Добрейшую и мудрейшую она тоже не услышала. Пришлось девчонку уносить на руках. Лиирану и телохранителю пришлось. Они несли ее по очереди, донесли таким образом до комнаты для посетителей в Доме Совета и усадили на диванчик. Девчонка даже не шелохнулась. И в ближайшем будущем шевелиться не собиралась.
— А я кушать хочу, — печально сказал Тиян и захрустел извлеченной из кармана печенькой.
— Что скажете? — устало спросила Атана у сидевших перед ней помощников. — Получилось?
— Да, — кивнула темноволосая девушка. — Гонцов к отсутствующим сейчас советникам мы разослали, чтобы они не посчитали себя обижеными. А кандидаты… Рьен считает, что у девочки есть талант. Из нее бы получился неплохой медиум. Будущее она бы не предсказывала, раз раньше не была в этом замечена, но с духами, хранителями и даже божественными сущностями поговорить бы смогла. Даже интересно, почему ее не учили. Не верю, что не знали.
— Так она причастна? — Атана даже привстала с кресла.
— Нет. Совсем не похоже. Тем более, если эта девочка захочет, к ней сбегутся призраки с соседних островов. Практически мгновенно появятся. Ей незачем приводить их заранее. И зов не похож, на тот, который вплетен в метки наших духов. Этот зов вообще не женский.
Атана кивнула.
— Ильтар не причастен, — сказала уверенно. — Ему незачем. Он от чести быть хранящим уже несколько раз отказался. А впутывать в это духов и еще неизвестно кого, в надежде, что город захочет себя защитить… Слишком для него глупо и ненадежно.
Помощники дружно кивнули.
— Остаются Саран и Лиджес, — сказала темноволосая девушка. — Кто точно, мы так и не поняли. Мы уловили тот самый зов, но, к сожалению, выдержки у этих мужиков оказалось мало. У обоих. И зов они прервали одновременно.
— Два кандидата уже не три, — вздохнула добрейшая и мудрейшая. — В крайнем случае, обоих и допросим. От Лиджеса, если это не он, легко откупиться книгами и деньгами. Ему для экспериментов нужны. Саран, конечно, так легко не успокоится. Но его родственники нас поймут и не захотят портить отношения. А сам по себе он никто. Вот с Вельдой было бы сложнее. Хорошо, что ее мы исключили.
Девушка кивнула и улыбнулась.
— Вельда, кстати, до сих пор зовет, — сказал русоволосый мужчина справа от девушки. — Боюсь, как бы она действительно кого-то не позвала. Она этот дар совершенно контролировать не умеет.
— Приведите ее в чувство, — велела Атана и потянулась к лежащим стопкой на столе бумагам.
Это были дневники. Дневники одного очень умного человека, который долго наблюдал за хранящими и сумел вычислить некоторые их тайны. Что в этих дневниках надеялась найти Атана, она и сама не знала. Просто так было легче. Так она не чувствовала себя бесполезной.
Начавшийся с очередного испытания для кандидатов в хранящие день прошел довольно скучно. Вельда была тихая, уставшая и какая-то пришибленная. Причем настолько, что библиотекарь заглянувший избавить Ладая от хихиканья заодно вернул ей способность разговаривать. На удивление, девушка даже поблагодарила. То ли наказание так на нее подействовало, то ли общее состояние.
Сопровождающих Вельда отпустила ближе к вечеру, признавшись, что ей почему-то было страшно сидеть практически в одиночестве. Страшно ей быть не перестало, но ждать неизвестно чего надоело. Поэтому она решила, что будет спать. Чего пожелала и группе Лиирана Вуе.
Ребята разбрелись кто куда. Хият вызвался проводить Дорану к дому, не уточняя к какому, но сделать это не смог. Откуда-то выскочил взмыленный Нич, схватил девушку за руку и, практически крича что-то о внезапно нагрянувшем дедушке, потащил ее за собой. Так что пожелание Вельды сбылось. Хият отправился к дому хранящих в полном одиночестве и лег спать довольно рано, намереваясь потратить на сон всю ночь. Тем более, сон был хороший, яркий и радостный, как мозаика для детей. Хият бродил из кусочка в кусочек, любовался пейзажами, разговаривал с водой, и, кажется, даже с гревшейся на солнышке ящеркой, хотя в последнем уверен не был.
А потом, ломая пейзаж, как бумажную ширму, в сон ворвалась большая белая змея. Она злобно зашипела, махнула хвостом, сметая все то, что не разрушилось сразу, и удовлетворенно выдохнола, когда вокруг осталось только бесконечное звездное небо.
— Ссспишшшь, — зашипела гадина Хияту в лицо. — Поддался, усыпили. Понравилось. Бездарь. Та девочка и то уснуть не смогла, а ты спишшшшь!
— Сплю? — почему-то удивился Хият.
Ведь действительно, в этом сне было что-то неправильное. Сон глушил какой-то важный звук.
— Просыпайся! — рявкнула змея, и Хият вскочил на постели.
Парень сидел, тяжело дыша и пытаясь что-то рассмотреть в темноте за окном. Было очень тихо, странно тихо. Ни ветра не слышно, ни насекомых. Тишина какая-то гнетущая, давящая. От этой тишины ушам больно. При этом Хият был уверен, что тишина скрывает звук. Очень важный звук.
— Да что же это такое? — спросил неизвестно у кого парень и потянулся к стихии.
Иллюзии на самом деле разрушить легко, если знаешь, что они есть. И не важно, на зрение, слух или тактильные ощущения эти иллюзии воздействуют. Черпаешь чистую силу и, ни во что не оформляя, бросаешь ее перед собой. Главное в этом деле не переборщить, а то так можно и дом снести. И вся его защита не поможет.
Мир тряхнуло. А может, тряхнуло дом, и Хият обрадовался, что спать отправился именно сюда, сам не понимая почему. Возможно, подсознательно надеялся, что придет одна рыжая девушка.
Если бы он что-то подобное сотворил в доме опекунов, Дэла могла проснуться и заинтересоваться, чем он занимается. И добивалась бы объяснений, пока он не ответит, неважно правду, или придумав что-то более-менее внятное.
Тишина, к сожалению после встречи с чистой силой никуда не делась. Она стала даже громче, что ли? Если конечно так можно сказать о тишине.
Хият тряхнул головой и решил попытаться еще раз. Только бросать энергию не в доме, а на улице.
Он неспешно оделся. Так же не спеша вышел, зачем-то подмигнул луне. Дошел до раскидистого дерева, вздохнул, и повторил попытку. И на этот раз все вышло. Иллюзия тишины исчезла, и сад задрожал от вибрирующего звука, словно кто-то бил в огромный барабан. Три удара, пауза, три удара, пауза, пять ударов, пауза, три удара, пауза…
Этот звук был неуместен, пробирал до костей и нес в себе угрозу. Хият посмотрел влево, вправо, чувствуя себя флюгером. Обернулся вокруг своей оси и, уловив направление, рванул к источнику звука.
Почему-то ему не пришло в голову позвать кого-нибудь на помощь или сказать, что случилось, и куда он так спешит.
Он в тот момент вообще ни о чем не думал.
Просто бежал. Потому, что чувствовал: если опоздает, исправить содеянное будет очень сложно.
Город вел и подталкивал. Пытался поддержать и чего-то боялся. Дома шептались с ветром и обещали помочь. Говорили, что отдадут все накопленное стенами за день тепло, поделятся памятью и пожертвуют своей прочностью. Лишь бы это помогло справиться с тем чужим, несущим угрозу, которое пытается прорваться в мир. Которое сюда зовут и ведут, выстраивая для него дорогу из крови и силы.
Хият уже почти ничего не видел, весь город слился в размытое пятно, словно на него обрушился ливень небывалой силы. Но видеть ему было не обязательно. Его вели дар и город. Он поворачивал, бежал, перепрыгивал. Спешил… и был остановлен самым неожиданным образом. Кто-то схватил за капюшон и резко дернул назад.
— Успокойся! — заорали в ухо, когда Хият попытался подняться и побежать дальше. — Да очнись ты!
Щеку обожгло ударом, потом еще одним и еще. Потом на голову пролилось что-то холодное, пахнущее дубовыми листьями и Хият действительно очнулся. С удивлением обнаружил, что сидит посреди улицы, прямо перед поворотом в тупик, в который когда-то давно его загнали мальчишки не желавшие драться по одиному. И вибрирующий звук доносится именно оттуда, и стекла дрожат в такт, а людей не видно. Словно все умерли, или спят беспробудным сном и видят красочные навеянные иллюзии.
— Очнулся? Молодец.
Парень оглянулся и увидел стоящего за спиной Ильтара. Непривычно серьезного и сосредоточенного Ильтара с флягой в руках.
— Такую настойку на тебя перевел, — пожаловался мужчина. — Хорошую. Думал отпраздуную что-то, а оно вот как.
— Мне нужно туда, — указал на тупик Хият и попытался встать на ноги.
— Сидеть! — приказал Ильтар. — И внимательно слушать.
— Что?!
— То! Нельзя бежать сломя голову, не зная, с чем придется иметь дело, — добродушно объяснил Ильтар. — Особенно туда, откуда воняет кровью и опасностью.
— Но…
— Успеешь, это долгий ритуал. Сейчас слушай.
Хият кивнул.
— Там пытаются призвать немертвое, — объяснил Ильтар и сплюнул. — Пытается призвать эту пакость идиот, возомнивший, что сможет ее удержать.
— Не сможет? — спросил Хият, понятия не имея, что именно в тупике призывают.
— Никто не сможет. Это хуже той пакости, которая убила твоего отца. Одно хорошо, эта дрянь уходит сама, когда забирает обещанные жертвы. Но, так как призывает идиот, боюсь, он может забыть назвать жертвы и тогда оно будет жрать, пока не лопнет. В самом прямом смысле.
— Много сожрать может? — зачем-то уточнил Хият.
— Половину этой улицы точно, не делая различий между людьми, животными, деревьями и домами. Даже верхний слой почвы сожрет.
Хият впечатлился.
Барабан стал бить чаще и вместе с барабаном дрожал весь город. Который одновременно и боялся и предвкушал. Будто заразился от барабана жаждой крови.
— Нужно что-то сделать, — решил Хият.
— Нужно, — подтвердил Ильтар. — Сиди, не вставай. Тебе надо сосредоточиться на своей стихии.
— Зачем?
— Затем. Тебе нужно прервать ритуал и закрыть брешь. Я могу только помочь, направить, поделиться силой. Но делать должен ты, иначе будет много разрушений. Я не чувствую твой город и не смогу его оградить.
— Оградить?
— Не беспокойся, твоя стихия в принципе не может навредить твоему городу. Она сама от себя его оградит.
Хият кивнул. Глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.
— Что делать?
— То, что ты уже делалал, чтобы перестать слышать тишину.
Ильтар улыбнулся.
Хият опять вдохнул и признался:
— Я просто бросил чистую силу. Иначе я прерывать действие иллюзии не умею.
— Хм, — сказал Ильтар. — Не пойдет. И чему вас только учат в школе? Так же покалечиться можно. Впрочем, если подкорректировать и направить, то может получиться.
— Что направить?
— Стихию. Что есть по своей сути ритуал? Особенно незавершенный ритуал? А он та же иллюзия, пока не завершится. Он не является частью мира, понимаешь? Он между мирами, пока не воплотится. А чтобы воплотился, его нужно завершить. Поэтому достаточно вмешаться, и он лопнет, как мыльный пузырь. Именно поэтому ритуалы считаются такими опасными, ненадежными и вредными для здоровья. Из-за этого же большинство магов предпочитают не иметь с ними дел. Боятся.
— Ага, — сказал Хият. — Но чтобы перебить сильный ритуал, нужно много энергии…
— Ага, столько, что попутно ты разрушишь половину города. Я же сказал, твой способ не годится. Мы его немного улучшим. Сконцентрируем силу в узкую полоску и будем бить в одну точку, в того, кто ритуал проводит. Мы не будем пытаться разрушить как можно больше, поломать узор, пересилить чужую стихию.
— Сконцентрируем? — переспросил Хият, чувствуя себя маленьким ребенком, которому объясняют прописные истины.
— Сконцентрируем, — подтвердил Ильтар. — Вообще, самый простой способ прервать ритуал, это ударить дубиной по голове того идиота, который этот ритуал проводит. Но он хорош только тогда, когда идиот не позаботился о защитном круге. А наш идиот позаботился. Видимо ему не терпится быть первой жертвой, которую сожрет немертвое.
Хият только вздохнул. Учиться и узнавать новое ему нравилось. Но не в таких же условиях!
Сконцентрировать силу оказалось несложно, это был начальный этап создания меча из воды. Только в меч стихию следовало преобразовать, а тут просто выпустить ее в определенную точку и не промахнуться. А еще уловить тот момент, когда Ильтар опустит щит. И не мешать мужчине корректировать и направлять луч. Последнее оказалось самым сложным — Хият инстинктивно дергался, и стихия шарахалась от чужой корректирующей энергии.
Пока тренировались, успели раскрошить три камня в брущатке. Ильтар получил порез на руке. А Хият кулаком по спине, когда увлекся.
Ворча и покачивая головой, Ильтар признал, что лучше не будет и, наконец, разрешил продолжить путь к тупику. Причем, что-то там рассматривать и пытаться осознать запретил. Сказал, что бить нужно немедленно.
И Хият почему-то ему поверил. То ли из-за того, что Ильтар был изначально симпатичен и вызывал доверие. То ли из-за того, что город за действиями мужчины наблюдал с любопытством, как большая кошка, добродушно принимал поглаживание стены ближайшего дома и ни капельки не опасался.
Подошли они за щитом, который и защищал, и скрывал присутствие. Осторожно подошли, крадучись. Хият кожей чувствовал, как город подобрался и замер, как все та же пугливая кошка, готовая рвануть наутек.
— Давай! — приказал Ильтар.
И парень отпустил сконцентрированную в ладонях стихию.
Она развернулась длинной плетью, как иголка полотно пробила защиту и рассыпавшись на несколько потоков, ударила темную фигуру, бившую ладонями по земле. Удар был не сильный. Защита все-таки его погасила. Но фигуре хватило.
Человек вскрикнул, сбился с ритма и отмахнулся ладонью от воплотившейся воды. Капли разлетелись во все стороны, выбили каменную крошку из стен и исчезли, словно примерещились.
Барабан наконец затих. Человек выругался, попытался встать на ноги и тут же упал, кашляя и хрипя.
— Ну, вот, — философски произнес Ильтар. — Я же говорю, идиот. Причем полный. Даже не обратил внимания, что кошка, которую он резал, его поцарапала, смешав свою кровь с его. Его бы и жрать не понадобилось, сам бы подох вместе с несчастным животным.
Хият почему-то кивнул и пошел к корчащемуся на земле человеку. Ильтар его не остановил, пошел следом, бормоча что-то под нос.
Хият старался быть спокойным. Старался сдержаться и не отпинать человека, которому и без того было очень плохо. А потом, когда дошел, опустился на колени и стал ощупывать лежащую на боку кошку. Черную, с крохотным белым носочком на левой передней лапе. Связанную веревкой. Но живую, сипло дышащую.
Кошку Хияту было гораздо жальче, чем призывателя пакости. И она как-то успокаивала.
Порезы у кошки были на мордочке и на лапах. Наверное, для ритуала было нужно, чтобы кошка была жива, пока не отзовется неизвестное немертвое.
— Эх, — выдохнул Ильтар и ударил пытающегося отползти человека носком ботинка по голове. Тот сразу же затих. — Вот что за идиот? Он бы еще собаку приволок, те сопротивляются потусторонеему еще сильнее, чем кошки. Сказано же, возьмите курицу, так берите. Так нет же, они эстеты, курица им не подходит.
— Ее надо вылечить, — сказал Хият.
— Надо, — согласился Ильтар. — Сейчас набегут желающие.
— Желающие?
— Если бы эта храбрая девица не сопротивлялась, ритуал бы пошел гораздо быстрее и прервать его было бы сложнее.
Хият кивнул. Закрыл глаза, глубоко вдохнул и спросил:
— Откуда вы знаете о моем отце?
Мир, как ни странно не перевернулся. И драться Ильтар не полез.
— Меня ведет дар, — спокойно сказал мужчина.
— А я кушать хочу, — печально сказал Тиян и захрустел извлеченной из кармана печенькой.
— Что скажете? — устало спросила Атана у сидевших перед ней помощников. — Получилось?
— Да, — кивнула темноволосая девушка. — Гонцов к отсутствующим сейчас советникам мы разослали, чтобы они не посчитали себя обижеными. А кандидаты… Рьен считает, что у девочки есть талант. Из нее бы получился неплохой медиум. Будущее она бы не предсказывала, раз раньше не была в этом замечена, но с духами, хранителями и даже божественными сущностями поговорить бы смогла. Даже интересно, почему ее не учили. Не верю, что не знали.
— Так она причастна? — Атана даже привстала с кресла.
— Нет. Совсем не похоже. Тем более, если эта девочка захочет, к ней сбегутся призраки с соседних островов. Практически мгновенно появятся. Ей незачем приводить их заранее. И зов не похож, на тот, который вплетен в метки наших духов. Этот зов вообще не женский.
Атана кивнула.
— Ильтар не причастен, — сказала уверенно. — Ему незачем. Он от чести быть хранящим уже несколько раз отказался. А впутывать в это духов и еще неизвестно кого, в надежде, что город захочет себя защитить… Слишком для него глупо и ненадежно.
Помощники дружно кивнули.
— Остаются Саран и Лиджес, — сказала темноволосая девушка. — Кто точно, мы так и не поняли. Мы уловили тот самый зов, но, к сожалению, выдержки у этих мужиков оказалось мало. У обоих. И зов они прервали одновременно.
— Два кандидата уже не три, — вздохнула добрейшая и мудрейшая. — В крайнем случае, обоих и допросим. От Лиджеса, если это не он, легко откупиться книгами и деньгами. Ему для экспериментов нужны. Саран, конечно, так легко не успокоится. Но его родственники нас поймут и не захотят портить отношения. А сам по себе он никто. Вот с Вельдой было бы сложнее. Хорошо, что ее мы исключили.
Девушка кивнула и улыбнулась.
— Вельда, кстати, до сих пор зовет, — сказал русоволосый мужчина справа от девушки. — Боюсь, как бы она действительно кого-то не позвала. Она этот дар совершенно контролировать не умеет.
— Приведите ее в чувство, — велела Атана и потянулась к лежащим стопкой на столе бумагам.
Это были дневники. Дневники одного очень умного человека, который долго наблюдал за хранящими и сумел вычислить некоторые их тайны. Что в этих дневниках надеялась найти Атана, она и сама не знала. Просто так было легче. Так она не чувствовала себя бесполезной.
Начавшийся с очередного испытания для кандидатов в хранящие день прошел довольно скучно. Вельда была тихая, уставшая и какая-то пришибленная. Причем настолько, что библиотекарь заглянувший избавить Ладая от хихиканья заодно вернул ей способность разговаривать. На удивление, девушка даже поблагодарила. То ли наказание так на нее подействовало, то ли общее состояние.
Сопровождающих Вельда отпустила ближе к вечеру, признавшись, что ей почему-то было страшно сидеть практически в одиночестве. Страшно ей быть не перестало, но ждать неизвестно чего надоело. Поэтому она решила, что будет спать. Чего пожелала и группе Лиирана Вуе.
Ребята разбрелись кто куда. Хият вызвался проводить Дорану к дому, не уточняя к какому, но сделать это не смог. Откуда-то выскочил взмыленный Нич, схватил девушку за руку и, практически крича что-то о внезапно нагрянувшем дедушке, потащил ее за собой. Так что пожелание Вельды сбылось. Хият отправился к дому хранящих в полном одиночестве и лег спать довольно рано, намереваясь потратить на сон всю ночь. Тем более, сон был хороший, яркий и радостный, как мозаика для детей. Хият бродил из кусочка в кусочек, любовался пейзажами, разговаривал с водой, и, кажется, даже с гревшейся на солнышке ящеркой, хотя в последнем уверен не был.
А потом, ломая пейзаж, как бумажную ширму, в сон ворвалась большая белая змея. Она злобно зашипела, махнула хвостом, сметая все то, что не разрушилось сразу, и удовлетворенно выдохнола, когда вокруг осталось только бесконечное звездное небо.
— Ссспишшшь, — зашипела гадина Хияту в лицо. — Поддался, усыпили. Понравилось. Бездарь. Та девочка и то уснуть не смогла, а ты спишшшшь!
— Сплю? — почему-то удивился Хият.
Ведь действительно, в этом сне было что-то неправильное. Сон глушил какой-то важный звук.
— Просыпайся! — рявкнула змея, и Хият вскочил на постели.
Парень сидел, тяжело дыша и пытаясь что-то рассмотреть в темноте за окном. Было очень тихо, странно тихо. Ни ветра не слышно, ни насекомых. Тишина какая-то гнетущая, давящая. От этой тишины ушам больно. При этом Хият был уверен, что тишина скрывает звук. Очень важный звук.
— Да что же это такое? — спросил неизвестно у кого парень и потянулся к стихии.
Иллюзии на самом деле разрушить легко, если знаешь, что они есть. И не важно, на зрение, слух или тактильные ощущения эти иллюзии воздействуют. Черпаешь чистую силу и, ни во что не оформляя, бросаешь ее перед собой. Главное в этом деле не переборщить, а то так можно и дом снести. И вся его защита не поможет.
Мир тряхнуло. А может, тряхнуло дом, и Хият обрадовался, что спать отправился именно сюда, сам не понимая почему. Возможно, подсознательно надеялся, что придет одна рыжая девушка.
Если бы он что-то подобное сотворил в доме опекунов, Дэла могла проснуться и заинтересоваться, чем он занимается. И добивалась бы объяснений, пока он не ответит, неважно правду, или придумав что-то более-менее внятное.
Тишина, к сожалению после встречи с чистой силой никуда не делась. Она стала даже громче, что ли? Если конечно так можно сказать о тишине.
Хият тряхнул головой и решил попытаться еще раз. Только бросать энергию не в доме, а на улице.
Он неспешно оделся. Так же не спеша вышел, зачем-то подмигнул луне. Дошел до раскидистого дерева, вздохнул, и повторил попытку. И на этот раз все вышло. Иллюзия тишины исчезла, и сад задрожал от вибрирующего звука, словно кто-то бил в огромный барабан. Три удара, пауза, три удара, пауза, пять ударов, пауза, три удара, пауза…
Этот звук был неуместен, пробирал до костей и нес в себе угрозу. Хият посмотрел влево, вправо, чувствуя себя флюгером. Обернулся вокруг своей оси и, уловив направление, рванул к источнику звука.
Почему-то ему не пришло в голову позвать кого-нибудь на помощь или сказать, что случилось, и куда он так спешит.
Он в тот момент вообще ни о чем не думал.
Просто бежал. Потому, что чувствовал: если опоздает, исправить содеянное будет очень сложно.
Город вел и подталкивал. Пытался поддержать и чего-то боялся. Дома шептались с ветром и обещали помочь. Говорили, что отдадут все накопленное стенами за день тепло, поделятся памятью и пожертвуют своей прочностью. Лишь бы это помогло справиться с тем чужим, несущим угрозу, которое пытается прорваться в мир. Которое сюда зовут и ведут, выстраивая для него дорогу из крови и силы.
Хият уже почти ничего не видел, весь город слился в размытое пятно, словно на него обрушился ливень небывалой силы. Но видеть ему было не обязательно. Его вели дар и город. Он поворачивал, бежал, перепрыгивал. Спешил… и был остановлен самым неожиданным образом. Кто-то схватил за капюшон и резко дернул назад.
— Успокойся! — заорали в ухо, когда Хият попытался подняться и побежать дальше. — Да очнись ты!
Щеку обожгло ударом, потом еще одним и еще. Потом на голову пролилось что-то холодное, пахнущее дубовыми листьями и Хият действительно очнулся. С удивлением обнаружил, что сидит посреди улицы, прямо перед поворотом в тупик, в который когда-то давно его загнали мальчишки не желавшие драться по одиному. И вибрирующий звук доносится именно оттуда, и стекла дрожат в такт, а людей не видно. Словно все умерли, или спят беспробудным сном и видят красочные навеянные иллюзии.
— Очнулся? Молодец.
Парень оглянулся и увидел стоящего за спиной Ильтара. Непривычно серьезного и сосредоточенного Ильтара с флягой в руках.
— Такую настойку на тебя перевел, — пожаловался мужчина. — Хорошую. Думал отпраздуную что-то, а оно вот как.
— Мне нужно туда, — указал на тупик Хият и попытался встать на ноги.
— Сидеть! — приказал Ильтар. — И внимательно слушать.
— Что?!
— То! Нельзя бежать сломя голову, не зная, с чем придется иметь дело, — добродушно объяснил Ильтар. — Особенно туда, откуда воняет кровью и опасностью.
— Но…
— Успеешь, это долгий ритуал. Сейчас слушай.
Хият кивнул.
— Там пытаются призвать немертвое, — объяснил Ильтар и сплюнул. — Пытается призвать эту пакость идиот, возомнивший, что сможет ее удержать.
— Не сможет? — спросил Хият, понятия не имея, что именно в тупике призывают.
— Никто не сможет. Это хуже той пакости, которая убила твоего отца. Одно хорошо, эта дрянь уходит сама, когда забирает обещанные жертвы. Но, так как призывает идиот, боюсь, он может забыть назвать жертвы и тогда оно будет жрать, пока не лопнет. В самом прямом смысле.
— Много сожрать может? — зачем-то уточнил Хият.
— Половину этой улицы точно, не делая различий между людьми, животными, деревьями и домами. Даже верхний слой почвы сожрет.
Хият впечатлился.
Барабан стал бить чаще и вместе с барабаном дрожал весь город. Который одновременно и боялся и предвкушал. Будто заразился от барабана жаждой крови.
— Нужно что-то сделать, — решил Хият.
— Нужно, — подтвердил Ильтар. — Сиди, не вставай. Тебе надо сосредоточиться на своей стихии.
— Зачем?
— Затем. Тебе нужно прервать ритуал и закрыть брешь. Я могу только помочь, направить, поделиться силой. Но делать должен ты, иначе будет много разрушений. Я не чувствую твой город и не смогу его оградить.
— Оградить?
— Не беспокойся, твоя стихия в принципе не может навредить твоему городу. Она сама от себя его оградит.
Хият кивнул. Глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.
— Что делать?
— То, что ты уже делалал, чтобы перестать слышать тишину.
Ильтар улыбнулся.
Хият опять вдохнул и признался:
— Я просто бросил чистую силу. Иначе я прерывать действие иллюзии не умею.
— Хм, — сказал Ильтар. — Не пойдет. И чему вас только учат в школе? Так же покалечиться можно. Впрочем, если подкорректировать и направить, то может получиться.
— Что направить?
— Стихию. Что есть по своей сути ритуал? Особенно незавершенный ритуал? А он та же иллюзия, пока не завершится. Он не является частью мира, понимаешь? Он между мирами, пока не воплотится. А чтобы воплотился, его нужно завершить. Поэтому достаточно вмешаться, и он лопнет, как мыльный пузырь. Именно поэтому ритуалы считаются такими опасными, ненадежными и вредными для здоровья. Из-за этого же большинство магов предпочитают не иметь с ними дел. Боятся.
— Ага, — сказал Хият. — Но чтобы перебить сильный ритуал, нужно много энергии…
— Ага, столько, что попутно ты разрушишь половину города. Я же сказал, твой способ не годится. Мы его немного улучшим. Сконцентрируем силу в узкую полоску и будем бить в одну точку, в того, кто ритуал проводит. Мы не будем пытаться разрушить как можно больше, поломать узор, пересилить чужую стихию.
— Сконцентрируем? — переспросил Хият, чувствуя себя маленьким ребенком, которому объясняют прописные истины.
— Сконцентрируем, — подтвердил Ильтар. — Вообще, самый простой способ прервать ритуал, это ударить дубиной по голове того идиота, который этот ритуал проводит. Но он хорош только тогда, когда идиот не позаботился о защитном круге. А наш идиот позаботился. Видимо ему не терпится быть первой жертвой, которую сожрет немертвое.
Хият только вздохнул. Учиться и узнавать новое ему нравилось. Но не в таких же условиях!
Сконцентрировать силу оказалось несложно, это был начальный этап создания меча из воды. Только в меч стихию следовало преобразовать, а тут просто выпустить ее в определенную точку и не промахнуться. А еще уловить тот момент, когда Ильтар опустит щит. И не мешать мужчине корректировать и направлять луч. Последнее оказалось самым сложным — Хият инстинктивно дергался, и стихия шарахалась от чужой корректирующей энергии.
Пока тренировались, успели раскрошить три камня в брущатке. Ильтар получил порез на руке. А Хият кулаком по спине, когда увлекся.
Ворча и покачивая головой, Ильтар признал, что лучше не будет и, наконец, разрешил продолжить путь к тупику. Причем, что-то там рассматривать и пытаться осознать запретил. Сказал, что бить нужно немедленно.
И Хият почему-то ему поверил. То ли из-за того, что Ильтар был изначально симпатичен и вызывал доверие. То ли из-за того, что город за действиями мужчины наблюдал с любопытством, как большая кошка, добродушно принимал поглаживание стены ближайшего дома и ни капельки не опасался.
Подошли они за щитом, который и защищал, и скрывал присутствие. Осторожно подошли, крадучись. Хият кожей чувствовал, как город подобрался и замер, как все та же пугливая кошка, готовая рвануть наутек.
— Давай! — приказал Ильтар.
И парень отпустил сконцентрированную в ладонях стихию.
Она развернулась длинной плетью, как иголка полотно пробила защиту и рассыпавшись на несколько потоков, ударила темную фигуру, бившую ладонями по земле. Удар был не сильный. Защита все-таки его погасила. Но фигуре хватило.
Человек вскрикнул, сбился с ритма и отмахнулся ладонью от воплотившейся воды. Капли разлетелись во все стороны, выбили каменную крошку из стен и исчезли, словно примерещились.
Барабан наконец затих. Человек выругался, попытался встать на ноги и тут же упал, кашляя и хрипя.
— Ну, вот, — философски произнес Ильтар. — Я же говорю, идиот. Причем полный. Даже не обратил внимания, что кошка, которую он резал, его поцарапала, смешав свою кровь с его. Его бы и жрать не понадобилось, сам бы подох вместе с несчастным животным.
Хият почему-то кивнул и пошел к корчащемуся на земле человеку. Ильтар его не остановил, пошел следом, бормоча что-то под нос.
Хият старался быть спокойным. Старался сдержаться и не отпинать человека, которому и без того было очень плохо. А потом, когда дошел, опустился на колени и стал ощупывать лежащую на боку кошку. Черную, с крохотным белым носочком на левой передней лапе. Связанную веревкой. Но живую, сипло дышащую.
Кошку Хияту было гораздо жальче, чем призывателя пакости. И она как-то успокаивала.
Порезы у кошки были на мордочке и на лапах. Наверное, для ритуала было нужно, чтобы кошка была жива, пока не отзовется неизвестное немертвое.
— Эх, — выдохнул Ильтар и ударил пытающегося отползти человека носком ботинка по голове. Тот сразу же затих. — Вот что за идиот? Он бы еще собаку приволок, те сопротивляются потусторонеему еще сильнее, чем кошки. Сказано же, возьмите курицу, так берите. Так нет же, они эстеты, курица им не подходит.
— Ее надо вылечить, — сказал Хият.
— Надо, — согласился Ильтар. — Сейчас набегут желающие.
— Желающие?
— Если бы эта храбрая девица не сопротивлялась, ритуал бы пошел гораздо быстрее и прервать его было бы сложнее.
Хият кивнул. Закрыл глаза, глубоко вдохнул и спросил:
— Откуда вы знаете о моем отце?
Мир, как ни странно не перевернулся. И драться Ильтар не полез.
— Меня ведет дар, — спокойно сказал мужчина.
