Девушка остановилась так резко, что увлекшийся безрадостными мыслями Льен чуть не сбил ее с ног. А она, похоже, даже не заметила, увлеченная каким-то зрелищем внизу.
Парень тоже посмотрел. Быстро нашел глазами целующуюся, никого не стесняясь, пару и тоже опознал в ней молодых преподавателей. Мэтресса маску держала в руке, второй рукой обнимая мужчину. Светлые волосы, предмет зависти большей части учениц, были распущены и сливались цветом с широким бесформенным платьем. Привидением она нарядилась, что ли? Льен так и не понял. Всклокоченная, неровно подстриженная после того, как обгорела, но все еще рыжая шевелюра принадлежала Роану. Кому же еще? Тут хоть три маски нацепи, не поможет. А капюшон с ушами, под которым волосы прятались, был снят.
— Дела, — сказал Льен.
Похоже, он уже знает двоих, которые выпили «суть». Или одну. Роан сам по себе достаточно бесстрашен. Что ему чей-то брат-воин, успевший покалечить четверых ухажеров сестры? За недостойное поведение покалечил. Этот ненормальный следил за ними. Одного застал в момент, когда тот щупал подавальщицу, за что и вызвал на дуэль. Второй что-то сказал о мэтрессе. Третий нехорошо отозвался о братской заботе. Четвертый вообще не признается, за что был бит. Но итог один. Бедную мэтрессу мужчины стараются обходить по широкой дуге. А она женщина молодая, красивая, и ей это наверняка обидно.
— Ой, — обеспокоено выдохнула Лесная Дева.
«Ой» как раз пробиралось к сестре, расталкивая людей, как таран. Наряжен братец мэтрессы был в древнего рыцаря. Кто бы сомневался, на большее у этого вояки фантазии не хватит. Доспех был ненастоящим, иначе люди расступались бы, услышав грохот, но это мало что меняло. Современным воинам доспех нужен только на самый крайний случай. Если все амулеты разрядятся и щиты упадут. То, что может пробить эти щиты, доспеха из металла даже не заметит. А маг, способный защиту снять, заодно и воина раскатает в лепешку. Потому что делают такие амулеты магистры. Так что носят воины свои кожаные нагрудники, скорее, в силу традиций, чем в надежде, что эти штуки чем-то помогут.
— Что сейчас будет, — с каким-то непонятным восторгом в голосе сказала Лесная Дева, схватив Льена за руку.
Что будет, что будет? Сейчас побьют не самого плохого преподавателя. А все Яс с его идеями. Нужно было его остановить, а не помогать. Но кто же знал.
— Как ты посмел?! — ожидаемо заревел братец мэтрессы Йяды.
Льену захотелось пригнуться и тихонько уйти. Орать этот придурочный воин умел, до костей от его ора пробирало.
Роан, как раз что-то говоривший Йяде, обернулся и удивленно посмотрел на рыцаря. А потом улыбнулся. Светло так, добродушно. Льен хорошо видел, события происходили у самого помоста.
Брата мэтрессы перекосило, и он прогавкал свой вызов. Аспирант только пожал плечами. Мол, хочешь драться, так я не против. Девчонка рядом с Льеном мерзко захихикала, и он удивленно на нее посмотрел.
— Что сейчас будет, — почти пропела Лесная Дева.
— Что? — спросил парень.
— Ты не смотри, что он теорию преподает, на самом деле он сильный. Роан спонтанный выброс силы смог остановить, простым щитом. А еще он такой амулетчик. Он же не сильный маг, вот и изобретал всякое.
— А ты откуда знаешь? — удивился Льен.
— Он мою силу остановил, я тогда очень разозлилась, ну и так получилось, нечаянно, — гордо задрала нос девчонка. — А я сильный маг. И теоретически у него шансов не было, понимаешь?
Льен понял. Он всегда подозревал, что в преподаватели берут не за красивые глаза. Тем более, глаза там обыкновенные, ничего особенного.
Избиение слабого под видом дуэли, как и предполагала Лесная Дева, не задалось с самого начала. Нет, секунданты нашлись, место освободили, круговые щиты поставили, чтобы зрители не пострадали. А дальше… Маг, не особо заботясь о чувствах противника и не подбирая слова, отказался нападать первым. Мол, воину оно надо, ему и флаг в руки, чтобы веселее было. Брат мэтрессы немного помялся, обозвал противника трусом и решил, что обойдется без обычных для битвы мага и воина попыток пробить его щит.
— Ну и помрешь, как трус, — пообещал мрачно и ткнул в мага мечом.
Меч изогнулся, позеленел, развернулся дугой и неодобрительно зашипел на хозяина. В толпе послышались смешки.
Воин удивленно вылупился на змею в своих руках, потом совсем по-детски ойкнул и швырнул ее куда подальше. Она пролетела сквозь не рассчитанный на гадов щит, свалилась на стол и куда-то поползла.
— Еще что-то? — спросил рыжий преподаватель.
Защитник сестринской чести весьма неуверенно вытащил из ножен большой нож и направил его на мага.
— Хм, — задумчиво сказал тот, и воин отступил на шаг. — Ты бы решил, нападаешь, или уходишь. Я могу провести время с большей пользой.
В толпе откровенно заржали.
Брат Йяды гордо вскинул голову и решил нападать. Резко рванул вперед, был схвачен за руку и каким-то непонятным образом перелетел через Роана. После этого тяжело шлепнулся на пол и затих.
— Эй! — позвал добрый противник. — Ты там своим ножом не зарезался?
Воин зашевелился и попытался сесть, получалось у него не очень.
— Ты бы это, в следующий раз не выставлял заранее меч за щит, а то на него кто угодно воздействовать может, — сказал преподаватель. — Впрочем, если маг толковый, ему мгновения хватит, чтобы превратить твою железяку в хлам. Поэтому умные воины покупают заговоренные мечи, прежде чем вызывать магов на дуэли. Понял?
— Какой он милый, — восхитилась Лесная Дева.
Брат Йяды на доброту ответил руганью и признал, что ранен. После этого его унесли, извлекать нож из бедра. А все остальные вернулись к своим делам: танцам, запрещенному вину, каким-то непонятным Льену играм. Им хорошо было, весело. А он не мог не думать, что проклятое зелье наверняка выпил еще кто-то, кроме прекрасной Йяды и доброго Роана. Или Роан не пил? Непонятно. Он всегда такой, не знаешь чего от него ждать.
К счастью ни дуэлей, ни прочих происшествий больше не было. Даже дерево зацвело вовремя, и праздник считали удавшимся. Особенно после того, как Хэнэ стал запускать обещанные еще в степи салюты.
ГУАНЬ. Созерцание
Вы, как неугомонный ветер, можете пронестись над землей, заглядывая во все щели. Любопытство и любознательность - ваши основные черты. В детстве вы на все будете смотреть раскрытыми от удивления глазами; позже вас будут интересовать ваши соседи, все ваше окружение; затем вы задумаетесь над своим социальным положением, увлечетесь политикой; и, наконец, займетесь медитацией - постижением смысла жизни как таковой. Где оставить свой главный след, в чем добиться успеха, - вот вопрос, А достижения должны быть, в противном случае этот ветер принесет больше вреда, чем пользы, да и сам иссякнет.
(Книга перемен)
Для студентусов, учеников и даже гостей, если не учитывать сумасшедшего братца местрессы Йяды, маскарад закончился хорошо. Гости и студентусы разбрелись кто куда. В городе тоже праздновали, и по улицам ходили толпы народа в масках. Вино продавали, а иногда и наливали бесплатно, прямо у дверей кабаков. На каждой площади был сооружен помост, на котором сидели музыканты разной степени трезвости и наяривали всем известные мелодии. Вокруг помостов танцевали парочки и обворовывали зевак карманники. В Срединном Городском Саду стоял шатер циркачей, и были сооружены качели с каруселями. Там же надрывали луженые глотки женщины, продающие выпечку и конфеты. А разные странные личности устраивали пикники под сенью яблонь и старых абрикосовых деревьев, не заботясь о том, что светлые платья и штаны безнадежно пачкаются травяным соком.
Город веселился. И почти все его жители на целый день и большую часть ночи забыли о делах и заботах.
К сожалению, преподаватели Школы Стихий были среди тех, кто о них помнил. Причем помнили маги как-то странно. Одни почему-то помнили даже то, что, казалось, давно выбросили из головы. Смело принимали решение и шли воплощать в жизнь все, что невзначай вспомнилось. Другие желали бы забыть о делах, но не могли. Они бегали по школе, ловили коллег и пытались исправить то, что те натворили. А заодно и понять, почему столько магов разом сошли с ума.
Местресса Ланно, напевая песенку о пьяном ослике, выращивала какое-то грандиозное дерево прямо на клумбе перед центральным входом. Именно поэтому ее первую заметили и обезвредили. Дерево пока оставили, решив, что его лучше спилить вручную, а то мало ли как себя поведет растение, напитанное силой. Спилив же, можно будет наделать из него амулетов. Все польза.
Магистра Пания, к счастью, поймали в тот момент, когда он, хихикая, насыпал неизвестный порошок в вентиляционную систему. Позже оказалось, что хихикал он из-за этого порошка. Доброму магистру просто захотелось всех развеселить, а заодно опробовать свою давнюю разработку. Несмотря на то, что порошок поспешно из вентялиционного канала убрали, все, кому не повезло оказаться в третьем корпусе, неуместно хихикали еще дня три, пугая студентусов, пытавшихся досдать хвосты.
Кто запустил иллюзорного огнегривого коня бродить по коридорам, так и осталось невыясненным. Автор сего шедевра не сознался в содеянном. Наверное, из-за того, что его творение лезло носом в декольте встреченных женщин и, несмотря на свою иллюзорность, сожрало фикус, долгое время стоявший вначале лестницы. Об этот фикус хоть раз в жизни споткнулся каждый, но его не убирали, потому что подарок королевы должен стоять на самом видном месте.
Магистр Ольшан ни с того, ни с сего написал прошение об отставке и, когда Олий ему отказал, долго бегал по коридарам и возбужденно всем доказывал, что призван создавать летающие корабли. А для этого следует уехать к кикх-хэй. Коллеги магистра откровенно не поняли.
Больше всех отличилась местресса Дония. Ей, еще в пору ученичества, совсем не нравилось женское общежитие, и она именно в такую хорошую ночь решила его снести, чтобы построить новое. И наверное, снесла бы, маг она сильный, если бы сумела вытащить оттуда Хабку до того, как набежали магистры и повязали буйную коллегу.
Из корпуса зельеваров воняло какой-то гадостью так, что даже под щитами никто не рискнул туда пойти, решив, что если из здания полезут мертвяки и разные чудища, будут встречать их у выхода. Чудищ никто так и не дождался, зато из окон и дверей повалил зеленый светящийся туман и с непонятной целенаправленностью пополз в город, к кварталу горшечников. Маги героически боролись с этой напастью, но так и не поняли, на что же она влияет, даже когда туман дополз до цели.
На мелочи, вроде бродившего по этажам в чем мать родила младшего учителя Росно, пытавшегося доказать всем, кого встретил, что только так можно вернуться к неведомым истокам, очень скоро вообще перестали обращать внимание. Были проблемы важнее чьего-то тихого помешательства. Например, пытавшаяся улететь крыша, пара магистров, агрессивно требовавшая от коллеги-оборотня нацедить немного крови для опытов. Одна из старших преподавательниц, чуть не отравившая насмерть преподавательницу младшую, которая была симпатичнее и давно замужем. Если верить отравительнице, замужем за мужчиной ее мечты.
Устроивших дуэль посреди коридора магистров вообще пришлось связывать, а они сопротивлялись, обзывали друг друга и обвиняли в воровстве.
Магистру Олию чем дальше, тем больше казалось, что это он сошел с ума и на самом деле всего этого бардака нет. А потом пришли лекари и разуверили его в этом. Что-что, а действие небезызвестной «сути» они опознать смогли, так что отлично знали, что следует искать. Поэтому и нашли быстро.
Магистр в ответ мрачно улыбнулся и понял, что будет мстить неведомому шутнику. Страшно мстить. Как только выяснит кто это, так и начнет. У этого шутника больше никогда не будет времени на идиотские шутки.
К счастью для Яса, его заподозрили в числе многих и доказательств чьей-либо причастности магистр Олий так и не нашел — кружки с учительского стола успели помыть и высушить, что-либо в них искать было уже поздно.
А на утро у большей части преподавательского состава зверски болели головы. Меньшинство падало с ног от усталости. А нескольких человек так и не нашли, но очень надеялись, что они вернутся, как только действие проклятущего зелья закончится.
Роан проснулся в незнакомой комнате на шикарной кровати под зеленым балдахином. Спал он на этой кровати в одежде и сапогах, причем почему-то поперек и в обнимку со здоровенным мечом в ножнах.
Роан честно попытался вспомнить, как он на эту кровать попал, но последнее, что смог отыскать в своей памяти, была смутная картина о том, как целовал на прощанье Йяду на пороге ее дома и клялся сразить дракона. Кажется, даже для того, чтобы принести прекрасной Йяде его голову. Хотя для чего такой милой женщине голова крылатой ящерки, Роан совершенно не понимал.
— Королевская жаба, — простонал маг в зеленое покрывало.
— Молодой маг проснулся? — вежливо уточнил незнакомый мужской голос.
Роан от неожиданности подскочил, кое-как сел и удивленно уставился на ливрейного слугу, успешно маскировавшегося на фоне ткани, которой были оббиты стены комнаты.
— Проснулся, — осторожно подтвердил Роан.
— Отлично, — чопорно сказал слуга. — Мастер Дановер просил забрать у вас семейный меч, если вы согласитесь отдать.
— Берите, — сразу же согласился Роан, даже не представлявший, зачем ему понадобилась эта железяка. Не дракону же голову рубить. Там бы больше пригодился боевой топор северян. — Не подскажете, как я здесь оказался?
— Вы пришли, — невозмутимо ответил слуга, бережно, как ребенка, беря меч. — Постучали в ворота и сказали, что хотите сказать мастеру Дановеру все, что о нем думаете.
— Сказал? — зачем-то уточнил Роан, будучи уверенным, что на полпути, как всегда, не остановился.
— Да. Мастеру понравилось. Вы смелый юноша, — подтвердил слуга. — Мастер Дановер просил проводить вас в малую гостиную, как только вы будете готовы.
— Хорошо, я готов, — решил не тянуть время Роан. — Жаль, что не помню, что именно я ему говорил.
— Уверен, мастер поделится с вами этими сведениями, — все так же вежливо произнес слуга и неспешно направился к двери.
Роан соскочил с кровати и поспешил следом, на ходу приглаживая волосы и поправляя одежду.
Житейская мудрость гласила, что если некто мастер Дановер не убил сразу, то ситуация не так и плоха. Все еще можно вывернуться, пусть и с потерями.
Интересно, почему его понесло в этот дом именно в тот момент, когда прекрасная Йяда вслух размышляла о том, что приличные женщины молодых мужчин в дом не пускают? Когда женщина так говорит, она готова впустить и оставить. А он вместо того, чтобы воспользоваться слегка завуалированным предложением, решил совершить подвиг во имя ее прекрасных глаз.
Чушь какая-то.
Ленс Дановер читал, сидя в кресле у окна. Ему просто было скучно, вот и взял первую попавшуюся книгу, чтобы скоротать время, пока спит его сегодняшнее, да и вчерашнее, если честно, развлечение. Книга оказалась жизнеописанием какого-то древнего мага, искренне верящего, что если смешать мышьяк с желчью жабы, убитой в полночь, можно получить субстанцию для омоложения. Но то ли жабу у него не получалось вовремя убить, то ли мышьяк попадался некачественный, но большая часть слуг, на которых испытывалась эта субстанция, взяли и померли, оставив несчасного мага с носом.
Парень тоже посмотрел. Быстро нашел глазами целующуюся, никого не стесняясь, пару и тоже опознал в ней молодых преподавателей. Мэтресса маску держала в руке, второй рукой обнимая мужчину. Светлые волосы, предмет зависти большей части учениц, были распущены и сливались цветом с широким бесформенным платьем. Привидением она нарядилась, что ли? Льен так и не понял. Всклокоченная, неровно подстриженная после того, как обгорела, но все еще рыжая шевелюра принадлежала Роану. Кому же еще? Тут хоть три маски нацепи, не поможет. А капюшон с ушами, под которым волосы прятались, был снят.
— Дела, — сказал Льен.
Похоже, он уже знает двоих, которые выпили «суть». Или одну. Роан сам по себе достаточно бесстрашен. Что ему чей-то брат-воин, успевший покалечить четверых ухажеров сестры? За недостойное поведение покалечил. Этот ненормальный следил за ними. Одного застал в момент, когда тот щупал подавальщицу, за что и вызвал на дуэль. Второй что-то сказал о мэтрессе. Третий нехорошо отозвался о братской заботе. Четвертый вообще не признается, за что был бит. Но итог один. Бедную мэтрессу мужчины стараются обходить по широкой дуге. А она женщина молодая, красивая, и ей это наверняка обидно.
— Ой, — обеспокоено выдохнула Лесная Дева.
«Ой» как раз пробиралось к сестре, расталкивая людей, как таран. Наряжен братец мэтрессы был в древнего рыцаря. Кто бы сомневался, на большее у этого вояки фантазии не хватит. Доспех был ненастоящим, иначе люди расступались бы, услышав грохот, но это мало что меняло. Современным воинам доспех нужен только на самый крайний случай. Если все амулеты разрядятся и щиты упадут. То, что может пробить эти щиты, доспеха из металла даже не заметит. А маг, способный защиту снять, заодно и воина раскатает в лепешку. Потому что делают такие амулеты магистры. Так что носят воины свои кожаные нагрудники, скорее, в силу традиций, чем в надежде, что эти штуки чем-то помогут.
— Что сейчас будет, — с каким-то непонятным восторгом в голосе сказала Лесная Дева, схватив Льена за руку.
Что будет, что будет? Сейчас побьют не самого плохого преподавателя. А все Яс с его идеями. Нужно было его остановить, а не помогать. Но кто же знал.
— Как ты посмел?! — ожидаемо заревел братец мэтрессы Йяды.
Льену захотелось пригнуться и тихонько уйти. Орать этот придурочный воин умел, до костей от его ора пробирало.
Роан, как раз что-то говоривший Йяде, обернулся и удивленно посмотрел на рыцаря. А потом улыбнулся. Светло так, добродушно. Льен хорошо видел, события происходили у самого помоста.
Брата мэтрессы перекосило, и он прогавкал свой вызов. Аспирант только пожал плечами. Мол, хочешь драться, так я не против. Девчонка рядом с Льеном мерзко захихикала, и он удивленно на нее посмотрел.
— Что сейчас будет, — почти пропела Лесная Дева.
— Что? — спросил парень.
— Ты не смотри, что он теорию преподает, на самом деле он сильный. Роан спонтанный выброс силы смог остановить, простым щитом. А еще он такой амулетчик. Он же не сильный маг, вот и изобретал всякое.
— А ты откуда знаешь? — удивился Льен.
— Он мою силу остановил, я тогда очень разозлилась, ну и так получилось, нечаянно, — гордо задрала нос девчонка. — А я сильный маг. И теоретически у него шансов не было, понимаешь?
Льен понял. Он всегда подозревал, что в преподаватели берут не за красивые глаза. Тем более, глаза там обыкновенные, ничего особенного.
Избиение слабого под видом дуэли, как и предполагала Лесная Дева, не задалось с самого начала. Нет, секунданты нашлись, место освободили, круговые щиты поставили, чтобы зрители не пострадали. А дальше… Маг, не особо заботясь о чувствах противника и не подбирая слова, отказался нападать первым. Мол, воину оно надо, ему и флаг в руки, чтобы веселее было. Брат мэтрессы немного помялся, обозвал противника трусом и решил, что обойдется без обычных для битвы мага и воина попыток пробить его щит.
— Ну и помрешь, как трус, — пообещал мрачно и ткнул в мага мечом.
Меч изогнулся, позеленел, развернулся дугой и неодобрительно зашипел на хозяина. В толпе послышались смешки.
Воин удивленно вылупился на змею в своих руках, потом совсем по-детски ойкнул и швырнул ее куда подальше. Она пролетела сквозь не рассчитанный на гадов щит, свалилась на стол и куда-то поползла.
— Еще что-то? — спросил рыжий преподаватель.
Защитник сестринской чести весьма неуверенно вытащил из ножен большой нож и направил его на мага.
— Хм, — задумчиво сказал тот, и воин отступил на шаг. — Ты бы решил, нападаешь, или уходишь. Я могу провести время с большей пользой.
В толпе откровенно заржали.
Брат Йяды гордо вскинул голову и решил нападать. Резко рванул вперед, был схвачен за руку и каким-то непонятным образом перелетел через Роана. После этого тяжело шлепнулся на пол и затих.
— Эй! — позвал добрый противник. — Ты там своим ножом не зарезался?
Воин зашевелился и попытался сесть, получалось у него не очень.
— Ты бы это, в следующий раз не выставлял заранее меч за щит, а то на него кто угодно воздействовать может, — сказал преподаватель. — Впрочем, если маг толковый, ему мгновения хватит, чтобы превратить твою железяку в хлам. Поэтому умные воины покупают заговоренные мечи, прежде чем вызывать магов на дуэли. Понял?
— Какой он милый, — восхитилась Лесная Дева.
Брат Йяды на доброту ответил руганью и признал, что ранен. После этого его унесли, извлекать нож из бедра. А все остальные вернулись к своим делам: танцам, запрещенному вину, каким-то непонятным Льену играм. Им хорошо было, весело. А он не мог не думать, что проклятое зелье наверняка выпил еще кто-то, кроме прекрасной Йяды и доброго Роана. Или Роан не пил? Непонятно. Он всегда такой, не знаешь чего от него ждать.
К счастью ни дуэлей, ни прочих происшествий больше не было. Даже дерево зацвело вовремя, и праздник считали удавшимся. Особенно после того, как Хэнэ стал запускать обещанные еще в степи салюты.
Глава 18
ГУАНЬ. Созерцание
Вы, как неугомонный ветер, можете пронестись над землей, заглядывая во все щели. Любопытство и любознательность - ваши основные черты. В детстве вы на все будете смотреть раскрытыми от удивления глазами; позже вас будут интересовать ваши соседи, все ваше окружение; затем вы задумаетесь над своим социальным положением, увлечетесь политикой; и, наконец, займетесь медитацией - постижением смысла жизни как таковой. Где оставить свой главный след, в чем добиться успеха, - вот вопрос, А достижения должны быть, в противном случае этот ветер принесет больше вреда, чем пользы, да и сам иссякнет.
(Книга перемен)
Для студентусов, учеников и даже гостей, если не учитывать сумасшедшего братца местрессы Йяды, маскарад закончился хорошо. Гости и студентусы разбрелись кто куда. В городе тоже праздновали, и по улицам ходили толпы народа в масках. Вино продавали, а иногда и наливали бесплатно, прямо у дверей кабаков. На каждой площади был сооружен помост, на котором сидели музыканты разной степени трезвости и наяривали всем известные мелодии. Вокруг помостов танцевали парочки и обворовывали зевак карманники. В Срединном Городском Саду стоял шатер циркачей, и были сооружены качели с каруселями. Там же надрывали луженые глотки женщины, продающие выпечку и конфеты. А разные странные личности устраивали пикники под сенью яблонь и старых абрикосовых деревьев, не заботясь о том, что светлые платья и штаны безнадежно пачкаются травяным соком.
Город веселился. И почти все его жители на целый день и большую часть ночи забыли о делах и заботах.
К сожалению, преподаватели Школы Стихий были среди тех, кто о них помнил. Причем помнили маги как-то странно. Одни почему-то помнили даже то, что, казалось, давно выбросили из головы. Смело принимали решение и шли воплощать в жизнь все, что невзначай вспомнилось. Другие желали бы забыть о делах, но не могли. Они бегали по школе, ловили коллег и пытались исправить то, что те натворили. А заодно и понять, почему столько магов разом сошли с ума.
Местресса Ланно, напевая песенку о пьяном ослике, выращивала какое-то грандиозное дерево прямо на клумбе перед центральным входом. Именно поэтому ее первую заметили и обезвредили. Дерево пока оставили, решив, что его лучше спилить вручную, а то мало ли как себя поведет растение, напитанное силой. Спилив же, можно будет наделать из него амулетов. Все польза.
Магистра Пания, к счастью, поймали в тот момент, когда он, хихикая, насыпал неизвестный порошок в вентиляционную систему. Позже оказалось, что хихикал он из-за этого порошка. Доброму магистру просто захотелось всех развеселить, а заодно опробовать свою давнюю разработку. Несмотря на то, что порошок поспешно из вентялиционного канала убрали, все, кому не повезло оказаться в третьем корпусе, неуместно хихикали еще дня три, пугая студентусов, пытавшихся досдать хвосты.
Кто запустил иллюзорного огнегривого коня бродить по коридорам, так и осталось невыясненным. Автор сего шедевра не сознался в содеянном. Наверное, из-за того, что его творение лезло носом в декольте встреченных женщин и, несмотря на свою иллюзорность, сожрало фикус, долгое время стоявший вначале лестницы. Об этот фикус хоть раз в жизни споткнулся каждый, но его не убирали, потому что подарок королевы должен стоять на самом видном месте.
Магистр Ольшан ни с того, ни с сего написал прошение об отставке и, когда Олий ему отказал, долго бегал по коридарам и возбужденно всем доказывал, что призван создавать летающие корабли. А для этого следует уехать к кикх-хэй. Коллеги магистра откровенно не поняли.
Больше всех отличилась местресса Дония. Ей, еще в пору ученичества, совсем не нравилось женское общежитие, и она именно в такую хорошую ночь решила его снести, чтобы построить новое. И наверное, снесла бы, маг она сильный, если бы сумела вытащить оттуда Хабку до того, как набежали магистры и повязали буйную коллегу.
Из корпуса зельеваров воняло какой-то гадостью так, что даже под щитами никто не рискнул туда пойти, решив, что если из здания полезут мертвяки и разные чудища, будут встречать их у выхода. Чудищ никто так и не дождался, зато из окон и дверей повалил зеленый светящийся туман и с непонятной целенаправленностью пополз в город, к кварталу горшечников. Маги героически боролись с этой напастью, но так и не поняли, на что же она влияет, даже когда туман дополз до цели.
На мелочи, вроде бродившего по этажам в чем мать родила младшего учителя Росно, пытавшегося доказать всем, кого встретил, что только так можно вернуться к неведомым истокам, очень скоро вообще перестали обращать внимание. Были проблемы важнее чьего-то тихого помешательства. Например, пытавшаяся улететь крыша, пара магистров, агрессивно требовавшая от коллеги-оборотня нацедить немного крови для опытов. Одна из старших преподавательниц, чуть не отравившая насмерть преподавательницу младшую, которая была симпатичнее и давно замужем. Если верить отравительнице, замужем за мужчиной ее мечты.
Устроивших дуэль посреди коридора магистров вообще пришлось связывать, а они сопротивлялись, обзывали друг друга и обвиняли в воровстве.
Магистру Олию чем дальше, тем больше казалось, что это он сошел с ума и на самом деле всего этого бардака нет. А потом пришли лекари и разуверили его в этом. Что-что, а действие небезызвестной «сути» они опознать смогли, так что отлично знали, что следует искать. Поэтому и нашли быстро.
Магистр в ответ мрачно улыбнулся и понял, что будет мстить неведомому шутнику. Страшно мстить. Как только выяснит кто это, так и начнет. У этого шутника больше никогда не будет времени на идиотские шутки.
К счастью для Яса, его заподозрили в числе многих и доказательств чьей-либо причастности магистр Олий так и не нашел — кружки с учительского стола успели помыть и высушить, что-либо в них искать было уже поздно.
А на утро у большей части преподавательского состава зверски болели головы. Меньшинство падало с ног от усталости. А нескольких человек так и не нашли, но очень надеялись, что они вернутся, как только действие проклятущего зелья закончится.
Роан проснулся в незнакомой комнате на шикарной кровати под зеленым балдахином. Спал он на этой кровати в одежде и сапогах, причем почему-то поперек и в обнимку со здоровенным мечом в ножнах.
Роан честно попытался вспомнить, как он на эту кровать попал, но последнее, что смог отыскать в своей памяти, была смутная картина о том, как целовал на прощанье Йяду на пороге ее дома и клялся сразить дракона. Кажется, даже для того, чтобы принести прекрасной Йяде его голову. Хотя для чего такой милой женщине голова крылатой ящерки, Роан совершенно не понимал.
— Королевская жаба, — простонал маг в зеленое покрывало.
— Молодой маг проснулся? — вежливо уточнил незнакомый мужской голос.
Роан от неожиданности подскочил, кое-как сел и удивленно уставился на ливрейного слугу, успешно маскировавшегося на фоне ткани, которой были оббиты стены комнаты.
— Проснулся, — осторожно подтвердил Роан.
— Отлично, — чопорно сказал слуга. — Мастер Дановер просил забрать у вас семейный меч, если вы согласитесь отдать.
— Берите, — сразу же согласился Роан, даже не представлявший, зачем ему понадобилась эта железяка. Не дракону же голову рубить. Там бы больше пригодился боевой топор северян. — Не подскажете, как я здесь оказался?
— Вы пришли, — невозмутимо ответил слуга, бережно, как ребенка, беря меч. — Постучали в ворота и сказали, что хотите сказать мастеру Дановеру все, что о нем думаете.
— Сказал? — зачем-то уточнил Роан, будучи уверенным, что на полпути, как всегда, не остановился.
— Да. Мастеру понравилось. Вы смелый юноша, — подтвердил слуга. — Мастер Дановер просил проводить вас в малую гостиную, как только вы будете готовы.
— Хорошо, я готов, — решил не тянуть время Роан. — Жаль, что не помню, что именно я ему говорил.
— Уверен, мастер поделится с вами этими сведениями, — все так же вежливо произнес слуга и неспешно направился к двери.
Роан соскочил с кровати и поспешил следом, на ходу приглаживая волосы и поправляя одежду.
Житейская мудрость гласила, что если некто мастер Дановер не убил сразу, то ситуация не так и плоха. Все еще можно вывернуться, пусть и с потерями.
Интересно, почему его понесло в этот дом именно в тот момент, когда прекрасная Йяда вслух размышляла о том, что приличные женщины молодых мужчин в дом не пускают? Когда женщина так говорит, она готова впустить и оставить. А он вместо того, чтобы воспользоваться слегка завуалированным предложением, решил совершить подвиг во имя ее прекрасных глаз.
Чушь какая-то.
Ленс Дановер читал, сидя в кресле у окна. Ему просто было скучно, вот и взял первую попавшуюся книгу, чтобы скоротать время, пока спит его сегодняшнее, да и вчерашнее, если честно, развлечение. Книга оказалась жизнеописанием какого-то древнего мага, искренне верящего, что если смешать мышьяк с желчью жабы, убитой в полночь, можно получить субстанцию для омоложения. Но то ли жабу у него не получалось вовремя убить, то ли мышьяк попадался некачественный, но большая часть слуг, на которых испытывалась эта субстанция, взяли и померли, оставив несчасного мага с носом.
