Лекарше. Более опытной, талантливой, красивой. Ага, и привыкшей спать в соблазнительной ночнушке, а не порванной на локте пижаме.
— Купить себе, что ли, ночнушку? — спросила девушка у луны, нагло заглядывающей в окно.
— Что? — спросил Хият.
— Ничего! — решительно сказала Дорана. — Согласна я, подожди, переоденусь, захвачу аптечку, и идем.
Водник расплылся в такой довольной улыбке, что она сразу же поняла — надо было торговаться и выяснять, а не думать о ночнушках. А теперь этим заниматься поздно. Согласилась же.
Интересно, это она в принципе тупеет или так на нее действует Хият?
Вообще, если подумать, рядом с ним она совершает несвойственные ей поступки. Глупые поступки. И все ради чего? А кот лишайный знает. Хоть бы плату какую-то требовала. Ну, или послушалась умную книжку и поступила как та девица с мужиком, опасающимся кроватей.
Интересно, во что бы оно вылилось?
Хотя нет, не поступит. Гордость не позволит лезть в постель к мужчине, который туда не звал. И вообще, дурацкий какой-то совет. У нее есть старшие братья, ей ли не знать, как мужчины воспринимают подобные поступки?
Дорана вздохнула, приказала Хияту отвернуться, а потом, спрятавшись за дверцей шкафа, быстро переоделась и расчесалась.
Аптечка нашлась под кроватью, куда пришлось заползать на четвереньках, чувствуя, с каким удивлением смотрит Хият. На шкафу нашлись пыльные хранилки с энергией. Девушка надеялась, что заполненные хотя бы наполовину. Хранилки вещь такая — никогда не знаешь, когда они пригодятся. И пригодиться они могут не скоро, успев потерять за время ожидания чуть ли не всю хранящуюся в них энергию.
С другой стороны, своей энергии может не хватить, мало ли что затеял Хият. Так что лишними не будут.
— Готова! — сказала девушка, повесив сумку с аптечкой и хранилками на плечо.
Потом хлопнула себя ладонью по лбу и опять полезла под кровать. За веревкой. Сумка свесилась под колени и мешала. Веревка как назло оказалась возле самой стены, и до нее еще надо было дотянуться.
Девушка тихо ругнулась, попыталась выпутаться из сумки и ударилась головой о днище кровати. После этого смогла наконец подцепить кончиками пальцев канат. А когда вылезла, обнаружила, что Хият опять сидит под стеной и удивленно на нее таращится.
— Вот, — продемонстрировала девушка свою добычу и стала привязывать ее конец в ножке кровати. — Надеюсь, я вернусь раньше, чем кто-то обнаружит, что из моего окна опять свисает веревка. После этого они точно поставят здесь щит или еще какую-то пакость. А может, и по-простому заколотят окно.
— Мы быстро, — как-то не шибко уверенно пообещал Хият, и Дорана сделала вид, что верит ему.
А что еще делать в этой ситуации? Сама ведь согласилась не уточнив деталей. Дура великовозрастная. Интересно, если сейчас начать расспрашивать, он ответит? Соврет? Скажет правду? Или заявит, что она сама все увидит?
Впрочем, учитывая, что это Хият, может вообще не услышать вопроса, задумавшись о чем-то важном.
— И что я в нем нашла? — спросила сама у себя девушка, наблюдая, как гость ловко спускается. — Фигура хорошая и глаза зеленые, а так…
Дорана вздохнула и полезла на подоконник.
Кто знает, может, ей в жизни приключений не хватало, а с Хиятом все время что-то случается. Вот и тянет к нему. Или виноват на самом деле его разговор с водой. Хотя, глупость. Дорана узнавала: на того, в ком тоже есть вода, такие разговоры не действуют. Вообще. Просто из-за того, что водники способны увидеть-почувствовать стихию и видеть разницу между нею и ее носителем.
Да. И тогда, на горе Седой Великан, она любовалась именно парнем, разговаривающим с водой, а не отражением стихии в нем. Очень красиво и гармонично он смотрелся. Наверное, ей просто такие нравятся. И хорошо, что они редкость. Возможно, вообще в единственном экземпляре существуют. Существует.
Девушка спустилась, поправила сумку и не успела спросить, куда теперь идти.
Хият просто взял за руку и повел.
А она доверчиво пошла.
Ну не дура ли?
А вдруг нужда в медике – самое натуральное вранье, и на самом деле Хият ее сейчас в жертву принесет неведомому божеству? Вдруг его ритуал без жертвы провести нельзя? И почему в это не верится? Хият — он ведь странный. От него можно ждать чего угодно.
Дорана вздохнула и решила не думать о ерунде.
Город что-то шептал на грани слуха и чему-то радовался. Возможно даже тому, что хранящий шел обновлять его защиту.
Призраки, которых Хият замечал, стыдливо прятались в тенях и стенах. Они знали, что с ним лучше не связываться, чувствовали. Сейчас они от любого мага будут прятаться, потому что дар даже самого слабого мага гораздо сильнее, чем они.
Парень призраков игнорировал. Не до них пока. Даже не до того мага. Сначала нужно решить одну проблему, и только потом искать себе другую. Не попадается на глаза, и ладно. Может, попадется кому-то другому, достаточно сильному, чтобы вернуть этого мага в мир мертвых.
Хият тряхнул головой, попытался ободряюще улыбнуться Доране и пошел дальше. Город спрячет от редких прохожих и подозрительно сонных патрулей. Об этом думать не надо. Лучше сейчас вообще ни о чем не думать. Нужно успокоить мысли и чувства, так будет легче. Откуда-то Хият это знал.
Луна наблюдала сверху. Помогала фонарям освещать улицы и сгущала тени на тех, где фонарей не было. Городу луна нравилась, с луной было веселее, чем без нее. Когда ночное светило пряталось за облаками, ночной город становился мрачнее и был виден его истинный возраст. Очень старый город. Когда маги сбежали с материка? Шестьсот, семьсот, восемьсот лет назад? Историки путались в датах, а некоторые даже утверждали, что прошло всего четыреста лет. Из-за этого Хият тоже не любил историю. Зачем спорить на пустом месте? Материк большой, там великое множество королевств, княжеств и вольных земель. И с одних территорий маги могли сбежать восемьсот лет назад, а с других всего четыреста. Поэтому и возраста городов так разнятся. И количество людей, в них живущих, отличается. Да и архитектура разная. Говорят, где-то далеко на востоке материка маги спокойно живут до сих пор, сумели как-то ужиться с неодаренными, желающими их силы и ищущими того, кто несет несчастья. А может, там правители изначально были умнее и понимали, что даже очень могущественные артефакты рано или поздно состарятся и тогда придется искать того, кто вернет им подобие жизни. Поэтому как-то договорились.
Хият опять потряс головой.
Если честно, не так и не правы были неодаренные начиная войну с магами. Вспомнить хотя бы тех же цеповиков. Но с другой стороны, кто-то началу этой войны способствовал. Возможно, даже таинственный орден, вначале собирающий артефакты, а потом якобы уничтоженный потомками тех людей, которых натравили на магов.
Хият вздохнул и решил вообще ни о чем не думать. Потому что мысли сбиваются на какие-то странные темы.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Дорана.
— Нет, — мотнул головой Хият.
Не хватает еще девушку напугать. И так чудо, что она согласилась пойти с ним, не задавая вопросов. Другого такого лекаря в городе не найти.
— Хият, куда мы идем?
— К стене, — признался парень. — Точнее к Носатой скале, к тому месту, где заканчивается скала и начинается стена.
— Городской стене?
— Да.
Вид у девушки стал очень задумчивым и Хият еле удержал очередной вздох. Хорошо хоть идти уже не долго.
Скала вынырнула из-за стоявших вплотную друг к другу домов. Ночью она еще больше была похожа на человеческую голову в шлеме, чем днем. Да, отрубленная и окаменевшая в незапамятные времена голова великана. Длинноносого великана-воина.
Возле скалы буйно разрослась сирень. Откуда она там взялась, никто не помнил. От нее несколько раз пытались избавиться, срезали, выкапывали, маги земли что-то непонятное делали, но сирень упорно пускала новые побеги, и ее оставляли в покое. Потом она постепенно подбиралась к стене, и кто-то опять решал начать с ней бороться. Потому что не дело это — буйно разросшиеся кустарники под городской стеной.
И вот в этом самом кустарнике можно было найти проход и спокойно сидеть у стены. Сколько понадобится. И не бояться, что какой-то излишне глазастый стражник заметит.
— Туда, — указал рукой Хият.
— Туда? — переспросила Дорана таким странным тоном, что парень даже на нее оглянулся. — Что мы там будем делать?
— Ты – ждать моего обморока, — попытался ободряюще улыбнуться Хият. — А мне нужно за стену подержаться.
— Зачем?
— Долго объяснять. Просто поверь мне, городу я вреда не причиню.
Девушка только вздохнула.
За прошедшее время проход в кустарнике успел зарасти. А может, это Хият вырос настолько, что с трудом там пробирался. Зато выжженное место у самой стены все еще было свободно.
— Хорошо, — сказал Хият, подходя к ярко белеющей стене вплотную. — Сейчас.
— Хият, что ты собираешься делать? — опять спросила Дорана.
Парень улыбнулся.
Ну, не сбежит же она, настолько далеко зайдя. Просто из любопытства и из-за упрямства не сбежит. Вспомнить хотя бы ту игру в поле.
— Буду обновлять защиту, — сказал Хият, выбирая место, на которое положит ладони.
— Какую еще защиту?!
— Защиту города, — признался парень.
Глубоко вдохнул и опустился на колени. Так наверняка будет удобнее, чем стоя.
— Защиту города? — переспросила девушка, и подошла к нему.
— Да, — выдохнул Хият и решительно положил ладони на холодный камень.
Как там говорила змея? Просто пожелать?
— Я желаю, — сказал парень и уже не услышал следующего вопроса Дораны.
Он куда-то провалился. Вокруг было светло. Он висел в воздухе, со всех сторон к его телу тянулись побеги состоящего из солнечных лучей вьющегося растения. Они обвивали руки и ноги, прорастали сквозь грудь и щекотали шею. Они были теплые и холодные, колючие и мягкие. При этом они были единым целым, Хият откуда-то это знал.
А еще он знал, что растение следует полить. Его давно никто не поливал, слишком давно. И накопленные запасы того, чем это растение следует поливать, почти закончились.
— И чем же тебя поливают? — спросил парень.
Что не водой он знал, а вот чем?
Наверняка тем, что есть где-то недалеко. А что у этого города есть в достаточном количестве? Из-за чего город построили именно на этом месте?
— Энергетические линии, — улыбнулся растению Хият. — Теперь нужно понять, как тебя поливают.
Растение тихонько зашелестело, потянулось к Хияту даже теми побегами, которые до сих пор были далеко и он решил, что не будет искать корни. Возможно, у этого растения вообще нет корней.
— Буду лить на ветки, — кивнул сам себе парень и потянулся к энергетической линии.
Потому что так было нужно. Нужно и правильно.
Линия потянулась навстречу, выгнулась дугой, как радуга, лизнула ладонь и начала течь сквозь руку в тело Хията. Побеги растения зашевелились, оплели его коконом. Им навстречу стали расти другие побеги из второй руки парня. Они сплетались с теми, что были прежде, украшали кокон узором, светящимся ярче, чем он сам и стали делиться с ним этим светом.
— Получается, — неуверенно сказал Хият, сражаясь с желанием закрыть глаза.
Он был уверен, что стоит ему зажмуриться и энергетическая линия вернется туда, где была. И тогда придется все начинать заново. А это делать не стоило, не зря же змея сказала взять с собой медика.
С другой стороны, он понятия не имел, когда поливки будет достаточно, но очень надеялся, что поймет это.
А может и не поймет. Может, просто выдержит, сколько способен, а потом тихо грохнется в обморок, оставив бессознательное тело на поругание Доране. Лишь бы ей не пришло в голову позвать кого-то на помощь прямо у стены.
И почему он не сказал, что этого делать не стоит? Что нужно просто привести в сознание, а в крайнем случае оттащить к ближайшей больнице. Там будет проще сказать, что проводил эксперимент и утаить подробности. Мало ли какие эксперименты бывают.
Вот почему правильные мысли приходят тогда, когда от них уже нет никакой пользы?
Дорана недовольно смотрела на застывшего у стены Хията. Либо он ее принимает за дуру, либо она на самом деле дура, либо… Да что здесь происходит?!
Очень хотелось подойти к нему и потрясти за плечо, но, наверное, этого делать не стоило. Хотя Дорана очень испугалась, когда он ни с того, ни с сего боднул головой стену, да так и застыл. Ей даже показалось, что это и есть обморок, хорошо, что решила проверить, прежде, чем приводить в сознание. Люди без сознания выплетать непонятные магические узоры не могут. А в том, что на стене они появлялись не самостоятельно, девушка была уверена. Почти.
— Подождем, — сказала сама себе и попыталась опереться на кустарник за спиной.
Он прогнулся, намекнув, что этого лучше не делать.
Ждала Дорана долго. По ощущениям — половину ночи. Девушка старательно боролась со сном, отчаянно зевала, пыталась думать о чем-то интересном и очень удивилась, когда обнаружила, что проснулась из-за странного шороха. До сих пор стоя спать она не умела.
Источник шороха обнаружился сразу, как удалось проморгаться и сфокусировать зрение. Хият уже не стоял на коленях, ткнувшись лбом в стену. Он лежал, на боку. Неподвижный такой, как труп. Молодой и красивый труп, кажется о таком Калар рассказывал. Правда, видел в роли трупа Вельду.
— Зараза.
Дорана бросилась к парню, перевернула его, убедилась, что дышит и попыталась привести в сознание. Он не отреагировал.
— Зараза.
Быстрое обследование показало, что от молодого и красивого трупа Хият ушел недалеко. И если сейчас не добавить ему энергии и не запустить регенерацию, то не сможет уйти в принципе. Ладно, энергию вычерпал до дна, но откуда у него столько микроразрывов тканей? И как такое вообще может быть? Сверху мышца целая, а в глубине…
— Зараза.
Хранилки, будь они не ладны, пригодились. Причем все. Энергии в них оставалось хорошо если два-три процента от изначального объема, поэтому следом за хранилками в дело пошли собственные запасы Дораны. И девушка, в который раз, пообещала себе развиваться и увеличивать эти запасы. Хорошо, хоть с пациентом повезло — предусмотрительный, гад. Похоже, он столько раз получал травмы, что счел незазорным настроить организм на помощь лекарям. Или какое-то плетение подвесил. Или ритуал провел.
В общем, не важно. Важно то, что у некоторых пациентов организмы чуждую энергию отторгают, и те же мышцы, вместо того, чтобы начать регенерировать, получили бы еще больше травм. У большинства пациентов энергия медика словно в бездонную пропасть течет и помогает там едва ли десять процентов этой энергии. Зато у Хията все отлично, впитывает как губка, еще и сам ее перестраивает в процессе. Нет, без специально навешанного плетения такое бы не получилось.
— Зараза, — еще раз сказала девушка.
Билась над оживлением трупа Дорана долго, а когда он очнулся, шарахнулась от неожиданности.
— Все, — прохрипел парень и попытался подняться.
С первой попытки у него не получилось.
Со второй и третьей — тоже.
— Перестань извиваться, как змея на углях! — страшным шепотом потребовала девушка.
— Надо идти отсюда, — сказал парень. — Кто-то мог почувствовать…
— Надо, иди! А я никуда не пойду, пока ты мне не объяснишь, почему именно ты восстанавливал здесь защиту. Причем, тайком восстанавливал! — тем же тоном продолжила Дорана, как назло, именно в этот момент вспомнив, что мужчин нужно хвалить и благодарить их за что-то.
— Купить себе, что ли, ночнушку? — спросила девушка у луны, нагло заглядывающей в окно.
— Что? — спросил Хият.
— Ничего! — решительно сказала Дорана. — Согласна я, подожди, переоденусь, захвачу аптечку, и идем.
Водник расплылся в такой довольной улыбке, что она сразу же поняла — надо было торговаться и выяснять, а не думать о ночнушках. А теперь этим заниматься поздно. Согласилась же.
Интересно, это она в принципе тупеет или так на нее действует Хият?
Вообще, если подумать, рядом с ним она совершает несвойственные ей поступки. Глупые поступки. И все ради чего? А кот лишайный знает. Хоть бы плату какую-то требовала. Ну, или послушалась умную книжку и поступила как та девица с мужиком, опасающимся кроватей.
Интересно, во что бы оно вылилось?
Хотя нет, не поступит. Гордость не позволит лезть в постель к мужчине, который туда не звал. И вообще, дурацкий какой-то совет. У нее есть старшие братья, ей ли не знать, как мужчины воспринимают подобные поступки?
Дорана вздохнула, приказала Хияту отвернуться, а потом, спрятавшись за дверцей шкафа, быстро переоделась и расчесалась.
Аптечка нашлась под кроватью, куда пришлось заползать на четвереньках, чувствуя, с каким удивлением смотрит Хият. На шкафу нашлись пыльные хранилки с энергией. Девушка надеялась, что заполненные хотя бы наполовину. Хранилки вещь такая — никогда не знаешь, когда они пригодятся. И пригодиться они могут не скоро, успев потерять за время ожидания чуть ли не всю хранящуюся в них энергию.
С другой стороны, своей энергии может не хватить, мало ли что затеял Хият. Так что лишними не будут.
— Готова! — сказала девушка, повесив сумку с аптечкой и хранилками на плечо.
Потом хлопнула себя ладонью по лбу и опять полезла под кровать. За веревкой. Сумка свесилась под колени и мешала. Веревка как назло оказалась возле самой стены, и до нее еще надо было дотянуться.
Девушка тихо ругнулась, попыталась выпутаться из сумки и ударилась головой о днище кровати. После этого смогла наконец подцепить кончиками пальцев канат. А когда вылезла, обнаружила, что Хият опять сидит под стеной и удивленно на нее таращится.
— Вот, — продемонстрировала девушка свою добычу и стала привязывать ее конец в ножке кровати. — Надеюсь, я вернусь раньше, чем кто-то обнаружит, что из моего окна опять свисает веревка. После этого они точно поставят здесь щит или еще какую-то пакость. А может, и по-простому заколотят окно.
— Мы быстро, — как-то не шибко уверенно пообещал Хият, и Дорана сделала вид, что верит ему.
А что еще делать в этой ситуации? Сама ведь согласилась не уточнив деталей. Дура великовозрастная. Интересно, если сейчас начать расспрашивать, он ответит? Соврет? Скажет правду? Или заявит, что она сама все увидит?
Впрочем, учитывая, что это Хият, может вообще не услышать вопроса, задумавшись о чем-то важном.
— И что я в нем нашла? — спросила сама у себя девушка, наблюдая, как гость ловко спускается. — Фигура хорошая и глаза зеленые, а так…
Дорана вздохнула и полезла на подоконник.
Кто знает, может, ей в жизни приключений не хватало, а с Хиятом все время что-то случается. Вот и тянет к нему. Или виноват на самом деле его разговор с водой. Хотя, глупость. Дорана узнавала: на того, в ком тоже есть вода, такие разговоры не действуют. Вообще. Просто из-за того, что водники способны увидеть-почувствовать стихию и видеть разницу между нею и ее носителем.
Да. И тогда, на горе Седой Великан, она любовалась именно парнем, разговаривающим с водой, а не отражением стихии в нем. Очень красиво и гармонично он смотрелся. Наверное, ей просто такие нравятся. И хорошо, что они редкость. Возможно, вообще в единственном экземпляре существуют. Существует.
Девушка спустилась, поправила сумку и не успела спросить, куда теперь идти.
Хият просто взял за руку и повел.
А она доверчиво пошла.
Ну не дура ли?
А вдруг нужда в медике – самое натуральное вранье, и на самом деле Хият ее сейчас в жертву принесет неведомому божеству? Вдруг его ритуал без жертвы провести нельзя? И почему в это не верится? Хият — он ведь странный. От него можно ждать чего угодно.
Дорана вздохнула и решила не думать о ерунде.
Город что-то шептал на грани слуха и чему-то радовался. Возможно даже тому, что хранящий шел обновлять его защиту.
Призраки, которых Хият замечал, стыдливо прятались в тенях и стенах. Они знали, что с ним лучше не связываться, чувствовали. Сейчас они от любого мага будут прятаться, потому что дар даже самого слабого мага гораздо сильнее, чем они.
Парень призраков игнорировал. Не до них пока. Даже не до того мага. Сначала нужно решить одну проблему, и только потом искать себе другую. Не попадается на глаза, и ладно. Может, попадется кому-то другому, достаточно сильному, чтобы вернуть этого мага в мир мертвых.
Хият тряхнул головой, попытался ободряюще улыбнуться Доране и пошел дальше. Город спрячет от редких прохожих и подозрительно сонных патрулей. Об этом думать не надо. Лучше сейчас вообще ни о чем не думать. Нужно успокоить мысли и чувства, так будет легче. Откуда-то Хият это знал.
Луна наблюдала сверху. Помогала фонарям освещать улицы и сгущала тени на тех, где фонарей не было. Городу луна нравилась, с луной было веселее, чем без нее. Когда ночное светило пряталось за облаками, ночной город становился мрачнее и был виден его истинный возраст. Очень старый город. Когда маги сбежали с материка? Шестьсот, семьсот, восемьсот лет назад? Историки путались в датах, а некоторые даже утверждали, что прошло всего четыреста лет. Из-за этого Хият тоже не любил историю. Зачем спорить на пустом месте? Материк большой, там великое множество королевств, княжеств и вольных земель. И с одних территорий маги могли сбежать восемьсот лет назад, а с других всего четыреста. Поэтому и возраста городов так разнятся. И количество людей, в них живущих, отличается. Да и архитектура разная. Говорят, где-то далеко на востоке материка маги спокойно живут до сих пор, сумели как-то ужиться с неодаренными, желающими их силы и ищущими того, кто несет несчастья. А может, там правители изначально были умнее и понимали, что даже очень могущественные артефакты рано или поздно состарятся и тогда придется искать того, кто вернет им подобие жизни. Поэтому как-то договорились.
Хият опять потряс головой.
Если честно, не так и не правы были неодаренные начиная войну с магами. Вспомнить хотя бы тех же цеповиков. Но с другой стороны, кто-то началу этой войны способствовал. Возможно, даже таинственный орден, вначале собирающий артефакты, а потом якобы уничтоженный потомками тех людей, которых натравили на магов.
Хият вздохнул и решил вообще ни о чем не думать. Потому что мысли сбиваются на какие-то странные темы.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Дорана.
— Нет, — мотнул головой Хият.
Не хватает еще девушку напугать. И так чудо, что она согласилась пойти с ним, не задавая вопросов. Другого такого лекаря в городе не найти.
— Хият, куда мы идем?
— К стене, — признался парень. — Точнее к Носатой скале, к тому месту, где заканчивается скала и начинается стена.
— Городской стене?
— Да.
Вид у девушки стал очень задумчивым и Хият еле удержал очередной вздох. Хорошо хоть идти уже не долго.
Скала вынырнула из-за стоявших вплотную друг к другу домов. Ночью она еще больше была похожа на человеческую голову в шлеме, чем днем. Да, отрубленная и окаменевшая в незапамятные времена голова великана. Длинноносого великана-воина.
Возле скалы буйно разрослась сирень. Откуда она там взялась, никто не помнил. От нее несколько раз пытались избавиться, срезали, выкапывали, маги земли что-то непонятное делали, но сирень упорно пускала новые побеги, и ее оставляли в покое. Потом она постепенно подбиралась к стене, и кто-то опять решал начать с ней бороться. Потому что не дело это — буйно разросшиеся кустарники под городской стеной.
И вот в этом самом кустарнике можно было найти проход и спокойно сидеть у стены. Сколько понадобится. И не бояться, что какой-то излишне глазастый стражник заметит.
— Туда, — указал рукой Хият.
— Туда? — переспросила Дорана таким странным тоном, что парень даже на нее оглянулся. — Что мы там будем делать?
— Ты – ждать моего обморока, — попытался ободряюще улыбнуться Хият. — А мне нужно за стену подержаться.
— Зачем?
— Долго объяснять. Просто поверь мне, городу я вреда не причиню.
Девушка только вздохнула.
За прошедшее время проход в кустарнике успел зарасти. А может, это Хият вырос настолько, что с трудом там пробирался. Зато выжженное место у самой стены все еще было свободно.
— Хорошо, — сказал Хият, подходя к ярко белеющей стене вплотную. — Сейчас.
— Хият, что ты собираешься делать? — опять спросила Дорана.
Парень улыбнулся.
Ну, не сбежит же она, настолько далеко зайдя. Просто из любопытства и из-за упрямства не сбежит. Вспомнить хотя бы ту игру в поле.
— Буду обновлять защиту, — сказал Хият, выбирая место, на которое положит ладони.
— Какую еще защиту?!
— Защиту города, — признался парень.
Глубоко вдохнул и опустился на колени. Так наверняка будет удобнее, чем стоя.
— Защиту города? — переспросила девушка, и подошла к нему.
— Да, — выдохнул Хият и решительно положил ладони на холодный камень.
Как там говорила змея? Просто пожелать?
— Я желаю, — сказал парень и уже не услышал следующего вопроса Дораны.
Он куда-то провалился. Вокруг было светло. Он висел в воздухе, со всех сторон к его телу тянулись побеги состоящего из солнечных лучей вьющегося растения. Они обвивали руки и ноги, прорастали сквозь грудь и щекотали шею. Они были теплые и холодные, колючие и мягкие. При этом они были единым целым, Хият откуда-то это знал.
А еще он знал, что растение следует полить. Его давно никто не поливал, слишком давно. И накопленные запасы того, чем это растение следует поливать, почти закончились.
— И чем же тебя поливают? — спросил парень.
Что не водой он знал, а вот чем?
Наверняка тем, что есть где-то недалеко. А что у этого города есть в достаточном количестве? Из-за чего город построили именно на этом месте?
— Энергетические линии, — улыбнулся растению Хият. — Теперь нужно понять, как тебя поливают.
Растение тихонько зашелестело, потянулось к Хияту даже теми побегами, которые до сих пор были далеко и он решил, что не будет искать корни. Возможно, у этого растения вообще нет корней.
— Буду лить на ветки, — кивнул сам себе парень и потянулся к энергетической линии.
Потому что так было нужно. Нужно и правильно.
Линия потянулась навстречу, выгнулась дугой, как радуга, лизнула ладонь и начала течь сквозь руку в тело Хията. Побеги растения зашевелились, оплели его коконом. Им навстречу стали расти другие побеги из второй руки парня. Они сплетались с теми, что были прежде, украшали кокон узором, светящимся ярче, чем он сам и стали делиться с ним этим светом.
— Получается, — неуверенно сказал Хият, сражаясь с желанием закрыть глаза.
Он был уверен, что стоит ему зажмуриться и энергетическая линия вернется туда, где была. И тогда придется все начинать заново. А это делать не стоило, не зря же змея сказала взять с собой медика.
С другой стороны, он понятия не имел, когда поливки будет достаточно, но очень надеялся, что поймет это.
А может и не поймет. Может, просто выдержит, сколько способен, а потом тихо грохнется в обморок, оставив бессознательное тело на поругание Доране. Лишь бы ей не пришло в голову позвать кого-то на помощь прямо у стены.
И почему он не сказал, что этого делать не стоит? Что нужно просто привести в сознание, а в крайнем случае оттащить к ближайшей больнице. Там будет проще сказать, что проводил эксперимент и утаить подробности. Мало ли какие эксперименты бывают.
Вот почему правильные мысли приходят тогда, когда от них уже нет никакой пользы?
Дорана недовольно смотрела на застывшего у стены Хията. Либо он ее принимает за дуру, либо она на самом деле дура, либо… Да что здесь происходит?!
Очень хотелось подойти к нему и потрясти за плечо, но, наверное, этого делать не стоило. Хотя Дорана очень испугалась, когда он ни с того, ни с сего боднул головой стену, да так и застыл. Ей даже показалось, что это и есть обморок, хорошо, что решила проверить, прежде, чем приводить в сознание. Люди без сознания выплетать непонятные магические узоры не могут. А в том, что на стене они появлялись не самостоятельно, девушка была уверена. Почти.
— Подождем, — сказала сама себе и попыталась опереться на кустарник за спиной.
Он прогнулся, намекнув, что этого лучше не делать.
Ждала Дорана долго. По ощущениям — половину ночи. Девушка старательно боролась со сном, отчаянно зевала, пыталась думать о чем-то интересном и очень удивилась, когда обнаружила, что проснулась из-за странного шороха. До сих пор стоя спать она не умела.
Источник шороха обнаружился сразу, как удалось проморгаться и сфокусировать зрение. Хият уже не стоял на коленях, ткнувшись лбом в стену. Он лежал, на боку. Неподвижный такой, как труп. Молодой и красивый труп, кажется о таком Калар рассказывал. Правда, видел в роли трупа Вельду.
— Зараза.
Дорана бросилась к парню, перевернула его, убедилась, что дышит и попыталась привести в сознание. Он не отреагировал.
— Зараза.
Быстрое обследование показало, что от молодого и красивого трупа Хият ушел недалеко. И если сейчас не добавить ему энергии и не запустить регенерацию, то не сможет уйти в принципе. Ладно, энергию вычерпал до дна, но откуда у него столько микроразрывов тканей? И как такое вообще может быть? Сверху мышца целая, а в глубине…
— Зараза.
Хранилки, будь они не ладны, пригодились. Причем все. Энергии в них оставалось хорошо если два-три процента от изначального объема, поэтому следом за хранилками в дело пошли собственные запасы Дораны. И девушка, в который раз, пообещала себе развиваться и увеличивать эти запасы. Хорошо, хоть с пациентом повезло — предусмотрительный, гад. Похоже, он столько раз получал травмы, что счел незазорным настроить организм на помощь лекарям. Или какое-то плетение подвесил. Или ритуал провел.
В общем, не важно. Важно то, что у некоторых пациентов организмы чуждую энергию отторгают, и те же мышцы, вместо того, чтобы начать регенерировать, получили бы еще больше травм. У большинства пациентов энергия медика словно в бездонную пропасть течет и помогает там едва ли десять процентов этой энергии. Зато у Хията все отлично, впитывает как губка, еще и сам ее перестраивает в процессе. Нет, без специально навешанного плетения такое бы не получилось.
— Зараза, — еще раз сказала девушка.
Билась над оживлением трупа Дорана долго, а когда он очнулся, шарахнулась от неожиданности.
— Все, — прохрипел парень и попытался подняться.
С первой попытки у него не получилось.
Со второй и третьей — тоже.
— Перестань извиваться, как змея на углях! — страшным шепотом потребовала девушка.
— Надо идти отсюда, — сказал парень. — Кто-то мог почувствовать…
— Надо, иди! А я никуда не пойду, пока ты мне не объяснишь, почему именно ты восстанавливал здесь защиту. Причем, тайком восстанавливал! — тем же тоном продолжила Дорана, как назло, именно в этот момент вспомнив, что мужчин нужно хвалить и благодарить их за что-то.
