— Это не значит, что вы должны нападать на всех подряд, — строго сказал Роан и опять потребовал: — Еще!
Девушка заморгала и оглянулась на толпу, потом охнула, счастливо улыбнулась и жизнерадостно отчиталась:
— Еще нельзя творить плетение всем вместе, не распределив обязанности и не начертив его сначала на бумаге, чтобы видеть просчеты, провисы и ошибки.
— Молодец! — искренне похвалил девушку Роан, из-за чего она покраснела еще больше. — Можешь возвращаться на место.
Она послушно отошла к остальным провинившимся.
— Итак, — повторился Роан. — Все вы, как я надеюсь, учили основы, а потом еще и сдавали по ним экзамены. В младшей школе. Поэтому знать вы их должны. Но, как показывает практика, почему-то не знаете.
— Ну-у-у… — довольно дружно отозвались студентусы.
— Учебников у меня, к сожалению, нет, — продолжил Роан. — Поэтому я расскажу так. Первое, что вы должны были помнить — не бросайтесь силой бездумно. Просчитывайте свои действия, планируйте… вы должны понимать, что собираетесь получить в итоге. Второе — запомните, ваши резервы не бездонны, а накопители не лучший выход для бестолковых детей. Рассчитать силу, черпаемую из накопителя, раза в три сложнее, чем ту, что вы черпаете из резервов. Резервы вы чувствуете. Ток энергии чувствуете. И можете вовремя остановиться. Даже интуитивно. А вот с накопителями этот фокус не получится. Нет в мире двух одинаковых накопителей. Даже если их изготавливают из наистандартнейших материалов, по всем правилам, по двадцать раз все пересчитывая и измеряя, конечный результат идеальным не будет. От влияния мастера, материала, погоды и случайно отвлекшей соседки никуда не денешься. Также при длительном хранении пропускные каналы расширяются, накопленная энергия потихоньку испаряется, материальная основа изнашивается… Запомните, когда пользуетесь накопителями, силу нужно призывать потихоньку. Особенно если вы не опытны. Впрочем, даже опытные маги пользуются накопителями осторожно. И точно бы не стали с их помощью призывать грозу. Погода вообще излишне тонкая штука для накопителей.
Студентусы стали шептаться и тыкать друг в друга локтями.
— О том, что нельзя толпе бестолковых магов совместно что-то выплетать без схемы, знают даже неодаренные. Да половина смешных баек о магах начинается с того, что кто-то решил что-то сотворить и позвал на помощь приятелей, забыв вычертить схему. А тут вы, студентусы из старшей школы, наплели такую муть мутную, что она только каким-то чудом не расползлась, обрушив энергию на землю и спалив половину леса, вместе с вами.
— О-о-о-о… — отозвались студентусы даже с некоторым восторгом.
Роан глубоко вдохнул, напомнил себе, что обзываться непедагогично, и продолжил лекцию, решив, что будет она длинной-длинной, потому что эти проклятущие основы он повторит не меньше десяти раз. Может, хоть так запомнят, олухи.
Неизвестно, запомнили ли то-то студентусы в итоге, но дети потом до самой зимы играли в магов и чертили в пыли странные закорючки, называя их схемами.
Компанию охотников на злодеев Роан, другим в назидание, отправил помогать Хэнэ распутывать веревку, которая должна была опутывать надутый легким газом шар. К веревке должны были привязать короб, в котором будут сидеть испытатели дирижабля. Но, к сожалению, кто-то грузя эту сверхпрочную веревку, смотанную в бухты, был неосторожен. В итоге она и намокла, и размоталась, и запуталась так, словно какая-то неумелая мастерица пыталась вязать из нее свитер.
Сам же Роан с чувством выполненного долга отправился валить деревья и приноравливаться к выросшему резерву.
По лесу он шел довольно долго, стараясь оставить далеко за спиной разных любопытных детей и прочих искателей приключений. Дошел до поляны, посреди которой загадочно торчало одинокое сухое дерево. Потер ладони друг о друга. Опять глубоко вздохнул и ударил по дереву любимым воздушным кулаком.
Того, что случилось дальше, Роан не ожидал. Дерево не рухнуло, оно разлетелось в разные стороны ветками, щепками и трухой.
— Королевская жаба, — пробормотал маг, не зная, восхищаться собственной силой или в ужасе бежать ее запечатывать. Тут, совсем того не желая, можно кого-то убить, просто пытаясь отодвинуть с пути.
А с амулетами как быть? Да заготовки будут разлетаться щепками еще быстрее, чем несчастное дерево.
— Дела. И что с этим делать? Ладно, попробую аккуратнее.
Снизить силу удара получилось только с восьмой попытки. От сухого дерева к тому моменту вообще мало что осталось, а поляну украшали впечатляющие вмятины в земле. В одной даже вода начала собираться.
Роан посидел возле медленно наполнявшейся водой вмятины, подумал, успокоился и решил, что надо еще поэкспериментировать. Для чего следовало найти еще одно дерево. Или поступить проще и одновременно сложнее — попытаться дотянуться до ближайшей энергетической жилы, которая находится не близко.
Действие это по-своему простое. Но в то же время требует концентрации, сосредоточения и тонкости работы. Свою силу к силе мира нужно подводить аккуратно. Иначе случайно зачерпнешь и захлебнешься.
В общем, обычно маги к жилам тянутся вблизи одной из них. Чаще всего, сидя прямо над ней. Чем дальше от жилы находишься, тем сложнее до нее дотянуться, не растеряв концентрацию и не распылив язык силы. В общем, то, что надо.
Роан глубоко вдохнул, заглянул в мутную воду, а потом решительно закрыл глаза, чтобы меньше отвлекаться, и стал концентрироваться на находящейся далеко впереди, где-то за тьмой с ее границей, жиле. А потом потянулся к ней, аккуратно выплетая нить из энергии. И это неожиданно оказалось интересным занятием. Очень сложным, потому что на пути кончика время от времени появлялись непреодолимые препятствия, глухие и черные. Что оно такое Роан не понял и даже предположить не смог. Никогда ни с чем подобным не сталкивался.
Эти препятствия приходилось аккуратно обтекать, стараясь их не задеть. Потому что когда их задеваешь, они начинают тянуть из нити силу. И Роан наверное увлекся, потому что жила появилась как-то неожиданно быстро. Кончик нити в нее нырнул и мага обдало влажной прохладой.
— Вода, — прошептал Роан, оборвав нить. А то еще натянет дармовой энергии и придется думать, что делать еще и с ней.
Открыв глаза он обнаружил, что сидит все над той же вмятиной, заполненной водой до краев. На небе ярко светили звезды. Да и в целом было прохладно. Тело от долгой неподвижности затекло. А напротив Роана перед озерцом сидела старушка. Маленькая, полупрозрачная, улыбающаяся. Очень похожая на ту, что вернула его в тело. А может, и та самая.
— Ты, мил человек, — степенно сказала она, обнаружив, что Роан открыл глаза и с любопытством на нее смотрит, — занимался бы экспериментами в лаборатории, под присмотром коллег и учеников. Особенно такими поисками неизведанного. Ты, конечно, осторожный и, наверное, опыт имеешь. Но не должно так делать. Опасно слишком. Нужна подстраховка.
Роан удивленно моргнул.
— Эх, молодежь, — с ностальгией сказала старушка. — Не бережете себя. А Верада бегай за ними, следи, думай, как в случае чего звать помощь и пытаться удержать на этом свете. Рано тебе еще умирать, я же вижу, а ты стараешься и стараешься. Недолжно так. О дитях и жене подумай.
Роан кивнул, а потом спросил:
— Вам чем-то помочь?
— Да чем ты мне поможешь? Мои кости валяются где-то там, в той тьме проклятой. Не успела я оттуда уйти. Да и не могла успеть. Очень неудачно все произошло. А все Козаб, подвига ему хотелось, борьбы. Жертвоприносителей нашел и пошел их бороть, пока делов не натворили. Нет, чтобы подождать подмоги. Эх…
— И что случилось? — с интересом спросил Роан.
— Да граница эта проклятая случилась. Грибница в той пещере была припрятана. Пчеловая. Иномирская. Их в этих местах вообще много припрятано, ценность это великая. Они ведь чаще всего просто умирают и все. Превращаются в обычных светляков, просто крупных. Или, как у себя дома, становятся меньше, меньше, а потом последние насекомые издыхают и все, нету больше ученого мага пчелова. Они долго живут, но не бессмертные вовсе. А вот рождаются очень редко. Но если рождаются, то сразу помногу. Природой так в них заложено, чтобы хоть кто-то выжил и дорос до разума.
— Так… — задумчиво сказал Роан.
— Не такай, балбес. Слушай лучше, раз можешь. Ненадолго в тебе это умение. Пока тело смерть не забыло, будешь меня видеть и слышать, потом перестанешь. Далековато мне пришлось отойти от моих косточек, — призрачная старушка вздохнула и светло улыбнулась. — Про пчелов слушай и жертвоприносителей. Неудачно все сплелось. Пчеловы ведь добрые, гораздо добрее людей. А тут их отрезало от их мира. И уйти никак. А один чувствует, что не умирает, а перерождается. А это великая радость, и возможность хоть что-то сберечь. Хоть и совсем не к месту та радость была. Вот они и сделали, что могли. Поделили своих насекомых и увеличили того, что перерождался. Так они часть себя передают потомкам, ну и ему дали время, чтобы дожил, дотянул до момента, когда станет королевским пчеловом и распадется на спящих насекомых, которых изъедят изнутри новые начала, появляясь на свет. Не кривись, так они рождаются и для них это великая честь. Да и распадался он постепенно. А чтобы все было не напрасно, мы этих насекомых оборочивали в стазис, цепляли к той жиле, которую ты почуял, и задавали время на ощущение. Ощущение их мира. Понимаешь? Понимаешь, пока проход в их мир не откроется, нарождаться они не должны. А потом мы их прятали. В разных местах. Не говоря друг другу где. А то мало ли, что может в жизни случиться. Вот так выпьешь, проговоришься, а какие-то лихие селяне пойдут жечь иномирскую заразу.
— Ага. И вы пошли в ту пещеру, не зная, что какой-то ваш приятель спрятал там личинок и грибы.
— Да, так и было. А еще эти жертвоприносители, черного бога мести они хотели призвать. Зачем, не ведаю. Но мы пришли поздно. Энергии они набрали столько, что еще немного и пещера бы сама обрушилась. И их смерти уже ничего не решили. И я даже не знаю, что хуже, то, что в итоге получилось, или то, что могли сотворить они.
— Энергия разбудила личинок, да? — спросил Роан.
— Нет, только грибы эти дурные. И они напитали столько энергии, что враз заполнили пещеру и полезли наружу. Да еще и желания тех дураков уловили и что-то в них переменилось. Вот так вот нехорошо получилось. Нельзя этим грибам расти без правильного направления. Они те дурные желания материализовали. Ну, как умели. Не богов создали, а духов места скорее, таких же дурных как сами. Представляешь духа места без мозгов? Лесовика какого-то?
— Даже не хочу представлять, — признался Роан.
Старушка вздохнула.
— И что теперь делать? — спросил Роан.
— Да пчелов звать, пускай свои грибы наконец успокоят. А то тут чудные дела твориться опять стали. Люди ни с того, ни с сего пропадают. Нет, не думай, не жертвоприносители это, смерти я бы почуяла. Просто пропадают. Словно в другие миры проваливаются. Или кто-то их туда толкает.
— Любопытно, — признался Роан. — Может, эти духи?
— Может, и они, — не стала спорить старушка.
О проблемах — разных и многообразных.
Проблемы у всех начались с Олава и с его учебных тревог. Когда он наконец их распланировал, предупреждать, естественно, никого не стал. И когда посреди ночи начал бить тревожный колокол, из домов и казармы повыскакивали не только его подчиненные, но и работники, гости, очередной купец и большая часть студентусов. Меньшая часть благополучно тревогу проспала, успев привыкнуть к тому, что в общежитиях постоянно кто-то кричит, что-то с грохотом падает, а иногда и со свистом летает. Ученики-воины по неведомой причине присоединились к этой меньшей части, чему потом очень удивлялись их учителя и сетовали на то, что мальчишки расслабились.
Олав, полюбовавшись на бестолково носящихся по крепости подчиненных, ищущих неизвестных врагов, покачал головой и пошел спать, решив никому не говорить, что тревога была учебной. Зато утром, выслушав доклады, с превеликим удовольствием порассуждал об безголовых курах, бегающих по дворам, о комадах, не способных организовать подчиненных, о дежурных, умудрившихся пропустить все на свете, а особенно о стражах ворот, которые бросили те самые ворота ради того, чтобы побегать со всеми.
Олава слушали внимательно и, видимо, делали выводы. Потому что когда через два дня опять зазвонил тревожный колокол, суеты и беготни было гораздо меньше. Да и ту в основном создавали ученики-воины, для которых эта тревога была первой.
А на третий раз вообще все было подозрительно хорошо. И Олав понял, что его раскусили, а возможно, даже проследили за тем, кто звонит и расспросили почему. Так что теперь следовало подумать, как бы еще развлечь заскучавших обитателей крепости, прививая им дисциплину и готовность действовать в любое время дня и ночи, а главное, не теряясь перед самыми экзотическими проблемами.
Правда, подумать Олаву не дали. На следующую же ночь после третьей фальшивой тревоги случилась настоящая. А началось все с рыжего наглого кота, который, видимо, решил сделать одолжение хозяину и заняться охотой. Но, почему-то не на мышей, крыс и даже не на огромных ночных бабочек. Этого кота такая ерунда не интересовала. Он пошастал по крепости, заглянул на кухню, где был бит тряпкой, полежал немного на крыше. А когда крепость успокоилась, а большинство ее обитателей уснули, грациозно с нее перепрыгнул на навес над поленницей, оттуда на дерево и там замер, с интересом наблюдая за летящим низко над травой странным существом.
Существо это было длинное и чешуйчатое, как змея. Но на спине у него росли похожие на цветочные лепестки крылышки в количестве двенадцать штук. А морду украшал слабо светящийся зеленым в темноте узор, похожий на конопляный лист.
Существо кота заинтересовало. Он немного за ним понаблюдал, подумал о том, а не ядовита ли эта пакость. А потом решил, что просто не даст себя искусать, и взвился в воздух, целясь в неведомое существо.
Крылатая змея оказалась тварью нежной и хрупокой. И даже если была ядовитой, почти откушенная голова продемонстрировать это ей не позволила. Крылышки с хрустом ломались, и кот немного поиграл, сбивая их лапой. Но это быстро ему надоело. Есть непонятную пакость он не собирался изначально. А хозяин, завидя очередную добычу у себя на подушке, вряд ли бы обрадовался.
Поэтому кот, совсем по-человечески вздохнув, схватил змею в зубы и понес Олаву — его дом был ближе всего.
Впрочем, голосистый мужик, который как-то поделился с котом куриной лапой, добыче тоже не обрадовался. Возможно только из-за того, что кот, укладывая ее на подушке, очень неудачно провел змеиным хвостом по лицу человека.
Олав тут же вскочил с выпученными глазами. Едва не свалился с кровати. А увидев кота, начал громко ругаться, почему-то обещая оторвать ноги его хозяину, хотя Яс не имел к змее ни малейшего отношения.
Кот расстроено мяукнул и пошевелил змею лапой, пытаясь продемонстрировать все ее достоинства в надежде, что после этого голосистый мужик поостынет и отправится варить из добычи суп.
А человек, наконец рассмотрев, что лежит на подушке, резко умолк, выпучил глаза еще больше, а потом опять стал ругаться, но на этот раз вовсе не на кота с Ясом, а вообще.
Девушка заморгала и оглянулась на толпу, потом охнула, счастливо улыбнулась и жизнерадостно отчиталась:
— Еще нельзя творить плетение всем вместе, не распределив обязанности и не начертив его сначала на бумаге, чтобы видеть просчеты, провисы и ошибки.
— Молодец! — искренне похвалил девушку Роан, из-за чего она покраснела еще больше. — Можешь возвращаться на место.
Она послушно отошла к остальным провинившимся.
— Итак, — повторился Роан. — Все вы, как я надеюсь, учили основы, а потом еще и сдавали по ним экзамены. В младшей школе. Поэтому знать вы их должны. Но, как показывает практика, почему-то не знаете.
— Ну-у-у… — довольно дружно отозвались студентусы.
— Учебников у меня, к сожалению, нет, — продолжил Роан. — Поэтому я расскажу так. Первое, что вы должны были помнить — не бросайтесь силой бездумно. Просчитывайте свои действия, планируйте… вы должны понимать, что собираетесь получить в итоге. Второе — запомните, ваши резервы не бездонны, а накопители не лучший выход для бестолковых детей. Рассчитать силу, черпаемую из накопителя, раза в три сложнее, чем ту, что вы черпаете из резервов. Резервы вы чувствуете. Ток энергии чувствуете. И можете вовремя остановиться. Даже интуитивно. А вот с накопителями этот фокус не получится. Нет в мире двух одинаковых накопителей. Даже если их изготавливают из наистандартнейших материалов, по всем правилам, по двадцать раз все пересчитывая и измеряя, конечный результат идеальным не будет. От влияния мастера, материала, погоды и случайно отвлекшей соседки никуда не денешься. Также при длительном хранении пропускные каналы расширяются, накопленная энергия потихоньку испаряется, материальная основа изнашивается… Запомните, когда пользуетесь накопителями, силу нужно призывать потихоньку. Особенно если вы не опытны. Впрочем, даже опытные маги пользуются накопителями осторожно. И точно бы не стали с их помощью призывать грозу. Погода вообще излишне тонкая штука для накопителей.
Студентусы стали шептаться и тыкать друг в друга локтями.
— О том, что нельзя толпе бестолковых магов совместно что-то выплетать без схемы, знают даже неодаренные. Да половина смешных баек о магах начинается с того, что кто-то решил что-то сотворить и позвал на помощь приятелей, забыв вычертить схему. А тут вы, студентусы из старшей школы, наплели такую муть мутную, что она только каким-то чудом не расползлась, обрушив энергию на землю и спалив половину леса, вместе с вами.
— О-о-о-о… — отозвались студентусы даже с некоторым восторгом.
Роан глубоко вдохнул, напомнил себе, что обзываться непедагогично, и продолжил лекцию, решив, что будет она длинной-длинной, потому что эти проклятущие основы он повторит не меньше десяти раз. Может, хоть так запомнят, олухи.
Неизвестно, запомнили ли то-то студентусы в итоге, но дети потом до самой зимы играли в магов и чертили в пыли странные закорючки, называя их схемами.
Компанию охотников на злодеев Роан, другим в назидание, отправил помогать Хэнэ распутывать веревку, которая должна была опутывать надутый легким газом шар. К веревке должны были привязать короб, в котором будут сидеть испытатели дирижабля. Но, к сожалению, кто-то грузя эту сверхпрочную веревку, смотанную в бухты, был неосторожен. В итоге она и намокла, и размоталась, и запуталась так, словно какая-то неумелая мастерица пыталась вязать из нее свитер.
Сам же Роан с чувством выполненного долга отправился валить деревья и приноравливаться к выросшему резерву.
По лесу он шел довольно долго, стараясь оставить далеко за спиной разных любопытных детей и прочих искателей приключений. Дошел до поляны, посреди которой загадочно торчало одинокое сухое дерево. Потер ладони друг о друга. Опять глубоко вздохнул и ударил по дереву любимым воздушным кулаком.
Того, что случилось дальше, Роан не ожидал. Дерево не рухнуло, оно разлетелось в разные стороны ветками, щепками и трухой.
— Королевская жаба, — пробормотал маг, не зная, восхищаться собственной силой или в ужасе бежать ее запечатывать. Тут, совсем того не желая, можно кого-то убить, просто пытаясь отодвинуть с пути.
А с амулетами как быть? Да заготовки будут разлетаться щепками еще быстрее, чем несчастное дерево.
— Дела. И что с этим делать? Ладно, попробую аккуратнее.
Снизить силу удара получилось только с восьмой попытки. От сухого дерева к тому моменту вообще мало что осталось, а поляну украшали впечатляющие вмятины в земле. В одной даже вода начала собираться.
Роан посидел возле медленно наполнявшейся водой вмятины, подумал, успокоился и решил, что надо еще поэкспериментировать. Для чего следовало найти еще одно дерево. Или поступить проще и одновременно сложнее — попытаться дотянуться до ближайшей энергетической жилы, которая находится не близко.
Действие это по-своему простое. Но в то же время требует концентрации, сосредоточения и тонкости работы. Свою силу к силе мира нужно подводить аккуратно. Иначе случайно зачерпнешь и захлебнешься.
В общем, обычно маги к жилам тянутся вблизи одной из них. Чаще всего, сидя прямо над ней. Чем дальше от жилы находишься, тем сложнее до нее дотянуться, не растеряв концентрацию и не распылив язык силы. В общем, то, что надо.
Роан глубоко вдохнул, заглянул в мутную воду, а потом решительно закрыл глаза, чтобы меньше отвлекаться, и стал концентрироваться на находящейся далеко впереди, где-то за тьмой с ее границей, жиле. А потом потянулся к ней, аккуратно выплетая нить из энергии. И это неожиданно оказалось интересным занятием. Очень сложным, потому что на пути кончика время от времени появлялись непреодолимые препятствия, глухие и черные. Что оно такое Роан не понял и даже предположить не смог. Никогда ни с чем подобным не сталкивался.
Эти препятствия приходилось аккуратно обтекать, стараясь их не задеть. Потому что когда их задеваешь, они начинают тянуть из нити силу. И Роан наверное увлекся, потому что жила появилась как-то неожиданно быстро. Кончик нити в нее нырнул и мага обдало влажной прохладой.
— Вода, — прошептал Роан, оборвав нить. А то еще натянет дармовой энергии и придется думать, что делать еще и с ней.
Открыв глаза он обнаружил, что сидит все над той же вмятиной, заполненной водой до краев. На небе ярко светили звезды. Да и в целом было прохладно. Тело от долгой неподвижности затекло. А напротив Роана перед озерцом сидела старушка. Маленькая, полупрозрачная, улыбающаяся. Очень похожая на ту, что вернула его в тело. А может, и та самая.
— Ты, мил человек, — степенно сказала она, обнаружив, что Роан открыл глаза и с любопытством на нее смотрит, — занимался бы экспериментами в лаборатории, под присмотром коллег и учеников. Особенно такими поисками неизведанного. Ты, конечно, осторожный и, наверное, опыт имеешь. Но не должно так делать. Опасно слишком. Нужна подстраховка.
Роан удивленно моргнул.
— Эх, молодежь, — с ностальгией сказала старушка. — Не бережете себя. А Верада бегай за ними, следи, думай, как в случае чего звать помощь и пытаться удержать на этом свете. Рано тебе еще умирать, я же вижу, а ты стараешься и стараешься. Недолжно так. О дитях и жене подумай.
Роан кивнул, а потом спросил:
— Вам чем-то помочь?
— Да чем ты мне поможешь? Мои кости валяются где-то там, в той тьме проклятой. Не успела я оттуда уйти. Да и не могла успеть. Очень неудачно все произошло. А все Козаб, подвига ему хотелось, борьбы. Жертвоприносителей нашел и пошел их бороть, пока делов не натворили. Нет, чтобы подождать подмоги. Эх…
— И что случилось? — с интересом спросил Роан.
— Да граница эта проклятая случилась. Грибница в той пещере была припрятана. Пчеловая. Иномирская. Их в этих местах вообще много припрятано, ценность это великая. Они ведь чаще всего просто умирают и все. Превращаются в обычных светляков, просто крупных. Или, как у себя дома, становятся меньше, меньше, а потом последние насекомые издыхают и все, нету больше ученого мага пчелова. Они долго живут, но не бессмертные вовсе. А вот рождаются очень редко. Но если рождаются, то сразу помногу. Природой так в них заложено, чтобы хоть кто-то выжил и дорос до разума.
— Так… — задумчиво сказал Роан.
— Не такай, балбес. Слушай лучше, раз можешь. Ненадолго в тебе это умение. Пока тело смерть не забыло, будешь меня видеть и слышать, потом перестанешь. Далековато мне пришлось отойти от моих косточек, — призрачная старушка вздохнула и светло улыбнулась. — Про пчелов слушай и жертвоприносителей. Неудачно все сплелось. Пчеловы ведь добрые, гораздо добрее людей. А тут их отрезало от их мира. И уйти никак. А один чувствует, что не умирает, а перерождается. А это великая радость, и возможность хоть что-то сберечь. Хоть и совсем не к месту та радость была. Вот они и сделали, что могли. Поделили своих насекомых и увеличили того, что перерождался. Так они часть себя передают потомкам, ну и ему дали время, чтобы дожил, дотянул до момента, когда станет королевским пчеловом и распадется на спящих насекомых, которых изъедят изнутри новые начала, появляясь на свет. Не кривись, так они рождаются и для них это великая честь. Да и распадался он постепенно. А чтобы все было не напрасно, мы этих насекомых оборочивали в стазис, цепляли к той жиле, которую ты почуял, и задавали время на ощущение. Ощущение их мира. Понимаешь? Понимаешь, пока проход в их мир не откроется, нарождаться они не должны. А потом мы их прятали. В разных местах. Не говоря друг другу где. А то мало ли, что может в жизни случиться. Вот так выпьешь, проговоришься, а какие-то лихие селяне пойдут жечь иномирскую заразу.
— Ага. И вы пошли в ту пещеру, не зная, что какой-то ваш приятель спрятал там личинок и грибы.
— Да, так и было. А еще эти жертвоприносители, черного бога мести они хотели призвать. Зачем, не ведаю. Но мы пришли поздно. Энергии они набрали столько, что еще немного и пещера бы сама обрушилась. И их смерти уже ничего не решили. И я даже не знаю, что хуже, то, что в итоге получилось, или то, что могли сотворить они.
— Энергия разбудила личинок, да? — спросил Роан.
— Нет, только грибы эти дурные. И они напитали столько энергии, что враз заполнили пещеру и полезли наружу. Да еще и желания тех дураков уловили и что-то в них переменилось. Вот так вот нехорошо получилось. Нельзя этим грибам расти без правильного направления. Они те дурные желания материализовали. Ну, как умели. Не богов создали, а духов места скорее, таких же дурных как сами. Представляешь духа места без мозгов? Лесовика какого-то?
— Даже не хочу представлять, — признался Роан.
Старушка вздохнула.
— И что теперь делать? — спросил Роан.
— Да пчелов звать, пускай свои грибы наконец успокоят. А то тут чудные дела твориться опять стали. Люди ни с того, ни с сего пропадают. Нет, не думай, не жертвоприносители это, смерти я бы почуяла. Просто пропадают. Словно в другие миры проваливаются. Или кто-то их туда толкает.
— Любопытно, — признался Роан. — Может, эти духи?
— Может, и они, — не стала спорить старушка.
Прода от 03.07.2019, 07:37
Глава 14
О проблемах — разных и многообразных.
Проблемы у всех начались с Олава и с его учебных тревог. Когда он наконец их распланировал, предупреждать, естественно, никого не стал. И когда посреди ночи начал бить тревожный колокол, из домов и казармы повыскакивали не только его подчиненные, но и работники, гости, очередной купец и большая часть студентусов. Меньшая часть благополучно тревогу проспала, успев привыкнуть к тому, что в общежитиях постоянно кто-то кричит, что-то с грохотом падает, а иногда и со свистом летает. Ученики-воины по неведомой причине присоединились к этой меньшей части, чему потом очень удивлялись их учителя и сетовали на то, что мальчишки расслабились.
Олав, полюбовавшись на бестолково носящихся по крепости подчиненных, ищущих неизвестных врагов, покачал головой и пошел спать, решив никому не говорить, что тревога была учебной. Зато утром, выслушав доклады, с превеликим удовольствием порассуждал об безголовых курах, бегающих по дворам, о комадах, не способных организовать подчиненных, о дежурных, умудрившихся пропустить все на свете, а особенно о стражах ворот, которые бросили те самые ворота ради того, чтобы побегать со всеми.
Олава слушали внимательно и, видимо, делали выводы. Потому что когда через два дня опять зазвонил тревожный колокол, суеты и беготни было гораздо меньше. Да и ту в основном создавали ученики-воины, для которых эта тревога была первой.
А на третий раз вообще все было подозрительно хорошо. И Олав понял, что его раскусили, а возможно, даже проследили за тем, кто звонит и расспросили почему. Так что теперь следовало подумать, как бы еще развлечь заскучавших обитателей крепости, прививая им дисциплину и готовность действовать в любое время дня и ночи, а главное, не теряясь перед самыми экзотическими проблемами.
Правда, подумать Олаву не дали. На следующую же ночь после третьей фальшивой тревоги случилась настоящая. А началось все с рыжего наглого кота, который, видимо, решил сделать одолжение хозяину и заняться охотой. Но, почему-то не на мышей, крыс и даже не на огромных ночных бабочек. Этого кота такая ерунда не интересовала. Он пошастал по крепости, заглянул на кухню, где был бит тряпкой, полежал немного на крыше. А когда крепость успокоилась, а большинство ее обитателей уснули, грациозно с нее перепрыгнул на навес над поленницей, оттуда на дерево и там замер, с интересом наблюдая за летящим низко над травой странным существом.
Существо это было длинное и чешуйчатое, как змея. Но на спине у него росли похожие на цветочные лепестки крылышки в количестве двенадцать штук. А морду украшал слабо светящийся зеленым в темноте узор, похожий на конопляный лист.
Существо кота заинтересовало. Он немного за ним понаблюдал, подумал о том, а не ядовита ли эта пакость. А потом решил, что просто не даст себя искусать, и взвился в воздух, целясь в неведомое существо.
Крылатая змея оказалась тварью нежной и хрупокой. И даже если была ядовитой, почти откушенная голова продемонстрировать это ей не позволила. Крылышки с хрустом ломались, и кот немного поиграл, сбивая их лапой. Но это быстро ему надоело. Есть непонятную пакость он не собирался изначально. А хозяин, завидя очередную добычу у себя на подушке, вряд ли бы обрадовался.
Поэтому кот, совсем по-человечески вздохнув, схватил змею в зубы и понес Олаву — его дом был ближе всего.
Впрочем, голосистый мужик, который как-то поделился с котом куриной лапой, добыче тоже не обрадовался. Возможно только из-за того, что кот, укладывая ее на подушке, очень неудачно провел змеиным хвостом по лицу человека.
Олав тут же вскочил с выпученными глазами. Едва не свалился с кровати. А увидев кота, начал громко ругаться, почему-то обещая оторвать ноги его хозяину, хотя Яс не имел к змее ни малейшего отношения.
Кот расстроено мяукнул и пошевелил змею лапой, пытаясь продемонстрировать все ее достоинства в надежде, что после этого голосистый мужик поостынет и отправится варить из добычи суп.
А человек, наконец рассмотрев, что лежит на подушке, резко умолк, выпучил глаза еще больше, а потом опять стал ругаться, но на этот раз вовсе не на кота с Ясом, а вообще.
