— Да ничего, — спокойно сказал Льен, откинувшись на скамейку. — Они пожалуются папе, папа напишет мне письмо, я ему все объясню. А там как он пожелает. Или расскажет, или будет издеваться над ними.
Джульетта хмыкнула.
— Мой папенька бы издевался, — задумчиво сказала она. — Ой, а на меня теперь точно нажалуются в школу. Хотя оно того стоило, эта злобная тетя так смешко бегала.
— Пускай жалуется. Там есть куча свидетелей, которые подтвердят, что она тебя оскорбляла и провоцировала.
— Точно?
— Точно, — подтвердил Льен и, глядя в глаза, улыбнулся.
А улыбка у Льена была хоть и редкая, но такая хорошая, что Джульетта залюбовалась. А потом как-то так само собой получилось, что они стали целоваться и, наверное, целовались бы долго, если бы из куста не выглянул буркет и не сказал удивленно:
— Амч-амч-амч…
Джульетта шарахнулась. Льен окинул зеленое существо недовольным взглядом.
— Ну вот, — сказал задумчиво.
— Ой, — ответила Джульетта, пытаясь вспомнить, что надо говорить в таких случаях. В голову, как назло, ничего не приходило. Даже подходящий роман не желал вспоминаться, хотя что-то такое она определенно читала совсем недавно. — Ой, я совсем забыла, — сказала тихонько. — Совсем забыла! — повторила громче и, сорвавшись на ноги, сбежала, оставив Льна размышлять о том, что же она такое важное забыла.
— Шелла, там такое произшло! — сказала Джульетта, едва закрыв за собой дверь.
— Где? — отозвалась подруга, опять перебиравшая какие-то травы.
— Сначала в кофейне. Я там какую-то-юродную тетю Льена подпалила. Но она была сама виновата, обозвала меня чуть ли не девушкой из веселого дома, носила ужасающую шляпку, которая делала ее похожей на зеленую лягушку, и, вообще, хамила и угрожала. Вот. И я ее подожгла, случайно. Но ее сразу же потушили, только шляпка сгорела и немного волосы. И эта тетя так смешно бегала.
— Молодец, — похвалила Шелла, с подозрением рассматривая разлапистое растение, похожее на лопух. — Так ей и надо. Угрожать нехорошо.
— Так это еще не все, — свистящим шепотом сказала Джульетта.
Шелла заинтересованно на нее посмотрела.
— Мы из той кофейни сбежали, не дожидаясь, пока скандальная тетя опомнится. А потом сидели на скамейке под деревом и разговаривали. А потом целовались, вот. А потом пришел буркет и все испортил. А я теперь никак не соображу, что же там надо было сказать.
— Где? — спосила Шелла и даже свои травы отложила в сторону.
— Ну, там, на скамейке, после поцелуя.
Шелла улыбнулась и почему-то хмыкнула.
— А тебя никогда раньше не целовали? — спросила тихонько.
— Целовали, один офицер, я даже чуть замуж за него не вышла, но меня Роан спас. Только он целовал как-то не так.
— А как?
— Не знаю, не так, — упрямо сказала Джульетта. — И я растерялась. Сказала, что не помню, что забыла и убежала. Как последняя дура.
Шелла округлила глаза, а потом хихикнула.
— Ой, — сказала весело. — Представляю, какое лицо было у Льена. Он целует девушку, а она убегает. Интересно, что он подумал?
— Не знаю. И лица не видела, я не оборачивалась. И… И никак не соображу, что же там надо было сказать.
— Да ничего, это только в твоих любимых романах долго говорят всякую чушь, — сказали мужским голосом за спиной Джульетты.
Она пискнула, одним прыжком оказалась рядом с Шеллой и только после этого обернулась.
Оказалось, все это время на полу, возле двери, сидел Роан, сонный такой, явно уставший. А она умудрилась его не заметить.
— Ой, — расстроено сказала Джульетта.
Роан даже сразу понял почему.
— Не буду я твоего Льена гонять, — сказал устало. — Твой отец вовсе не просил меня разгонять твоих ухажеров и мешать искать великую любовь.
— Но ведь… Тогда ты сразу стал его пугать, — опять вспомнила Джульетта о несостоявшемся муже.
— А тогда он сразу мне не понравился, — признался Роан.
— Почему? — удивилась Джульетта.
— Почему изначально, понятия не имею. Посто не понравился. Мой папа, который кикх-хэй, вообще говорил, что для того, чтобы кто-то изначально понравился или не понравился, достаточно пятнадцати секунд. И в этом деле большую роль играет предыдущий наш опыт. Может, меня когда-то кто-то на него похожий обидел. Я этого не помню, но такие люди стали мне не нравиться.
— А потом? — спросила Шелла.
— Что потом? — хором отозвались Роан и Джульетта.
— Ну, изначально он не понравился из-за пятнадцати секунд и опыта, — сказала водница, решив не говорить, что они опять удивительно похожи на брата и сестру. — А потом почему продолжил не нравиться?
Роан хмыкнул и широко улыбнулся.
— А потом он не зашел в кофейню, — сказал так, словно открывал величайшую тайну мира.
— В кофейню?
Девушки переглянулись.
— Ну, да, — подтвердил Роан. — Понимаете, для любого нормального мужчны побег в ночь, неизвестно куда, на поиски того, кто согласится женить на недолетке без позволяющих бумаг, будет последним, о чем он подумает. Предпоследним будет — подождать пару лет, пока мелкая недолетка дорастет до того возраста, когда сможет сказать свое слово поперек папенькиного и выйти замуж за кого пожелает, вопреки его воле. Да и это только в том случае, если папенька отказался отдавать замуж дочь уже не меньше трех раз, а в случае еще одной попытки пообещал спустить собак, слуг с арбалетами и пистолями, и нанятого специально на этот случай мага.
— А кофейня причем? — спросила Шелла, совсем забыв о своих травах.
— А кофейня притом, что тот офицер в нее не зашел, когда там была Джульетта с подругами. Пришел с конем и букетом, заглянул в окно и остался на улице.
— Он тебя испугался, — сказала Джульетта.
— Нет, — не согласился Роан. — Что бы я ему сделал? Опять огонек под нос сунул? Так он и в первый раз шарахнулся из-за неожиданности. А так… Вон братец Йяды меня ведь не боится, хотя и был бит. А этого, я бы и бить не стал и он это отлично понимал.
— Так, — сказала Шелла и заинтересованно подошла поближе. — Тогда почему он не зашел и почему это плохо.
— Почему не зашел, не знаю. Может, денег было жалко, а там сидела куча мелких девчонок, каждой из которых пришлось бы заказать хотя бы чашечку шоколада, не говоря уже о пирожных. На букет он еще разорился, а на подружек уже не хотел. И это нехорошо. Потому что любой вменяемый мужчина прежде, чем заниматься всякими глупостями, попытается решить дело миром. То есть переубедить папеньку. А для этого ему понадобится помощь. Так что прежде, чем идти убеждать папеньку, он бы постарался заручиться поддержкой тех же подружек, которые бы стали дружно петь о том, какой он хороший при каждом подходящем случае. Еще следовало уделить внимание Джульеттиной маменьке, не помешало бы тете, которая сама по себе женщина очень убедительная. Ну и так далее. А этот тип даже на мелких девчонок не пожелал произвести хорошее впечатление, которое произвести было совсем несложно, учитывая его внешность. Понимаете?
— Понимаем, — дружно отозвались девушки.
— Вот и отлично, — сказал Роан и почесал затылок. — А теперь, из-за чего я, собственно, пришел. Джульетта, я на несколько дней уезжаю. На сколько, точно не знаю, как получится, но обещают, что через три дня вернусь. Я попросил магистра Леску присмотреть за тобой, пока меня не будет, но он рассеянный и может забыть. Да и маячки мои он слышит хуже, хотя мы весь вечер их настраивали. В общем, постарайся одна никуда не ходить, а лучше поменьше покидать территорию школы.
— Хорошо, — покладисто согласилась девушка. — А куда ты едешь?
— Открывать одну старую школу, будь она неладна. — Роан вздохнул и признался: — Мне это даже зачтут как работу с древним артефактом.
— О-о-о… — протянула Шелла. — Ой, а у нас там преподаватель совсем старенький и все время грозится, что уйдет воспитывать внуков. И если зачтут как работу с этими самими древними артефактами, то может…
— Нет, если тот старенький преподаватель уйдет, то на его место придет другой такой же старенький, из тех, кто посвятил половину жизни изучению этих древних артефактов. А у меня терпения не хватит, особенно учитывая, что большя их часть почему-то не работает или работает неправильно.
— Жалко, — сказала Шелла. Потом хихикнула и добавила: — Мастер, вы так интересно рассказываете. У вас бы даже на древних артефактах никто не спал.
Роан громко хмыкнул, а потом попрощался и ушел.
И Шелла наконец вернулась к травам.
А Джульетта задумалась о том, а угощал ли бывший жених хоть одну из подружек хотя бы чашечкой чая. И получалось, что не угощал. У него всегда резко появлялись дела или еще что-то. Так что Роановы пятнадцать секунд изначально были абсолютно правы.
Если честно, магистр Леска с самого начала знал, что от разных подопечных ничего, кроме неприятностей, не дождешься. И если навязанный аспирант стал исключением из этого правила, как магистр подозревал, исключительно из-за возраста и житейского опыта, то это вовсе не значит, что и следующий подопечный станет таким же счастливым исключением. Удача вообще штука редкая. А уж в таких делах и подавно.
В общем, магистр Леска вовсе не удивился, когда всего на второй день вынужденной опеки над рыжей девчонкой в школу пришли городские дознаватели, в окружении толпы разных посторонних личностей, и потребовали Джульетту, ее опекуна, Льена и кого-то из высокого начальства.
В качестве начальсва в зал приема тут же пришел магистр Паний, которого умудрились оторвать от чего-то очень важного, как он утверждал. Именно поэтому он был очень недоволен. Хотя, как сразу же заподозрил Леска, тем самым «важным» были выходной, принесенная бывшей аспиранткой Пания бутылка какого-то дорогущего вина и местресса Амина — тоненькое и тихое существо, заведующее оранжереей и частично корпусом зельеваров. К местрессе Амине Паний давно был неравнодушен, но с какой стороны к ней подойти, не знал. Он вообще женщин не очень понимал. А тут так все совпало — и ученица была из тех, кого Амина уважала, и вино из тех, которыми принято угощать дам, и даже выходной начальник не отменил, несмотря на все проблемы. В общем, дознаватели пришли, как никогда, не вовремя и скандальную особу, додумавшуюся им жаловаться, Паний изначально невзлюбил.
А уж как он ее невзлюбил, когда прочитал предоставленные бумаги и узнал, из-за чего в школу явились дознаватели. Даже скандалистка что-то заметила и поспешила спрятаться за спину усталого седого мужчины.
— Так, — мрачно произнес он. — Вы требуете, чтобы школа заплатила за вас убытки причиненные кофейне?
— Да, — робко отозвалась скандалистка и выглянула из-за спины мужчины.
Паний выпрямился и, видимо, приготовился послать даму туда, куда она заслуживала. Но именно в этот момент пришли студентусы. Вдвоем. Еще и держась за руки.
Скандалистка тут же пошла красными пятнами, несколько раз открыла и закрыла рот, а потом выпалила:
— Да как ты смеешь?!
Девушка, представительница той самой кофейни, дремавшая на стуле у окна, подскочила и сонно на всех посмотрела.
Школьный защитник, читавший бумаги после Пания, оторвался от них и неодобрительно посмотрел поверх очков на любительницу покричать.
А Джульетта с Льеном переглянулись и дружно пожали плечами.
— Вернемся к сути дела! — потребовал Паний, которого ждали вино и местресса Амина. — Уважаемая Арьяна, вы желаете, чтобы причиненный вами ущерб оплатила эта рыжая особа. — Он указал на Джульетту и пристально посмотрел на скандалистку.
— Она! Это она все! Подожгла мне волосы и…
— Об ущере от огня нигде не говорится, — перебил даму защитник и потряс стопочкой бумаги. — Это вы все сшибали, вывихнули руку молодому человеку, который вам помог, а потом разбили настенное зеркало, бросив в него стул.
— Я испугалась, — каким-то странным тоном призналась женщина.
— Своего отражения? — полюбопытствовала Джульетта.
Лицо Арьяны опять пошло красными пятнами.
— Его, она так кричала, — подтвердила представительница кофейни.
— Так чего же вы от нас хотите? — тоном полным льда и сдерживаемой ярости спросил магистр Паний.
— Эта рыжая мышь меня подожгла! — Арьяна невежливо указала пальцем на Джульетту.
— Вот здесь есть опрос свидетелей, которые дружно утверждают, что вы подошли к девушке и ее молодому человеку, стали обзываться, угрожать и всячески стараться вызвать вспышку неконтролируемой стихии, — опять заговорил защитник. — Два человека даже искренне считают, что вы это делали специально. Потому что очень сложно было не заметить, что девушка одета в накидку школы магии и символ на ее рукаве указывает, что она первокурсница из тех, в ком сила проснулась внезапно. Все знают, что таким людям сначала очень сложно контролировать стихию, и что не следует их провоцировать. Так что школа имеет полное право тоже требовать с вас компенсацию. За то, что вы мешаете девочке добиться контроля. Она успешно в нем продвинулась на практике, но такие срывы могут вернуть все к изначальному показателю.
— Да она и без меня срывается! — рявкнула Арьяна. — К ней даже опекуна прикрепили, я узнавала.
— Сплетни собирала, — сказал Льен.
— Наша школа не практикует прикрепление опекунов, — заявил Паний и посмотрел на Леску, явно ожидая от него какой-то реакции.
— Да Роана ее папа попросил присмотреть за дочкой. Просто по знакомству. Она же домашняя девочка, могла в беду попасть, — рассеянно сказал магистр.
Паний величественно кивнул.
— Это не в первый раз! — взвизгнула Арьяна и обличительно опять указала пальцем на Джульетту.
— Вот это и огорчает, — сказал защитник. — Ладно, нерадивый студентус девочку напугал. Но вы-то взрослая женщина. Разве так можно?
— Я ее не пугала, она сама… Ей вообще нельзя в общественные места ходить! — попыталась что-то доказать скандалистка.
— Официантки утверждают, что в их кофейню эти юноша и девушка приходили часто. — Продемонстрировал очередной лист бумаги защитник. — Вели себя прилично, никого не задирали, с девушками были неизменно вежливы, даже когда они не успевали вовремя подойти, не скандалили.
— Да, такая милая пара, — подтвержила представительница кофейни.
Арьяна опять открыла и закрыла рот несколько раз, покраснела, злобно посмотрела на седого мужчину, а потом рявкнула:
— Я так этого не оставлю! Ты еще об этом пожалеешь!
И чтобы ни у кого не появилось сомнений в том, кто именно пожалеет, указала на Льена.
Парень только пожал плечами и вежливо улыбнулся, что разозлило тетушку еще больше.
— Готовься! — выпалила она и рванула к выходу.
— Теперь будет интриговать, — объяснил Льен присутствующим тетушкино высказывание, кто-то даже хихикнул.
А Роан тем временем был на полпути к Старой Школе. Какой-то странный коротышка, весь предыдущий вечер требовавший, чтобы аспирант не выпускал из рук ржавый ключ и как-то на него настраивался, теперь неприязненно косился из экипажа. Магистр Дановер, тоже пожелавший поехать в школу, беззаботно улыбался, щурясь на солнце. Воины изображали бдительность и, когда их большое начальство отправлялось смотреть, что творится в начале длинной колонны, доставали из карманов медные гадательные пластины и играли в какую-то странную игру, правила которой никто, кроме этих воинов, не знал.
В общем, всем было чем заняться, один Роан маялся от безделья и желания вернуться в школу и кое-что проверить на очередной кукле из свиного мяса, прежде чем начинать долгожданные испытания щитов на добровольце.
Джульетта хмыкнула.
— Мой папенька бы издевался, — задумчиво сказала она. — Ой, а на меня теперь точно нажалуются в школу. Хотя оно того стоило, эта злобная тетя так смешко бегала.
— Пускай жалуется. Там есть куча свидетелей, которые подтвердят, что она тебя оскорбляла и провоцировала.
— Точно?
— Точно, — подтвердил Льен и, глядя в глаза, улыбнулся.
А улыбка у Льена была хоть и редкая, но такая хорошая, что Джульетта залюбовалась. А потом как-то так само собой получилось, что они стали целоваться и, наверное, целовались бы долго, если бы из куста не выглянул буркет и не сказал удивленно:
— Амч-амч-амч…
Джульетта шарахнулась. Льен окинул зеленое существо недовольным взглядом.
— Ну вот, — сказал задумчиво.
— Ой, — ответила Джульетта, пытаясь вспомнить, что надо говорить в таких случаях. В голову, как назло, ничего не приходило. Даже подходящий роман не желал вспоминаться, хотя что-то такое она определенно читала совсем недавно. — Ой, я совсем забыла, — сказала тихонько. — Совсем забыла! — повторила громче и, сорвавшись на ноги, сбежала, оставив Льна размышлять о том, что же она такое важное забыла.
— Шелла, там такое произшло! — сказала Джульетта, едва закрыв за собой дверь.
— Где? — отозвалась подруга, опять перебиравшая какие-то травы.
— Сначала в кофейне. Я там какую-то-юродную тетю Льена подпалила. Но она была сама виновата, обозвала меня чуть ли не девушкой из веселого дома, носила ужасающую шляпку, которая делала ее похожей на зеленую лягушку, и, вообще, хамила и угрожала. Вот. И я ее подожгла, случайно. Но ее сразу же потушили, только шляпка сгорела и немного волосы. И эта тетя так смешно бегала.
— Молодец, — похвалила Шелла, с подозрением рассматривая разлапистое растение, похожее на лопух. — Так ей и надо. Угрожать нехорошо.
— Так это еще не все, — свистящим шепотом сказала Джульетта.
Шелла заинтересованно на нее посмотрела.
— Мы из той кофейни сбежали, не дожидаясь, пока скандальная тетя опомнится. А потом сидели на скамейке под деревом и разговаривали. А потом целовались, вот. А потом пришел буркет и все испортил. А я теперь никак не соображу, что же там надо было сказать.
— Где? — спосила Шелла и даже свои травы отложила в сторону.
— Ну, там, на скамейке, после поцелуя.
Шелла улыбнулась и почему-то хмыкнула.
— А тебя никогда раньше не целовали? — спросила тихонько.
— Целовали, один офицер, я даже чуть замуж за него не вышла, но меня Роан спас. Только он целовал как-то не так.
— А как?
— Не знаю, не так, — упрямо сказала Джульетта. — И я растерялась. Сказала, что не помню, что забыла и убежала. Как последняя дура.
Шелла округлила глаза, а потом хихикнула.
— Ой, — сказала весело. — Представляю, какое лицо было у Льена. Он целует девушку, а она убегает. Интересно, что он подумал?
— Не знаю. И лица не видела, я не оборачивалась. И… И никак не соображу, что же там надо было сказать.
— Да ничего, это только в твоих любимых романах долго говорят всякую чушь, — сказали мужским голосом за спиной Джульетты.
Она пискнула, одним прыжком оказалась рядом с Шеллой и только после этого обернулась.
Оказалось, все это время на полу, возле двери, сидел Роан, сонный такой, явно уставший. А она умудрилась его не заметить.
— Ой, — расстроено сказала Джульетта.
Роан даже сразу понял почему.
— Не буду я твоего Льена гонять, — сказал устало. — Твой отец вовсе не просил меня разгонять твоих ухажеров и мешать искать великую любовь.
— Но ведь… Тогда ты сразу стал его пугать, — опять вспомнила Джульетта о несостоявшемся муже.
— А тогда он сразу мне не понравился, — признался Роан.
— Почему? — удивилась Джульетта.
— Почему изначально, понятия не имею. Посто не понравился. Мой папа, который кикх-хэй, вообще говорил, что для того, чтобы кто-то изначально понравился или не понравился, достаточно пятнадцати секунд. И в этом деле большую роль играет предыдущий наш опыт. Может, меня когда-то кто-то на него похожий обидел. Я этого не помню, но такие люди стали мне не нравиться.
— А потом? — спросила Шелла.
— Что потом? — хором отозвались Роан и Джульетта.
— Ну, изначально он не понравился из-за пятнадцати секунд и опыта, — сказала водница, решив не говорить, что они опять удивительно похожи на брата и сестру. — А потом почему продолжил не нравиться?
Роан хмыкнул и широко улыбнулся.
— А потом он не зашел в кофейню, — сказал так, словно открывал величайшую тайну мира.
— В кофейню?
Девушки переглянулись.
— Ну, да, — подтвердил Роан. — Понимаете, для любого нормального мужчны побег в ночь, неизвестно куда, на поиски того, кто согласится женить на недолетке без позволяющих бумаг, будет последним, о чем он подумает. Предпоследним будет — подождать пару лет, пока мелкая недолетка дорастет до того возраста, когда сможет сказать свое слово поперек папенькиного и выйти замуж за кого пожелает, вопреки его воле. Да и это только в том случае, если папенька отказался отдавать замуж дочь уже не меньше трех раз, а в случае еще одной попытки пообещал спустить собак, слуг с арбалетами и пистолями, и нанятого специально на этот случай мага.
— А кофейня причем? — спросила Шелла, совсем забыв о своих травах.
— А кофейня притом, что тот офицер в нее не зашел, когда там была Джульетта с подругами. Пришел с конем и букетом, заглянул в окно и остался на улице.
— Он тебя испугался, — сказала Джульетта.
— Нет, — не согласился Роан. — Что бы я ему сделал? Опять огонек под нос сунул? Так он и в первый раз шарахнулся из-за неожиданности. А так… Вон братец Йяды меня ведь не боится, хотя и был бит. А этого, я бы и бить не стал и он это отлично понимал.
— Так, — сказала Шелла и заинтересованно подошла поближе. — Тогда почему он не зашел и почему это плохо.
— Почему не зашел, не знаю. Может, денег было жалко, а там сидела куча мелких девчонок, каждой из которых пришлось бы заказать хотя бы чашечку шоколада, не говоря уже о пирожных. На букет он еще разорился, а на подружек уже не хотел. И это нехорошо. Потому что любой вменяемый мужчина прежде, чем заниматься всякими глупостями, попытается решить дело миром. То есть переубедить папеньку. А для этого ему понадобится помощь. Так что прежде, чем идти убеждать папеньку, он бы постарался заручиться поддержкой тех же подружек, которые бы стали дружно петь о том, какой он хороший при каждом подходящем случае. Еще следовало уделить внимание Джульеттиной маменьке, не помешало бы тете, которая сама по себе женщина очень убедительная. Ну и так далее. А этот тип даже на мелких девчонок не пожелал произвести хорошее впечатление, которое произвести было совсем несложно, учитывая его внешность. Понимаете?
— Понимаем, — дружно отозвались девушки.
— Вот и отлично, — сказал Роан и почесал затылок. — А теперь, из-за чего я, собственно, пришел. Джульетта, я на несколько дней уезжаю. На сколько, точно не знаю, как получится, но обещают, что через три дня вернусь. Я попросил магистра Леску присмотреть за тобой, пока меня не будет, но он рассеянный и может забыть. Да и маячки мои он слышит хуже, хотя мы весь вечер их настраивали. В общем, постарайся одна никуда не ходить, а лучше поменьше покидать территорию школы.
— Хорошо, — покладисто согласилась девушка. — А куда ты едешь?
— Открывать одну старую школу, будь она неладна. — Роан вздохнул и признался: — Мне это даже зачтут как работу с древним артефактом.
— О-о-о… — протянула Шелла. — Ой, а у нас там преподаватель совсем старенький и все время грозится, что уйдет воспитывать внуков. И если зачтут как работу с этими самими древними артефактами, то может…
— Нет, если тот старенький преподаватель уйдет, то на его место придет другой такой же старенький, из тех, кто посвятил половину жизни изучению этих древних артефактов. А у меня терпения не хватит, особенно учитывая, что большя их часть почему-то не работает или работает неправильно.
— Жалко, — сказала Шелла. Потом хихикнула и добавила: — Мастер, вы так интересно рассказываете. У вас бы даже на древних артефактах никто не спал.
Роан громко хмыкнул, а потом попрощался и ушел.
И Шелла наконец вернулась к травам.
А Джульетта задумалась о том, а угощал ли бывший жених хоть одну из подружек хотя бы чашечкой чая. И получалось, что не угощал. У него всегда резко появлялись дела или еще что-то. Так что Роановы пятнадцать секунд изначально были абсолютно правы.
Если честно, магистр Леска с самого начала знал, что от разных подопечных ничего, кроме неприятностей, не дождешься. И если навязанный аспирант стал исключением из этого правила, как магистр подозревал, исключительно из-за возраста и житейского опыта, то это вовсе не значит, что и следующий подопечный станет таким же счастливым исключением. Удача вообще штука редкая. А уж в таких делах и подавно.
В общем, магистр Леска вовсе не удивился, когда всего на второй день вынужденной опеки над рыжей девчонкой в школу пришли городские дознаватели, в окружении толпы разных посторонних личностей, и потребовали Джульетту, ее опекуна, Льена и кого-то из высокого начальства.
В качестве начальсва в зал приема тут же пришел магистр Паний, которого умудрились оторвать от чего-то очень важного, как он утверждал. Именно поэтому он был очень недоволен. Хотя, как сразу же заподозрил Леска, тем самым «важным» были выходной, принесенная бывшей аспиранткой Пания бутылка какого-то дорогущего вина и местресса Амина — тоненькое и тихое существо, заведующее оранжереей и частично корпусом зельеваров. К местрессе Амине Паний давно был неравнодушен, но с какой стороны к ней подойти, не знал. Он вообще женщин не очень понимал. А тут так все совпало — и ученица была из тех, кого Амина уважала, и вино из тех, которыми принято угощать дам, и даже выходной начальник не отменил, несмотря на все проблемы. В общем, дознаватели пришли, как никогда, не вовремя и скандальную особу, додумавшуюся им жаловаться, Паний изначально невзлюбил.
А уж как он ее невзлюбил, когда прочитал предоставленные бумаги и узнал, из-за чего в школу явились дознаватели. Даже скандалистка что-то заметила и поспешила спрятаться за спину усталого седого мужчины.
— Так, — мрачно произнес он. — Вы требуете, чтобы школа заплатила за вас убытки причиненные кофейне?
— Да, — робко отозвалась скандалистка и выглянула из-за спины мужчины.
Паний выпрямился и, видимо, приготовился послать даму туда, куда она заслуживала. Но именно в этот момент пришли студентусы. Вдвоем. Еще и держась за руки.
Скандалистка тут же пошла красными пятнами, несколько раз открыла и закрыла рот, а потом выпалила:
— Да как ты смеешь?!
Девушка, представительница той самой кофейни, дремавшая на стуле у окна, подскочила и сонно на всех посмотрела.
Школьный защитник, читавший бумаги после Пания, оторвался от них и неодобрительно посмотрел поверх очков на любительницу покричать.
А Джульетта с Льеном переглянулись и дружно пожали плечами.
— Вернемся к сути дела! — потребовал Паний, которого ждали вино и местресса Амина. — Уважаемая Арьяна, вы желаете, чтобы причиненный вами ущерб оплатила эта рыжая особа. — Он указал на Джульетту и пристально посмотрел на скандалистку.
— Она! Это она все! Подожгла мне волосы и…
— Об ущере от огня нигде не говорится, — перебил даму защитник и потряс стопочкой бумаги. — Это вы все сшибали, вывихнули руку молодому человеку, который вам помог, а потом разбили настенное зеркало, бросив в него стул.
— Я испугалась, — каким-то странным тоном призналась женщина.
— Своего отражения? — полюбопытствовала Джульетта.
Лицо Арьяны опять пошло красными пятнами.
— Его, она так кричала, — подтвердила представительница кофейни.
— Так чего же вы от нас хотите? — тоном полным льда и сдерживаемой ярости спросил магистр Паний.
— Эта рыжая мышь меня подожгла! — Арьяна невежливо указала пальцем на Джульетту.
— Вот здесь есть опрос свидетелей, которые дружно утверждают, что вы подошли к девушке и ее молодому человеку, стали обзываться, угрожать и всячески стараться вызвать вспышку неконтролируемой стихии, — опять заговорил защитник. — Два человека даже искренне считают, что вы это делали специально. Потому что очень сложно было не заметить, что девушка одета в накидку школы магии и символ на ее рукаве указывает, что она первокурсница из тех, в ком сила проснулась внезапно. Все знают, что таким людям сначала очень сложно контролировать стихию, и что не следует их провоцировать. Так что школа имеет полное право тоже требовать с вас компенсацию. За то, что вы мешаете девочке добиться контроля. Она успешно в нем продвинулась на практике, но такие срывы могут вернуть все к изначальному показателю.
— Да она и без меня срывается! — рявкнула Арьяна. — К ней даже опекуна прикрепили, я узнавала.
— Сплетни собирала, — сказал Льен.
— Наша школа не практикует прикрепление опекунов, — заявил Паний и посмотрел на Леску, явно ожидая от него какой-то реакции.
— Да Роана ее папа попросил присмотреть за дочкой. Просто по знакомству. Она же домашняя девочка, могла в беду попасть, — рассеянно сказал магистр.
Паний величественно кивнул.
— Это не в первый раз! — взвизгнула Арьяна и обличительно опять указала пальцем на Джульетту.
— Вот это и огорчает, — сказал защитник. — Ладно, нерадивый студентус девочку напугал. Но вы-то взрослая женщина. Разве так можно?
— Я ее не пугала, она сама… Ей вообще нельзя в общественные места ходить! — попыталась что-то доказать скандалистка.
— Официантки утверждают, что в их кофейню эти юноша и девушка приходили часто. — Продемонстрировал очередной лист бумаги защитник. — Вели себя прилично, никого не задирали, с девушками были неизменно вежливы, даже когда они не успевали вовремя подойти, не скандалили.
— Да, такая милая пара, — подтвержила представительница кофейни.
Арьяна опять открыла и закрыла рот несколько раз, покраснела, злобно посмотрела на седого мужчину, а потом рявкнула:
— Я так этого не оставлю! Ты еще об этом пожалеешь!
И чтобы ни у кого не появилось сомнений в том, кто именно пожалеет, указала на Льена.
Парень только пожал плечами и вежливо улыбнулся, что разозлило тетушку еще больше.
— Готовься! — выпалила она и рванула к выходу.
— Теперь будет интриговать, — объяснил Льен присутствующим тетушкино высказывание, кто-то даже хихикнул.
А Роан тем временем был на полпути к Старой Школе. Какой-то странный коротышка, весь предыдущий вечер требовавший, чтобы аспирант не выпускал из рук ржавый ключ и как-то на него настраивался, теперь неприязненно косился из экипажа. Магистр Дановер, тоже пожелавший поехать в школу, беззаботно улыбался, щурясь на солнце. Воины изображали бдительность и, когда их большое начальство отправлялось смотреть, что творится в начале длинной колонны, доставали из карманов медные гадательные пластины и играли в какую-то странную игру, правила которой никто, кроме этих воинов, не знал.
В общем, всем было чем заняться, один Роан маялся от безделья и желания вернуться в школу и кое-что проверить на очередной кукле из свиного мяса, прежде чем начинать долгожданные испытания щитов на добровольце.
