Яс тем временем забросил пытавшуюся брыкаться и что-то сказать сквозь кляп Фламму на плечо и довольно бодро понес ее подальше от места событий.
Мальчишка подобрал вдавленный в землю серебряник и побежал следом, решив, что лучше вернуться домой до того, как начнутся серьезные поиски. Потому что если его найдут в лесу, мамка будет ругаться, а папка заставит дрова колоть.
Фламма все так же брыкалась и мычала что-то.
Яс, отойдя немного, остановился и оглянулся.
Селяне как раз дошли до места, где сидела пленница, и прошли бы мимо, если бы один из бородачей растерянно не спросил:
— Куда это она делась?
— Вот дурень, — восхитился мальчишка.
Яс кивнул. И даже Фламма перестала брыкаться. А селяне радостно взревели и, наплевав на загадочные амулеты, начали ловить, вязать и бить морды.
— Ходу отсюда, — скомандовал Яс и бодро порысил вглубь леса.
Мальчишка недолго шел следом, а потом сказал, что село не там. И даже пообещал к нему вывести. Если к найденной серебряной монетке кто-то добавит еще одну.
Яс вздохнул, но добавил. Блуждать по лесу с Фламмой, пускай даже связанной, ему не хотелось.
Мальчишка честно довел Яса и таки развязанную Фламму до реки и указал в какую сторону следует идти, чтобы дойти до села. После чего, весело насвистывая, куда-то ушел. То ли кому-то помогать за деньги, то ли кого-то обворовывать из мести. Рассказывал он очень путано, а Яс не особо пытался понять что именно.
Фламму Яс развязал большей части потому, что не хотел ее тащить на себе. И первое время очень об этом жалел. Девушка упорно считала, что спасти ее должен был Янир. Что Яс специально все подстроил, потому что смертельно завидовал оборотню и, возможно, влюбился в Фламму.
Когда удалось убедить девушку, что Янир сам отправил заниматься спасением Яса, причем именно из-за того, что не хотел давать Фламме каких-либо надежд, она завела песню о его благородстве и своей убедительности и неотразимости. И говорила об этих странных вещах так долго и увлеченно, что даже мальчишка-проводник успел заскучать и убедиться, что дева, которая сначала показалась ученой и умной, на самом деле такая же дура, как и его старшая сестра.
Вдоль реки Яс и Фламма шли неспешно. Яс размышлял о том, как же может выглядеть загадочная мать. Фламма наверняка опять предавалась романтическим мечтам об оборотне. Идти было не сложно, вдоль реки кто-то успел протоптать узкую, но нахоженную тропу.
Где-то на полпути от того места, где к реке их вывел мальчишка, до села, им встретилась запруда с камышами, сохнущей на берегу сетью, растянутой между деревьями и лодкой, в которой сидели парень с удочкой и прижимающаяся к нему девушка. Беспокоить парочку и привлекать их внимание даже Фламме не захотелось, поэтому они шли мимо запруды тихо-тихо.
Правда, скорее всего, парочка в лодке не заметила бы даже марширующую и горланящую строевые песни армию. Потому что по пути Ясу и Фламме попался потухший костер, над которым висел котелок с чем-то загадочным и сгоревшим до состояния неопознаваемости.
— Влюбленные, — прошептала Фламма и печально улыбнулась, опять вспомнив о Янире.
Но, к счастью, говорить она о нем больше не стала, за что Яс был ей искренне благодарен.
А потом они наконец дошли до села, Яс довел девушку до палатки, в двух словах объяснил, почему нельзя гулять в одиночестве, и поспешно сбежал, пока она не стала задавать еще более нелепые вопросы. И даже не сразу заметил, что вокруг подозрительно тихо и безлюдно, а когда заметил, сразу же заинтересовался этим феноменом.
На деревьях, с которых собирались наблюдать за открытием сундука с матерью, тоже никого не было. Зато была куча следов под деревьями.
Сундук тоже куда-то делся. То ли увезли, то ли селянам вернули.
— Может, их всех кто-то сожрал? — спросил сам у себя Яс и, наконец, увидел живого человека — дедка, сидевшего у обочины дороги и курившего трубку.
Дедок оказался разговорчивым. Объяснил, что приехавшие эксперты сочли мать неопасной, но решили, что увозить ее отсюда нельзя, а то она может и передумать быть доброй. Теперь сундук опять стоит в доме старосты и ждет какую-то иномирскую чуду-юду.
Рассказал, что эксперты дружно поселились у вдовы Хедели. А преподаватели и дознаватели сейчас там же. То ли пьют, то ли не соврали и решают важные вопросы.
Что плоты охраняют воины, которые помощники нелюдя, построившего летучую штуковину. Охраняют они плоты несколько странным способом — нахально спят на охраняемых объектах.
Что половина села убежала выручать от торговцев красивыми девками Веську, девку бедовую, но хорошую, а другая половина умчалась бить морды парням из соседнего села, как раз явившимся воровать сушившееся где-то сено.
Что студентусы никуда не убежали и даже на мать не посмотрели. Они вместе с нелюдем старый пруд чистили. И что пруд тот раньше был всем на загляденье, там даже раки водились. А теперь больше похож на большую лужу с лягухами.
Яс поблагодарил деда за рассказ, спросил, где искать пруд, и поспешно ушел, пока он еще что-то интересное не вспомнил.
И пруд Яс нашел легко, просто в какой-то момент пошел на крики, спустился в низину, прятавшуюся за разросшимся орешником, и подошел к оказавшемуся ближе всех Малаку. А потом некоторое время бездумно пялился на то, как приятель достает из глиняного кувшина с отбитой ручкой лягушек, пеленает их в стазис-поле, которое вряд ли продержится до вечера, слишком мало силы в него вложено, и складывает их в пастушью сумку.
— Что ты делаешь? — спросил Яс, вдоволь насмотревшись.
— Пленных связываю, — флегматично ответил Малак.
— Зачем? — удивился Яс, решив не выяснять, почему Малак считает лягушек пленными.
— Чтобы отдать старосте. Пускай сам их пересчитает и отчитается перед женой.
— Зачем?
— Ну, он же хотел знать сто их или не сто, — сказал Малак и положил в сумку очередную лягушку.
— Давай помогу, — вздохнув, предложил Яс.
Кувшинов возле Малака стояло много и большинство даже были абсолютно целы. Видимо, кто-то их поснимал с заборов, на которых они сохли или служили сомнительным украшением.
А подходить к пруду, над которым в данный момент ругалась целая толпа студентусов, Ясу совсем не хотелось.
— Понимаешь, — сказал Малак, вручив Ясу кувшин с лягушками. — Староста утверждал, что там вся рыба издохла. А она оказалась живой. А рыболовное заклятье из амулета мы уже истратили на лягушек. А рыбу нам надо запустить в пруд в любом случае. Вот теперь они и думают, как ее извлечь из воды живой, где хранить, пока будем чистить пруд и искать пропавшие ключи, которые его питали.
— Хм, — сказал Яс и запеленал лягушку в стазис.
Где хранить рыбу он, в принципе, знал. В том же поле, что и лягушек. Но вот идей с тем, как ее выловить, у него не было. Хотя…
— Малак, а ведь я видел сеть недалеко отсюда. Большую, от одного до другого берега этого водоема растянуть можно. И хозяин там так увлечен рыбалкой с девушкой, что у него даже просить ничего не надо. Вряд ли он заметит, что сеть пропала, а потом вернулась.
— Хм, — только и сказал Малак, отбирая у Яса кувшин, а потом все-таки спросил: — Сам дотащишь?
— Долевитирую. Подъемным амулетом.
Одалживать рыболовные сети Ясу пока не доводилось. А тут все усугубил тот факт, что одалживать приходилось без спросу, а значит, по возможности тихо и незаметно.
Парочка, спалившая свою еду, все еще была в лодке. Только теперь они там хихикали, пыхтели и всячески раскачивали плавсредство.
А сеть, вроде бы штука понятная и похожая на сильно дырявую ткань, сворачиваться в рулон не хотела, цеплялась за траву, собирала в себя мелкий мусор и всячески портила Ясу жизнь. С тоски парень хотел уже подождать, пока парочке надоест хихикать, они захотят поесть и отправятся на берег. А там предложить им еду в обмен на временное пользование сетью, с условием, что к пруду ее доставит владелец. Останавливало только то соображение, что хихикать они могут еще долго, а потом еще и не согласиться на обмен. Вдруг у них где-то припрятана колбаса?
— Хуже не будет, — наконец решил парень и, не дожидаясь пока его деятельностью заинтересуются, кое-как собрал сеть в большой комок и понес, выставив ее перед собой, как щит.
Сеть и теперь не перестала демонстрировать свой плохой характер. Она расползалась в стороны, норовила выскользнуть и свешивала то один, то второй конец прямо под ноги. Но Яс гордо шел вперед и даже споткнулся об нее всего два раза. А упал вообще один.
— Что это? — удивленно спросил Льен, когда Яс бросил добычу ему под ноги.
— Сеть, чтобы рыбу ловить, — представил грязное нечто, с торчащими во все стороны травинками, веточками и листьями добытчик.
— Да? — почему-то засомневался Льен и поворошил нечто носком сапога.
К его удивлению, ничего странного оттуда не вылетело, и даже мыши не начали с писком разбегаться во все стороны.
— Хм, — задумчиво высказался Льен.
— Только ее распутать надо, — сказал Яс, тоже поворошив добычу. — И вопрос с тем, как поймать рыбу будет решен.
— Ага, — еще более задумчиво отозвался Льен. Потом осмотрелся и подозрительно воссиял. — Вот чем их занять можно! — воскликнул излишне радостно и, не прошло и пяти минут, как сеть была отдана на поругание первокурсникам.
А у Яса появилось предчувствие, что все его упорство было напрасным, потому что после первокурсников от сети вообще ничего не останется. Особенно если кто-то из них похож на самого Яса в том же возрасте.
— Хорошо, что не спрашивал, — только и смог пробормотать добытчик. — Теперь, в случае чего, можно сжечь и пускай ищут себе воров сколько влезет.
Высказавшись, Яс отправился помогать Малаку обезвреживать норовивших выбраться из кувшинов и ускакать лягушек. Но оказалось, что Малак уже сам с этой проблемой справился. Пришлось идти к пруду, чтобы поучаствовать в дебатах о рыбной ловле.
К удивлению Яса, когда студентусы как раз пришли к выводу, что проще всего ловить рыбу с помощью левитации, причем на ощупь, первокурсники принесли сеть. Дыр в ней вроде стало меньше, зато некоторые стали гораздо больше, но выглядела сеть более-менее перспективно. Как этой штукой пользоваться, никто особо не знал, но то, что если к одному краю не привязать чего-то тяжелого, до дна она не опустится, понимали все. Поэтому следующим номером программы стало наполнение освобожденных от лягушек кувшинов камнями и привязывание их к сети.
Яс тоже в этом поучаствовал.
И он, конечно же, понял, что сеть таки придется сжечь. Потому что в ином случае владелец убьет того, кто рискнет ее вернуть.
А самое странное, что поймать рыбу получилось, наверняка не всю, и вперемешку с мусором, но это было не важно. Роан ведь не уточнял, сколько той рыбы должно быть запущено в пруд.
Впрочем, гоняться за котом, осмелившимся уволочь здоровенного карася, это соображение никому не помешало. Даже Хэнэ поучаствовал. Наверное, от скуки.
Работа возле пруда кипела. У студентусов вполне успешно получилось извлечь нашедшиеся на дне склизкие ветки. Потом Хэнэ долго рассматривал черную грязь и заявил, что убирать ее не стоит, потому что в ней живет кто-то нужный, хоть и очень мелкий. Так что выгребать понадобилось только что-то подозрительно похожее на навоз, замешанный на гнилой соломе, обнаружившийся справа по отношению к селу. Заодно Хэнэ написал инструкцию о том, чего нельзя бросать в пруд.
И оказалось, что вся проблема пруда заключается в пропавших ключах, которые его питали, а потом куда-то делись.
Хэнэ, придя к этому выводу, глубокомысленно почесал голову и заявил, что они из-за движения грунта могли поменять направление. Но если их найти и проложить им путь…
В общем, бедному Деньке всучили палку, выломанную на ближайшем кусте, и велели искать.
Денька пожал плечами и спорить не стал. А так, как к делу он подошел основательно, то не удивительно, что вскоре за ним стала бродить сельская детвора с веточками в руках. Они даже глаза закрывали и пытались идти так, слушая неведомое, но в отличие от Деньки препятствия обходить, не видя их, не могли. Они падали, толкались, кричали и смеялись. А Денька шел, как сомнамбула, и выглядел предводителем сбежавших из дурдома пациентов.
— Здесь, — наконец сказал он, замерев на ничем не примечательном пятачке земли.
— И что делать дальше? — задумчиво спросил Яс.
Всезнайка кикх-хэй, видимо, об этом подумать не успел, но предположил, что там могло что-то обрушиться. Камень какой-то, например. И если его убрать…
В общем, зря он это сказал. Среди успевших заскучать студентусов было слишком много магов земли и не меньше магов воды.
Роан тихо и мирно дремал прямо за столом, не обращая внимания на спорящих экспертов и дознавателей. Снилась ему Йяда, почему-то в венке из одуванчиков. Она танцевала под печальную мелодию флейты и призывно улыбалась. И Роан к ней уже почти дошел, как в сон ворвался чей-то рев, последовавший за ним грохот и мрачная ругань над ухом.
— Что?! — рявкнул расстроенный Роан.
— А потом они украли Весеньку и не признаются куда ее дели, — грозно говорил кто-то у входа.
Дознаватели и специалисты столпились там же. Роану пришлось встать и пойти к ним. А послушав дивный рассказ селян, притащивших каких-то избитых и связанных северян, захотелось плюнуть на все и куда-то уйти. Потому что он догадывался, что без кого-то из студентусов эта удивительная история не обошлась. И был уверен, что выяснить кто причастен, а кто нет, не удастся. И…
— Вы эту Весеньку хорошо искали? — мрачно спросил дознаватель, видимо подумавший о том же, о чем и Роан.
— Так украли же. Признаются, и сразу найдем, — убежденно сказал здоровенный парень.
— Доченька моя, — душевно провыла стоявшая рядом с ним женина.
Роан печально вздохнул.
Выясняли, кто кого украл, зачем, откуда у княжича взялась невеста, куда делась и причем там вообще какая-то сельская девица долго и нудно. В самый разгар этого веселья на крики пришла симпатичная, хоть и конопатая девушка, немного послушала, потом растолкала народ, бухнулась на колени перед страдающей матушкой и стала каяться, попутно сообщая, что выходит замуж за парня из соседнего села и боялась, что чадолюбивой маме это не понравится.
Девицу обругали, перед бородачами начали извиняться, а потом резко вспомнили, что они все-таки кого-то украли и резко передумали. И, наверное, этот дурдом длился бы до самого вечера, если бы недалеко что-то не бамкнуло, в небеса со свистом унесся большой комок земли, а потом забил фонтан, опавший через десяток секунд.
Земля рухнула на соседний с вдовой дом.
Староста простонал:
— Пруд.
А безумные студентусы стали очень громко орать что-то невнятное.
— Я их поубиваю, — мрачно сказал Роан, первым бросаясь в ту сторону.
За ним побежал староста, а потом и все остальные, даже побитые бородачи. А когда добежали, удивленно замерли на краю большой ямы, наполненной мутной водой и светящимися наростами, похожими на грибы. Настолько похожими, что никто бы не усомнился в принадлежности их к грибам, если бы они не были такими большими и не росли под водой.
Студентусы, успевшие сбегать за палками и, похоже, совсем не удивленные неожиданной находкой, тыкали деревяшками в наросты. Невозмутимый Хэнэ громко рассуждал о том, как нужно рыть канал, чтобы вода пошла в пруд. И Роан никак не мог решить, кого же ему сильнее хочется придушить.
Мальчишка подобрал вдавленный в землю серебряник и побежал следом, решив, что лучше вернуться домой до того, как начнутся серьезные поиски. Потому что если его найдут в лесу, мамка будет ругаться, а папка заставит дрова колоть.
Фламма все так же брыкалась и мычала что-то.
Яс, отойдя немного, остановился и оглянулся.
Селяне как раз дошли до места, где сидела пленница, и прошли бы мимо, если бы один из бородачей растерянно не спросил:
— Куда это она делась?
— Вот дурень, — восхитился мальчишка.
Яс кивнул. И даже Фламма перестала брыкаться. А селяне радостно взревели и, наплевав на загадочные амулеты, начали ловить, вязать и бить морды.
— Ходу отсюда, — скомандовал Яс и бодро порысил вглубь леса.
Мальчишка недолго шел следом, а потом сказал, что село не там. И даже пообещал к нему вывести. Если к найденной серебряной монетке кто-то добавит еще одну.
Яс вздохнул, но добавил. Блуждать по лесу с Фламмой, пускай даже связанной, ему не хотелось.
Мальчишка честно довел Яса и таки развязанную Фламму до реки и указал в какую сторону следует идти, чтобы дойти до села. После чего, весело насвистывая, куда-то ушел. То ли кому-то помогать за деньги, то ли кого-то обворовывать из мести. Рассказывал он очень путано, а Яс не особо пытался понять что именно.
Фламму Яс развязал большей части потому, что не хотел ее тащить на себе. И первое время очень об этом жалел. Девушка упорно считала, что спасти ее должен был Янир. Что Яс специально все подстроил, потому что смертельно завидовал оборотню и, возможно, влюбился в Фламму.
Когда удалось убедить девушку, что Янир сам отправил заниматься спасением Яса, причем именно из-за того, что не хотел давать Фламме каких-либо надежд, она завела песню о его благородстве и своей убедительности и неотразимости. И говорила об этих странных вещах так долго и увлеченно, что даже мальчишка-проводник успел заскучать и убедиться, что дева, которая сначала показалась ученой и умной, на самом деле такая же дура, как и его старшая сестра.
Вдоль реки Яс и Фламма шли неспешно. Яс размышлял о том, как же может выглядеть загадочная мать. Фламма наверняка опять предавалась романтическим мечтам об оборотне. Идти было не сложно, вдоль реки кто-то успел протоптать узкую, но нахоженную тропу.
Где-то на полпути от того места, где к реке их вывел мальчишка, до села, им встретилась запруда с камышами, сохнущей на берегу сетью, растянутой между деревьями и лодкой, в которой сидели парень с удочкой и прижимающаяся к нему девушка. Беспокоить парочку и привлекать их внимание даже Фламме не захотелось, поэтому они шли мимо запруды тихо-тихо.
Правда, скорее всего, парочка в лодке не заметила бы даже марширующую и горланящую строевые песни армию. Потому что по пути Ясу и Фламме попался потухший костер, над которым висел котелок с чем-то загадочным и сгоревшим до состояния неопознаваемости.
— Влюбленные, — прошептала Фламма и печально улыбнулась, опять вспомнив о Янире.
Но, к счастью, говорить она о нем больше не стала, за что Яс был ей искренне благодарен.
А потом они наконец дошли до села, Яс довел девушку до палатки, в двух словах объяснил, почему нельзя гулять в одиночестве, и поспешно сбежал, пока она не стала задавать еще более нелепые вопросы. И даже не сразу заметил, что вокруг подозрительно тихо и безлюдно, а когда заметил, сразу же заинтересовался этим феноменом.
На деревьях, с которых собирались наблюдать за открытием сундука с матерью, тоже никого не было. Зато была куча следов под деревьями.
Сундук тоже куда-то делся. То ли увезли, то ли селянам вернули.
— Может, их всех кто-то сожрал? — спросил сам у себя Яс и, наконец, увидел живого человека — дедка, сидевшего у обочины дороги и курившего трубку.
Дедок оказался разговорчивым. Объяснил, что приехавшие эксперты сочли мать неопасной, но решили, что увозить ее отсюда нельзя, а то она может и передумать быть доброй. Теперь сундук опять стоит в доме старосты и ждет какую-то иномирскую чуду-юду.
Рассказал, что эксперты дружно поселились у вдовы Хедели. А преподаватели и дознаватели сейчас там же. То ли пьют, то ли не соврали и решают важные вопросы.
Что плоты охраняют воины, которые помощники нелюдя, построившего летучую штуковину. Охраняют они плоты несколько странным способом — нахально спят на охраняемых объектах.
Что половина села убежала выручать от торговцев красивыми девками Веську, девку бедовую, но хорошую, а другая половина умчалась бить морды парням из соседнего села, как раз явившимся воровать сушившееся где-то сено.
Что студентусы никуда не убежали и даже на мать не посмотрели. Они вместе с нелюдем старый пруд чистили. И что пруд тот раньше был всем на загляденье, там даже раки водились. А теперь больше похож на большую лужу с лягухами.
Яс поблагодарил деда за рассказ, спросил, где искать пруд, и поспешно ушел, пока он еще что-то интересное не вспомнил.
И пруд Яс нашел легко, просто в какой-то момент пошел на крики, спустился в низину, прятавшуюся за разросшимся орешником, и подошел к оказавшемуся ближе всех Малаку. А потом некоторое время бездумно пялился на то, как приятель достает из глиняного кувшина с отбитой ручкой лягушек, пеленает их в стазис-поле, которое вряд ли продержится до вечера, слишком мало силы в него вложено, и складывает их в пастушью сумку.
— Что ты делаешь? — спросил Яс, вдоволь насмотревшись.
— Пленных связываю, — флегматично ответил Малак.
— Зачем? — удивился Яс, решив не выяснять, почему Малак считает лягушек пленными.
— Чтобы отдать старосте. Пускай сам их пересчитает и отчитается перед женой.
— Зачем?
— Ну, он же хотел знать сто их или не сто, — сказал Малак и положил в сумку очередную лягушку.
— Давай помогу, — вздохнув, предложил Яс.
Кувшинов возле Малака стояло много и большинство даже были абсолютно целы. Видимо, кто-то их поснимал с заборов, на которых они сохли или служили сомнительным украшением.
А подходить к пруду, над которым в данный момент ругалась целая толпа студентусов, Ясу совсем не хотелось.
— Понимаешь, — сказал Малак, вручив Ясу кувшин с лягушками. — Староста утверждал, что там вся рыба издохла. А она оказалась живой. А рыболовное заклятье из амулета мы уже истратили на лягушек. А рыбу нам надо запустить в пруд в любом случае. Вот теперь они и думают, как ее извлечь из воды живой, где хранить, пока будем чистить пруд и искать пропавшие ключи, которые его питали.
— Хм, — сказал Яс и запеленал лягушку в стазис.
Где хранить рыбу он, в принципе, знал. В том же поле, что и лягушек. Но вот идей с тем, как ее выловить, у него не было. Хотя…
— Малак, а ведь я видел сеть недалеко отсюда. Большую, от одного до другого берега этого водоема растянуть можно. И хозяин там так увлечен рыбалкой с девушкой, что у него даже просить ничего не надо. Вряд ли он заметит, что сеть пропала, а потом вернулась.
— Хм, — только и сказал Малак, отбирая у Яса кувшин, а потом все-таки спросил: — Сам дотащишь?
— Долевитирую. Подъемным амулетом.
Одалживать рыболовные сети Ясу пока не доводилось. А тут все усугубил тот факт, что одалживать приходилось без спросу, а значит, по возможности тихо и незаметно.
Парочка, спалившая свою еду, все еще была в лодке. Только теперь они там хихикали, пыхтели и всячески раскачивали плавсредство.
А сеть, вроде бы штука понятная и похожая на сильно дырявую ткань, сворачиваться в рулон не хотела, цеплялась за траву, собирала в себя мелкий мусор и всячески портила Ясу жизнь. С тоски парень хотел уже подождать, пока парочке надоест хихикать, они захотят поесть и отправятся на берег. А там предложить им еду в обмен на временное пользование сетью, с условием, что к пруду ее доставит владелец. Останавливало только то соображение, что хихикать они могут еще долго, а потом еще и не согласиться на обмен. Вдруг у них где-то припрятана колбаса?
— Хуже не будет, — наконец решил парень и, не дожидаясь пока его деятельностью заинтересуются, кое-как собрал сеть в большой комок и понес, выставив ее перед собой, как щит.
Сеть и теперь не перестала демонстрировать свой плохой характер. Она расползалась в стороны, норовила выскользнуть и свешивала то один, то второй конец прямо под ноги. Но Яс гордо шел вперед и даже споткнулся об нее всего два раза. А упал вообще один.
— Что это? — удивленно спросил Льен, когда Яс бросил добычу ему под ноги.
— Сеть, чтобы рыбу ловить, — представил грязное нечто, с торчащими во все стороны травинками, веточками и листьями добытчик.
— Да? — почему-то засомневался Льен и поворошил нечто носком сапога.
К его удивлению, ничего странного оттуда не вылетело, и даже мыши не начали с писком разбегаться во все стороны.
— Хм, — задумчиво высказался Льен.
— Только ее распутать надо, — сказал Яс, тоже поворошив добычу. — И вопрос с тем, как поймать рыбу будет решен.
— Ага, — еще более задумчиво отозвался Льен. Потом осмотрелся и подозрительно воссиял. — Вот чем их занять можно! — воскликнул излишне радостно и, не прошло и пяти минут, как сеть была отдана на поругание первокурсникам.
А у Яса появилось предчувствие, что все его упорство было напрасным, потому что после первокурсников от сети вообще ничего не останется. Особенно если кто-то из них похож на самого Яса в том же возрасте.
— Хорошо, что не спрашивал, — только и смог пробормотать добытчик. — Теперь, в случае чего, можно сжечь и пускай ищут себе воров сколько влезет.
Высказавшись, Яс отправился помогать Малаку обезвреживать норовивших выбраться из кувшинов и ускакать лягушек. Но оказалось, что Малак уже сам с этой проблемой справился. Пришлось идти к пруду, чтобы поучаствовать в дебатах о рыбной ловле.
К удивлению Яса, когда студентусы как раз пришли к выводу, что проще всего ловить рыбу с помощью левитации, причем на ощупь, первокурсники принесли сеть. Дыр в ней вроде стало меньше, зато некоторые стали гораздо больше, но выглядела сеть более-менее перспективно. Как этой штукой пользоваться, никто особо не знал, но то, что если к одному краю не привязать чего-то тяжелого, до дна она не опустится, понимали все. Поэтому следующим номером программы стало наполнение освобожденных от лягушек кувшинов камнями и привязывание их к сети.
Яс тоже в этом поучаствовал.
И он, конечно же, понял, что сеть таки придется сжечь. Потому что в ином случае владелец убьет того, кто рискнет ее вернуть.
А самое странное, что поймать рыбу получилось, наверняка не всю, и вперемешку с мусором, но это было не важно. Роан ведь не уточнял, сколько той рыбы должно быть запущено в пруд.
Впрочем, гоняться за котом, осмелившимся уволочь здоровенного карася, это соображение никому не помешало. Даже Хэнэ поучаствовал. Наверное, от скуки.
Работа возле пруда кипела. У студентусов вполне успешно получилось извлечь нашедшиеся на дне склизкие ветки. Потом Хэнэ долго рассматривал черную грязь и заявил, что убирать ее не стоит, потому что в ней живет кто-то нужный, хоть и очень мелкий. Так что выгребать понадобилось только что-то подозрительно похожее на навоз, замешанный на гнилой соломе, обнаружившийся справа по отношению к селу. Заодно Хэнэ написал инструкцию о том, чего нельзя бросать в пруд.
И оказалось, что вся проблема пруда заключается в пропавших ключах, которые его питали, а потом куда-то делись.
Хэнэ, придя к этому выводу, глубокомысленно почесал голову и заявил, что они из-за движения грунта могли поменять направление. Но если их найти и проложить им путь…
В общем, бедному Деньке всучили палку, выломанную на ближайшем кусте, и велели искать.
Денька пожал плечами и спорить не стал. А так, как к делу он подошел основательно, то не удивительно, что вскоре за ним стала бродить сельская детвора с веточками в руках. Они даже глаза закрывали и пытались идти так, слушая неведомое, но в отличие от Деньки препятствия обходить, не видя их, не могли. Они падали, толкались, кричали и смеялись. А Денька шел, как сомнамбула, и выглядел предводителем сбежавших из дурдома пациентов.
— Здесь, — наконец сказал он, замерев на ничем не примечательном пятачке земли.
— И что делать дальше? — задумчиво спросил Яс.
Всезнайка кикх-хэй, видимо, об этом подумать не успел, но предположил, что там могло что-то обрушиться. Камень какой-то, например. И если его убрать…
В общем, зря он это сказал. Среди успевших заскучать студентусов было слишком много магов земли и не меньше магов воды.
Роан тихо и мирно дремал прямо за столом, не обращая внимания на спорящих экспертов и дознавателей. Снилась ему Йяда, почему-то в венке из одуванчиков. Она танцевала под печальную мелодию флейты и призывно улыбалась. И Роан к ней уже почти дошел, как в сон ворвался чей-то рев, последовавший за ним грохот и мрачная ругань над ухом.
— Что?! — рявкнул расстроенный Роан.
— А потом они украли Весеньку и не признаются куда ее дели, — грозно говорил кто-то у входа.
Дознаватели и специалисты столпились там же. Роану пришлось встать и пойти к ним. А послушав дивный рассказ селян, притащивших каких-то избитых и связанных северян, захотелось плюнуть на все и куда-то уйти. Потому что он догадывался, что без кого-то из студентусов эта удивительная история не обошлась. И был уверен, что выяснить кто причастен, а кто нет, не удастся. И…
— Вы эту Весеньку хорошо искали? — мрачно спросил дознаватель, видимо подумавший о том же, о чем и Роан.
— Так украли же. Признаются, и сразу найдем, — убежденно сказал здоровенный парень.
— Доченька моя, — душевно провыла стоявшая рядом с ним женина.
Роан печально вздохнул.
Выясняли, кто кого украл, зачем, откуда у княжича взялась невеста, куда делась и причем там вообще какая-то сельская девица долго и нудно. В самый разгар этого веселья на крики пришла симпатичная, хоть и конопатая девушка, немного послушала, потом растолкала народ, бухнулась на колени перед страдающей матушкой и стала каяться, попутно сообщая, что выходит замуж за парня из соседнего села и боялась, что чадолюбивой маме это не понравится.
Девицу обругали, перед бородачами начали извиняться, а потом резко вспомнили, что они все-таки кого-то украли и резко передумали. И, наверное, этот дурдом длился бы до самого вечера, если бы недалеко что-то не бамкнуло, в небеса со свистом унесся большой комок земли, а потом забил фонтан, опавший через десяток секунд.
Земля рухнула на соседний с вдовой дом.
Староста простонал:
— Пруд.
А безумные студентусы стали очень громко орать что-то невнятное.
— Я их поубиваю, — мрачно сказал Роан, первым бросаясь в ту сторону.
За ним побежал староста, а потом и все остальные, даже побитые бородачи. А когда добежали, удивленно замерли на краю большой ямы, наполненной мутной водой и светящимися наростами, похожими на грибы. Настолько похожими, что никто бы не усомнился в принадлежности их к грибам, если бы они не были такими большими и не росли под водой.
Студентусы, успевшие сбегать за палками и, похоже, совсем не удивленные неожиданной находкой, тыкали деревяшками в наросты. Невозмутимый Хэнэ громко рассуждал о том, как нужно рыть канал, чтобы вода пошла в пруд. И Роан никак не мог решить, кого же ему сильнее хочется придушить.
