— И я не прячусь. Я просто... везде.
Голос затих. Кай и Мира стояли спиной к спине, оглядывая туман. Ножи наружу.
— Сколько вас? — спросил Кай.
— А сколько звёзд на небе? — ответил голос. Потом другой — выше, тоньше: — Мы везде. Мы всегда здесь были. Мы смотрели, как вы тонули. Весело было.
— Убирайтесь, — сказала Мира.
— Или что? — третий голос, низкий, басовитый. — Ткнёшь меня ножиком? Попробуй. Я без тела. Это ты с телом. Оно у тебя, кстати, красивое. Давно такого не видели.
Мира не ответила. Но Кай заметил, как сжались её челюсти.
— Кай... — первый голос вернулся. — Кай, ты помнишь её? Девочку. С косичками. Она звала тебя дядей Каей.
Кай замер.
— Она просила не уходить. А ты ушёл. И дверь закрыл. Она плакала. Ты слышал, как она плачет? И всё равно ушёл.
Кай сделал шаг. Не потому, что хотел. Ноги двигались сами, будто кто-то тянул за верёвки, привязанные к коленям. Он не чувствовал песка под подошвами. Не слышал Миру. Только голос. «Кай... иди сюда...». И он шёл. Мира схватила его за плечо.
— Стой.
— Он знает...
— Он ничего не знает. Он читает твои мысли. Или твои страхи. Не важно. Если ты пойдёшь за ним — он заведёт тебя в трясину. Или к скалам. Или просто оставит брести в тумане, пока ты не упадёшь.
Голос засмеялся — теперь хором, тремя разными, сливающимися в один.
— Умная девочка. Жалко, что мы всё равно её съедим. Ну, не мы. Остров. Хотя какая разница?
Мира дёрнула Кая за плечо, разворачивая к себе.
— Посмотри на меня.
Он посмотрел. Глаза чёрные, тяжёлые. Ни страха, ни сомнения. Только злость.
— Слышишь меня? Не смей на них идти. Это обман.
— Откуда ты знаешь, что обман?
— Потому что тот, кого они назвали, давно мёртв. Я проверю потом. Но сейчас — не время.
— Ты кого-то потеряла, — сказал Кай. Не вопрос.
Мира не ответила. Отвернулась, крикнула в туман:
— Чего вы ждёте? Напугали — и хватит. Проваливайте.
— Мы не пугаем, — ответил голос. Теперь он звучал не устало — пусто. Без эмоций. Как скрип несмазанной петли. — Мы говорим правду. Уходите с берега. Здесь вы долго не протянете.
— Мы не пугаем, — устало сказал первый. — Мы предупреждаем. Второй засмеялся — высоко, тонко, как надоевшая песня. Третий просто вздохнул. Уходите, — сказали они хором. — Уходите, пока можете.
— Мы уйдём, — сказал Кай.
— Туда, где камни и тьма? — обрадовался третий, басовитый. — Хорошо. Там веселее. Там мы играем громче.
Голоса стихли.
Кай и Мира стояли у догоревшего костра. Туман висел, но в нём что-то изменилось — края стали светлее, будто за серой стеной занимался рассвет.
— Утро, — сказала Мира. — Или что здесь считается утром.
Она села на песок, обхватила колени руками. Кай сел рядом.
— Ты не спросил, — сказала она.
— О чём?
— О девочке. Которую они назвали.
— Не твоё дело.
Мира усмехнулась. Без злости — просто так.
— Правильный ответ.
— Я знал, что ты это скажешь.
— А я знала, что ты это скажешь. Мы умные оба.
Помолчали.
— Ты и правда слышал, как она плачет? — спросила Мира.
— Иногда. Во сне.
— Бывает.
Кай ждал, что она спросит больше. Она не спросила. Вместо этого:
— Хочешь посмотреть карты?
Кай повернулся к ней.
— Ты первая.
Мира достала кожаный тубус из-за пояса. Развязала завязки, вытряхнула на песок несколько свитков. Кай пододвинулся ближе.
— У тебя не хватает юго-западного сектора, — сказала она, разворачивая.
— И восточного, — ответил Кай, выкладывая свои.
Они смотрели на два фрагмента, потом переводили взгляд с одного на другой. Мира достала обгоревшую ветку из костра, очистила от пепла и начертила на песке общую схему.
— Здесь берег, — ткнула она. — Здесь скалы. Дальше — топи. Потом лес. Потом храм.
— Откуда ты знаешь про лес и топи?
— На обратной стороне свитка. У тебя не было?
Кай перевернул свой — с обратной стороны оказались схематичные рисунки: болото, деревья, река.
— Был, — сказал он. — Я не понял, что это.
— А я поняла. Меня учили читать и между строк.
— Бывший следователь?
Мира подняла голову, посмотрела на него в упор.
— Бывший. А ты? Кем был?
— Тем, кто делает вид, что торгует.
— Торгует чем?
— Тем, что нельзя показывать.
Мира хмыкнула.
— Элитные мы ребята. Бывшая дознавательница и бывший контрабандист. Идём на остров сокровищ. Похоже на плохой анекдот.
— Только смеяться не хочется, — заметил Кай.
— Вот и я о том.
Она свернула карты, сунула обратно в тубус.
— Нам нужно идти вглубь. Берег — это ловушка. Голоса здесь только начинаются. Дальше будет хуже.
— Они сами сказали уходить.
— Значит, не надо им верить, — ответила Мира. — Или как раз надо. Но я не рискну.
— Ты вообще чему-то веришь?
— Веревке. Ножу. Спине, которую прикрывают. — Она посмотрела на него. — И тебе, пока ты не доказал обратное.
— Могу я тебя разочаровать?
— Попробуй. Удивишь.
Кай покачал головой, поднялся. Нога болела, но терпимо — соль сделала своё дело. Он протянул Мире руку.
— Вставай. Идём, пока они не вернулись.
Мира глянула на его ладонь секунду, потом приняла — коротко, сильно. Встала.
— Не сопливые, — сказала она. — Выживем. Или нет. Но хотя бы попытаемся.
— Я думал, ты безнадежная.
— Я разумная. Они живут дольше.
Они собрали вещи. Флягу, обрывок паруса, верёвку. Тубусы с картами — каждый себе. Кай засыпал угли песком — на всякий случай. Мира оглядела берег в последний раз.
— Кого ты там ищешь? — спросил Кай.
— Старика. Кока.
— Бражника. Он не выжил.
— Ты видел его тело?
— Нет.
— И я нет.
Мира отвернулась и пошла к скалам. Кай — за ней.
Песок сменился галькой, галька — камнями. Они шли молча, каждый думал о своём. Туман редел, но не рассеивался — просто становился выше, прозрачнее. Можно было разглядеть очертания скал, щели между ними, чёрные провалы, уходящие вглубь острова.
— Красиво, — сказал Кай.
— Что?
— Место. Даже в тумане. Похоже на кладбище, но красивое.
— Ты странный.
— Я знаю.
Они вошли в расщелину между двумя скалами. Туман здесь был тоньше — ветер продувал ущелье, и серая пелена рвалась на лоскуты.
Кай обернулся. Берег исчез — только скалы, камни и белесая муть внизу.
— Назад дороги нет, — сказал он.
Мира не обернулась.
— И не надо.
Она шагнула вперёд, в темноту между скал. Кай следом.
Голоса не возвращались.
Но Кай знал: они ждали. Где-то там, в тумане, в камнях, в воздухе. Ждали, когда он ошибётся. Когда ответит. Когда поверит.
Он не ошибётся.
Он не имел права.
Они шли дальше. Кай не оборачивался. Знал — берега уже нет. Мира шагнула вперёд. Кай — за ней. Никто не обернулся. Берег остался позади — в тишине, в тумане, в никуда.
Голос затих. Кай и Мира стояли спиной к спине, оглядывая туман. Ножи наружу.
— Сколько вас? — спросил Кай.
— А сколько звёзд на небе? — ответил голос. Потом другой — выше, тоньше: — Мы везде. Мы всегда здесь были. Мы смотрели, как вы тонули. Весело было.
— Убирайтесь, — сказала Мира.
— Или что? — третий голос, низкий, басовитый. — Ткнёшь меня ножиком? Попробуй. Я без тела. Это ты с телом. Оно у тебя, кстати, красивое. Давно такого не видели.
Мира не ответила. Но Кай заметил, как сжались её челюсти.
— Кай... — первый голос вернулся. — Кай, ты помнишь её? Девочку. С косичками. Она звала тебя дядей Каей.
Кай замер.
— Она просила не уходить. А ты ушёл. И дверь закрыл. Она плакала. Ты слышал, как она плачет? И всё равно ушёл.
Кай сделал шаг. Не потому, что хотел. Ноги двигались сами, будто кто-то тянул за верёвки, привязанные к коленям. Он не чувствовал песка под подошвами. Не слышал Миру. Только голос. «Кай... иди сюда...». И он шёл. Мира схватила его за плечо.
— Стой.
— Он знает...
— Он ничего не знает. Он читает твои мысли. Или твои страхи. Не важно. Если ты пойдёшь за ним — он заведёт тебя в трясину. Или к скалам. Или просто оставит брести в тумане, пока ты не упадёшь.
Голос засмеялся — теперь хором, тремя разными, сливающимися в один.
— Умная девочка. Жалко, что мы всё равно её съедим. Ну, не мы. Остров. Хотя какая разница?
Мира дёрнула Кая за плечо, разворачивая к себе.
— Посмотри на меня.
Он посмотрел. Глаза чёрные, тяжёлые. Ни страха, ни сомнения. Только злость.
— Слышишь меня? Не смей на них идти. Это обман.
— Откуда ты знаешь, что обман?
— Потому что тот, кого они назвали, давно мёртв. Я проверю потом. Но сейчас — не время.
— Ты кого-то потеряла, — сказал Кай. Не вопрос.
Мира не ответила. Отвернулась, крикнула в туман:
— Чего вы ждёте? Напугали — и хватит. Проваливайте.
— Мы не пугаем, — ответил голос. Теперь он звучал не устало — пусто. Без эмоций. Как скрип несмазанной петли. — Мы говорим правду. Уходите с берега. Здесь вы долго не протянете.
— Мы не пугаем, — устало сказал первый. — Мы предупреждаем. Второй засмеялся — высоко, тонко, как надоевшая песня. Третий просто вздохнул. Уходите, — сказали они хором. — Уходите, пока можете.
— Мы уйдём, — сказал Кай.
— Туда, где камни и тьма? — обрадовался третий, басовитый. — Хорошо. Там веселее. Там мы играем громче.
Голоса стихли.
Кай и Мира стояли у догоревшего костра. Туман висел, но в нём что-то изменилось — края стали светлее, будто за серой стеной занимался рассвет.
— Утро, — сказала Мира. — Или что здесь считается утром.
Она села на песок, обхватила колени руками. Кай сел рядом.
— Ты не спросил, — сказала она.
— О чём?
— О девочке. Которую они назвали.
— Не твоё дело.
Мира усмехнулась. Без злости — просто так.
— Правильный ответ.
— Я знал, что ты это скажешь.
— А я знала, что ты это скажешь. Мы умные оба.
Помолчали.
— Ты и правда слышал, как она плачет? — спросила Мира.
— Иногда. Во сне.
— Бывает.
Кай ждал, что она спросит больше. Она не спросила. Вместо этого:
— Хочешь посмотреть карты?
Кай повернулся к ней.
— Ты первая.
Мира достала кожаный тубус из-за пояса. Развязала завязки, вытряхнула на песок несколько свитков. Кай пододвинулся ближе.
— У тебя не хватает юго-западного сектора, — сказала она, разворачивая.
— И восточного, — ответил Кай, выкладывая свои.
Они смотрели на два фрагмента, потом переводили взгляд с одного на другой. Мира достала обгоревшую ветку из костра, очистила от пепла и начертила на песке общую схему.
— Здесь берег, — ткнула она. — Здесь скалы. Дальше — топи. Потом лес. Потом храм.
— Откуда ты знаешь про лес и топи?
— На обратной стороне свитка. У тебя не было?
Кай перевернул свой — с обратной стороны оказались схематичные рисунки: болото, деревья, река.
— Был, — сказал он. — Я не понял, что это.
— А я поняла. Меня учили читать и между строк.
— Бывший следователь?
Мира подняла голову, посмотрела на него в упор.
— Бывший. А ты? Кем был?
— Тем, кто делает вид, что торгует.
— Торгует чем?
— Тем, что нельзя показывать.
Мира хмыкнула.
— Элитные мы ребята. Бывшая дознавательница и бывший контрабандист. Идём на остров сокровищ. Похоже на плохой анекдот.
— Только смеяться не хочется, — заметил Кай.
— Вот и я о том.
Она свернула карты, сунула обратно в тубус.
— Нам нужно идти вглубь. Берег — это ловушка. Голоса здесь только начинаются. Дальше будет хуже.
— Они сами сказали уходить.
— Значит, не надо им верить, — ответила Мира. — Или как раз надо. Но я не рискну.
— Ты вообще чему-то веришь?
— Веревке. Ножу. Спине, которую прикрывают. — Она посмотрела на него. — И тебе, пока ты не доказал обратное.
— Могу я тебя разочаровать?
— Попробуй. Удивишь.
Кай покачал головой, поднялся. Нога болела, но терпимо — соль сделала своё дело. Он протянул Мире руку.
— Вставай. Идём, пока они не вернулись.
Мира глянула на его ладонь секунду, потом приняла — коротко, сильно. Встала.
— Не сопливые, — сказала она. — Выживем. Или нет. Но хотя бы попытаемся.
— Я думал, ты безнадежная.
— Я разумная. Они живут дольше.
Они собрали вещи. Флягу, обрывок паруса, верёвку. Тубусы с картами — каждый себе. Кай засыпал угли песком — на всякий случай. Мира оглядела берег в последний раз.
— Кого ты там ищешь? — спросил Кай.
— Старика. Кока.
— Бражника. Он не выжил.
— Ты видел его тело?
— Нет.
— И я нет.
Мира отвернулась и пошла к скалам. Кай — за ней.
Песок сменился галькой, галька — камнями. Они шли молча, каждый думал о своём. Туман редел, но не рассеивался — просто становился выше, прозрачнее. Можно было разглядеть очертания скал, щели между ними, чёрные провалы, уходящие вглубь острова.
— Красиво, — сказал Кай.
— Что?
— Место. Даже в тумане. Похоже на кладбище, но красивое.
— Ты странный.
— Я знаю.
Они вошли в расщелину между двумя скалами. Туман здесь был тоньше — ветер продувал ущелье, и серая пелена рвалась на лоскуты.
Кай обернулся. Берег исчез — только скалы, камни и белесая муть внизу.
— Назад дороги нет, — сказал он.
Мира не обернулась.
— И не надо.
Она шагнула вперёд, в темноту между скал. Кай следом.
Голоса не возвращались.
Но Кай знал: они ждали. Где-то там, в тумане, в камнях, в воздухе. Ждали, когда он ошибётся. Когда ответит. Когда поверит.
Он не ошибётся.
Он не имел права.
Они шли дальше. Кай не оборачивался. Знал — берега уже нет. Мира шагнула вперёд. Кай — за ней. Никто не обернулся. Берег остался позади — в тишине, в тумане, в никуда.
