Прихрамывая, мужчина брел к костру, с мыслями, что надо, во что бы то ни стало, получить союзников, а дальше будет все просто и легко. Немного увлекся мечтами о том, как лично поотрубает головы мешающимся мальчишкам-магам и наступил на незаметную под туманом веревку, сплетенную из травы. Веревка, лежащая на веточках, поставленных поверх неглубокой ямки, в ту ямку с радостью провалилась, увлекая за собой ногу. Попутно веревка натянулась, росшая слева древовидная трава сказала загадочное «крак» и торжественно свалилась на спину пытавшемуся вытащить ногу из ямки человеку.
Он немного полежал, подышал полезным для оборотней туманом и пришел в себя. Кое-как вылез из-под тяжеленной травы, осторожно пошел дальше, пытаясь нащупать очередные веревки раньше, чем они что-то свалят, и так увлекся, что не заметил свисавшую с разлапистой древовидной травы паутину.
— Фув, — тихонько выдохнула паутина, и бедолагу отбросило до самой защиты, хорошенько об нее приложило, наверняка разбудив всех магов, а потом еще и отбросило в невидимую под туманом яму, опять же недостаточно глубокую, зато с вязкой глиной на дне.
Сколько бедный ворон в этой глине барахтался, он и сам не знал, но все-таки встал, сумел вылезти из ямы, оставив ей на память ботинки и чуть не оставив штаны. Увидел, что маги не только проснулись, но и стали запускать в небо огоньки. Обматерил что магов, что огоньки, превратился в птицу и ретировался.
А какая-то сволочь еще и чем-то огненным вослед запустила, опалив хвост и заставив в очередной раз кувыркнуться с небес. Так что дальше несчастному ворону пришлось ковылять пешком и радоваться, что уродился он черным и сообразил прихватить с собой отбивающие нюх оборотней амулеты. Иначе далеко бы он вряд ли ушел.
Остаток ночи прошел тихо и спокойно. То ли ворон догадался, что на этот раз Кайвен добавил в защиту реакцию на птиц. То ли его приложило гораздо сильнее, чем решили поселенцы. Но больше он не вернулся.
— А может он там издох? — с надеждой спросил у Янира Яс.
— Вряд ли, — поспешил его разочаровать приятель. — Оборотни очень живучи. И я бы не стал его недооценивать. Возможно, это он просто поспешил и недооценил нас. А теперь он где-то спрячется, накопит силы из тумана, вылечится и явится к нам понаблюдать для начала. Я бы так и сделал. И точно бы не сбежал, оплакивать свое поражение.
— Ладно, будем ждать и думать, — решил Кайвен.
— И собирать стаю воедино, — добавил Янир, а потом спокойно отправился к ручью попить воды.
Шел он к этому ручью как-то странно. По дороге поговорил о чем-то с самой молодой и симпатичной из наличествующих женщин. Потом что-то сказал двум мужикам, перетягивающим друг к другу какую-то траву. Потом, вроде как случайно, наступил на ногу здоровяку. Потом Яс смотреть не стал, заподозрив, что это такой ритуал вызова на бой. И когда следом за Яниром потянулась чуть ли не половина мужиков, ни капельки не удивился.
— Сработает? — спросил Кайвен, когда Яс подошел к нему посмотреть, что и зачем он там выплетает.
— Ну, он оборотень, так что… — Яс присел рядом и стал наблюдать, как Кайвен ловко сплетает тонюсенькие травинки в подобие паутины. — А что это?
— Ловушка. Знаешь, если уметь хорошо контролировать силу и научиться вливать в что-то материальное столько энергии, чтобы ее было довольно много, но при этом она не разорвала это материальное на части…
— То получится амулет, — сказал Яс.
— Да. А если научиться контролировать ее еще лучше, то можно вливать энергию во что угодно, вплоть до шелковой нитки, ну или травяного волокна.
— Да, Роан в татуировки умеет ее вливать, в крошечные крупинки краски.
— Похоже, он талантлив, — сказал Кайвен, нахмурившись, — У меня только после тридцати получаться начало. А до этого я долго и упорно тренировался. Без какой-либо надежды, что однажды получится.
— Ага, — сказал Яс. — А зачем вы вливаете энергию в эту траву?
— Готовлю очередную ловушку. Ночью в одну такую наш злой маг влез и не заметил.
— Теперь он будет учитывать, что кто-то умеет такое делать, и не влезет, — сказал Яс.
— Смотря где подвесить. А можно ведь и на земле разложить, вдоль моей границы.
— А он в ворона превратится и перелетит.
— Не перелетит, птиц моя защита больше не пропускает, и в облике птицы он вряд ли сможет пробить в ней брешь.
— О, — только и сказал Яс. Немного подумал, посмотрел в сторону ручья, где мужчины шумели, а может уже и дрались, попробуй пойми не подходя. — Хм, — сказал задумчиво. — Мне вот пришло в голову. Вот соберет сейчас Янир всех наших недооборотней в стаю, не даст ворону их увести, а потом, что с ними будет делать?
— Когда, потом? — рассеяно уточнил Кайвен.
— Когда домой вернемся. Вряд ли они захотят отпустить своего главу стаи, — объяснил Яс.
— Да пускай делает, что хочет. У меня там еще ученицы, не хватало мне только стаи в придачу.
— Весело будет, — задумчиво протянул Яс и решил, что не будет спрашивать об этом Янира. Пускай для него будет сюрприз, если сам не додумается.
В крепости Тамьянка то же утро тоже началось тихо, мирно и спокойно, но продлилось это спокойствие недолго.
Троица учеников-воинов, которых за какую-то провинность отправили помогать Хэнэ выпускать газ из бочек, быстро, ловко и не прикладывая особых усилий создали проблему на ровном месте. Выпустить они его выпустили, но на слова о том, что следует отойти подальше и не подходить близко довольно продолжительное время, внимания не обратили. Бочки перестали шипеть, парни их похватали и помчались к крепости, не обращая внимания на то, что газ из них улетучиваться не перестал, просто замедлился. И когда они дошли до ворот и попытались тоненькими голосками объяснить успевшим смениться стражникам куда и зачем ходили, послушать их сбежались все, кто был поблизости. А потом еще и у стражников голоса стали тоненькими. Какая-то бабка из подъехавших к воротам стала голосить, что крепость прокляли. Ее крик подхватили другие бабки, видимо подруги первой, и не успокоились, даже когда прибежал Олав и стал требовать объяснить, что случилось.
Объяснить попытался Хэнэ, тоже пришедший на шум. Но в нем сразу опознали нелюдя, заподозрили гнусного проклинателя и стали хвататься за камни и палки. Один из рослых погранцов задвинул Хэнэ за спину и попытался честно объяснить, что никакой это не проклинатель, а наоборот, изобретатель. И изобретает он не абы что, а летающую штуковину. Но паникующий народ это не успокоило, а наоборот, подзадорило.
Погранцов тут же заподозрили, что они замаскированные силы зла. Олава обозвали наложенным мороком на какую-то страшную пакость. Кто-то стал размахивать топором. И закончилось бы все мордобитием, а потом долгими объясняющими разговорами и последующими слухами о том, что в Марьянке что-то нечисто. Но тут к воротам прибежал мрачный Роан, который полночи тренировался работать с возросшей силой, а потом долго не мог уснуть. А когда ему это удалось, в окно влез мальчишка, гнуснейшим образом разбудил и жизнерадостно сообщил, что возле ворот бьют кикх-хэй с его летающей штуковиной.
Позволять бить брата Роан не собирался. Поэтому быстро собрался и побежал выяснять, кто там, кого и за что бьет. А толпа, собравшаяся у этих ворот с обеих сторон, сделать это мешала. И расспрашивать кого-либо было бесполезно, ор стоял такой, что любой вопрос бы в этом шуме потерялся мгновенно. А может, не бесполезно. Может, Роану просто хотелось тишины, потому что из-за недосыпа голова и так побаливала. А они тут кричат.
В общем, Роан не думал. Он просто сложил руки лодочкой и накрыл толпу пологом тишины. И так и не увидел, как по ту сторону ворот бабка, начавшая кричать о проклятье, картинно хлопает ладонями по груди и падает в обморок. Ее товарки заламывают руки и что-то беззвучно кричат. А дедок в самодельной соломенной шляпе столь же беззвучно хохочет.
— И долго эта аномалия у ворот просуществует? — мрачно спрашивал Олав у одного из магов крепости, старательно не глядя на Роана, потому, что с одной стороны был ему благодарен, за то, что прекратил балаган, а с другой — зол за полог.
После того, как он отобрал у селян способность вопить, они несколько растеряли боевой пыл и позволили завести себя в крепость для разбирательства. Очень уж не вовремя они приехали. Да и орать о проклятии стали практически без повода. Подумаешь, парни тоненько говорят, первое, что обычно в таких случаях приходит в головы даже селянам — магики опять пошутили, житья людям не дают. А тут сразу проклятье.
Погранцов и воинов пропавшие голоса ни капельки не смутили и действовали они абсолютно правильно.
В общем, Олав был бы даже благодарен, если бы молодой маг не перестарался. Полог тишины не рассеялся даже к обеду. Так что страже с желающими войти-выйти приходилось переписываться. Что тоже было не выходом, потому что уже попалось два охотника не умеющих ни писать, ни читать.
— Не знаю, — ответил Олаву маг и пожал плечами. — Учитывая, что коллега сейчас плохо контролирует дар, точнее способность наполнять плетения силой, хорошо если он вообще исчезнет. А то, помнится, когда я учился в школе, как раз произошел прецедент, один студентус перестарался и наложил вечный полог на аудиторию.
— Вечных пологов не бывает, — мрачно сказал Роан.
— Так он его закольцевал, причем, вокруг источника.
— Здесь источник довольно далеко, и я ничего не закольцовывал. Я просто время по привычке не задал. Раньше у меня резерв был небольшой, и оно само рассеивалось минут за двадцать. В общем, я вкладывал силу процентно от того, что было… а сейчас я даже точно не знаю сколько ее есть. И я об этом забыл, словно какой-то сопливый ученик из младшей школы. Проклятье.
— Да ладно, привыкнешь, — тут же стал его утешать маг крепости. — Если к практически отсутствующему дару привык и справился с этой проблемой, то… То это ведь и не проблема, тут радоваться надо.
— Я радуюсь, — мрачно сказал Роан, представивший, как совершенно случайно, желая шлепнуть между болтающими студентусами легким импульсом силы, разламывает стол, пробивает пол и кого-то зашибает этажом ниже. — Хорошо, что накопители существуют. Сейчас они, похоже, мне нужнее, чем в моем предыдущем состоянии.
Олав нахмурился, почему-то почувствовав себя виноватым, и даже стал собираться с мыслями, чтобы уверить Роана, что его полог тишины не такая и проблема, как в окно стала стучать клювом какая-то сумасшедшая пичуга.
— А вот и гости, — устало сказал Роан. — Надеюсь, ее не учитель прислал с посланием и угрозами. А то я ведь не выдержу и на самом деле кого-то прокляну. Даже знаю кого. И настроение у меня подходящее.
Олав только вздохнули и пошел открывать окно, а маги переглянулись и развернули защиту, так, на всякий случай. А то мало ли с каким посланием эта пичуга прилетела.
О разочарованных учениках, страшных планах и обещаниях.
На самом деле Елли Када вовсе не хотела подслушивать. Ей бы такое в голову придти не могло. Любовные и приключенческие романы она не читала, поэтому не знала, что именно так можно узнать страшные тайны. Девочкой она была воспитанной и отлично понимала, что это нехорошо. И возможно, именно поэтому насмешливая судьба кикх-хэй взяла и подбросила ей камешек-искушение. Совсем крошечный камешек, еле заметный, но, как оказалось, его было более, чем достаточно.
А вообще, Елли была девочкой хорошей, и в тот вечер несла учителю и зачастившему к нему другу ужин, потому, что они, как засели с самого утра в лаборатории, так оттуда и не появлялись. Ученики искренне считали, что они там заняты чем-то важным, и приказ не мешать выполняли неукоснительно. Но поесть ведь надо. Поэтому Елли собрала на поднос закуски, наполнила термос травяным настоем и пошла кормить мужчин, решив, что постучит, а если не откроют, отнесет поднос обратно на кухню. Но постучать она не успела.
Елли как раз пристроила поднос на одной руке, занесла вторую для стука, как ее тонкий слух уловил знакомое имя.
— … Овир… — сказал вроде бы приятель учителя.
Елли от неожиданности замерла, так и не постучав, а потом решила прислушаться. Потому, что говорили там явно о пропавших учениках, которые куда-то ушли и до сих пор не вернулись. Вдруг их нашли? И вдруг они в беде, и на самом деле в лаборатории целый день разрабатываются планы по их спасению? А остальным ученикам приказали туда не приходить, чтобы они не беспокоились.
В общем, Елли была очень доброй и очень наивной девочкой, которая-то и силу пошла искать, чтобы не быть семье обузой.
И тут оказалось, что ни любимый учитель, ни его друг никого спасать не собираются, хоть и знают, где нуждающиеся в спасении находятся. Что они вообще юных оборотней, поверивших в сказку о возможности развить дар, считают недоумками и мусором, за избавление от которого кланы еще и благодарить должны. Что на самом деле, где-то там, за каким-то порталом, в непонятном мире, у учителя уже появился настоящий клан, наверняка достойный его. И если его обучить…
Дальше Елли дослушать не смогла, мужчины стали приближаться к двери и она поняла, что несмотря на то, что они увлечены обсуждением поставки какого-то оружия и переноса каких-то пчел на следующую грибную поляну, если подойдут близко, стоящую за дверью девушку почуют. Учитель точно почует. Поэтому Елли глубоко вдохнула, попыталась изобразить на лице безмятежность и решительно постучала. Просто так ведь сбежать нельзя было, наверняка заметят ее свежие следы у двери.
Мужчины тут же замолчали, а потом даже открыли. И за еду с травяным настоем благодарили сладко-сладко, а Елли в ответ улыбалась и опускала глаза долу, якобы смущаясь.
И что делать, она в тот момент совсем не понимала.
Зато отлично понимала, что если кому-то об этом разговоре расскажет, слишком мала вероятность, что они действовать станут правильно. Может, вообще не поверят. Учитель же, который разбудил дар и пообещал уменьшить, а то и совсем убрать его негативное влияние. А может, поверят и бросятся в драку, не разбираясь. И тогда все станет совсем плохо.
Елли в этом была уверена. Поэтому она решила подумать и понаблюдать.
В общем, Елли была девушкой еще и разумной.
И решительной она точно была. И когда поняла, что учитель с другом слишком часто замолкают при приближении учеников, вполне себе решительно украла в лаборатории один из множества амулетов, отбивавших чутье оборотней, обернулась в мелкую птичку, и дело с подслушиванием пошло на лад.
А еще Елли, наверное, была мстительной. Поэтому, когда увидела, как приятель учителя пишет кому-то в письме, что скоро спровадит недоумка в другой мир и натравит на него погранцов с приехавшими дознавателями и прочими специалистами, а сам наконец займется делом, она ни словечка не сказала учителю. Он ведь своим ученикам тоже не сказал, для чего они ему нужны.
Правда, тут же опять появилась проблема. Было совсем непонятно, что то за дело, которым этот гнусный человек собирался заняться. Единственное, что Елли понимала — оно как-то связано с пчелами и грибными полянами. А еще она понимала, что слова «и этих щенков прилажу», ничего хорошего щенкам не сулят. А имеются в виду, скорее всего, ученики тайной школы.
А самое печальное, что говорить что-либо ученикам, которых собирались куда-то прилаживать, опять было бесполезно.
Он немного полежал, подышал полезным для оборотней туманом и пришел в себя. Кое-как вылез из-под тяжеленной травы, осторожно пошел дальше, пытаясь нащупать очередные веревки раньше, чем они что-то свалят, и так увлекся, что не заметил свисавшую с разлапистой древовидной травы паутину.
— Фув, — тихонько выдохнула паутина, и бедолагу отбросило до самой защиты, хорошенько об нее приложило, наверняка разбудив всех магов, а потом еще и отбросило в невидимую под туманом яму, опять же недостаточно глубокую, зато с вязкой глиной на дне.
Сколько бедный ворон в этой глине барахтался, он и сам не знал, но все-таки встал, сумел вылезти из ямы, оставив ей на память ботинки и чуть не оставив штаны. Увидел, что маги не только проснулись, но и стали запускать в небо огоньки. Обматерил что магов, что огоньки, превратился в птицу и ретировался.
А какая-то сволочь еще и чем-то огненным вослед запустила, опалив хвост и заставив в очередной раз кувыркнуться с небес. Так что дальше несчастному ворону пришлось ковылять пешком и радоваться, что уродился он черным и сообразил прихватить с собой отбивающие нюх оборотней амулеты. Иначе далеко бы он вряд ли ушел.
Остаток ночи прошел тихо и спокойно. То ли ворон догадался, что на этот раз Кайвен добавил в защиту реакцию на птиц. То ли его приложило гораздо сильнее, чем решили поселенцы. Но больше он не вернулся.
— А может он там издох? — с надеждой спросил у Янира Яс.
— Вряд ли, — поспешил его разочаровать приятель. — Оборотни очень живучи. И я бы не стал его недооценивать. Возможно, это он просто поспешил и недооценил нас. А теперь он где-то спрячется, накопит силы из тумана, вылечится и явится к нам понаблюдать для начала. Я бы так и сделал. И точно бы не сбежал, оплакивать свое поражение.
— Ладно, будем ждать и думать, — решил Кайвен.
— И собирать стаю воедино, — добавил Янир, а потом спокойно отправился к ручью попить воды.
Шел он к этому ручью как-то странно. По дороге поговорил о чем-то с самой молодой и симпатичной из наличествующих женщин. Потом что-то сказал двум мужикам, перетягивающим друг к другу какую-то траву. Потом, вроде как случайно, наступил на ногу здоровяку. Потом Яс смотреть не стал, заподозрив, что это такой ритуал вызова на бой. И когда следом за Яниром потянулась чуть ли не половина мужиков, ни капельки не удивился.
— Сработает? — спросил Кайвен, когда Яс подошел к нему посмотреть, что и зачем он там выплетает.
— Ну, он оборотень, так что… — Яс присел рядом и стал наблюдать, как Кайвен ловко сплетает тонюсенькие травинки в подобие паутины. — А что это?
— Ловушка. Знаешь, если уметь хорошо контролировать силу и научиться вливать в что-то материальное столько энергии, чтобы ее было довольно много, но при этом она не разорвала это материальное на части…
— То получится амулет, — сказал Яс.
— Да. А если научиться контролировать ее еще лучше, то можно вливать энергию во что угодно, вплоть до шелковой нитки, ну или травяного волокна.
— Да, Роан в татуировки умеет ее вливать, в крошечные крупинки краски.
— Похоже, он талантлив, — сказал Кайвен, нахмурившись, — У меня только после тридцати получаться начало. А до этого я долго и упорно тренировался. Без какой-либо надежды, что однажды получится.
— Ага, — сказал Яс. — А зачем вы вливаете энергию в эту траву?
— Готовлю очередную ловушку. Ночью в одну такую наш злой маг влез и не заметил.
— Теперь он будет учитывать, что кто-то умеет такое делать, и не влезет, — сказал Яс.
— Смотря где подвесить. А можно ведь и на земле разложить, вдоль моей границы.
— А он в ворона превратится и перелетит.
— Не перелетит, птиц моя защита больше не пропускает, и в облике птицы он вряд ли сможет пробить в ней брешь.
— О, — только и сказал Яс. Немного подумал, посмотрел в сторону ручья, где мужчины шумели, а может уже и дрались, попробуй пойми не подходя. — Хм, — сказал задумчиво. — Мне вот пришло в голову. Вот соберет сейчас Янир всех наших недооборотней в стаю, не даст ворону их увести, а потом, что с ними будет делать?
— Когда, потом? — рассеяно уточнил Кайвен.
— Когда домой вернемся. Вряд ли они захотят отпустить своего главу стаи, — объяснил Яс.
— Да пускай делает, что хочет. У меня там еще ученицы, не хватало мне только стаи в придачу.
— Весело будет, — задумчиво протянул Яс и решил, что не будет спрашивать об этом Янира. Пускай для него будет сюрприз, если сам не додумается.
В крепости Тамьянка то же утро тоже началось тихо, мирно и спокойно, но продлилось это спокойствие недолго.
Троица учеников-воинов, которых за какую-то провинность отправили помогать Хэнэ выпускать газ из бочек, быстро, ловко и не прикладывая особых усилий создали проблему на ровном месте. Выпустить они его выпустили, но на слова о том, что следует отойти подальше и не подходить близко довольно продолжительное время, внимания не обратили. Бочки перестали шипеть, парни их похватали и помчались к крепости, не обращая внимания на то, что газ из них улетучиваться не перестал, просто замедлился. И когда они дошли до ворот и попытались тоненькими голосками объяснить успевшим смениться стражникам куда и зачем ходили, послушать их сбежались все, кто был поблизости. А потом еще и у стражников голоса стали тоненькими. Какая-то бабка из подъехавших к воротам стала голосить, что крепость прокляли. Ее крик подхватили другие бабки, видимо подруги первой, и не успокоились, даже когда прибежал Олав и стал требовать объяснить, что случилось.
Объяснить попытался Хэнэ, тоже пришедший на шум. Но в нем сразу опознали нелюдя, заподозрили гнусного проклинателя и стали хвататься за камни и палки. Один из рослых погранцов задвинул Хэнэ за спину и попытался честно объяснить, что никакой это не проклинатель, а наоборот, изобретатель. И изобретает он не абы что, а летающую штуковину. Но паникующий народ это не успокоило, а наоборот, подзадорило.
Погранцов тут же заподозрили, что они замаскированные силы зла. Олава обозвали наложенным мороком на какую-то страшную пакость. Кто-то стал размахивать топором. И закончилось бы все мордобитием, а потом долгими объясняющими разговорами и последующими слухами о том, что в Марьянке что-то нечисто. Но тут к воротам прибежал мрачный Роан, который полночи тренировался работать с возросшей силой, а потом долго не мог уснуть. А когда ему это удалось, в окно влез мальчишка, гнуснейшим образом разбудил и жизнерадостно сообщил, что возле ворот бьют кикх-хэй с его летающей штуковиной.
Позволять бить брата Роан не собирался. Поэтому быстро собрался и побежал выяснять, кто там, кого и за что бьет. А толпа, собравшаяся у этих ворот с обеих сторон, сделать это мешала. И расспрашивать кого-либо было бесполезно, ор стоял такой, что любой вопрос бы в этом шуме потерялся мгновенно. А может, не бесполезно. Может, Роану просто хотелось тишины, потому что из-за недосыпа голова и так побаливала. А они тут кричат.
В общем, Роан не думал. Он просто сложил руки лодочкой и накрыл толпу пологом тишины. И так и не увидел, как по ту сторону ворот бабка, начавшая кричать о проклятье, картинно хлопает ладонями по груди и падает в обморок. Ее товарки заламывают руки и что-то беззвучно кричат. А дедок в самодельной соломенной шляпе столь же беззвучно хохочет.
— И долго эта аномалия у ворот просуществует? — мрачно спрашивал Олав у одного из магов крепости, старательно не глядя на Роана, потому, что с одной стороны был ему благодарен, за то, что прекратил балаган, а с другой — зол за полог.
После того, как он отобрал у селян способность вопить, они несколько растеряли боевой пыл и позволили завести себя в крепость для разбирательства. Очень уж не вовремя они приехали. Да и орать о проклятии стали практически без повода. Подумаешь, парни тоненько говорят, первое, что обычно в таких случаях приходит в головы даже селянам — магики опять пошутили, житья людям не дают. А тут сразу проклятье.
Погранцов и воинов пропавшие голоса ни капельки не смутили и действовали они абсолютно правильно.
В общем, Олав был бы даже благодарен, если бы молодой маг не перестарался. Полог тишины не рассеялся даже к обеду. Так что страже с желающими войти-выйти приходилось переписываться. Что тоже было не выходом, потому что уже попалось два охотника не умеющих ни писать, ни читать.
— Не знаю, — ответил Олаву маг и пожал плечами. — Учитывая, что коллега сейчас плохо контролирует дар, точнее способность наполнять плетения силой, хорошо если он вообще исчезнет. А то, помнится, когда я учился в школе, как раз произошел прецедент, один студентус перестарался и наложил вечный полог на аудиторию.
— Вечных пологов не бывает, — мрачно сказал Роан.
— Так он его закольцевал, причем, вокруг источника.
— Здесь источник довольно далеко, и я ничего не закольцовывал. Я просто время по привычке не задал. Раньше у меня резерв был небольшой, и оно само рассеивалось минут за двадцать. В общем, я вкладывал силу процентно от того, что было… а сейчас я даже точно не знаю сколько ее есть. И я об этом забыл, словно какой-то сопливый ученик из младшей школы. Проклятье.
— Да ладно, привыкнешь, — тут же стал его утешать маг крепости. — Если к практически отсутствующему дару привык и справился с этой проблемой, то… То это ведь и не проблема, тут радоваться надо.
— Я радуюсь, — мрачно сказал Роан, представивший, как совершенно случайно, желая шлепнуть между болтающими студентусами легким импульсом силы, разламывает стол, пробивает пол и кого-то зашибает этажом ниже. — Хорошо, что накопители существуют. Сейчас они, похоже, мне нужнее, чем в моем предыдущем состоянии.
Олав нахмурился, почему-то почувствовав себя виноватым, и даже стал собираться с мыслями, чтобы уверить Роана, что его полог тишины не такая и проблема, как в окно стала стучать клювом какая-то сумасшедшая пичуга.
— А вот и гости, — устало сказал Роан. — Надеюсь, ее не учитель прислал с посланием и угрозами. А то я ведь не выдержу и на самом деле кого-то прокляну. Даже знаю кого. И настроение у меня подходящее.
Олав только вздохнули и пошел открывать окно, а маги переглянулись и развернули защиту, так, на всякий случай. А то мало ли с каким посланием эта пичуга прилетела.
Прода от 12.07.2019, 10:47
Глава 25
О разочарованных учениках, страшных планах и обещаниях.
На самом деле Елли Када вовсе не хотела подслушивать. Ей бы такое в голову придти не могло. Любовные и приключенческие романы она не читала, поэтому не знала, что именно так можно узнать страшные тайны. Девочкой она была воспитанной и отлично понимала, что это нехорошо. И возможно, именно поэтому насмешливая судьба кикх-хэй взяла и подбросила ей камешек-искушение. Совсем крошечный камешек, еле заметный, но, как оказалось, его было более, чем достаточно.
А вообще, Елли была девочкой хорошей, и в тот вечер несла учителю и зачастившему к нему другу ужин, потому, что они, как засели с самого утра в лаборатории, так оттуда и не появлялись. Ученики искренне считали, что они там заняты чем-то важным, и приказ не мешать выполняли неукоснительно. Но поесть ведь надо. Поэтому Елли собрала на поднос закуски, наполнила термос травяным настоем и пошла кормить мужчин, решив, что постучит, а если не откроют, отнесет поднос обратно на кухню. Но постучать она не успела.
Елли как раз пристроила поднос на одной руке, занесла вторую для стука, как ее тонкий слух уловил знакомое имя.
— … Овир… — сказал вроде бы приятель учителя.
Елли от неожиданности замерла, так и не постучав, а потом решила прислушаться. Потому, что говорили там явно о пропавших учениках, которые куда-то ушли и до сих пор не вернулись. Вдруг их нашли? И вдруг они в беде, и на самом деле в лаборатории целый день разрабатываются планы по их спасению? А остальным ученикам приказали туда не приходить, чтобы они не беспокоились.
В общем, Елли была очень доброй и очень наивной девочкой, которая-то и силу пошла искать, чтобы не быть семье обузой.
И тут оказалось, что ни любимый учитель, ни его друг никого спасать не собираются, хоть и знают, где нуждающиеся в спасении находятся. Что они вообще юных оборотней, поверивших в сказку о возможности развить дар, считают недоумками и мусором, за избавление от которого кланы еще и благодарить должны. Что на самом деле, где-то там, за каким-то порталом, в непонятном мире, у учителя уже появился настоящий клан, наверняка достойный его. И если его обучить…
Дальше Елли дослушать не смогла, мужчины стали приближаться к двери и она поняла, что несмотря на то, что они увлечены обсуждением поставки какого-то оружия и переноса каких-то пчел на следующую грибную поляну, если подойдут близко, стоящую за дверью девушку почуют. Учитель точно почует. Поэтому Елли глубоко вдохнула, попыталась изобразить на лице безмятежность и решительно постучала. Просто так ведь сбежать нельзя было, наверняка заметят ее свежие следы у двери.
Мужчины тут же замолчали, а потом даже открыли. И за еду с травяным настоем благодарили сладко-сладко, а Елли в ответ улыбалась и опускала глаза долу, якобы смущаясь.
И что делать, она в тот момент совсем не понимала.
Зато отлично понимала, что если кому-то об этом разговоре расскажет, слишком мала вероятность, что они действовать станут правильно. Может, вообще не поверят. Учитель же, который разбудил дар и пообещал уменьшить, а то и совсем убрать его негативное влияние. А может, поверят и бросятся в драку, не разбираясь. И тогда все станет совсем плохо.
Елли в этом была уверена. Поэтому она решила подумать и понаблюдать.
В общем, Елли была девушкой еще и разумной.
И решительной она точно была. И когда поняла, что учитель с другом слишком часто замолкают при приближении учеников, вполне себе решительно украла в лаборатории один из множества амулетов, отбивавших чутье оборотней, обернулась в мелкую птичку, и дело с подслушиванием пошло на лад.
А еще Елли, наверное, была мстительной. Поэтому, когда увидела, как приятель учителя пишет кому-то в письме, что скоро спровадит недоумка в другой мир и натравит на него погранцов с приехавшими дознавателями и прочими специалистами, а сам наконец займется делом, она ни словечка не сказала учителю. Он ведь своим ученикам тоже не сказал, для чего они ему нужны.
Правда, тут же опять появилась проблема. Было совсем непонятно, что то за дело, которым этот гнусный человек собирался заняться. Единственное, что Елли понимала — оно как-то связано с пчелами и грибными полянами. А еще она понимала, что слова «и этих щенков прилажу», ничего хорошего щенкам не сулят. А имеются в виду, скорее всего, ученики тайной школы.
А самое печальное, что говорить что-либо ученикам, которых собирались куда-то прилаживать, опять было бесполезно.
