Глава 1. Последний курс — не повод умнеть
Парадный плац Императорской военной академии «Тёмный Коготь» никогда не видел такого позора.
Эти каменные плиты помнили ещё основателей — суровых ведьмаков в чёрных плащах, которые пешком ходили на драконов. Они выдерживали марши легионов, парадные смотры орденов, топот тысяч солдатских сапог. Они были свидетелями казней и награждений, присяг и мятежей.
Но никогда — никогда! — они не блестели маслянистой плёнкой, по которой, раскинув руки для равновесия, с дикими криками катились курсанты третьего курса.
— А-а-а-а! — орал один, совершая немыслимый пируэт и врезаясь спиной в бордюр.
— Держи-и-и! — вторил ему второй, пытаясь ухватиться за воздух.
— Я убью тебя, Гелла! — рычал третий, уже лёжа на животе и беспомощно скользя по инерции прямо в лужу вчерашнего дождя.
Третий курс «Тёмного Когтя» был гордостью академии. Лучшие боевые маги, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Закалённые в спаррингах, умные, опасные. Сейчас они напоминали стадо перепуганных коров на гололёде.
А в центре этого ледяного катка, сложив руки на груди и блаженно улыбаясь утреннему солнцу, стояла она.
Студентка пятого, выпускного курса факультета боевой алхимии Гелла.
В узких кругах её называли по-разному. Преподаватели — «головной болью». Сокурсники — «той, от которой всё скользит». Сама же Гелла предпочитала титул «лучший тактический алхимик десятилетия». Скромность никогда не была её сильной стороной.
— Зачёт, господин преподаватель? — спросила она невинным голосом, чуть наклонив голову.
Преподаватель по тактической подготовке, отставной полковник имперской армии Торн, сидел на деревянной скамье у края плаца.
Вернее, он уже не сидел. Он вцепился в эту скамью мёртвой хваткой, потому что скамья, щедро политая тем же составом, что и весь плац, норовила выскользнуть из-под него и уехать в закат. Полковник Торн, человек, который в своё время командовал ротой в рукопашной схватке с некромантами, сейчас напоминал испуганного воробья на обледеневшей ветке.
Он только что эффектно съехал со скамьи, но успел перегруппироваться и теперь сидел на корточках, балансируя с достоинством, которого у него было не отнять.
— Гелла, — прохрипел он голосом, в котором скрежетали шестерёнки его терпения. — Что это?!
Она вытащила из-за пояса ампулу с мутноватой, переливающейся на солнце жидкостью. Синяя ампула — её любимая. «Формула пятого типа», как она её назвала. Хотя в своих записях она числилась под кодовым именем «Скользкий корень 2.0».
— «Формула пятого типа», господин полковник, — бодро отрапортовала Гелла. — Модифицированный состав на основе эфирного масла змеешея и пыльцы скользкого корня. Наносится контактным способом — достаточно разбить ампулу о твёрдую поверхность. Держится ровно пятнадцать минут, после чего распадается на воду и глицерин. Экологично, между прочим. Не токсично. Безопасно для животных и детей младше двенадцати лет.
— Ты превратила плац в… в…
— В тактическое преимущество, — закончила Гелла с самой обаятельной улыбкой, на которую была способна. — Вы же сами просили продемонстрировать способность контролировать поле боя. Контроль над передвижением противника — основа тактики. А что может лучше контролировать противника, чем полное отсутствие сцепления подошв с поверхностью?
Торн медленно, очень медленно поднялся, продолжая держаться за скамью. Пальцы его побелели.
Курсанты третьего курса наконец доползли до бордюра и теперь висели на нём, как мокрая бельевая верёвка после урагана. Один особо ретивый парень попытался встать, сделал шаг, поскользнулся и снова рухнул, едва не сломав нос о каменный бордюр.
— Господин полковник, — жалобно простонал кто-то из них. — Мы сдаёмся. Засчитайте нам поражение.
— Молчать! — рявкнул Торн.
Он перевёл взгляд на Геллу. Если бы взглядом можно было убивать, она уже рассыпалась бы горсткой пепла.
— Я просил продемонстрировать заклинание «Щит земли»! — заорал полковник так, что с ближайших деревьев слетели птицы. — Базовое заклинание третьего курса! Простейшая манипуляция землёй! А ты! Ты!..
— Ах, — Гелла приложила руку к губам с притворным сожалением, причём настолько притворным, что это мог бы заметить даже слепой. — Точно! Извините, господин полковник. Я, кажется, перепутала. Вы же знаете, алхимики — люди рассеянные. Постоянно путаем пробирки, реактивы, задания…
— Гелла! — рявкнул Торн.
Она убрала руку от губ и посмотрела на него уже серьёзно.
— Господин полковник, — сказала она. — Вы спросили меня, могу ли я контролировать поле боя так, чтобы ни один враг не сделал и шагу без моего ведома. Я ответила: да. И сейчас я это доказала. Третий курс — условный противник. Они не могут двигаться. Они не могут атаковать. Они даже не могут встать без моей помощи. Если бы это было реальное сражение, я бы уже перерезала половину из них, пока они ползают по земле как черви.
Торн замолчал.
Он знал эту девчонку уже три года. Знал, что спорить с ней бесполезно. Знал, что её методы неортодоксальны, граничат с безумием и нарушают как минимум четырнадцать пунктов устава боевой подготовки.
Но он также знал, что она права.
Вот уже три года Гелла делала то, что не умел никто другой. Она превращала поле боя в ловушку. Она использовала алхимию не как вспомогательный инструмент, а как главное оружие. И каждый раз, когда Торн хотел её отчислить, в дело вступал военный совет и тихо, но настойчиво просил «не трогать талантливую студентку».
Потому что её формула нужна им, — думал Торн. — Она нужна им, и они не отпустят её, даже если она спалит академию дотла.
Он вздохнул. Тяжело. С хрипом.
— Зачёт, — выдавил он сквозь зубы.
Гелла просияла.
— Благодарю, господин полковник.
— Ты завалила практическое задание по «Щиту земли», — добавил он мрачно. — Но зачёт по тактическому контролю я тебе ставлю.
— Справедливо, — кивнула Гелла. — Если хотите, могу оставить рецепт нейтрализатора. Для уборки территории. Правда, нейтрализатор плавит камень, но не волнуйтесь, только верхний слой. Лет через двадцать плац восстановится.
— Пошла вон, — сказал Торн.
— Слушаюсь, господин полковник.
Она поклонилась — изящно, как на балу, — и направилась прочь, грациозно скользя по собственному маслу.
Вот это было самое удивительное. Даже когда всё вокруг превращалось в каток, Гелла умудрялась двигаться так, будто шла по ковровой дорожке императорского дворца. Ни одного лишнего движения. Ни одной заминки. Она просто ступала — и ноги не скользили.
В этом и был её секрет. Состав, которым она покрыла плац, был одним. А состав на её собственных сапогах — совершенно другим. Более плотным, с огромным коэффициентом сцепления. Идеальный баланс.
Она никогда не раскрывала все карты. Никогда.
---
Пока Гелла шла к выходу с плаца, курсанты третьего курса наконец начали понемногу подниматься. Нейтрализатор, который принесли слуги, действовал медленно, но верно. Маслянистая плёнка таяла, превращаясь в мутную воду.
— Гелла! — окликнул её тот самый парень, который едва не сломал нос. — Это было подло!
— Это было эффективно, — ответила она, не оборачиваясь.
— Я на тебя пожалуюсь ректору!
— Жалуйся, — бросила она через плечо. — Только учти, ректор новый, и я ещё не выяснила, как к нему подлизаться. Так что, возможно, ты успеешь первым.
Парень замер, не зная, что ответить. Гелла усмехнулась и вышла за ворота плаца.
---
За воротами, на каменной дорожке, ведущей к общежитию, она наконец остановилась.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Сердце колотилось где-то в горле, хотя внешне она была спокойна как удав. Так всегда бывало после таких номеров. Адреналин зашкаливал, руки чуть дрожали, но лицо хранило маску безмятежности.
Гелла поправила пояс с ампулами. Двенадцать стеклянных колб тихо звякнули.
Синяя — скольжение. Красная — взрыв. Зелёная — липкая смола. Жёлтая — кислотный туман. Чёрная — нейтрализатор. Белая — дымовая завеса. Оранжевая — тепловая вспышка. Фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная. И ещё четыре — резервные, с разными составами на все случаи жизни.
Каждая ампула была сделана вручную, каждая — результат сотен часов работы. Гелла знала их вес, цвет, запах, даже звук, который они издают при встряхивании.
Это было её оружие. Её магия. Её жизнь.
— Гелла!
Она обернулась.
К ней бежала Лисса — её соседка по комнате, боевая магесса с короткой стрижкой, вечно накрашенными губами и вечно недовольным выражением лица. Сейчас Лисса была не просто недовольна. Она была в ярости.
— Ты! — крикнула Лисса, подбегая. — Ты! Что ты сделала с третьим курсом?!
— Показала им, кто здесь главный, — пожала плечами Гелла.
— Они ползали по земле как черви! Я видела из окна столовой! Третий курс — элита академии, а ты превратила их в посмешище!
— Они сами виноваты. Нечего было вставать у меня на пути.
Лисса открыла рот, закрыла, потом снова открыла.
— Ты невыносима, — сказала она наконец.
— Знаю, — улыбнулась Гелла. — Это часть моего очарования.
Лисса фыркнула, но спорить не стала. Она знала Геллу уже два года и давно смирилась с тем, что её соседка — ходячий хаос в юбке.
— Ты слышала новость? — спросила Лисса, переходя на шаг рядом с ней.
— Какую?
— У нас новый ректор.
Гелла остановилась.
— Что? А старый куда делся?
— Уволился, — Лисса понизила голос. — Говорят, после того, как ты превратила его кабинет в болото.
— Это была авария.
— Ты превратила кабинет ректора в болото, — назидательно повторила Лисса. — Посреди заседания Совета ведьмаков. Престарелый архимаг Дантес сидел в луже из твоей зелёной жижи три часа, пока не пришёл нейтрализатор.
— Я предлагала принести тряпку, — напомнила Гелла.
— Ты предложила ему вытереться твоей мантией, на которой было пятно от кислоты!
— Он отказался, — Гелла развела руками. — Это не мои проблемы. Я предложила решение.
Лисса закатила глаза так выразительно, что это можно было засчитать за отдельный вид искусства.
— В общем, новый ректор — Омэн Дандарский, — сказала она. — Слышала о таком?
Гелла нахмурилась. Имя было знакомым, но она не могла вспомнить, откуда.
— Наследный принц Дома Ночи, — подсказала Лисса. — Высший ведьмак. Тот самый, который в одиночку уничтожил банду некромантов на границе. Говорят, он прошёл сквозь их ряды как нож сквозь масло, и ни один не успел даже заклинание прошептать.
— А, — Гелла щёлкнула пальцами. — Тот, которого прозвали «Тень без лица». Потому что никто не видел его лица во время боя — только тени, которые пожирали врагов.
— Он самый, — Лисса поёжилась. — Говорят, он страшный. И мрачный. И ни с кем не разговаривает. Император лично назначил его ректором, чтобы навести порядок в академии. Думаешь, он будет наводить порядок?
Гелла хмыкнула.
— Пусть попробует. Я не боюсь никаких принцев.
— А зря, — серьёзно сказала Лисса. — Такие, как ты, всегда на виду. А уж у таких, как он, глаз намётан. Он быстро раскусит, что ты не просто студентка, а ходячая бомба замедленного действия.
— Бомба — это громко, — возразила Гелла. — Я скорее петарда.
— Петарды не превращают плацы в катки и кабинеты в болота.
— Петарды просто плохо стараются.
Лисса вздохнула и махнула рукой.
— Ладно, я в столовую. Ты идёшь?
— Позже. Хочу сначала в лабораторию, проверить один состав.
— Не взорви ничего, — бросила Лисса, уходя.
Гелла осталась одна.
Она постояла несколько секунд, глядя вслед подруге, потом повернулась и зашагала к восточному крылу, где в подвале находились лаборатории боевой алхимии.
Но не успела она сделать и десяти шагов, как что-то заставило её остановиться.
Холод.
Резкий, неприятный холод, который не имел ничего общего с погодой. Утро было тёплым, солнце уже поднялось над крышами академии, но Геллу будто окатили ледяной водой из ведра.
Она медленно обернулась.
Над плацем, на верхней галерее, откуда обычно наблюдали за порядком, кто-то стоял.
Гелла не могла разглядеть лица — солнце светило прямо в глаза, и фигура на галерее казалась тёмным силуэтом на фоне яркого неба. Но она чувствовала взгляд. Тяжёлый, пристальный, изучающий. Он смотрел на неё так, будто раздевал до костей. Будто читал её мысли. Будто знал о ней всё.
Гелла невольно коснулась пояса с ампулами.
— Эй! — крикнула она. — Есть вопросы — подходи, не стесняйся!
Ответом была тишина.
Гелла прищурилась, пытаясь разглядеть лицо, но солнце било прямо в глаза. Она сделала шаг в сторону галереи — и в этот момент фигура исчезла.
Просто растворилась в воздухе.
Или, может быть, шагнула в тень? Гелла не могла сказать точно. Одно она знала: это был не обычный наблюдатель. Ни один преподаватель не умеет так исчезать.
— Вот чёрт, — пробормотала она себе под нос.
Сердце снова заколотилось, но теперь не от адреналина, а от смутной тревоги. В последнее время это было не впервые. Кто-то следил за ней. На занятиях, в коридорах, у лаборатории. Гелла не раз ловила на себе чужие взгляды, но стоило обернуться — никого.
Она думала, что это паранойя. Что нервы сдают перед выпуском. Но сейчас, когда фигура на галерее исчезла так неестественно, она поняла: это не паранойя.
За ней следят.
И следят всерьёз.
— Ладно, — сказала Гелла вслух, чтобы придать себе уверенности. — Пусть следят. Я не боюсь.
Она зашагала дальше, но спину всё равно покалывало. Чувство, что на неё смотрят, не проходило.
---
Тем временем на верхней галерее, в густой тени колонны, стоял человек в чёрном.
Омэн Дандарский, наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак и новый ректор Императорской военной академии «Тёмный Коготь», смотрел на удаляющуюся фигуру студентки.
Он видел её представление на плацу. Видел, как она превратила элиту академии в ползающих червей. Видел, как её преподаватель, старый боевой волк Торн, сдался и поставил зачёт, хотя должен был отправить её на пересдачу. Видел, как она шла по своему маслу, не скользя.
И он видел, как она почувствовала его взгляд.
Обычные люди не чувствуют его взгляда. Обычные маги — тоже. Только те, у кого есть дар, только те, кто стоит на пороге чего-то большего, могут ощутить на себе взгляд ведьмака из Дома Ночи.
Гелла почувствовала.
Значит, не зря про тебя говорят, — подумал Омэн.
Он развернулся и пошёл вглубь коридора, туда, где ждали отчёты, донесения и горы бумаг, оставленных его предшественником.
Но в его голове уже складывался план.
Он знал, что за Геллой охотятся. Знал, что её формула — запрещённая, опасная, способная перевернуть мир. Знал, что Совет ведьмаков давно положил на неё глаз, но боится действовать открыто.
Омэн не боялся.
Он был наследником Дома Ночи. Тени слушались его. Смерть танцевала под его дудку. И если эта девчонка — ходячая проблема, как он слышал, то, возможно, она станет его самой интересной проблемой за последние годы.
— Гелла, — тихо произнёс он, пробуя имя на вкус.
И его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка.
Глава 2. Вызов в кабинет ректора
Гелла не успела дойти до лаборатории.
Она уже спустилась в подвал восточного крыла, где пахло кислыми реактивами и вековой сыростью, где под ногами хлюпали вечно мокрые половицы, а со стен капал конденсат.
