Ритуальный. Чтобы ускорить и обезопасить этот процесс. Если без рисунка, то придется проводить энергию через себя, а это с непривычки не очень приятно. И довольно опасно. Энергии ведь много.
Дорана вспомнила, как лечила Хията у стены и кивнула.
А дед громко хмыкнул и стукнул палкой по полу.
Родственники, словно только этого сигнала и ждали, набежали со всех сторон. И представление кавалера семье наконец состоялось. И прошло это представление не так плохо, как Дорана боялась.
Хият терпеливо перенес мамины радостные восклицания, и отцовский недобрый взгляд. Не обратил внимания на любопытство обеих теть и ворчание Кайрана. Вежливо поздоровался с остальными братьями. Позволил прабабушке взъерошить волосы. И вообще, вел себя очень прилично.
Хоть бери и любуйся.
А Доране почему-то казалось, что вот-вот случится какая-то ерунда.
Нет, ничего плохого. Просто Хият что-то учудит, разрушив хорошее впечатление.
Или он уже учудил?
Девушка положила ладонь на перила и вздохнула. Надо же, дом живой. И половицы в нем скриплят не просто так. А еще сочувствующий взгляд ей вовсе не чудился. Да и много чего.
Вот почему дед не рассказал, что дом живой? Вечно рассказывает какую-то ерунду, а об этом ни слова.
Мама вела себя так, словно Хият пришел, как минимум, просить руки ее дочери. Папа изо всех сил изображал злобного отца. Получалось у него не очень хорошо. Опыта не было, да и Хият не догадался, что ему следует изображать смущение и испуг.
Братья опять решили попугать Хията мечами, учебными. Утащили гостя в сад, велев Доране сидеть в доме и не высовываться. Девушка в ответ только хмыкнула. Можно подумать, они его там бить собираются. Ага, гостя. Чтобы мама потом их отдубасила. Шваброй.
Долго пугать не получилось. Начался дождь и загнал парней обратно в дом.
Обе тети были милы и старательно развлекали… друг друга. Потому что никто на них не обращал внимания. Даже мама, которой они якобы помогали.
Дедушка о чем-то шептался с прабабушкой. Доране казалось, что они спорят, но выяснить это не удалось. Оба тут же замолкали, стоило к ним подойти.
В общем, все занимались своими делами, одна мама упорно делал вид, что все идет как она и задумывала. Гость накормлен? Накормлен. Его развлекли? Ну чем-то же сыновья в саду занимались. Родственники под ногами не путались и ладно. А то, что и дочь и ее кавалер упрямо игнорируют намеки на их личную жизнь — дело такое. Молодое. И никуда они не денутся.
А потом дед и прабабка до чего-то договорились и чинно уселись с двух сторон от Хията, согнав со стульев Кайрана и Нича. Нахмурившегося отца Эйна отправила за пластинами для «Поля», Кайрану приказала не скалиться и застыла задумчивая-презадумчивая. Наверняка напару с дедом придумала какую-то пакость.
— Гадать будешь? — спросил папа, положив коробку с пластинами на стол.
— Он будет, а я посмотрю, — расплылась в улыбке прабабка.
Хият поскреб макушку и кивнул.
Дорана уставилась на водника так, словно впервые видела.
— Хият, ты умеешь гадать? — спросила девушка.
— Кто угодно умеет, — улыбнулся парень. — Я рассказывал, «Поле» изобрели для того, чтобы воевать. Проверяли тактику и стратегию, еще что-то. Сейчас мы и половины не понимаем.
— А гадание причем? — удивилась Дорана.
— Настоящие одаренные тянут пластины вслепую, и судьба, или какое-то божество помогает им вытащить нужные. А я просто разложу то, что знаю. И возможно пойму, чего не хватает, что лишнее. Увижу куда мне идти. После этого погадает уважаемая Эйна, и я пойму насколько неправ, слеп и недальновиден.
Дед и прабабка переглянулись.
— Так вот для чего… — вскочил Кайран и получил неодобрительные взгляды от родственников.
Тут сейчас будет происходить что-то интересное, а он отвлечь пытается.
Раскладывал пластины Хият долго и молча. Потом, так и не сказав ни слова, стал их сдвигать, убирать и добавлять, менять местами и возвращать туда, где они стояли. Семейчтво Дораны наблюдало и пыталось понять, что это все значит.
— Вот так, примерно, — сказал Хият, поменяв местами две последних пастины.
Прабабушка почему-то нахмурилась.
Дед встал, оперся об стол ладонями и стал внимательно рассматривать то, что у Хията получилось.
— Эйна, поправляй меня, если я не прав, — потребовал, насмотревшись и сел. — Так, с чего бы начать?
Дед прикоснулся к крайней пластине в левом нижнем углу.
— С основы, пожалуй. Итак, четыре столпа — город, люди, король – в нашем случае, наверное, Атана, и защитник, который в этом раскладе почему-то есть. Почему он есть, не подскажешь? — спросил у Хията.
— Уверен, вы и так знаете, — безмятежно улыбнулся парнь.
— Не знаем, — покачал головой дед. — Мы не знаем, ни откуда этот защитник взялся, ни насколько он умел, вообще ничего. Впрочем, — он прикоснулся к еще одной пластине. — Доспех. Полный. Следовательно, с защитой все в порядке. И наш дом кто-то накормил.
— Думаю, то, что вселило в него хранителя, получило энергию вместе со стенами. Вероятно, так было задумано с самого начала, — сказал Хият. — Вопрос в другом, кто и почему это позволил? Тайком такое сделать невозможно. Рано или поздно заметили бы.
— Сделать это не просто разрешили, — улыбнулась прабабка. — Они помогли. И не только нашей семье.
Хият кивнул.
— Что сделать? — спросил Кайран.
— Тебя это пока волновать не должно, — ответил ему дед и прикоснулся к следующей чем-то его привлекшей пластине. — Вот это очень интересно. Как я понимаю, здесь начинаются твои предположения.
Хият опять кивнул.
— Ну, о том, что кандидаты в хранящие будут грызться как крысы в бочке, мешать друг другу и даже могут заплатить кому-то не очень опасному за нападение на город, догадывались многие и сразу. Именно поэтому с этим приглашением так долго тянули, — ворчливо произнес дед. — Лучше бы тянули подольше. Здесь все понятно. Но откуда ты взял врагов в городе?
— Может, они не враги. Может доброжелатели, которым очень не понравился Лиджес, да и остальные кандидаты тоже. Но почему-то я в это не верю, — признался Хият.
— Правильно делаешь, — кивнула Эйна. — Знаю я одну доверчивую женщину. Она из-за своей доверчивости лишилась всего. И семьи, и дара, и надежды. Теперь живет только потому, что один старый хрыч пообещал ей, что эта жизнь будет не напрасна, что рано или поздно придет кто-то, кому будет очень интересна ее история, ее знания, и тот камень, который она унесла с собой.
— Где эта женщина живет? — каким-то странным тоном спросил Хият.
— В пещере. Недалеко от того места, где сейчас живу я, — сказал дед. — Жить среди людей она не хочет. А может, боится.
— Она сумасшедшая, — добавила прабабка. — Но не во всем и не всегда. А еще у нее вместо потерянного дара появился другой, непрошенный. Теперь она видит людей такими, какие они есть. Обмануть ее невозможно. А вот разозлить очень просто.
Хият опять кивнул.
А Дорана вдруг поняла. Они же о сбежавшей бабке этого несносного водника говорят. О бывшей хранящей, убившей мужа. И получается, дед и прабабка все это время знали, где она находится. Возможно, даже жить решили в маленьком селении в крохотной долине именно из-за нее. И никому не сказали. Вон, какое ошарашенное лицо у отца. А мама ничего не поняла, как и тетки. Зато понял Нич и теперь хмурится, отталкивая локтем Кайрана, пытающегося что-то спросить.
— Ладно, — хлопнул ладонью по столу дед. — Давайте теперь посмотрим, чего мы не знаем.
И стал собирать пластины в коробку.
— Подождите, — тоненько потребовала мама. — Вы втроем уверены, что кто-то из кандидатов в хранящие вредит городу?
— Да, — легко подтвердил дед.
— Думаю, этот «кто-то» надеется, что город испугается и примет его помощь, — рассудительно сказал Хият.
Нич и Кайран дружно кивнули, и мама вздохнула. Ей все-таки хотелось верить в людей и в то, что все играют честно.
Вокруг гадального платка рассаживались долго. Мама принесла кувшин с мятным настоем. Нич, перед тем как сесть, отвел в сторону брата и что-то ему рассказал. После чего оба стали улыбаться не к месту. Дорана, пока было время и хорошее настроение у деда, расспрашивала его о том, почему дом живой и что это дает живущим в нем.
Почему, дед не знал. И никто никогда не знал. Изначально артефакты в фундамент вмуровали для того, чтобы в случае опасности дом мог превратиться в маленькую крепость. Всякое ведь могло быть. Защиту города могли прорвать. Попасть в город обманом тоже могли. Да даже свалиться с небес. Поэтому у большинства старых домов есть такая вот защита. А некоторые из них почему-то стали живыми. Не сразу. Иногда спустя несколько лет. Иногда по прошествии веков. Возможно, однажды окажется, что все дома с этой защитой обрели жизнь.
У новых домов такой защиты нет и быть не может. К сожалению. Артефакты сбежавшие на острова маги привезли с собой. Сделать похожие никто позднее не смог, хоят специально оставили несколько, в надежде, что кто-то разберется.
С другой стороны, сейчас, возможно, и разберутся. Если смогут поладить с бывшими учениками цеповиков и прочесть их книги. Защита у замка была похожа на ту, что создают артефакты.
А потом Эйна стала гадать, и все затихли. Она подтвердила, что вредитель в городе вовсе не доброжелатель. Ему чем-то мешают хранящие. Даже те, что только пытаются таковыми стать. Назвать этого человека она не смогла, пластины не давали четкого образа. И хромой солдат мог оказаться чем угодно. Начиная от брюзгливго старика с клюкой и заканчтвая деревом, растущим у кого-то во дворе.
Вельда чем-то этому вредителю была опасна. Лиджес тоже. А вот Саран — нет, но сам вредитель этого не понимал.
Ильтара Эйна вытащить так и не смогла, хотя пыталась восемь раз. То ли его действия ни на что не влияют. То ли наоборот, слишком сильно влияют и его появление все изменит настолько, что придется гадать заново.
Хият, по словам прабабки все делал правильно. Его правое крыло, Дорана заподозрила, что так был обозван Ладай, было признано надежной опорой. А вот левое пока держать не могло, было недостаточно сильным. И девушка надеялась, что это крыло не она. Вон Лииран тоже знает страшную тайну Хията и даже советы ему давал.
Последние вытащенные пластины показали, что к городу приближается зло. Почему-то неопасное зло. А еще это зло пытается кого-то обмануть. Кого Эйна не поняла, слишком мало на тот момент оставалось пластин в коробке, и те, которые могли объяснить уже были вытащены и сдвинуты в сторону на платке. А начинать гадание заново смысла не было. В итоге получится либо то же самое, либо что-то еще менее понятное.
Хият кивнул и поблагодарил, за что получил одобрительный взгляд от Дораны, боявшейся, что он впадет в задумчивость и забудет о сидящей перед ним Эйне.
Мама, решив разрядить обстановку, предложила всем сладкое и чай. На что Хият рассено признался, что любит сладкое, только все время о нем забывает.
Думал он явно не о сладостях. И даже не о людях, сидящих с ним за одним столом. Но это почему-то никого не обидело, даже Кайрана.
А может, никто не заметил, потому что все размышляли о гадании. И о неопасном зле, которое приближается. И о том, что не сказали ни Хият, ни дед, ни прабабка. Понятно ведь, что они что-то утаили, что-то важное. И совсем непонятно, почему.
Дорана задавила в себе порыв поделиться секретом хотя бы с мамой, чтобы посоветоваться с ней, и стала есть торт. Хороший и вкусный торт. Именно о нем сейчас следует думать, а не о том, как напроситься отправиться к бабке Хията вместе с ним. Любопытно же.
Или лучше попробовать погостить у деда?
Ага, у деда, который пока желает пожить в городе.
Девушка представила, как пытается убедить деда Толса в том, что его дом нуждается в охране и тихонько фыркнула в чашку. Собаками дедушка своих родственников пока не обзывал. Не надо давать ему повод.
Домой Хият вернулся задумчивый и рассеянный. Споткнулся об кошку, помахал рукой в ответ на приветствие Ладая, невпопад ответил на вопросы Дилы, которая к счастью не стала выяснять причины такого поведения. Спешила она куда-то.
Когда опекунша ушла, парни сели на диванчик в гостиной и Хият рассказал о походе в гости, гадании и своих выводах. Ладай внимательно выслушал и задал всего один вопрос:
— Что ты намерен теперь делать?
— Сначала дождусь Таладата. Послушаю, что он скажет. Что-то делать я буду только после этого.
— Даже не отправишься выяснять, твоя ли бабака живет в той пещере? — удивился Ладай.
— Нет, — помотал головой Хият. — Прежде, чем задавать кому-то вопросы, нужно решить, что это за вопросы будут. Таладат наверняка расскажет что-то важное. И, да, я уверен, что он появится быстро. И гадание это показало. Человек, который спешит. Семья. Сначала нужно спросить у него. Почему он меня прятал? У него должны быть причины.
— Тебе мало того, кто твоя мама?
— Я ведь мальчик. Так что да, мало. Даже если ее убили охотники на ее дар, я им не интересен. Гораздо вероятнее, что Таладат знает о существовании вредителя, которого показали пластины. Официально никто результаты такого гадания не признает. Оно не полное, и многое всего лишь догадки, ведь каждый изначально видит именно то, что ему и так известно, а потом начинает находить дополнения. Но это не значит, что никто не пытался гадать на странные смерти родственников хранящей. А еще, разные гадальщики могли увидеть разные результаты, которые на первый взгляд противоречат друг другу, а на самом деле дополняют. Если попытаться все это собрать вместе…
— Думаешь, Таладат собирал?
— Он мог, — уверенно сказал Хият. — А если и нет, что-то он наверняка расскажет.
Ладай кивнул и задал следующий вопрос:
— Значит, пока будешь сидеть тихо и никаких дедушек Лиирана трогать не станешь?
— Как получится, — не стал его обнадеживать Хият.
Он был уверен, что сидеть тихо не выйдет. Особенно, пока кандидаты в хранящие по домам не разъехались. Все. Особенно Саран.
— Точно! Саран! — вскочил на ноги водник.
— Что Саран? — спросил Ладай.
— Сам подумай, — широко улыбнулся Хият. — Лиджес ушел. Ильтар никому вредить не собирается. Вельда планировать вообще не способна. А кто-то зачем-то притащил в город духов, заставил прийти призывателя и, если верить гаданию, пакостит потихоньку. Из кандидатов остается только Саран.
Ладай кивнул. Хотя на счет Вельды мог и поспорить. Может, ей какой-то родственник помогает. Или она притворяется.
— Вот! — не перестал улыбаться Хият. — И знаешь, что я хочу с ним сделать?
— Морду набить, — сказал Ладай.
— Нет, хуже. Я сейчас пойду и расскажу о своих выводах добрейшей и мудрейшей. А потом расскажу тебе о ее реакции. Громко расскажу, при свидетелях. Как думаешь, что будет дальше?
— Блондина и его братьев забросают гнилыми фруктами и овощами, — предсказал события Ладай.
— Да. Будет очень шумно. И это может ускорить события.
— Может, — согласился Ладай.
Почему-то ему этот дурацкий план понравился. И на лицо Сарана хотелось посмотреть в тот момент, когда он впервые столкнется с недовольством горожан. И ускорить события тоже не помешает. Причем ускорить так, чтобы избавиться и от Сарана, и от Вельды. Хотя Вельда добровольно вряд ли уйдет. И запугивать ее бесполезно. А жаль.
Воплощать свой «гениальный» план в жизнь Хият решил сразу же. И начал его воплощение с бутылки вина, которую распил с Ладаем. Потому что так будет достовернее. Чем больше от парней будет нести спиртным, тем меньше народа удивит их поведение.
Дорана вспомнила, как лечила Хията у стены и кивнула.
А дед громко хмыкнул и стукнул палкой по полу.
Родственники, словно только этого сигнала и ждали, набежали со всех сторон. И представление кавалера семье наконец состоялось. И прошло это представление не так плохо, как Дорана боялась.
Хият терпеливо перенес мамины радостные восклицания, и отцовский недобрый взгляд. Не обратил внимания на любопытство обеих теть и ворчание Кайрана. Вежливо поздоровался с остальными братьями. Позволил прабабушке взъерошить волосы. И вообще, вел себя очень прилично.
Хоть бери и любуйся.
А Доране почему-то казалось, что вот-вот случится какая-то ерунда.
Нет, ничего плохого. Просто Хият что-то учудит, разрушив хорошее впечатление.
Или он уже учудил?
Девушка положила ладонь на перила и вздохнула. Надо же, дом живой. И половицы в нем скриплят не просто так. А еще сочувствующий взгляд ей вовсе не чудился. Да и много чего.
Вот почему дед не рассказал, что дом живой? Вечно рассказывает какую-то ерунду, а об этом ни слова.
Мама вела себя так, словно Хият пришел, как минимум, просить руки ее дочери. Папа изо всех сил изображал злобного отца. Получалось у него не очень хорошо. Опыта не было, да и Хият не догадался, что ему следует изображать смущение и испуг.
Братья опять решили попугать Хията мечами, учебными. Утащили гостя в сад, велев Доране сидеть в доме и не высовываться. Девушка в ответ только хмыкнула. Можно подумать, они его там бить собираются. Ага, гостя. Чтобы мама потом их отдубасила. Шваброй.
Долго пугать не получилось. Начался дождь и загнал парней обратно в дом.
Обе тети были милы и старательно развлекали… друг друга. Потому что никто на них не обращал внимания. Даже мама, которой они якобы помогали.
Дедушка о чем-то шептался с прабабушкой. Доране казалось, что они спорят, но выяснить это не удалось. Оба тут же замолкали, стоило к ним подойти.
В общем, все занимались своими делами, одна мама упорно делал вид, что все идет как она и задумывала. Гость накормлен? Накормлен. Его развлекли? Ну чем-то же сыновья в саду занимались. Родственники под ногами не путались и ладно. А то, что и дочь и ее кавалер упрямо игнорируют намеки на их личную жизнь — дело такое. Молодое. И никуда они не денутся.
А потом дед и прабабка до чего-то договорились и чинно уселись с двух сторон от Хията, согнав со стульев Кайрана и Нича. Нахмурившегося отца Эйна отправила за пластинами для «Поля», Кайрану приказала не скалиться и застыла задумчивая-презадумчивая. Наверняка напару с дедом придумала какую-то пакость.
— Гадать будешь? — спросил папа, положив коробку с пластинами на стол.
— Он будет, а я посмотрю, — расплылась в улыбке прабабка.
Хият поскреб макушку и кивнул.
Дорана уставилась на водника так, словно впервые видела.
— Хият, ты умеешь гадать? — спросила девушка.
— Кто угодно умеет, — улыбнулся парень. — Я рассказывал, «Поле» изобрели для того, чтобы воевать. Проверяли тактику и стратегию, еще что-то. Сейчас мы и половины не понимаем.
— А гадание причем? — удивилась Дорана.
— Настоящие одаренные тянут пластины вслепую, и судьба, или какое-то божество помогает им вытащить нужные. А я просто разложу то, что знаю. И возможно пойму, чего не хватает, что лишнее. Увижу куда мне идти. После этого погадает уважаемая Эйна, и я пойму насколько неправ, слеп и недальновиден.
Дед и прабабка переглянулись.
— Так вот для чего… — вскочил Кайран и получил неодобрительные взгляды от родственников.
Тут сейчас будет происходить что-то интересное, а он отвлечь пытается.
Раскладывал пластины Хият долго и молча. Потом, так и не сказав ни слова, стал их сдвигать, убирать и добавлять, менять местами и возвращать туда, где они стояли. Семейчтво Дораны наблюдало и пыталось понять, что это все значит.
— Вот так, примерно, — сказал Хият, поменяв местами две последних пастины.
Прабабушка почему-то нахмурилась.
Дед встал, оперся об стол ладонями и стал внимательно рассматривать то, что у Хията получилось.
— Эйна, поправляй меня, если я не прав, — потребовал, насмотревшись и сел. — Так, с чего бы начать?
Дед прикоснулся к крайней пластине в левом нижнем углу.
— С основы, пожалуй. Итак, четыре столпа — город, люди, король – в нашем случае, наверное, Атана, и защитник, который в этом раскладе почему-то есть. Почему он есть, не подскажешь? — спросил у Хията.
— Уверен, вы и так знаете, — безмятежно улыбнулся парнь.
— Не знаем, — покачал головой дед. — Мы не знаем, ни откуда этот защитник взялся, ни насколько он умел, вообще ничего. Впрочем, — он прикоснулся к еще одной пластине. — Доспех. Полный. Следовательно, с защитой все в порядке. И наш дом кто-то накормил.
— Думаю, то, что вселило в него хранителя, получило энергию вместе со стенами. Вероятно, так было задумано с самого начала, — сказал Хият. — Вопрос в другом, кто и почему это позволил? Тайком такое сделать невозможно. Рано или поздно заметили бы.
— Сделать это не просто разрешили, — улыбнулась прабабка. — Они помогли. И не только нашей семье.
Хият кивнул.
— Что сделать? — спросил Кайран.
— Тебя это пока волновать не должно, — ответил ему дед и прикоснулся к следующей чем-то его привлекшей пластине. — Вот это очень интересно. Как я понимаю, здесь начинаются твои предположения.
Хият опять кивнул.
— Ну, о том, что кандидаты в хранящие будут грызться как крысы в бочке, мешать друг другу и даже могут заплатить кому-то не очень опасному за нападение на город, догадывались многие и сразу. Именно поэтому с этим приглашением так долго тянули, — ворчливо произнес дед. — Лучше бы тянули подольше. Здесь все понятно. Но откуда ты взял врагов в городе?
— Может, они не враги. Может доброжелатели, которым очень не понравился Лиджес, да и остальные кандидаты тоже. Но почему-то я в это не верю, — признался Хият.
— Правильно делаешь, — кивнула Эйна. — Знаю я одну доверчивую женщину. Она из-за своей доверчивости лишилась всего. И семьи, и дара, и надежды. Теперь живет только потому, что один старый хрыч пообещал ей, что эта жизнь будет не напрасна, что рано или поздно придет кто-то, кому будет очень интересна ее история, ее знания, и тот камень, который она унесла с собой.
— Где эта женщина живет? — каким-то странным тоном спросил Хият.
— В пещере. Недалеко от того места, где сейчас живу я, — сказал дед. — Жить среди людей она не хочет. А может, боится.
— Она сумасшедшая, — добавила прабабка. — Но не во всем и не всегда. А еще у нее вместо потерянного дара появился другой, непрошенный. Теперь она видит людей такими, какие они есть. Обмануть ее невозможно. А вот разозлить очень просто.
Хият опять кивнул.
А Дорана вдруг поняла. Они же о сбежавшей бабке этого несносного водника говорят. О бывшей хранящей, убившей мужа. И получается, дед и прабабка все это время знали, где она находится. Возможно, даже жить решили в маленьком селении в крохотной долине именно из-за нее. И никому не сказали. Вон, какое ошарашенное лицо у отца. А мама ничего не поняла, как и тетки. Зато понял Нич и теперь хмурится, отталкивая локтем Кайрана, пытающегося что-то спросить.
— Ладно, — хлопнул ладонью по столу дед. — Давайте теперь посмотрим, чего мы не знаем.
И стал собирать пластины в коробку.
— Подождите, — тоненько потребовала мама. — Вы втроем уверены, что кто-то из кандидатов в хранящие вредит городу?
— Да, — легко подтвердил дед.
— Думаю, этот «кто-то» надеется, что город испугается и примет его помощь, — рассудительно сказал Хият.
Нич и Кайран дружно кивнули, и мама вздохнула. Ей все-таки хотелось верить в людей и в то, что все играют честно.
Вокруг гадального платка рассаживались долго. Мама принесла кувшин с мятным настоем. Нич, перед тем как сесть, отвел в сторону брата и что-то ему рассказал. После чего оба стали улыбаться не к месту. Дорана, пока было время и хорошее настроение у деда, расспрашивала его о том, почему дом живой и что это дает живущим в нем.
Почему, дед не знал. И никто никогда не знал. Изначально артефакты в фундамент вмуровали для того, чтобы в случае опасности дом мог превратиться в маленькую крепость. Всякое ведь могло быть. Защиту города могли прорвать. Попасть в город обманом тоже могли. Да даже свалиться с небес. Поэтому у большинства старых домов есть такая вот защита. А некоторые из них почему-то стали живыми. Не сразу. Иногда спустя несколько лет. Иногда по прошествии веков. Возможно, однажды окажется, что все дома с этой защитой обрели жизнь.
У новых домов такой защиты нет и быть не может. К сожалению. Артефакты сбежавшие на острова маги привезли с собой. Сделать похожие никто позднее не смог, хоят специально оставили несколько, в надежде, что кто-то разберется.
С другой стороны, сейчас, возможно, и разберутся. Если смогут поладить с бывшими учениками цеповиков и прочесть их книги. Защита у замка была похожа на ту, что создают артефакты.
А потом Эйна стала гадать, и все затихли. Она подтвердила, что вредитель в городе вовсе не доброжелатель. Ему чем-то мешают хранящие. Даже те, что только пытаются таковыми стать. Назвать этого человека она не смогла, пластины не давали четкого образа. И хромой солдат мог оказаться чем угодно. Начиная от брюзгливго старика с клюкой и заканчтвая деревом, растущим у кого-то во дворе.
Вельда чем-то этому вредителю была опасна. Лиджес тоже. А вот Саран — нет, но сам вредитель этого не понимал.
Ильтара Эйна вытащить так и не смогла, хотя пыталась восемь раз. То ли его действия ни на что не влияют. То ли наоборот, слишком сильно влияют и его появление все изменит настолько, что придется гадать заново.
Хият, по словам прабабки все делал правильно. Его правое крыло, Дорана заподозрила, что так был обозван Ладай, было признано надежной опорой. А вот левое пока держать не могло, было недостаточно сильным. И девушка надеялась, что это крыло не она. Вон Лииран тоже знает страшную тайну Хията и даже советы ему давал.
Последние вытащенные пластины показали, что к городу приближается зло. Почему-то неопасное зло. А еще это зло пытается кого-то обмануть. Кого Эйна не поняла, слишком мало на тот момент оставалось пластин в коробке, и те, которые могли объяснить уже были вытащены и сдвинуты в сторону на платке. А начинать гадание заново смысла не было. В итоге получится либо то же самое, либо что-то еще менее понятное.
Хият кивнул и поблагодарил, за что получил одобрительный взгляд от Дораны, боявшейся, что он впадет в задумчивость и забудет о сидящей перед ним Эйне.
Мама, решив разрядить обстановку, предложила всем сладкое и чай. На что Хият рассено признался, что любит сладкое, только все время о нем забывает.
Думал он явно не о сладостях. И даже не о людях, сидящих с ним за одним столом. Но это почему-то никого не обидело, даже Кайрана.
А может, никто не заметил, потому что все размышляли о гадании. И о неопасном зле, которое приближается. И о том, что не сказали ни Хият, ни дед, ни прабабка. Понятно ведь, что они что-то утаили, что-то важное. И совсем непонятно, почему.
Дорана задавила в себе порыв поделиться секретом хотя бы с мамой, чтобы посоветоваться с ней, и стала есть торт. Хороший и вкусный торт. Именно о нем сейчас следует думать, а не о том, как напроситься отправиться к бабке Хията вместе с ним. Любопытно же.
Или лучше попробовать погостить у деда?
Ага, у деда, который пока желает пожить в городе.
Девушка представила, как пытается убедить деда Толса в том, что его дом нуждается в охране и тихонько фыркнула в чашку. Собаками дедушка своих родственников пока не обзывал. Не надо давать ему повод.
Домой Хият вернулся задумчивый и рассеянный. Споткнулся об кошку, помахал рукой в ответ на приветствие Ладая, невпопад ответил на вопросы Дилы, которая к счастью не стала выяснять причины такого поведения. Спешила она куда-то.
Когда опекунша ушла, парни сели на диванчик в гостиной и Хият рассказал о походе в гости, гадании и своих выводах. Ладай внимательно выслушал и задал всего один вопрос:
— Что ты намерен теперь делать?
— Сначала дождусь Таладата. Послушаю, что он скажет. Что-то делать я буду только после этого.
— Даже не отправишься выяснять, твоя ли бабака живет в той пещере? — удивился Ладай.
— Нет, — помотал головой Хият. — Прежде, чем задавать кому-то вопросы, нужно решить, что это за вопросы будут. Таладат наверняка расскажет что-то важное. И, да, я уверен, что он появится быстро. И гадание это показало. Человек, который спешит. Семья. Сначала нужно спросить у него. Почему он меня прятал? У него должны быть причины.
— Тебе мало того, кто твоя мама?
— Я ведь мальчик. Так что да, мало. Даже если ее убили охотники на ее дар, я им не интересен. Гораздо вероятнее, что Таладат знает о существовании вредителя, которого показали пластины. Официально никто результаты такого гадания не признает. Оно не полное, и многое всего лишь догадки, ведь каждый изначально видит именно то, что ему и так известно, а потом начинает находить дополнения. Но это не значит, что никто не пытался гадать на странные смерти родственников хранящей. А еще, разные гадальщики могли увидеть разные результаты, которые на первый взгляд противоречат друг другу, а на самом деле дополняют. Если попытаться все это собрать вместе…
— Думаешь, Таладат собирал?
— Он мог, — уверенно сказал Хият. — А если и нет, что-то он наверняка расскажет.
Ладай кивнул и задал следующий вопрос:
— Значит, пока будешь сидеть тихо и никаких дедушек Лиирана трогать не станешь?
— Как получится, — не стал его обнадеживать Хият.
Он был уверен, что сидеть тихо не выйдет. Особенно, пока кандидаты в хранящие по домам не разъехались. Все. Особенно Саран.
— Точно! Саран! — вскочил на ноги водник.
— Что Саран? — спросил Ладай.
— Сам подумай, — широко улыбнулся Хият. — Лиджес ушел. Ильтар никому вредить не собирается. Вельда планировать вообще не способна. А кто-то зачем-то притащил в город духов, заставил прийти призывателя и, если верить гаданию, пакостит потихоньку. Из кандидатов остается только Саран.
Ладай кивнул. Хотя на счет Вельды мог и поспорить. Может, ей какой-то родственник помогает. Или она притворяется.
— Вот! — не перестал улыбаться Хият. — И знаешь, что я хочу с ним сделать?
— Морду набить, — сказал Ладай.
— Нет, хуже. Я сейчас пойду и расскажу о своих выводах добрейшей и мудрейшей. А потом расскажу тебе о ее реакции. Громко расскажу, при свидетелях. Как думаешь, что будет дальше?
— Блондина и его братьев забросают гнилыми фруктами и овощами, — предсказал события Ладай.
— Да. Будет очень шумно. И это может ускорить события.
— Может, — согласился Ладай.
Почему-то ему этот дурацкий план понравился. И на лицо Сарана хотелось посмотреть в тот момент, когда он впервые столкнется с недовольством горожан. И ускорить события тоже не помешает. Причем ускорить так, чтобы избавиться и от Сарана, и от Вельды. Хотя Вельда добровольно вряд ли уйдет. И запугивать ее бесполезно. А жаль.
Воплощать свой «гениальный» план в жизнь Хият решил сразу же. И начал его воплощение с бутылки вина, которую распил с Ладаем. Потому что так будет достовернее. Чем больше от парней будет нести спиртным, тем меньше народа удивит их поведение.
