Подтвердил, что слышно именно шум прибоя и свернул направо. Так они и дошли до того, что девушка приняла за большую лужу и куда предстояло нырять.
— Хият, зачем? — спросила Дорана, наблюдая за тем, как он разувается.
— Иначе туда не попадешь, — загадочно улыбнулся парень. — Не беспокойся, плыть недалеко. Можно даже не плыть, просто схватиться за край и затянуть себя. Ладай всегда так делает, а потом выныривает, как лягушка.
Девушка вздохнула и сняла обувь. Если уж огневик там нырял, то ей опасаться нечего. Вроде бы.
Вода в луже была теплая и приятная. Если бы не обнаружившаяся глубина, девушка бы там села как в ванной и просто сидела, пока не надоест. А что? Тихо, спокойно, никто не бродит, никакие дети не кричат и море убаюкивающее бьется об скалы.
— Надо было взять купальник, — пробормотала Дорана, наблюдая за тем, как Хият плавает.
Ни штаны, ни рубашка ему в этом деле ни капельки не мешали.
— Вот здесь, — сказал парень, коснувшись ладонью темно-коричневой скалы, похожей на перекошенный вправо клык.
И нырнул.
Обратно он так и не вынырнул, хотя Дорана ждала довольно долго.
Девушка опять вздохнула. Зачем-то разгладила штанину на колене и полезла в воду. Сидеть рядом с лужей, пусть и глубокой, болтая в ней ладонью было как-то глупо. Особенно, сидеть в компании двух пар обуви. Мужская пара вообще радовала. То ли Дорана утопила кого-то и теперь ждет, не всплывет ли труп раньше времени. То ли украла обувь и теперь не знает, что с ней делать.
К скале Дорана доплыла довольно быстро. Немного там побултыхалась и неожиданно для себя попала ногой в пустоту там, где ожидала нащупать камень. Немного подумав, девушка решила нырять.
Под водой оказался еще один лаз. Шире, чем тот, в котором Дорану сегодня уже облаяла собака. И к счастью, короче. Она даже засомневаться не успела, как скала закончилась и можно было вынырнуть, обнаружив себя в другой луже, гораздо скромнее размерами.
Место действительно оказалось красивым. Этакая каменная чаша, в которую море время от времени доливало воду. Она с шорохом срывалась со скалы напротив девушки, просачивалась между камнями, собиралась в небольшие озерца и ручейками утекала к лежащему на боку светлому камню, где и исчезала. Дорана даже к этому камню сходила, настолько интересно было, что там случается с водой. Оказалось, прямо перед камнем есть узкая щель, из которой тянуло холодом. Наверняка там какое-то подземелье.
Пока Дорана наблюдала за водой, изучала чашу и заглядывала в лужи, Хият сидел, запрокинув голову, и жмурился на солнце, как довольный кот.
— Жалко, что здесь нет песка, — сказала девушка, сев рядом.
— Жестко? — участливо спросил парень.
— Непривычно.
— Ага, — сказал он и тряхнул головой. — То, что непривычно — хорошо. Легче будет уловить.
— Что уловить?
— Зов воды. Я говорил, его здесь очень хорошо слышно. Настолько, что Ладаю долгое время было здесь очень неуютно. Он ведь огневик. А мне наоборот хорошо. Моя внутренняя стихия успокаивается, энергии набираюсь, да и вообще… Спокойно мне здесь, словно это самое безопасное для меня место во всем мире. Когда меня в детстве обижали, я приходил сюда думать и многое понимал.
— А нашел ты это место как?
— Мне Таладат показал. А ему один его друг, судя по всему — мой отец.
— О, — только и смогла сказать Дорана.
— Я его никогда не видел, — сказал Хият, что-то уловив в этом возгласе. — Даже портретов не видел. Дэла говорит, что у меня глаза такого же цвета, как и у него, и вообще я сильно на него похож. Только расцветка другая. Он был бледнее, чем я, и волосы у него были почти черными.
— Я видела портрет, — призналась Дорана, которая пока Хият не сказал, никакого сходства с тем портретом не видела. — Там выражение лица такое… у тебя такого не бывает. К человеку с того портрета я бы подойти боялась.
— Какое выражение лица?
— Отрешенное. У тебя тоже отрешенное чаще всего, но у него по-другому. Как бы объяснить? У тебя отрешенное, потому что ты витаешь в дальних далях. Тебя можно расшевелить, за нос дернуть…
— Пинка отвесить, — добродушно подсказал Хият.
Девушка фыркнула, но согласилась:
— Наверное. А вот глядя на тот портрет, я очень ярко представляла, как бы обходила умершего хранящего по широкой дуге и на цыпочках. Потому что такого человека лучше не трогать. Он как ледяной принц, дотронешься, и сама замерзнешь.
Хият почему-то кивнул. Потом улыбнулся.
— Нужно и мне посмотреть.
— Посмотри, — милостиво разрешила Дорана. — Я вообще не понимаю, как ты мог его не увидеть раньше. В музей всех школьников водят.
— Как-то, — пожал плечами парень. — Я музеи не люблю. Там пахнет нехорошо. Старым пахнет, чужим, даже чуждым. А еще там много злых вещей, которые лучше бы закопать или сжечь. Я как-то об этом сказал, и меня выгнали.
Дорана хихикнула, нервно.
— Это, наверное, твой дар, тот, который бабский, — сказала как можно рассудительнее, хотя хотелось задавать дурацкие вопросы и насмешничать.
— Наверное, — не стал спорить Хият
Посидели, немного помолчали. Хият о чем-то думал. Дорана наблюдала за бликами на воде и глупо беспокоилась о том, как будет сушить одежду и останется ли обувь возле той лужи, где сейчас лежит. Потом решила, что беспокоится совсем не о том. Да и воду нужно попытаться услышать, раз уж попала в место, где ее слышно очень хорошо.
Девушка закрыла глаза и стала слушать. Сначала себя. Потом пространство. Универсалам отделить одну стихию от другой непросто, из-за того, что они у них есть все. У Дораны сделать это ни разу не получилось. Да и пользовалась она стандартными плетениями, для которых не важно, энергию какой стихии сплетать. Какая первая отозвалась, ту и вплетала, не пытаясь понять, вода это, воздух, или вовсе огонь.
Море за скалами все так же что-то шептало. Пыталось что-то рассказать. Поделиться какой-то тайной.
Вода, попавшая в каменную чашу, была спокойнее и концентрированнее, что ли? Казалось, стоит открыть глаза, и вместо соленой воды увидишь густое желе, светящееся, словно оно часть солнца, а не моря.
Дорана, не открывая глаз, протянула руку и погладила лужу, словно это была кошка. Спящая кошка, свернувшаяся в клубок. Теплая и мягкая.
Вода проскользнула между пальцами, делясь искорками света. Ладонь отозвалась легким покалыванием, а потом девушка почувствовала, как под кожей заструилось тепло, собираясь в комок возле ключицы.
— Концентрация, — сказала девушка и сжала кулак.
Энергия, повинуясь усилию, вернулась в ладонь и окутала пальцы.
— Хият!
Дорана открыла глаза и тут же перестала чувствовать энергию воды.
— Все правильно, — подтвердил парень. — Это она и есть. Просто запомни и попытайся найти похожий источник в себе. Так ты отделишь воду, и разобраться с другими стихиями уже будет легче.
Дорана кивнула.
Просто запомнить, а потом найти.
А ведь действительно хорошее место. Спокойное и помогает понять. В первую очередь понять саму себя. И выбрать?
Да, именно выбрать. То, что на самом деле важнее.
Странно. А ведь до сих пор казалось, что выбирать как раз и не нужно. Выбор сделан давно, осталось только протянуть руку и взять.
Почему тогда не протягивает?
Девушка погладила воду и вздохнула.
На самом деле нужно просто сделать шаг. Либо шаг навстречу, либо шаг в другую сторону. И, наконец, начать идти. Хоть куда-то. А она ходит вокруг Хията, как лиса вокруг курятника и не может решить, лезть туда или удирать в лес. Со всем остальным еще хуже. Ничем серьезно не занимается. Мечется то туда, то сюда, бестолково и бесцельно. А чтобы что-то получилось, нужно этим чем-то заняться для начала. Серьезно заняться. А не попробовать и тут же броситься еще к чему-то.
— Хият, может мне лекарем стать? Всерьез?
— Как хочешь.
— Я не знаю, как я хочу.
— Тогда не становись лекарем. Если бы хотела, ты бы это уже знала. Ты хорошо лечишь и часто этим занимаешься… Хотя… подумай. Может не занялась всерьез только из-за того, что кажется — там дальше будет что-то более подходящее. Многие так ждут, иногда всю жизнь и так и не дожидаются.
— Я подумаю, — пообещала девушка.
Он улыбнулся.
— Но знаешь, — Дорана гордо задрала подбородок. — Кое в чем я уверена. Серьезно уверена. Ты болван. Умный болван, как бы странно это ни звучало. И намеков не понимаешь. Да ты вообще ничего не понимаешь, даже когда тебе говорят прямо, ну почти прямо. Наверное, чтобы до тебя окончательно дошло, нужно…
Рассказать о книжных советах девушка не успела, Хият зажал ей рот ладонью и интимно прошептал на ухо:
— Лодка.
Глаза у девушки стали большие-большие и парень добавил:
— Кто-то на лодке подплыл слишком близко. Могут нас услышать. Говори тише.
Дорана кивнула.
Хият убрал ладонь и все так же тихо сказал:
— Я все понял.
— Что? — шепотом спросила девушка.
— Все, — не стал он мелочиться. И опять улыбнулся.
А потом они целовались. И стояли под соленым водопадом у скалы, причем Дорана попеременно то хихикала, то отплевывалась. И ловили ладонями мелких рыбешек непонятно как попавших в одну из луж, и относили пойманных к той, у которой был выход к морю. И Хият рассказал, что никаких подземелий под скалами нет, по крайней мере, подземелий, в которых мог бы пройти человек.
А когда выбрались из каменной чаши, Хият поделился амулетом, высушившим и почистившим от соли одежду. Обувь стояла там, где ее оставили. Настроение у Дораны было чудесное, и она совершенно забыла о том, что Вельда изучает в библиотеке призраков. Хият тоже то ли забыл, то ли принципиально решил не возвращаться. Вместо этого они бродили по городу, ели на ходу рулеты с ягодами и пили воду прямо из фонтана. Хият рассказывал о стихии воды. Дорана пыталась найти в себе источник этой стихии и каким-то чудом его нашла, на полуслове замерев посреди улицы.
Потом они почему-то решили, что нужно срочно почитать об источниках универсалов. Там наверняка есть отличия от тех, у кого стихийный источник только один. И Хият повел Дорану в библиотеку. Только не в городскую, в которой в засаде наверняка все еще сидела Вельда, а в ту, которая находилась в доме хранящих.
Зачем портить такой хороший день, выслушивая очередные претензии рыжего недоразумения? Незачем. А так, возможно, она о них даже не вспомнит.
Дорана качалась на воде. Просто лежала на спине и качалась, глядя на улыбающуюся луну. Вода была теплая и мягкая, словно перина. А еще она была надежная, утонуть в этой воде было невозможно, потому что…
Почему, девушка так и не узнала. Именно в этот момент сон испарился, вильнув на прощанье хвостом. Испугался чего-то. Вроде бы громкого и резкого звука.
— Хият! — позвала девушка, вглядываясь в темноту.
Поморгала. Как-то заторможенно осознала, кого именно позвала. Потом вспомнила, почему именно его. И почему комната кажется незнакомой, вспомнила. И куда делась любимая пижама.
— Зеленая черепаха, — сказала Дорана, зарываясь пальцами в волосы.
Комната ведь действительно чужая. И пижамы изначально не было и…
Зато рядом должен быть один водник. Учитель, чтоб на него заикание напало. И ведь как хорошо все начиналось… Закончилось, впрочем, тоже хорошо.
— Так, — сказала девушка. — Книги мы нашли и даже их читали. Потом Хият объяснял. Толково объяснял, гораздо лучше некоторых учителей. Потом я пробовала отделять воду и сумела получить марево. Да, так и было. Потом…
А потом на радостях бросилась Хията благодарить. А он на эту благодарность отреагировал. Ну, отреагировал, как может отреагировать на бросившуюся ему на шею девушку мужчина. Ага, либо оттолкнет, либо обнимет. Хият не оттолкнул.
А дальше, если подумать логически, оно все и наложилось. Пустой дом, в который никакие братья не прибегут. Долгие размышления о выборе. Советы Марики и книги женщин. Желание обнять несносного водника и не отпускать. И нежелание думать. Мысли заставляют сомневаться и все портят.
Что уж там наложилось у Хията, Дорана не знала. Возможно, он просто решил пользоваться моментом, у парней так бывает. Зато ее впервые в жизни таскали на руках по лестнице. На такой подвиг даже братья не решались.
Вообще все очень странно. Тот, первый, он же урод и придурок, которому она челюсть сломала, красиво признавался в любви, очень много говорил, в том числе и о ее неземной красоте, цветы носил, сладости, даже колечко подарил. А Дорана скорее ему одолжение сделала, потому что так положено, когда люди встречаются. Еще было любопытно. И все, что она испытала, было удивление и ожидание, что вот в следующий раз чудо точно произойдет, или еще в следующий, или за ним.
Хият же говорил, о чем угодно, но не о ней. Браслет, конечно, подарил, но без какого-либо намека. Солнышком вон назвал. Один раз. В бреду, если верить лекарям. А броситься в объятья хотелось именно ему. И хорошо было тоже с ним. А еще говорят, что женщины ушами любят. Дураки какие-то говорят.
Дорана вздохнула и зашарила по кровати рукой. Никакого Хията она так и не обнаружила. Зато нащупала его рубашку и свои штаны. Куда делась остальная одежда, так и не поняла. А свет зажигать не решилась. Вроде в этой комнате окна досками не закрыты. Или закрыты? Девушка не помнила.
Дверь удалось найти, обойдя по стеночке половину комнаты. Дорана тихонько открыла, прошмыгнула в коридор и пошла на свет в его конце.
— А я тебе говорю! — почти закричал нетрезвый мужской голос.
На него зашипели и что-то неразборчиво забормотали.
Девушка замерла, немного послушала и на цыпочках пошла дальше. Через десяток шагов она уже могла разобрать, что там говорят, а говорили что-то странное.
— Я понял, — веселился другой нетрезвый мужской голос. — Он заманивает сюда парней. Для личных целей.
— Каких еще целей?
Вопрос задал Хият и в ответ получил довольно противное хихиканье.
— Личных. Девушки у тебя нет? Нет. А почему нет? А потому, что она тебе не нужна. Тебе нужны парни. Ты их заманиваешь, опаиваешь, а потом прячешь в подвале. Вот.
— Тогда бы воняло, — уверенно сказал первый нетрезвый голос.
— Там магический полог против вони, — страшным шепотом сказал второй голос и опять захихикал.
Дорана заглянула в комнату и увидела сюреалистичную картину. На полу сидели рядочком три парня. Хият одетый в одни трусы держал в руке чашку, что-то помешивая в ней указательным пальцем второй руки. Ладай и Лииран сидели, прижавшись друг к другу. Оба нетрезвые, всклокоченные и побитые. У Лиирана яркий фингал украшал левый глаз. У Ладая, видимо для симметрии — правый.
— Твоя теория только что дала трещину, — важно заявил Лииран, подмигнув Доране не подбитым глазом.
— Почему? — спросил Ладай.
— Там девушка, — указал пальцем на Дорану Лииран. — Красивая девушка в его рубашке.
Ладай немного поморгал, словно настраивал зрение и широко улыбнулся Доране, решившей войти в комнату, раз уж ее заметили.
— О! — сказал жизнерадостно. — Самые большие и красивые сиськи. Почему мне так не везет? Я столько заглядывался, а она в рубашке Хията.
— На этом острове такая грудь у трети женщин, — зачем-то уточнил Лииран и поскреб щетину на подбородке. — Правда, большинство из них старше. И почти у всех уже есть дети.
— Вот! — поднял палец к потолку Ладай. — Я же говорю, самые большие и красивые, а еще без обременяющих обстоятельств вроде детей и мужей. А ты о какой-то трети. На ком я теперь женюсь?
— Хият, зачем? — спросила Дорана, наблюдая за тем, как он разувается.
— Иначе туда не попадешь, — загадочно улыбнулся парень. — Не беспокойся, плыть недалеко. Можно даже не плыть, просто схватиться за край и затянуть себя. Ладай всегда так делает, а потом выныривает, как лягушка.
Девушка вздохнула и сняла обувь. Если уж огневик там нырял, то ей опасаться нечего. Вроде бы.
Вода в луже была теплая и приятная. Если бы не обнаружившаяся глубина, девушка бы там села как в ванной и просто сидела, пока не надоест. А что? Тихо, спокойно, никто не бродит, никакие дети не кричат и море убаюкивающее бьется об скалы.
— Надо было взять купальник, — пробормотала Дорана, наблюдая за тем, как Хият плавает.
Ни штаны, ни рубашка ему в этом деле ни капельки не мешали.
— Вот здесь, — сказал парень, коснувшись ладонью темно-коричневой скалы, похожей на перекошенный вправо клык.
И нырнул.
Обратно он так и не вынырнул, хотя Дорана ждала довольно долго.
Девушка опять вздохнула. Зачем-то разгладила штанину на колене и полезла в воду. Сидеть рядом с лужей, пусть и глубокой, болтая в ней ладонью было как-то глупо. Особенно, сидеть в компании двух пар обуви. Мужская пара вообще радовала. То ли Дорана утопила кого-то и теперь ждет, не всплывет ли труп раньше времени. То ли украла обувь и теперь не знает, что с ней делать.
К скале Дорана доплыла довольно быстро. Немного там побултыхалась и неожиданно для себя попала ногой в пустоту там, где ожидала нащупать камень. Немного подумав, девушка решила нырять.
Под водой оказался еще один лаз. Шире, чем тот, в котором Дорану сегодня уже облаяла собака. И к счастью, короче. Она даже засомневаться не успела, как скала закончилась и можно было вынырнуть, обнаружив себя в другой луже, гораздо скромнее размерами.
Место действительно оказалось красивым. Этакая каменная чаша, в которую море время от времени доливало воду. Она с шорохом срывалась со скалы напротив девушки, просачивалась между камнями, собиралась в небольшие озерца и ручейками утекала к лежащему на боку светлому камню, где и исчезала. Дорана даже к этому камню сходила, настолько интересно было, что там случается с водой. Оказалось, прямо перед камнем есть узкая щель, из которой тянуло холодом. Наверняка там какое-то подземелье.
Пока Дорана наблюдала за водой, изучала чашу и заглядывала в лужи, Хият сидел, запрокинув голову, и жмурился на солнце, как довольный кот.
— Жалко, что здесь нет песка, — сказала девушка, сев рядом.
— Жестко? — участливо спросил парень.
— Непривычно.
— Ага, — сказал он и тряхнул головой. — То, что непривычно — хорошо. Легче будет уловить.
— Что уловить?
— Зов воды. Я говорил, его здесь очень хорошо слышно. Настолько, что Ладаю долгое время было здесь очень неуютно. Он ведь огневик. А мне наоборот хорошо. Моя внутренняя стихия успокаивается, энергии набираюсь, да и вообще… Спокойно мне здесь, словно это самое безопасное для меня место во всем мире. Когда меня в детстве обижали, я приходил сюда думать и многое понимал.
— А нашел ты это место как?
— Мне Таладат показал. А ему один его друг, судя по всему — мой отец.
— О, — только и смогла сказать Дорана.
— Я его никогда не видел, — сказал Хият, что-то уловив в этом возгласе. — Даже портретов не видел. Дэла говорит, что у меня глаза такого же цвета, как и у него, и вообще я сильно на него похож. Только расцветка другая. Он был бледнее, чем я, и волосы у него были почти черными.
— Я видела портрет, — призналась Дорана, которая пока Хият не сказал, никакого сходства с тем портретом не видела. — Там выражение лица такое… у тебя такого не бывает. К человеку с того портрета я бы подойти боялась.
— Какое выражение лица?
— Отрешенное. У тебя тоже отрешенное чаще всего, но у него по-другому. Как бы объяснить? У тебя отрешенное, потому что ты витаешь в дальних далях. Тебя можно расшевелить, за нос дернуть…
— Пинка отвесить, — добродушно подсказал Хият.
Девушка фыркнула, но согласилась:
— Наверное. А вот глядя на тот портрет, я очень ярко представляла, как бы обходила умершего хранящего по широкой дуге и на цыпочках. Потому что такого человека лучше не трогать. Он как ледяной принц, дотронешься, и сама замерзнешь.
Хият почему-то кивнул. Потом улыбнулся.
— Нужно и мне посмотреть.
— Посмотри, — милостиво разрешила Дорана. — Я вообще не понимаю, как ты мог его не увидеть раньше. В музей всех школьников водят.
— Как-то, — пожал плечами парень. — Я музеи не люблю. Там пахнет нехорошо. Старым пахнет, чужим, даже чуждым. А еще там много злых вещей, которые лучше бы закопать или сжечь. Я как-то об этом сказал, и меня выгнали.
Дорана хихикнула, нервно.
— Это, наверное, твой дар, тот, который бабский, — сказала как можно рассудительнее, хотя хотелось задавать дурацкие вопросы и насмешничать.
— Наверное, — не стал спорить Хият
Посидели, немного помолчали. Хият о чем-то думал. Дорана наблюдала за бликами на воде и глупо беспокоилась о том, как будет сушить одежду и останется ли обувь возле той лужи, где сейчас лежит. Потом решила, что беспокоится совсем не о том. Да и воду нужно попытаться услышать, раз уж попала в место, где ее слышно очень хорошо.
Девушка закрыла глаза и стала слушать. Сначала себя. Потом пространство. Универсалам отделить одну стихию от другой непросто, из-за того, что они у них есть все. У Дораны сделать это ни разу не получилось. Да и пользовалась она стандартными плетениями, для которых не важно, энергию какой стихии сплетать. Какая первая отозвалась, ту и вплетала, не пытаясь понять, вода это, воздух, или вовсе огонь.
Море за скалами все так же что-то шептало. Пыталось что-то рассказать. Поделиться какой-то тайной.
Вода, попавшая в каменную чашу, была спокойнее и концентрированнее, что ли? Казалось, стоит открыть глаза, и вместо соленой воды увидишь густое желе, светящееся, словно оно часть солнца, а не моря.
Дорана, не открывая глаз, протянула руку и погладила лужу, словно это была кошка. Спящая кошка, свернувшаяся в клубок. Теплая и мягкая.
Вода проскользнула между пальцами, делясь искорками света. Ладонь отозвалась легким покалыванием, а потом девушка почувствовала, как под кожей заструилось тепло, собираясь в комок возле ключицы.
— Концентрация, — сказала девушка и сжала кулак.
Энергия, повинуясь усилию, вернулась в ладонь и окутала пальцы.
— Хият!
Дорана открыла глаза и тут же перестала чувствовать энергию воды.
— Все правильно, — подтвердил парень. — Это она и есть. Просто запомни и попытайся найти похожий источник в себе. Так ты отделишь воду, и разобраться с другими стихиями уже будет легче.
Дорана кивнула.
Просто запомнить, а потом найти.
А ведь действительно хорошее место. Спокойное и помогает понять. В первую очередь понять саму себя. И выбрать?
Да, именно выбрать. То, что на самом деле важнее.
Странно. А ведь до сих пор казалось, что выбирать как раз и не нужно. Выбор сделан давно, осталось только протянуть руку и взять.
Почему тогда не протягивает?
Девушка погладила воду и вздохнула.
На самом деле нужно просто сделать шаг. Либо шаг навстречу, либо шаг в другую сторону. И, наконец, начать идти. Хоть куда-то. А она ходит вокруг Хията, как лиса вокруг курятника и не может решить, лезть туда или удирать в лес. Со всем остальным еще хуже. Ничем серьезно не занимается. Мечется то туда, то сюда, бестолково и бесцельно. А чтобы что-то получилось, нужно этим чем-то заняться для начала. Серьезно заняться. А не попробовать и тут же броситься еще к чему-то.
— Хият, может мне лекарем стать? Всерьез?
— Как хочешь.
— Я не знаю, как я хочу.
— Тогда не становись лекарем. Если бы хотела, ты бы это уже знала. Ты хорошо лечишь и часто этим занимаешься… Хотя… подумай. Может не занялась всерьез только из-за того, что кажется — там дальше будет что-то более подходящее. Многие так ждут, иногда всю жизнь и так и не дожидаются.
— Я подумаю, — пообещала девушка.
Он улыбнулся.
— Но знаешь, — Дорана гордо задрала подбородок. — Кое в чем я уверена. Серьезно уверена. Ты болван. Умный болван, как бы странно это ни звучало. И намеков не понимаешь. Да ты вообще ничего не понимаешь, даже когда тебе говорят прямо, ну почти прямо. Наверное, чтобы до тебя окончательно дошло, нужно…
Рассказать о книжных советах девушка не успела, Хият зажал ей рот ладонью и интимно прошептал на ухо:
— Лодка.
Глаза у девушки стали большие-большие и парень добавил:
— Кто-то на лодке подплыл слишком близко. Могут нас услышать. Говори тише.
Дорана кивнула.
Хият убрал ладонь и все так же тихо сказал:
— Я все понял.
— Что? — шепотом спросила девушка.
— Все, — не стал он мелочиться. И опять улыбнулся.
А потом они целовались. И стояли под соленым водопадом у скалы, причем Дорана попеременно то хихикала, то отплевывалась. И ловили ладонями мелких рыбешек непонятно как попавших в одну из луж, и относили пойманных к той, у которой был выход к морю. И Хият рассказал, что никаких подземелий под скалами нет, по крайней мере, подземелий, в которых мог бы пройти человек.
А когда выбрались из каменной чаши, Хият поделился амулетом, высушившим и почистившим от соли одежду. Обувь стояла там, где ее оставили. Настроение у Дораны было чудесное, и она совершенно забыла о том, что Вельда изучает в библиотеке призраков. Хият тоже то ли забыл, то ли принципиально решил не возвращаться. Вместо этого они бродили по городу, ели на ходу рулеты с ягодами и пили воду прямо из фонтана. Хият рассказывал о стихии воды. Дорана пыталась найти в себе источник этой стихии и каким-то чудом его нашла, на полуслове замерев посреди улицы.
Потом они почему-то решили, что нужно срочно почитать об источниках универсалов. Там наверняка есть отличия от тех, у кого стихийный источник только один. И Хият повел Дорану в библиотеку. Только не в городскую, в которой в засаде наверняка все еще сидела Вельда, а в ту, которая находилась в доме хранящих.
Зачем портить такой хороший день, выслушивая очередные претензии рыжего недоразумения? Незачем. А так, возможно, она о них даже не вспомнит.
Дорана качалась на воде. Просто лежала на спине и качалась, глядя на улыбающуюся луну. Вода была теплая и мягкая, словно перина. А еще она была надежная, утонуть в этой воде было невозможно, потому что…
Почему, девушка так и не узнала. Именно в этот момент сон испарился, вильнув на прощанье хвостом. Испугался чего-то. Вроде бы громкого и резкого звука.
— Хият! — позвала девушка, вглядываясь в темноту.
Поморгала. Как-то заторможенно осознала, кого именно позвала. Потом вспомнила, почему именно его. И почему комната кажется незнакомой, вспомнила. И куда делась любимая пижама.
— Зеленая черепаха, — сказала Дорана, зарываясь пальцами в волосы.
Комната ведь действительно чужая. И пижамы изначально не было и…
Зато рядом должен быть один водник. Учитель, чтоб на него заикание напало. И ведь как хорошо все начиналось… Закончилось, впрочем, тоже хорошо.
— Так, — сказала девушка. — Книги мы нашли и даже их читали. Потом Хият объяснял. Толково объяснял, гораздо лучше некоторых учителей. Потом я пробовала отделять воду и сумела получить марево. Да, так и было. Потом…
А потом на радостях бросилась Хията благодарить. А он на эту благодарность отреагировал. Ну, отреагировал, как может отреагировать на бросившуюся ему на шею девушку мужчина. Ага, либо оттолкнет, либо обнимет. Хият не оттолкнул.
А дальше, если подумать логически, оно все и наложилось. Пустой дом, в который никакие братья не прибегут. Долгие размышления о выборе. Советы Марики и книги женщин. Желание обнять несносного водника и не отпускать. И нежелание думать. Мысли заставляют сомневаться и все портят.
Что уж там наложилось у Хията, Дорана не знала. Возможно, он просто решил пользоваться моментом, у парней так бывает. Зато ее впервые в жизни таскали на руках по лестнице. На такой подвиг даже братья не решались.
Вообще все очень странно. Тот, первый, он же урод и придурок, которому она челюсть сломала, красиво признавался в любви, очень много говорил, в том числе и о ее неземной красоте, цветы носил, сладости, даже колечко подарил. А Дорана скорее ему одолжение сделала, потому что так положено, когда люди встречаются. Еще было любопытно. И все, что она испытала, было удивление и ожидание, что вот в следующий раз чудо точно произойдет, или еще в следующий, или за ним.
Хият же говорил, о чем угодно, но не о ней. Браслет, конечно, подарил, но без какого-либо намека. Солнышком вон назвал. Один раз. В бреду, если верить лекарям. А броситься в объятья хотелось именно ему. И хорошо было тоже с ним. А еще говорят, что женщины ушами любят. Дураки какие-то говорят.
Дорана вздохнула и зашарила по кровати рукой. Никакого Хията она так и не обнаружила. Зато нащупала его рубашку и свои штаны. Куда делась остальная одежда, так и не поняла. А свет зажигать не решилась. Вроде в этой комнате окна досками не закрыты. Или закрыты? Девушка не помнила.
Дверь удалось найти, обойдя по стеночке половину комнаты. Дорана тихонько открыла, прошмыгнула в коридор и пошла на свет в его конце.
— А я тебе говорю! — почти закричал нетрезвый мужской голос.
На него зашипели и что-то неразборчиво забормотали.
Девушка замерла, немного послушала и на цыпочках пошла дальше. Через десяток шагов она уже могла разобрать, что там говорят, а говорили что-то странное.
— Я понял, — веселился другой нетрезвый мужской голос. — Он заманивает сюда парней. Для личных целей.
— Каких еще целей?
Вопрос задал Хият и в ответ получил довольно противное хихиканье.
— Личных. Девушки у тебя нет? Нет. А почему нет? А потому, что она тебе не нужна. Тебе нужны парни. Ты их заманиваешь, опаиваешь, а потом прячешь в подвале. Вот.
— Тогда бы воняло, — уверенно сказал первый нетрезвый голос.
— Там магический полог против вони, — страшным шепотом сказал второй голос и опять захихикал.
Дорана заглянула в комнату и увидела сюреалистичную картину. На полу сидели рядочком три парня. Хият одетый в одни трусы держал в руке чашку, что-то помешивая в ней указательным пальцем второй руки. Ладай и Лииран сидели, прижавшись друг к другу. Оба нетрезвые, всклокоченные и побитые. У Лиирана яркий фингал украшал левый глаз. У Ладая, видимо для симметрии — правый.
— Твоя теория только что дала трещину, — важно заявил Лииран, подмигнув Доране не подбитым глазом.
— Почему? — спросил Ладай.
— Там девушка, — указал пальцем на Дорану Лииран. — Красивая девушка в его рубашке.
Ладай немного поморгал, словно настраивал зрение и широко улыбнулся Доране, решившей войти в комнату, раз уж ее заметили.
— О! — сказал жизнерадостно. — Самые большие и красивые сиськи. Почему мне так не везет? Я столько заглядывался, а она в рубашке Хията.
— На этом острове такая грудь у трети женщин, — зачем-то уточнил Лииран и поскреб щетину на подбородке. — Правда, большинство из них старше. И почти у всех уже есть дети.
— Вот! — поднял палец к потолку Ладай. — Я же говорю, самые большие и красивые, а еще без обременяющих обстоятельств вроде детей и мужей. А ты о какой-то трети. На ком я теперь женюсь?
