— Придётся. Вы в техподдержку устраиваетесь? В техподдержку. Будете отвечать на звонки. Первая линия. Ничего сложного: сбросить настройки роутера, перезагрузить приставку, успокоить упыря.
— Успокоить упыря?
— Они нервные, — вздохнул Баюн. — Кровяное давление, сами понимаете.
Кирилл помолчал.
— А ипотека у меня, — сказал он наконец. — Съёмная квартира. Кошка. Обычная, не волшебная. Её кормить надо.
— Понимаю, — кивнул Баюн. — Оклад сорок тысяч. Плюс ночные — пятьдесят. Плюс премия, если никто никого не съест за смену.
— А такое бывает?
— Редко. С тех пор как я запретил есть коллег, дисциплина улучшилась.
Кирилл подумал о квартире. О том, что холодильник сломался. О том, что кошка третий день смотрит на него голодными глазами. О том, что ипотечный платёж через неделю.
— Когда выходить? — спросил он.
Баюн улыбнулся. Улыбка у него была широкая, с клыками.
— Завтра. Смена с восьми вечера до четырёх утра. Форма одежды — свободная. Но без серебра. Серебро у нас не любят.
Кирилл вышел из офиса в девять. На улице уже стемнело. Он стоял у дверей, смотрел на тополя и думал, что, наверное, сошёл с ума. Или спит. Или и то и другое.
Но ипотека была настоящей. И кошка была настоящей. И холодильник, сволочь, не работал.
Он поехал домой.
На следующий день Кирилл пришёл за час до смены. Глафира выдала ему бейджик, гарнитуру и памятку. Памятка называлась: «Памятка оператора первой линии. Не умирай».
Кирилл открыл первую страницу.
Правило №1. Никогда не говорите клиенту: «Вы нежить». Они знают. Им не надо напоминать.
Правило №2. Если клиент говорит, что хочет вас убить, — уточните, в каком смысле. Возможно, это метафора.
Правило №3. Если клиент орёт — не орёт, а воет, — положите трубку. Это оборотень. Перезвоните через полчаса, когда успокоится.
Правило №4. Кот Баюн всегда прав. Если вам кажется, что кот Баюн не прав, — перечитайте правило №4.
— Весело, — пробормотал Кирилл.
Он сел за своё рабочее место. Обычный стол, компьютер, гарнитура. Сосед справа — парень с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Сосед слева — девушка с зелёными волосами и перепонками между пальцев. Она помахала ему рукой. Кирилл помахал в ответ.
— Первая смена? — спросил сосед справа.
— Первая.
— Соболезную. Я Ваня. Второй месяц тут. Главное — не паникуй. Они чуют панику.
— Кто?
— Клиенты.
Телефон зазвонил.
Кирилл надел гарнитуру и нажал кнопку.
— Техподдержка «Миф-Телеком», оператор Кирилл. Чем могу помочь?
Из трубки донеслось шипение. Долгое, мокрое, как будто кто-то говорил, лёжа в болоте.
— Алло? — повторил Кирилл.
— Ты кто? — спросил голос. Женский, булькающий. — Где Петрович?
— Петрович уволился, — Кирилл вспомнил, что говорил Баюн на инструктаже. — Я новый оператор. Что у вас случилось?
— У меня интернет не работает! — голос взвился до визга. — Я русалка, мне в болоте скучно! Я сериалы смотрю! А он не грузит!
— Давайте проверим. Вы подключены к Wi-Fi?
— К чему?
— К беспроводной сети. На вашем устройстве...
— У меня ракушка!
Кирилл моргнул.
— Ракушка?
— Волшебная ракушка. Мне водяной подарил. Она показывает картинки. Раньше показывала, а теперь нет. Только рябь.
Кирилл задумался. Ракушка. Волшебная ракушка. Он открыл базу знаний — внутренний справочник «Миф-Телекома». Раздел: «Устройства клиентов». Подраздел: «Волшебная ракушка. Модель Р-300».
— Так, — сказал он. — Ракушка Р-300. Она у вас подключена к подводному роутеру?
— К чему?
— К тому камню с мигающими огоньками, который лежит на дне.
— А, к этому! Да!
— Перезагрузите камень. Достаньте из воды на десять секунд и положите обратно.
В трубке захлюпало. Потом раздался плеск, потом тишина. Потом снова плеск.
— Работает! — завопила русалка. — Ой, спасибо, касатик! Будешь у нас на болоте — заходи! У меня сериал как раз грузится!
Гудки.
Кирилл снял гарнитуру и уставился в монитор. Сосед справа, Ваня, показал большой палец.
— Первый звонок — всегда самый страшный, — сказал он. — Дальше легче.
Дальше было не легче.
Второй звонок: домовой из Бирюлёво жаловался, что роутер не ловит через печку. Третий: кикимора из Люберец требовала настроить IP-телефонию, чтобы звонить сестре в Кострому. Четвёртый: леший из Подольска орал, что кабель перегрызли белки, и требовал прислать мастера, но только чтобы мастер был живой и не боялся высоты.
К полуночи Кирилл принял пятнадцать звонков. Он перезагрузил три ракушки, один магический кристалл и дважды объяснил домовым, что роутер не работает без розетки. Электричество, объяснял он, это не магия. Это физика. Домовые обижались, но подключались.
В час ночи позвонил упырь.
— Меня зовут Аркадий, — сказал он замогильным голосом. — У меня заблокировали онлайн-банк.
— Причина блокировки?
— Я не знаю! Я просто хотел перевести деньги ритуальному агентству, а мне пишут: «Операция отклонена. Подозрение в мошенничестве».
— А зачем вам ритуальное агентство?
— Гроб купить. Новый. У меня старый прохудился, дождь заливает. Я, между прочим, упырь. Мне положено в гробу спать.
Кирилл открыл базу знаний. Раздел: «Проблемы с банками». Подраздел: «Блокировка счетов нежити».
— Аркадий, ваш банк знает, что вы нежить?
— Конечно знает! У меня тариф «Полуночный». Специальный.
— Тогда позвоните в банк. Мы не решаем вопросы с блокировками. Мы — провайдер.
— Я звонил! — голос упыря задрожал. — Мне робот ответил: «Ваш звонок очень важен для нас». И музыка. Три часа музыка. Я упырь, я бессмертный, но даже я не выдержал. Я хочу, чтобы вы позвонили в банк и сказали им человеческим голосом!
Кирилл вздохнул.
— Аркадий, я не могу звонить в банк. Это не наша компетенция.
— Тогда я приеду к вам в офис!
— Офис работает удалённо.
— Тогда я приеду к тебе домой!
— Это невозможно.
— Почему?!
— Потому что вы не знаете мой адрес. А если узнаете — кот Баюн будет недоволен.
В трубке повисла пауза.
— Баюн? — тихо спросил упырь. — Кот? Который колыбельные поёт?
— Он самый. Он у нас тимлид.
— Извините, — сказал упырь. — Я перезвоню позже.
Гудки.
Кирилл откинулся в кресле и закрыл глаза. Сосед слева, девушка с зелёными волосами, наклонилась к нему.
— Ты Баюном упыря напугал? — прошептала она.
— А что, нельзя?
— Можно. Но осторожно. Баюн не любит, когда его именем разбрасываются. Он потом обижается.
— А когда он обижается?
— Он мурчит. Громко. На весь офис. Пять минут мурчания — и все засыпают. Было один раз, всю смену продрыхли. Клиенты жаловались.
Кирилл посмотрел на дверь тимлида. Оттуда доносилось размеренное дыхание. Кот спал.
В два часа ночи случился кризис.
Позвонила женщина. Человеческая женщина. Она плакала.
— Алло, — сказала она. — Это «Миф-Телеком»?
— Да. Чем помочь?
— Мне ваш номер дала соседка. Сказала, вы решаете странные проблемы. У меня... у меня в квартире кто-то есть.
— Кто?
— Не знаю. Оно ходит по ночам. Переставляет вещи. Ворует носки. И пахнет... пахнет шерстью и хлебом.
Кирилл открыл базу. Раздел: «Диагностика». Подраздел: «Признаки наличия нежити в жилом помещении».
— У вас домовой, — сказал он через минуту. — Скорее всего. Носки ворует? Домовой. Хлебом пахнет? Точно домовой.
— И что мне делать? — всхлипнула женщина.
— Не выгонять. Домовые — безвредные. Ему просто нужно уважение. Поставьте блюдце с молоком у печки. Если печки нет — у батареи. Скажите: «Хозяин, угощайся». И носки покупайте подешевле. Он всё равно украдёт.
— И всё?
— Всё. Если не поможет — перезванивайте. Переведём на старшего специалиста по домовым.
Женщина всхлипнула ещё раз, но уже спокойнее, и повесила трубку. Кирилл сделал пометку в журнале и потянулся за кружкой с кофе.
В три часа ночи в колл-центр вошёл юрист.
Он был огромный. Метра два ростом, плечи — как шкаф. Лицо заросло тёмной шерстью, глаза горели жёлтым. Он был в костюме, при галстуке, но галстук сидел криво на мощной шее. В руке — портфель.
— Я Аркадий Львович, — прорычал он. — Юридический отдел. Кто тут обещал клиенту, что Баюн его съест?
Кирилл похолодел.
— Я не обещал. Я сказал, что Баюн будет недоволен. Это разные вещи.
— Клиент подал жалобу. Упырь из Мытищ. Говорит, ему угрожали. Я должен провести внутреннее расследование.
Он положил портфель на стол Кирилла. Портфель был из чёрной кожи и пах сырым мясом.
— Послушайте, — начал Кирилл. — Упырь хотел приехать ко мне домой. Что я должен был сказать? «Приезжайте, чай попьём»?
— Вы должны были перевести звонок на старшего оператора. У нас регламент.
— Старшего оператора нет ночью. Баюн спит.
— Баюн не спит. Баюн ждёт.
Дверь кабинета тимлида открылась. Кот вышел. Он не шёл — он выплыл, как большая чёрная туча. Жёлтые глаза горели. Шерсть стояла дыбом.
— Аркадий Львович, — сказал он. Голос был тихий, но такой, что у Кирилла завибрировало в груди. — У нас новый сотрудник. Он ещё не знает регламент. Я сам проведу с ним беседу. А вы идите. У вас там договор с вампирами не подписан.
Юрист посмотрел на кота. Кот посмотрел на юриста. В офисе стало тихо — так тихо, что Кирилл услышал, как в соседнем кабинете кикимора вяжет.
— Хорошо, — сказал юрист. — Но я внесу это в отчёт.
— Вносите, — сказал Баюн. — Я тоже кое-что внесу. В вашу трудовую.
Юрист взял портфель и вышел. Его шаги прогрохотали по коридору и затихли. Баюн повернулся к Кириллу.
— Ты молодец, — сказал кот.
— Что?
— Упыря отшил. Правильно. Нефиг клиентам ездить по домам. Но в следующий раз переводи звонок на меня. Я сплю чутко.
— А юрист? Он что, волкодлак?
— Волкодлак. Аркадий Львович. Хороший специалист, но в полнолуние не работает. Служебная записка: «Уважительная причина — ликантропия». Имеет право.
Баюн зевнул, показав клыки, и вернулся в кабинет. Дверь закрылась.
Кирилл досидел смену молча. Принял ещё несколько звонков — рутинных, спокойных. Одна кикимора хотела сменить тариф. Один водяной жаловался на скорость. В четыре утра смена кончилась.
Он вышел из офиса и вдохнул холодный предрассветный воздух. Голова кружилась. За спиной, в здании, гасли окна.
— Как первая смена? — спросила Глафира, появившись на крыльце. Она стояла, кутаясь в зелёный платок, и смотрела на него немигающими глазами.
— Нормально, — сказал Кирилл. — Я думал, будет хуже.
— Будет, — пообещала она. — Это только первая. Завтра полнолуние. Аркадий Львович будет в офисе. И клиенты будут нервные. И Баюн будет не в духе — у него линька.
— Линька?
— Шерсть лезет. Он злой, когда линяет. В прошлом году в линьку он усыпил весь офис на сутки. Пришлось вызывать МЧС. Они нас разбудили. Сказали: «Ребята, вы чего?» А мы говорим: «Кот».
Глафира закурила. Дым был странный — зеленоватый, пахнущий болотными травами.
— Ты держись, — сказала она. — Новички у нас долго не задерживаются. Но ты вроде крепкий. И кошек любишь. Это важно.
Она ушла. Кирилл постоял ещё минуту, глядя на светлеющее небо. Потом сел в автобус и поехал домой.
Дома его встретила кошка. Обычная, беспородная, с наглой мордой и привычкой спать на клавиатуре. Кирилл налил ей корм, а себе — чай. Сел на кухне и долго смотрел в стену.
Ипотека — сорок тысяч в месяц. Съёмная квартира — двадцать пять. Кошка — бесценно, но корм дорогой. Заначка — ноль.
Он встал, подошёл к ноутбуку и открыл почту. Письмо от «Миф-Телеком». Тема: «Испытательный срок».
«Уважаемый Кирилл! Ваш испытательный срок продлится три месяца. В случае успешного прохождения вам будет предложен постоянный контракт с повышением оклада. В случае непрохождения — не обижайтесь. С уважением, Баюн».
Кирилл закрыл ноутбук. Кошка запрыгнула ему на колени и замурчала.
— Ничего, — сказал он ей. — Прорвёмся. Я техподдержка. Я всё могу.
Кошка мурчала. За окном вставало солнце. Где-то в Мытищах упырь Аркадий ложился в прохудившийся гроб. Где-то в болоте русалка смотрела сериал. Где-то в Бирюлёво домовой перезагружал роутер, воткнутый у печки.
А в старом бизнес-центре на окраине кот Баюн не спал. Он ждал.
Кирилл прошёл испытательный срок. Баюн подписал приказ о повышении. Теперь он был не оператором первой линии, а старшим специалистом по работе с трудными клиентами. Трудными считались упыри, оборотни в полнолуние и кикиморы в брачный сезон. Глафира связала ему новый свитер — зелёный, под цвет глаз. Аркадий Львович из юротдела перестал на него рычать. А кошка дома наконец привыкла, что хозяин приходит под утро и пахнет чужим мехом. Кирилл выплатил полтора ипотечных платежа и взял подработку: консультировал агентство «Чур меня» по цифровой безопасности. Жизнь налаживалась. По крайней мере, до следующей линьки Баюна.
***
АННОТАЦИЯ
Аня и Макс получили наследство — не квартиру, а избу в глухой деревне и полгектара леса. В подвале обнаружился живой леший с договором на бересте: отказ от «ипотеки» карается проклятьем, а просрочка по платежам грозит нашествием кикимор. Теперь им нужно совмещать удалёнку с подношениями молока, судиться с соседкой Бабой-Ягой из-за границ участка и как-то наладить связь, которую глушит обиженный домовой.
Городское фэнтези, комедия, бытовое славянское фэнтези.
ЛЕСНАЯ ИПОТЕКА
Письмо пришло в четверг, когда Аня как раз пыталась доказать начальнику по зуму, что её микрофон фонит не из-за лени, а из-за грозы. Начальник не верил, гроза закончилась, а микрофон фонил по-прежнему.
— Нам наследство, — сказал Макс, бросая конверт на стол. — От деда Коли.
Аня оторвалась от ноутбука и уставилась на мужа.
— У тебя был дед Коля?
— Оказывается, был. Двоюродный. Я его видел в детстве один раз, он мне подарил свистульку из бересты и велел не ходить в лес без хлеба. Я думал, маразм.
Аня открыла конверт. Внутри лежал лист нотариальной бумаги и ещё один лист — пожелтевший, шершавый, с неровными краями. На нём значилось: «Изба-пятистенок, баня по-чёрному, полгектара леса в вечное пользование. С условием».
— Что за условие? — Аня перевернула лист. — «Присмотр и уход». Наверное, за домом надо следить, ремонт там...
— Наверное, — кивнул Макс. — Ань, у нас будет дом.
Они переглянулись. За спиной у обоих было пять лет съёмных квартир, три переезда и риэлтор, который в прошлый раз показал им «уютную студию» площадью с кладовку. Свой дом — пусть даже в глуши, пусть даже старый — звучал как сказка.
Через неделю они взяли отпуск, загрузили машину инструментами и выехали в сторону области.
Деревня встретила их тишиной. Не такой, как в городе, когда просто закрываешь окна, — а густой, вязкой, пахнущей хвоей и мокрой землёй. Изба стояла на отшибе, за покосившимся забором, и выглядела как декорация к фильму про древнюю Русь: тёмные брёвна, резные наличники, на крыше мох.
— Уютненько, — сказала Аня неуверенно.
Внутри пахло сухими травами и ещё чем-то, чему она не могла подобрать названия. Пыль, старая печь, деревянный стол, на стене — пучок каких-то веток, перевязанных красной ниткой. Макс потянулся снять это безобразие, но Аня шлёпнула его по руке.
— Не трогай. Вдруг оберег.
— Ты же атеистка.
— Я маркетолог. Я суеверна ровно в той степени, в какой это полезно для карьеры.
