и испанских музеях, там и расплатились с ним своей валютой в местных банках. Все бумаги были представлены в России новым властям, но не дотянешься до тех денег, ехать за ними надо за границу, да кто ж выпустит? Приостановили пока это дело до лучших свободных времен, героическая революция кипела и бурлила, не до того, но обещали не забыть и заставить вернуть сюда, в отечество все, заработанное по заграницам . Что ж….
Слава богу, догадались съехать из большой приличной квартиры в центре столицы в домишко на окраине, соседи вокруг не успели и разобрать, кто такие.
Дальше решили выбираться, только не куда большинство выезжало, а в другую сторону. На восток. Что там сейчас? Слышали, то ли лучше, то ли нет, может проще, может, еще хуже. Всякое говорили. Но Павел Сергеевич, как специалист, хорошо понимал, что в Европе сейчас будет переизбыток драгоценностей, предлагаемых русскими, и за бесценок не мог позволить себе разорять дело всей жизни.
А так – то вроде, и ехать по территории России и международный вагон достать можно, если придумать только, чего там надо для пересечения китайской границы. Хотя по России лучше сейчас не ездить. Никто и не говорит, что легко и просто все будет. А кстати, в японском «Фудзи»- банке в Харбине с давних пор лежала кое-какая сумма, и в сейфе Шанхайского банка фрагменты одной знаменитой нефритовой коллекции, о которых речь уже заводилась ранее. Надо ради справедливости сказать, что у Павла Сергеевича и в других зарубежных банках раньше тоже кое-что имелось. И в Китае он был в ту еще пору, когда как раз занимался теми нефритами. Видел тогда недолго Харбин, который очень почему-то показался похожим на не самый захудалый российский городок. Вот так решили и начали хлопотать. Афера? Да? Да!
А вся эта ваша авантюра по поводу равенства и братства и вселения в чужие квартиры кого попало, это что? Не афера?
Придумали, поехали по документам небольшой бригады медиков, отправляющихся по линии Красного Креста на борьбу с эпидемией оспы, чумы холеры, или что там творилось где-то в деревнях в предгориях Хингана. Были там и настоящие медики, а семейство Павла Сергеевича вписалось туда на разные должности. Не бесплатно, конечно, Наоборот, за весьма ощутимую, потребную медицине помощь. Павел Сергеевич, естественно руководитель, доктор, профессор, остальным назначили должности. В багаже медицинские инструменты, автоклавы, шприцы, лекарства, перевязочный материал. В общем, есть что и куда разместить. Да и табличек на «опасные сыворотки» наклеили и навешали. Неизвестно, конечно, как встретит граница, но говорили, такое проходило.
( Оказывается, можно так много проехать по революционной, а местами и не пойми какой территории. Длинная, утомительная дорога, но поскольку цель - медицинская, добрались без особых проблем).
Выгрузились через 13 дней на вокзале в Харбине. Забрали багаж, убрали пугающие наклейки и покатили в недорогую русскую гостиницу. Обошлись без встречающих.
И правда, городок весьма Европейского вида, почище российских, лузгой от семечек не заплеван , много каменных добротных не очень высоких домов, уютненько шевелятся маркизы, а одеты люди вообще по сравнению с русскими просто отлично. Никаких рванин, мешковин, галош на веревках, жакеток из портьер и прочей революционной атрибутики. Другое время. Павел Сергеевич с удовольствием обозревал публику, предполагая в ней будущую клиентуру. Русских в центре было полно.
Почти сразу для Павла Сергеевича объяснилась открывающаяся перед постоянно прибывающей из раздерганной и корчившейся в судорогах голода, разрухи, мятежей, нищеты, бескультурья и темноты основной массы населения России, картина благополучной и упорядоченной жизни САМОГО НЕСОВЕТСКОГО РУССКОГО ГОРОДА ЗА ГРАНИЦЕЙ. Все дело в том, что исконное русское население в Харбине изначально составляли:
- независимые небедные работящие хозяйственные казаки, издавна селившиеся на Амуре
- огромная масса приехавших на строительство КВЖД грамотных толковых специалистов различных профессий и квалификаций и оставшихся там на обслуживании дороги
- послереволюционный наплыв далеко не худших представителей всех слоев русского общества, не согласных с наступившей новой властью
- и, главное, никакого экстремизма, никаких вождей мирового пролетариата, а сохранение всех ценностей развитого российского государства, беспрекословное применение института частной собственности, судебной, право-охранительной власти – все в рамках прежних общественных отношений.
Такой вот менталитет образовался в так называемой «Желтороссии». Получилось, что не самая худая часть остатков имперского государства собралась. Павлу Сергеевичу сразу все пришлось по душе: по - первости КВЖД была сама себе хозяйкой - имела свой флаг, полицию, Особый Заамурский округ пограничной стражи, где служили казаки, суд, почту, флотилию в двадцать пароходов, телеграф, школы, больницы, библиотеки, лесные и угольные концессии. Кое-что из этих преимуществ и преференций продолжало действовать. Земля вдоль железной дороги принадлежала КВЖД, у которой ее брали в аренду.
Для строительства дороги в 1886 году в Москве открылось знаменитое императорское инженерное училище ( к слову, сегодняшний МИИТ).
И чем дальше, тем более привлекательным казался, выглядел Харбин. Многие улицы были вымощены гранитной брусчаткой, на Сунгари садились гидропланы, с 20 годов в домах устанавливались телефоны, а в некоторых крупных универмагах между кассами и экспедицией работала пневматическая почта – чудо техники того времени.
Служили в 26 православных храмах.
Павлу Сергеевичу хотелось сравнить город с крошечным осколком рухнувшей империи, заброшенным взрывом революции и гражданской войны за пределы государственных границ.
Это все позже как-то сформулировалось, а пока стали обустраиваться.
Жили там со статусом российских эмигрантов, но если кто-то не хотел больше так именоваться, денационализировался, т.е. приобретал статус бесподданного (синоним беспаспортного), мог оказаться за бортом. (Терялась работа, ущемлялись права, страдала семья и т.д.) Это случалось редко, зато усваивая в Китае английский язык как официальный язык Тихого океана, российские эмигранты могли достойно сохранить русское лицо.
Оформили все, как положено: ювелир, художник декоратор с семейством и многочисленными родственниками. Был с ним и один из его верных старых работников Егор Иванович Тонков. Не захотел остаться, а Павлу Сергеевичу только в доход по всем статьям. Начал обзаводиться помещением для приема посетителей, специально не отгороженным и зарешеченным, а вроде бы доступным. Обязательно в центре, это считал залогом успеха, но уже со своими некоторыми хитростями, не будем раскрывать. Изнутри помещения имелся хороший обзор близлежащей территории и посетителей. Каждый мог зайти и показать свою сломанную брошечку или предложить купить кольцо или камень. Посмотреть красиво освещенную витрину под прочным стеклом и конечно было, что приобрести на всякий вкус и карман.
Верно отчасти, что он в последнее время подолгу работал в Испании и Италии по заказам местной знати и духовных лиц. Но и сказать, что он в России чего-то там оставил, будет неправильно. Спрятана надежно у него небольшая несгораемая и непотопляемая необычная плоская коробочка. Вот в ней и все, что надо для счастья. И даже не одна, а две одинаковые коробочки, но разные. Но не отличишь. Понимайте, как хотите.
Для конторы место выбрали в самом центре, рядом с чем только можно безопасно разместиться. (Какие-то органы власти, полицейский участок, крупный банк, офицерская казарма.)
Затратно? Да, недешево все это обустройство вышло. Но и народ потянулся. По всяким своим необходимым делам.
Павел Сергеевич внимательно приглядывался, прислушивался.
И как-то потихоньку налаживаться стало и здесь, вдалеке от родного дома. Хотя тоже политические события не миновали. Японские дела, смена власти и прочие новшества.
Но и здесь что-то пока на пользу получилось. Передвигаться свободно не запрещалось, а в Шанхае тоже были дела . После притихшего Харбина, он показался многолюдным, многоэтажным, с богатыми витринами, вывесками, плотным потоком автомобилей и это тоже поднимало настроение. Дорога в банк шла через очень приличную улицу Кардинала Мерсье, справа белое здание Французского клуба и садовая ограда , напротив многоэтажный отель «Катей Меншанс», к которому пристроился целый квартал одноэтажных магазинов с манящими витринами одежды, косметики, галантереи, украшений, в посещении которых Павел Сергеевич себе не отказывал.
Подбегали рикши, подъезжали авто, дамы в мехах входили в магазины. Одним словом, «Желтый Вавилон» - так прозвали Шанхай и, слава богу, думалось Павлу Сергеевичу. Для жизни он больше подходит, чем обнищавшие русские города с новыми именами.
В иностранных концессиях города русских эмигрантов работало много, особенно в сфере развлечений: официанты, музыканты, бармены, танцоры, цыганские хоры, «дансинг-герлс» - партнерши для танцев, которых называли также «такси-герлс», вроде, жизнь бурлила и как-то устраивалась.
А что в активе у господина Мельникова : Фрагменты нефритовой коллекции в Шанхайском банке были, естественно, в сохранности, кое- что из московского имущества привез, здесь немного добавилось и наибольшую ценность представляли самые интересные экземпляры коллекции. О них особый разговор.
Уже упоминалось, что в свое время Павел Петрович с семейством без шума и как-то заранее, без уплотнений и выселений из более чем приличной квартиры в центре Москвы перебрались без всяких претензий на окраину . Это случилось еще до самых громких и скандальных выбрасываний «буржуев» из их собственного жилья. А дело было так.
Где-то в середине 18 года, когда хорошего уже не ждали и в парадных добротных домов в центре города исчезли дворники, а жильцы стали дежурить в очередь по ночам, к Павлу Сергеевичу пожаловал не совсем трезвый гражданин в какой-то непонятной военной форме и путано туманно рассказывал про какого-то не то родственника, не то односельчанина, вроде служившего давно когда-то у Мельникова в мастерской. Вот он и описал квартиру своего хозяина, которая запала человеку в душу навсегда и с тех пор не давала покоя . Как там дальше могло быть, знать никто не мог. Все отбирали, всех уплотняли, сгоняли из квартир в конуры. Но этот пришел заранее занять то, о чем мечтал всю жизнь и не просто так, а честь по чести и принес несколько каких-то бледных украшений, не в золоте, не толстых жирных колец и серег, а в каких-то белых оправах, совсем не красивых, не такие носили знакомые торговки с рынка. Вот еще во время революционных боев и одного из ночлегов в брошенной хозяевами усадьбе нашел. Из рухнувшей стены вывалилось. « Хочу по-честному… хоть я теперь и власть. И эта твоя фатера должна быть моя, хочу только такую, семья большая. Подходит. Вот за эти беленькие камешки и еще вот за это, что на руке носить. Только нашим бабам это ни к чему.
У нас в деревне только серьги у девок в ушах, а такого на руке не видал.» Павел Сергеевич не знал, что и сказать. Слухи уже разные ходили… Этим горе- воякам кто-то объяснял, что им положено, так вот он решил пораньше, вперед всех застолбить местечко.
Но дело в том, что этот хмельной мужик принес «беленьких» некрасивых , не красных не лазоревых , как васильки, на сумму, в которую и не только эта квартира могла встать и по меркам нормального времени и цен. Где уж он там их нашел… Особенно покупатель был недоволен браслетом… Такое в их деревне не носили.
Почему именно эта квартира была им облюбована? Тоже вопрос.
Так состоялась это странная сделка. Как бы по честному. Что там потом могло быть, никто бы не сказал.
Прошло время обустройства на новом месте, вживания, врастания в Харбине. Стал возможным рост, продвижение . Захотелось , посмотреть, что там нового в мире в этих делах. Например, Тиффани, интересно же, слышал, не помешало бы ознакомиться. Задумал обширную деловую поездку . Но сначала Америка, возможно распродать что-то, обновить ассортимент. Калифорнийское побережье, Голливуд, красавицы и звезды, не самое бедное население. Опять же соплеменники, может, кто-то из прежних клиентов встретится… Ну и вообще, встряхнуться, дела позволяли.
Поплыли…
Отправлялись из Шанхая. Каюта находилась на верхней палубе или где там она должна находиться для состоятельного путешественника.
