- Тогда слушаю вас, Эвелина Федоровна, - откинулся он на спинку кресла, приготовившись меня слушать.
А я даже забыла, зачем пришла, невольно залюбовавшись.
Графу Горину было далеко за пятьдесят, но слабенькие магические способности продлили ту часть его жизни, когда яркая, взрывная молодость переходит в сдержанную зрелость. Среднего роста, он был сбит, как говорила мама Лиза, из крутого теста. Все в нем было крепким: и дух, и тело, в чем я могла убедиться во время почти суточной скачки – на отдых в карету он перебирался лишь дважды, да и то ненадолго.
Отсутствие одного глаза, закрытого черной повязкой, и шрама, пересекавшего наискосок все лицо, его совершенно не портило, лишь добавляло чего-то неукротимого, безудержного.
- Я гожусь вам в дочери, Алексей Степанович, - скупо заметила я, вновь собираясь не только с мыслями, но и решимостью.
- Предлагаете называть вас просто Эвелин? – мягко улыбнулся он, глядя на меня с присущей ему проницательностью.
- Да, - кивнула я, бросив короткий взгляд за окно. Кусочек неба, цветным панно проглядывавший сквозь листву, пылал оттенками алого. – В детских вещах находились письма князя Изверева, адресованные моему мужу, - перевела я взгляд на графа. – Сейчас их там нет.
- Они находится у меня, - абсолютно безмятежно произнес он и поднялся с кресла. Отошел к столу… - Вы кому-нибудь говорили о них?
- Их нашла Катерина, кормилица Алены, - не стала я скрывать правды. – Кроме нее и меня о них никому не известно.
- Это – хорошо, - кивнул Алексей Степанович, заставив меня слегка напрячься. – И будет лучше, если вы забудете об их существовании, - добавил он, твердо посмотрев на меня.
- Мой муж в чем-то замешан? – нахмурилась я.
- Вы мне ответьте на этот вопрос, - чуть прищурился Горин, глядя на меня испытующе.
- Нет! – ни мгновенья не помедлила я. – Кто угодно, но только не он!
На лице графа было все то же спокойствие, но я видела, насколько приятны ему мои слова.
Подтверждение ждать себя не заставило:
- Я рад, что вы не сомневаетесь в Георгии…
- … но… - продолжила я, прочувствовав короткую паузу.
- То, чем он занимался последние месяцы…. – Граф замолчал, рассматривая меня как-то по-новому. Потом качнул головой, словно не соглашался с собой, отошел к окну, встал, повернувшись ко мне спиной.
Сбит из крутого теста…. С этого ракурса слова матушки Лизы обрели иное звучание.
Улыбка, время от времени трогавшая его губы, какая-то мальчишеская хитринка в единственном глазу, которую я замечала несколько раз, все это добавляло его образу некоторую легкость и мягкость. Со спины же он был одной мощью, затянутой в идеально сидевший на нем военного образца мундир.
- Алексей Степанович, - я тоже поднялась, подошла ближе, остановившись всего лишь в трех шагах от него, - я должна знать.
- Зачем вам это, Эвелин?! – довольно резко развернулся он ко мне.
С трудом удержав себя, чтобы не отпрянуть, приняла его взгляд.
В чем-то он был прав, но….
Слишком многое произошло за последние дни, чтобы я осталась прежней Эвелин, предпочитавшей просто жить, изо всех сил стараясь быть незаметной.
- Он – мой муж, - тихо, но твердо произнесла я.
Сказать хотела многое. О том, как Метельский заявился в мой дом, едва ли не обвинив Георгия в измене императору и империи. Как угрожал, позволяя себе оскорбления в мой адрес. Как….
Все это сейчас не имело никакого значения, укладываясь в те несколько слов, что сорвались с моих губ.
- Вам ведь известно, что Георгий долгое время служил на границе с Ритолией? – похоже, что-то решив для себя, спросил граф, направляясь к книжному шкафу.
- В вашем полку, - ответила я, повернувшись, чтобы следить за ним взглядом.
- Иван рассказал? – остановившись, оглянулся Горин.
- Трофим, - грустно улыбнулась я. – Был вынужден, заслуживая мое доверие.
- История с Алиной Горский, - понимающе кивнул граф. Открыл дверцу, достал оттуда бутылку темного стекла и два бокала: - Будете?
Хотела качнуть головой, отказываясь, но передумала. Глоток вина для меня сейчас был не лишним.
- Если только немного, - возвращаясь к дивану, ответила я.
Присела, продолжая наблюдать за графом. Его движения были мягкими, но какими-то сдержанными. Ничего сверх необходимого….
- И как много он успел вам поведать, прежде чем добился своего? – неожиданно спросил граф, сбивая меня с мысли.
- Вряд ли много, - пожала я плечами. – С первых же слов он был весьма убедителен.
- Трофим это умеет, - усмехнувшись, заметил Горин. Наполнил один из бокалов наполовину, поднес мне: - Наше, местное.
- Поэтому и Виноградово? – вдохнув аромат, поинтересовалась я.
- Завтра покажу вам виноградники, - улыбнулся он в ответ.
Подождал, когда я посмакую первый глоток, приподнял вопросительно бровь. В единственном глазу было такое нетерпение, что я задорно улыбнулась – прям, как мальчишка!
- Великолепно, - не покривив душой, заверила я его. Вновь поднесла бокал к губам, но тут же опустила руку: - Алина Горская действительно была невиновна?
- Вы все-таки сомневаетесь… - удрученно качнул головой граф.
- Если ее действия расценивать, как наказание, то каков должен быть проступок? - спокойно объяснила я свою точку зрения.
- Очень серьезным, - согласился Горин, взглядом дав понять, что сожалеет о своих словах. – Метельский жестоко надругался над двумя девочками, дочерями торговца с гор. Одной было одиннадцать, второй едва исполнилось девять.
- Нет! – отшатнулась я. Вино плеснулось в бокале, окрасив бордовым стекло.
Граф отставил бутылку, которую держал в руке, подошел ко мне. Забрав из трясущейся руки бокал, прижал к себе:
- Извините меня, Эвелин! Я не должен был этого говорить….
Не должен был….
Я решительно отстранилась, сглотнув вставший в горле ком, глубоко вздохнула, усмиряя разбушевавшееся сердце:
- Должны были, граф! Должны! Чтобы я знала, с кем столкнула меня Заступница, чтобы я перестала быть столь наивной, какой была.
- Я бы предпочел, чтобы все осталось, как прежде, - Горин склонился к моей руке, тронул губами запястье, словно еще раз просил прощения. – Вы говорите про наивность? – отдав мне бокал, он сделал шаг к столу. Вновь повернулся, посмотрел на меня. Вроде и не намного выше, но я под этим взглядом почувствовала себя ребенком. – Торговец сам продал их Метельскому за несколько золотых монет, и если бы не жестокость, после которой младшая из девочек едва не скончалась от кровотечения, да не Алина Горская, которая сначала ее выходила, а потом, найдя барона, устроила над ним самосуд, никто бы и не удивился. Это в княжеской семье дочь, как нить, связывающая два рода, а в бедных, да когда этих девчонок не две и не три….
Он не закончил. Наполнил свой бокал, сделал крупный глоток, забыв, что вино нужно пить медленно, ощущая его аромат, позволяя раскрыться вкусу….
Впрочем, о чем я только думала….
- Она ведь его любила? – я посмотрела на графа. Говорила про барона, ставшего для меня теперь олицетворением зла.
- Алина? – уточняя, переспросил он. – Трофим уже дважды предлагал ей стать его женой.
Я кивнула – поняла, что именно Горин хотел сказать, сделала еще один глоток и еще… убегая от жажды, которую испытывала после всего сказанного.
Увы, я начала этот разговор и заканчивать, не получив ответа не собиралась:
- Что в этих письмах? Они кажутся….
- Совершенно невинными, - усмехнулся граф. – Если не искать в них другой смысл, то именно такими и являются.
- А если искать? – ухватилась я за его оговорку.
- Эвелин… Эвелин… - в его голосе появилась суровость.
- Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я ему, - скажите мне, пожалуйста, моего мужа кто-нибудь ищет?
Ответ я знала еще до того, как он его произнес.
Неудачи в переговорах с князьями Ритолии нужно было на кого-то списать. Граф Орлов оказался для этого подходящим вариантом….
Моя мысль получила подтверждение уже на следующее утро.
Мы как раз сидели за завтраком и обсуждали предстоящую прогулку, когда перед графом появился светящийся шар, через секунду упавший в его руку свернутым в трубочку посланием.
Извинившись, Алексей Степанович вышел из-за стола, сделав знак Ивану, находившемуся тут же, в столовой, следовать за ним. Минут через пятнадцать прислали и за мной.
- Что-то с Георгием? – входя в кабинет графа, воскликнула я, отметив, насколько суровыми были их лица.
- Вы должны прочесть, - произнес Горин в ответ. Когда я подошла ближе, подал бумагу, на которой были отчетливо видны символы императорской власти.
Рука едва слушалась, но я взяла лист, отошла с ним ближе к окну. Не потому, что не хватало света, просто хотелось отстраниться от всех, остаться наедине с тем, что меня ожидало….
Ровные строчки, уверенный почерк…. У моего отца был такой же…. Почерк человека, знающего, что и почему он делает….
Сквозь выступившие слезы – сердце знало, сжимаясь от тоски и боли, прочитала первые слова…. Заверения в своей благосклонности, сожаление, что все сложилось именно так, а не иначе….
Сглотнув ком в горле, взглядом спустилась ниже….
… я с женщинами не воюю….
Прочла эти несколько слов раз, два, три…. Ничего не менялось, лишь более обнаженным становился смысл….
Неимоверным усилием заставив себя не разрыдаться, вновь поднялась чуть выше….
… если вина графа Орлова будет доказана….
… судьбу титула мы решим, не ущемляя ее интересов….
… она слишком молода и неопытна, чтобы быть замешанной в делах своего супруга, поэтому мы не будем настаивать на публичном суде, ограничившись отречением от мужа, произнесенном в присутствии высочайшего двора….
- Нет! – твердо произнесла я, отбросив послание императора Ксандра на пол. – Я - не отрекусь! – повторила еще жестче, сама удивляясь своей решимости.
- Вас никто не осудит, Эвелин, - не столько мягко, сколько осторожно, заметил Горин.
Резко обернулась к нему…. Его единственный глаз говорил иное! Алексею Степановичу было приятно услышать мои слова.
Но….
- Он – мой муж, - я чувствовала, как слезы стекают у меня по щекам, но сдерживать их даже не пыталась. – Преклонив колени перед Заступницей, я давала клятву быть рядом, что бы ни случилось….
- А как же дочь? – Горин подошел ближе, взял меня за руки. – Его дочь? Как быть ей?
Я поняла, о чем именно он хотел сказать, но… подумала совершенно о другом.
Алена! Дочь человека, которого все будут считать предателем….
- Вы права, Алексей Степанович, - не отнимая рук, кивнула я. Потом подняла голову, чтобы встретиться с ним влажным взглядом. – Вы ведь позаботитесь о ней?
- Благая Заступница! – хрипло выдохнул стоявший у стены Иван.
- Что ты надумала! – голос графа звучал низко, сочился угрозой. – Ты – девчонка! Ты хоть понимаешь….
- Понимаю! – совершенно спокойно перебила я его. – Я все понимаю, Алексей Степанович, - продолжила все с той же уверенностью. – И я должна это сделать. Если не для Георгия, то для дочери.
- Нет! – граф медленно повел головой из стороны в сторону. – Я не могу позволить….
- Вы не можете запретить, - поправила я его. – Только помочь!
- Это – сумасбродство! – отпустив мои ладони, отошел он к столу. – Вы просто не осознаете, насколько это сложная задача. Для мужчины сложная, а для вас….
- Хотите сказать, непосильная? – развернулась я, наблюдая за ним.
Известие от императора разом уничтожило то, что поддерживала магия, вернув ему возраст. Те самые далеко за пятьдесят, которые сейчас были видны в тяжелых, усталых движениях, в том, как опустились его плечи….
От той мощи, которую еще вчера едва сдерживала суровая ткань военного мундира, сегодня не осталось и следа.
- Давайте просто предположим, - он повернулся ко мне, - что вы убедили меня в правильности своего решения и поехали на границу. Куда именно вы отправитесь? С чего начнете? К кому обратитесь за помощью?
Стоило признать, он выбрал лучший путь, чтобы доказать мне бессмысленность собственной затеи. Ответов на эти вопросы у меня не было.
Впрочем….
- С писем князя Изверева, - чуть дрогнувшим голосом произнесла я. – Я начну с писем князя Изверева, - повторила уже тверже.
- Да… письма, - после недолгого молчания кивнул граф. – Эвелин….
- Я понимаю, Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я, действительно понимая.
- Мои заслуги - в прошлом, - опустил он голову, но тут же вновь посмотрел на меня. – Я сделаю все, чтобы восстановить его доброе имя.
- Я верю вам, - теперь уже я подошла к графу, - поверьте и вы мне.
- Дело не в вере, - он качнул головой, - дело в вашей хрупкости, Эвелин. Эта ноша вам не по силам… - На его лице были отчетливо видны следы внутренней борьбы: - Глядя на вас возникает желание защитить. Такие, как вы….
- Для госпожи графини это может стать хорошим подспорьем, - неожиданно для меня произнес вдруг Иван.
- Иван! – голос графа прозвучал громом. Неотвратимым и неизбежным….
На бывшего денщика Алексея Степановича это вряд ли подействовало:
- Вы же видите, она – не отступится, - вздохнул он, глядя на меня с легким недовольством. Похоже, не сильно-то и разделял проявленное мною упорство. – Вся в папеньку….
- Что?! – попыталась возмутиться я, но тут же отвела взгляд, догадываясь, что это вполне могла быть еще одна проверка.
Тема отца, вопреки ожиданиям, получила продолжение:
- Да, Федор из тех, кого не сдвинешь. Хорошо еще, умом не обижен, - заметил граф, оценивающе посмотрев на меня. Словно пытался понять, насколько в словах Ивана было от лести.
- Будь здесь Трофим… - задумчиво бросил Иван.
Я была склонна с ним согласиться – присутствовала уверенность в поддержке мага, но Соров покинул поместье, только и позволив себе, что немного отдохнуть. Его ждала столица и….
О бароне Метельском я предпочитала не вспоминать.
- Как бы ему самому не понадобилась моя помощь! – угрюмо бросил граф, вновь скосил взгляд в мою сторону. – Вам сохранят титул. Если захотите выйти еще раз замуж….
- Замолчите! – произнесла я тихо, но так четко, что сама испугалась той жесткости, с которой прозвучало короткое слово. Но и это меня не остановило: - Не смейте говорить мне, что я могу предать мужа! Что я…..
Воздуха не хватило, а вздохнуть я просто не смогла, глядя на Горина не с ненавистью… нет, я не имела права ненавидеть человека, который думал в первую очередь обо мне, с тем непониманием, когда ты вроде и осознаешь, но не в состоянии связать сказанное именно с этим человеком….
- Эвелина! – граф сделал шаг ко мне, прижал крепко… выдавив из груди неимоверную тяжесть и позволив наконец-то сделать первый вздох. – Прости меня… дочка…. Прости….
Это была сладкая боль. Разрывающая изнутри горечью, тоской, пониманием, что жизнь уже никогда не будет такой, какой была еще недавно, но в ней рождалось что-то новое для меня, похожее на убежденность, что то, что было не по силам мне одной, мы обязательно сможем сделать вместе.
Я и… он! Чужой человек, назвавший меня дочкой….
И не важно, что текли слезы, что граф еще не сказал своего последнего слова, способного, как перечеркнуть все мои помыслы, так и стать благословением, я уже стала другой. Не - сильной, не уверенной в себе, не – способной вынести все, что бы мне ни послала Заступница. Просто знающей, на что готова ради тех, кто мне действительно дорог.
- Алексей Степанович… - весьма неаристократично всхлипнув, шевельнулась я.
А я даже забыла, зачем пришла, невольно залюбовавшись.
Графу Горину было далеко за пятьдесят, но слабенькие магические способности продлили ту часть его жизни, когда яркая, взрывная молодость переходит в сдержанную зрелость. Среднего роста, он был сбит, как говорила мама Лиза, из крутого теста. Все в нем было крепким: и дух, и тело, в чем я могла убедиться во время почти суточной скачки – на отдых в карету он перебирался лишь дважды, да и то ненадолго.
Отсутствие одного глаза, закрытого черной повязкой, и шрама, пересекавшего наискосок все лицо, его совершенно не портило, лишь добавляло чего-то неукротимого, безудержного.
- Я гожусь вам в дочери, Алексей Степанович, - скупо заметила я, вновь собираясь не только с мыслями, но и решимостью.
- Предлагаете называть вас просто Эвелин? – мягко улыбнулся он, глядя на меня с присущей ему проницательностью.
- Да, - кивнула я, бросив короткий взгляд за окно. Кусочек неба, цветным панно проглядывавший сквозь листву, пылал оттенками алого. – В детских вещах находились письма князя Изверева, адресованные моему мужу, - перевела я взгляд на графа. – Сейчас их там нет.
- Они находится у меня, - абсолютно безмятежно произнес он и поднялся с кресла. Отошел к столу… - Вы кому-нибудь говорили о них?
- Их нашла Катерина, кормилица Алены, - не стала я скрывать правды. – Кроме нее и меня о них никому не известно.
- Это – хорошо, - кивнул Алексей Степанович, заставив меня слегка напрячься. – И будет лучше, если вы забудете об их существовании, - добавил он, твердо посмотрев на меня.
- Мой муж в чем-то замешан? – нахмурилась я.
- Вы мне ответьте на этот вопрос, - чуть прищурился Горин, глядя на меня испытующе.
- Нет! – ни мгновенья не помедлила я. – Кто угодно, но только не он!
На лице графа было все то же спокойствие, но я видела, насколько приятны ему мои слова.
Подтверждение ждать себя не заставило:
- Я рад, что вы не сомневаетесь в Георгии…
- … но… - продолжила я, прочувствовав короткую паузу.
- То, чем он занимался последние месяцы…. – Граф замолчал, рассматривая меня как-то по-новому. Потом качнул головой, словно не соглашался с собой, отошел к окну, встал, повернувшись ко мне спиной.
Сбит из крутого теста…. С этого ракурса слова матушки Лизы обрели иное звучание.
Улыбка, время от времени трогавшая его губы, какая-то мальчишеская хитринка в единственном глазу, которую я замечала несколько раз, все это добавляло его образу некоторую легкость и мягкость. Со спины же он был одной мощью, затянутой в идеально сидевший на нем военного образца мундир.
- Алексей Степанович, - я тоже поднялась, подошла ближе, остановившись всего лишь в трех шагах от него, - я должна знать.
- Зачем вам это, Эвелин?! – довольно резко развернулся он ко мне.
С трудом удержав себя, чтобы не отпрянуть, приняла его взгляд.
В чем-то он был прав, но….
Слишком многое произошло за последние дни, чтобы я осталась прежней Эвелин, предпочитавшей просто жить, изо всех сил стараясь быть незаметной.
- Он – мой муж, - тихо, но твердо произнесла я.
Сказать хотела многое. О том, как Метельский заявился в мой дом, едва ли не обвинив Георгия в измене императору и империи. Как угрожал, позволяя себе оскорбления в мой адрес. Как….
Все это сейчас не имело никакого значения, укладываясь в те несколько слов, что сорвались с моих губ.
- Вам ведь известно, что Георгий долгое время служил на границе с Ритолией? – похоже, что-то решив для себя, спросил граф, направляясь к книжному шкафу.
- В вашем полку, - ответила я, повернувшись, чтобы следить за ним взглядом.
- Иван рассказал? – остановившись, оглянулся Горин.
- Трофим, - грустно улыбнулась я. – Был вынужден, заслуживая мое доверие.
- История с Алиной Горский, - понимающе кивнул граф. Открыл дверцу, достал оттуда бутылку темного стекла и два бокала: - Будете?
Хотела качнуть головой, отказываясь, но передумала. Глоток вина для меня сейчас был не лишним.
- Если только немного, - возвращаясь к дивану, ответила я.
Присела, продолжая наблюдать за графом. Его движения были мягкими, но какими-то сдержанными. Ничего сверх необходимого….
- И как много он успел вам поведать, прежде чем добился своего? – неожиданно спросил граф, сбивая меня с мысли.
- Вряд ли много, - пожала я плечами. – С первых же слов он был весьма убедителен.
- Трофим это умеет, - усмехнувшись, заметил Горин. Наполнил один из бокалов наполовину, поднес мне: - Наше, местное.
- Поэтому и Виноградово? – вдохнув аромат, поинтересовалась я.
- Завтра покажу вам виноградники, - улыбнулся он в ответ.
Подождал, когда я посмакую первый глоток, приподнял вопросительно бровь. В единственном глазу было такое нетерпение, что я задорно улыбнулась – прям, как мальчишка!
- Великолепно, - не покривив душой, заверила я его. Вновь поднесла бокал к губам, но тут же опустила руку: - Алина Горская действительно была невиновна?
- Вы все-таки сомневаетесь… - удрученно качнул головой граф.
- Если ее действия расценивать, как наказание, то каков должен быть проступок? - спокойно объяснила я свою точку зрения.
- Очень серьезным, - согласился Горин, взглядом дав понять, что сожалеет о своих словах. – Метельский жестоко надругался над двумя девочками, дочерями торговца с гор. Одной было одиннадцать, второй едва исполнилось девять.
- Нет! – отшатнулась я. Вино плеснулось в бокале, окрасив бордовым стекло.
Граф отставил бутылку, которую держал в руке, подошел ко мне. Забрав из трясущейся руки бокал, прижал к себе:
- Извините меня, Эвелин! Я не должен был этого говорить….
Не должен был….
Я решительно отстранилась, сглотнув вставший в горле ком, глубоко вздохнула, усмиряя разбушевавшееся сердце:
- Должны были, граф! Должны! Чтобы я знала, с кем столкнула меня Заступница, чтобы я перестала быть столь наивной, какой была.
- Я бы предпочел, чтобы все осталось, как прежде, - Горин склонился к моей руке, тронул губами запястье, словно еще раз просил прощения. – Вы говорите про наивность? – отдав мне бокал, он сделал шаг к столу. Вновь повернулся, посмотрел на меня. Вроде и не намного выше, но я под этим взглядом почувствовала себя ребенком. – Торговец сам продал их Метельскому за несколько золотых монет, и если бы не жестокость, после которой младшая из девочек едва не скончалась от кровотечения, да не Алина Горская, которая сначала ее выходила, а потом, найдя барона, устроила над ним самосуд, никто бы и не удивился. Это в княжеской семье дочь, как нить, связывающая два рода, а в бедных, да когда этих девчонок не две и не три….
Он не закончил. Наполнил свой бокал, сделал крупный глоток, забыв, что вино нужно пить медленно, ощущая его аромат, позволяя раскрыться вкусу….
Впрочем, о чем я только думала….
- Она ведь его любила? – я посмотрела на графа. Говорила про барона, ставшего для меня теперь олицетворением зла.
- Алина? – уточняя, переспросил он. – Трофим уже дважды предлагал ей стать его женой.
Я кивнула – поняла, что именно Горин хотел сказать, сделала еще один глоток и еще… убегая от жажды, которую испытывала после всего сказанного.
Увы, я начала этот разговор и заканчивать, не получив ответа не собиралась:
- Что в этих письмах? Они кажутся….
- Совершенно невинными, - усмехнулся граф. – Если не искать в них другой смысл, то именно такими и являются.
- А если искать? – ухватилась я за его оговорку.
- Эвелин… Эвелин… - в его голосе появилась суровость.
- Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я ему, - скажите мне, пожалуйста, моего мужа кто-нибудь ищет?
Ответ я знала еще до того, как он его произнес.
Неудачи в переговорах с князьями Ритолии нужно было на кого-то списать. Граф Орлов оказался для этого подходящим вариантом….
***
Моя мысль получила подтверждение уже на следующее утро.
Мы как раз сидели за завтраком и обсуждали предстоящую прогулку, когда перед графом появился светящийся шар, через секунду упавший в его руку свернутым в трубочку посланием.
Извинившись, Алексей Степанович вышел из-за стола, сделав знак Ивану, находившемуся тут же, в столовой, следовать за ним. Минут через пятнадцать прислали и за мной.
- Что-то с Георгием? – входя в кабинет графа, воскликнула я, отметив, насколько суровыми были их лица.
- Вы должны прочесть, - произнес Горин в ответ. Когда я подошла ближе, подал бумагу, на которой были отчетливо видны символы императорской власти.
Рука едва слушалась, но я взяла лист, отошла с ним ближе к окну. Не потому, что не хватало света, просто хотелось отстраниться от всех, остаться наедине с тем, что меня ожидало….
Ровные строчки, уверенный почерк…. У моего отца был такой же…. Почерк человека, знающего, что и почему он делает….
Сквозь выступившие слезы – сердце знало, сжимаясь от тоски и боли, прочитала первые слова…. Заверения в своей благосклонности, сожаление, что все сложилось именно так, а не иначе….
Сглотнув ком в горле, взглядом спустилась ниже….
… я с женщинами не воюю….
Прочла эти несколько слов раз, два, три…. Ничего не менялось, лишь более обнаженным становился смысл….
Неимоверным усилием заставив себя не разрыдаться, вновь поднялась чуть выше….
… если вина графа Орлова будет доказана….
… судьбу титула мы решим, не ущемляя ее интересов….
… она слишком молода и неопытна, чтобы быть замешанной в делах своего супруга, поэтому мы не будем настаивать на публичном суде, ограничившись отречением от мужа, произнесенном в присутствии высочайшего двора….
- Нет! – твердо произнесла я, отбросив послание императора Ксандра на пол. – Я - не отрекусь! – повторила еще жестче, сама удивляясь своей решимости.
- Вас никто не осудит, Эвелин, - не столько мягко, сколько осторожно, заметил Горин.
Резко обернулась к нему…. Его единственный глаз говорил иное! Алексею Степановичу было приятно услышать мои слова.
Но….
- Он – мой муж, - я чувствовала, как слезы стекают у меня по щекам, но сдерживать их даже не пыталась. – Преклонив колени перед Заступницей, я давала клятву быть рядом, что бы ни случилось….
- А как же дочь? – Горин подошел ближе, взял меня за руки. – Его дочь? Как быть ей?
Я поняла, о чем именно он хотел сказать, но… подумала совершенно о другом.
Алена! Дочь человека, которого все будут считать предателем….
- Вы права, Алексей Степанович, - не отнимая рук, кивнула я. Потом подняла голову, чтобы встретиться с ним влажным взглядом. – Вы ведь позаботитесь о ней?
- Благая Заступница! – хрипло выдохнул стоявший у стены Иван.
- Что ты надумала! – голос графа звучал низко, сочился угрозой. – Ты – девчонка! Ты хоть понимаешь….
- Понимаю! – совершенно спокойно перебила я его. – Я все понимаю, Алексей Степанович, - продолжила все с той же уверенностью. – И я должна это сделать. Если не для Георгия, то для дочери.
- Нет! – граф медленно повел головой из стороны в сторону. – Я не могу позволить….
- Вы не можете запретить, - поправила я его. – Только помочь!
- Это – сумасбродство! – отпустив мои ладони, отошел он к столу. – Вы просто не осознаете, насколько это сложная задача. Для мужчины сложная, а для вас….
- Хотите сказать, непосильная? – развернулась я, наблюдая за ним.
Известие от императора разом уничтожило то, что поддерживала магия, вернув ему возраст. Те самые далеко за пятьдесят, которые сейчас были видны в тяжелых, усталых движениях, в том, как опустились его плечи….
От той мощи, которую еще вчера едва сдерживала суровая ткань военного мундира, сегодня не осталось и следа.
- Давайте просто предположим, - он повернулся ко мне, - что вы убедили меня в правильности своего решения и поехали на границу. Куда именно вы отправитесь? С чего начнете? К кому обратитесь за помощью?
Стоило признать, он выбрал лучший путь, чтобы доказать мне бессмысленность собственной затеи. Ответов на эти вопросы у меня не было.
Впрочем….
- С писем князя Изверева, - чуть дрогнувшим голосом произнесла я. – Я начну с писем князя Изверева, - повторила уже тверже.
- Да… письма, - после недолгого молчания кивнул граф. – Эвелин….
- Я понимаю, Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я, действительно понимая.
- Мои заслуги - в прошлом, - опустил он голову, но тут же вновь посмотрел на меня. – Я сделаю все, чтобы восстановить его доброе имя.
- Я верю вам, - теперь уже я подошла к графу, - поверьте и вы мне.
- Дело не в вере, - он качнул головой, - дело в вашей хрупкости, Эвелин. Эта ноша вам не по силам… - На его лице были отчетливо видны следы внутренней борьбы: - Глядя на вас возникает желание защитить. Такие, как вы….
- Для госпожи графини это может стать хорошим подспорьем, - неожиданно для меня произнес вдруг Иван.
- Иван! – голос графа прозвучал громом. Неотвратимым и неизбежным….
На бывшего денщика Алексея Степановича это вряд ли подействовало:
- Вы же видите, она – не отступится, - вздохнул он, глядя на меня с легким недовольством. Похоже, не сильно-то и разделял проявленное мною упорство. – Вся в папеньку….
- Что?! – попыталась возмутиться я, но тут же отвела взгляд, догадываясь, что это вполне могла быть еще одна проверка.
Тема отца, вопреки ожиданиям, получила продолжение:
- Да, Федор из тех, кого не сдвинешь. Хорошо еще, умом не обижен, - заметил граф, оценивающе посмотрев на меня. Словно пытался понять, насколько в словах Ивана было от лести.
- Будь здесь Трофим… - задумчиво бросил Иван.
Я была склонна с ним согласиться – присутствовала уверенность в поддержке мага, но Соров покинул поместье, только и позволив себе, что немного отдохнуть. Его ждала столица и….
О бароне Метельском я предпочитала не вспоминать.
- Как бы ему самому не понадобилась моя помощь! – угрюмо бросил граф, вновь скосил взгляд в мою сторону. – Вам сохранят титул. Если захотите выйти еще раз замуж….
- Замолчите! – произнесла я тихо, но так четко, что сама испугалась той жесткости, с которой прозвучало короткое слово. Но и это меня не остановило: - Не смейте говорить мне, что я могу предать мужа! Что я…..
Воздуха не хватило, а вздохнуть я просто не смогла, глядя на Горина не с ненавистью… нет, я не имела права ненавидеть человека, который думал в первую очередь обо мне, с тем непониманием, когда ты вроде и осознаешь, но не в состоянии связать сказанное именно с этим человеком….
- Эвелина! – граф сделал шаг ко мне, прижал крепко… выдавив из груди неимоверную тяжесть и позволив наконец-то сделать первый вздох. – Прости меня… дочка…. Прости….
Это была сладкая боль. Разрывающая изнутри горечью, тоской, пониманием, что жизнь уже никогда не будет такой, какой была еще недавно, но в ней рождалось что-то новое для меня, похожее на убежденность, что то, что было не по силам мне одной, мы обязательно сможем сделать вместе.
Я и… он! Чужой человек, назвавший меня дочкой….
И не важно, что текли слезы, что граф еще не сказал своего последнего слова, способного, как перечеркнуть все мои помыслы, так и стать благословением, я уже стала другой. Не - сильной, не уверенной в себе, не – способной вынести все, что бы мне ни послала Заступница. Просто знающей, на что готова ради тех, кто мне действительно дорог.
- Алексей Степанович… - весьма неаристократично всхлипнув, шевельнулась я.
