Ушел Витан и скоро перед нами предстал разведчик. Он доложил, что у градоначальника какая-то важная встреча.
Военный совет посовещался и решил, что лучше дождаться завершения встречи. Решали это мои рабы, я же просто слушала и… была. И снова наступило ожидание!
Два часа! Я так нервничала, что достала даже невозмутимого Шейбана. А Стай спустя первый час сбежал подготавливать виверн. Сиам с Радой тоже были рядом, и тоже нервничали. Хотя и не понимали до конца в чем дело. Про поход в мэрию они поняли, а про начальный артефакт им никто не поведал. Вот и пребывали они в непонимании.
И вот настал час икс. Разведчики менялись уже несколько раз, последний раз туда отправились уже втроем. И вот один прибежал и сказал пора. Благо до ратуши тут совсем недалеко.
Шейбан подсадил меня на Белку и успокаивающе прошептал:
— Успокойся. Все будет нормально. Охраны там немного, да и та ни о чем. Все пройдет как по маслу.
Я благодарно ему кивнула и оглядела наш отряд. Я единственная на лошади, наемники на вивернах, орки пешком. На мой вопрос про транспорт они лишь за ухмылялись и теперь я увидела в чем дело. Даже отряду Стая виверны казались мелковатыми. Во всей амуниции да при оружии, эти мужчины казались великанами, а виверны у нас совершенно не боевые. Орки же были еще крупнее.
Я вспомнила отряд Лайнера. Там бойцы были другими… более жилистыми, не столь крупными. И амуниция совершенно другая. Тут прям латы, шлемы, железные штуки на руках и ногах, а отряд командира был в коже, с разными вставками, но все же в коже. Отряд Лайнера более походил на орков, только не столь крупных. Орки тоже были в коже с разными нашивками, заплатками и ремешками. А вот наемники совершенно другие. Танки. Откуда они взяли это все? Я им дала конечно деньги, но не столько же… По моим предположениям, вот такая амуниция должна чертовски дорого стоить.
Вот в таких мыслях я подъехала к мэрии. Отлично отвлеклась, пора возвращаться в реальность. А обо всем этом позже поговорю со Стаем.
Пока Шейбан снимал меня с лошади, наемники уже вошли в здание. Добротное, но вполне обычное двухэтажное здание. С Дворцом Солнца или гномьим банком даже сравнивать нечего. Орки окружили меня плотным кольцом, и мы прошли внутрь. У входа нас встретил Стай и доложил Шейбану (!!!), что все чисто, можно идти дальше.
В мэрии были какие-то люди. Я видела потерянную охрану сидящих под стеной без оружия. Заметила перепуганных женщин, я их определила в секретари, которые сидели истуканами за своими столами.
Мы уже подходили к кабинету, когда я увидела, как один из наемников укладывал на пол какого-то мужика. Он скалился на наемника и что-то шипел. Я успела разглядеть рабскую метку, а в следующий момент Фарук с Фахри выбили дверь в кабинет и вошли, следом рванула Чара. Я тоже хотела было пройти туда, но меня остановил Шейбан и сказал подождать. Я только недовольно на него глянула. С ним мы тоже поговорим позже. Здравый смысл шептал где-то, что все правильно, но негодование уже дошло до верхнего края. И мне было неловко за все происходящее. Мы как какие-то гопники пришли и всех запугали.
Вот выглянула Чара и кивнула нам. Можно идти. Ой, мамочки! Хорошо, что я и боюсь, и нервничаю, и злюсь похоже. Бледнею сильно. Ну, поехали!
В кабинет я вошла решительно и огромным желанием все это закончить и чем быстрее отправиться уже в мертвые земли!
Градоначальника я увидела сразу. Ну еще бы! С прошлой нашей встречи он не уменьшился совершенно. Все такой же большой, с дряблыми щеками и несколькими подбородками. И в цветных попугайских одеждах. Я отвела взгляд от этого неприятного человека, и чуть не споткнулась.
Машка?!
Знакомое лицо выбило меня из колеи, но я быстро взяла себя в руки. Обозналась… Но как девчонка похожа! Почти полная копия моей хорошей подруги. Единственной настоящей подруги. Более худая, бледная, как будто затравленная, копия. Хотя почему как будто? Сомневаюсь, что рабыне живется хорошо. От хорошей жизни так затрапезно не выглядят.
Но… но теперь все мое внимание должно быть посвящено другому человеку. Полная противоположность рабыне… Пухлые и рыхлые щеки, тройной подбородок, и как будто мало его самого — еще и множество слоев цветной одежды. Капуста. Градоначальник — цветная капуста. А разве можно бояться капусту? Да и не одна я здесь. И право имею… Слишком часто я повторяю себе эти слова. Хорошо, что окружающие в это верят. Ибо я сама буду сомневаться до тех пор, пока не получу реальный титул.
И вот сидим, смотрим друг на друга. Тишина. Пришла-то я к нему, но поприветствовать первым должен он меня. Так правильно. Но пауза затягивается. И страх начинает растворяться в моей злости. Мне и так вся эта ситуация не нравится, а он ее и по правилам играть не хочет! Эх… а я надеялась, что мы разойдемся берегами.
Видно, он тоже что-то для себя решил, так как спустя еще буквально секунду на меня полился мед:
— Достопочтенная гера! Я безумно рад и польщен встречать столь высоких гостей в моей скромной обители… — и далее в подобном стиле. И таким голосом, что у меня заныли зубы.
Все страхи и опасения перед должностным лицом, а также и перед взрослым, серьезным мужчиной испарились без следа. Пришло омерзение. А местная шишка разливается соловьем… интересно, он на ходу сочиняет, или заучил ранее?
— Хватит. У меня к тебе важное дело.
— Я весь внимание! Сделаю все, что в моих силах и даже более того! Каждое слово прелестнейшей геры — это закон для меня! Любой твой каприз…
— Мне нужен начальный артефакт клана, — решила я его прервать. Вот ни разу не приятно, даже гадко, слушать это все.
А теперь подождем. И да, градоначальник задумался. Тут я его понимаю. Уверена ему даны ЦУ на такой случай. Что-то типа послать весточку, затянуть дело… А там, скорее всего, подоспел бы какой-нибудь мелкий дворянчик, разумеется, от лица более влиятельной шишки, который помог бы мне ускорить все дело… За небольшую для влиятельных господ сумму, ну и моральный должок повесили бы. Который точно припомнили бы мне в самый неподходящий момент. Вот этого всего мне и не надо. Как и вообще встреч с другими родовитыми. Не, не, не… я еще не готова.
А с другой стороны, что градоначальник сейчас может сделать? По закону я имею все права требовать артефакт… другое дело, что уже сам артефакт может меня не принять. Вот он посмотрел на меня, потом на орков по бокам, которые так и стоят рядом. На Шейбана с Хишмой у входа — на лбу у него появилась испарина. Он перевел взгляд на Чару, что стоит рядом с рабыней и своими мистическими глазами следит за каждым его движением. Громко сглотнул. Снова посмотрел на меня. Как там говорят? Он понимает, что я понимаю, что он понимает…
— Это… очень неожиданно. Гхм. Артефакт хранится в хранилище банка, и это займет некоторое время…
— О! Я уверена, что гномы тебя уже ждут.
О да! В ком-в ком, а вот в гномах и их чуйке на наживу я ни капельки не сомневаюсь. Не удивлюсь, если гномы узнали не о прибытии, а еще об отбытии градоначальника с баронства, и уже тогда у них было все готово.
— А мои люди и, разумеется, орки тебя проводят. Чтобы ничто и никто не посмел тебя задержать со столь ценным грузом, — добила я его.
Градоначальник выглядел грустно. А я мысленно возносила хвалу всем Великим! Без моих орков и людей он бы меня мурыжил долго — теперь я это вижу отчетливо. Даже за деньги. А теперь ему некуда деваться, и он это тоже понимает.
— Благодарю, гера! Это столь великодушно с твоей стороны! Разумеется, я приложу все силы, чтобы доставить артефакт… Церемония будет проходить здесь?
— Не будет церемонии. Ты доставишь артефакт, я его привяжу, и мы покинем мэрию. И я надеюсь — это произойдет в скорейшем времени.
— Д-да… Как без церемонии?! Это же такое событие!
— Просто, — я не желала продолжать этот разговор. Снова разрыв шаблонов, снова я выбиваюсь из образа. Столь значимое событие и столь обыденное проведение ритуала. Но что поделаешь… Времени нет. — Я буду ждать артефакт тут.
С этими словами я откинулась на спинку кресла, показывая, что это обсуждать не следует. И тем самым поставила точку во всем нашем странном диалоге.
Фарук с Фахри и сам Стай с одним из своих отправились сопровождать градоначальника. Конечно же в качестве охраны! И теперь я могу быть спокойна — Стай проследит за всем. Можно перевезти дух и на минутку прикрыть глаза, прокручивая в голове встречу. Вроде пока все идет неплохо. Уже совсем скоро… И все будет ясно. Я, конечно, верю своему наставнику… но все равно волнуюсь. А если с демоническим камнем было что-то другое? Батарейки там сели, например…
От погружения в сомнения меня отвлекло новое действующее лицо. Тот тип, которого держали на полу перед входом в кабинет, пришел узнать, не желаю ли я чего. После моего отказа хотел забрать рабыню, которая так и стояла тихонечко у стены.
— Оставь ее. Можешь идти, — я дождалась, пока очередной раб покинет кабинет, и обратилась к Шейбану. — У нас все нормально?
— Да. Люди Стая следят за порядком в мэрии. Мы позволили всем вернуться к своим делам, только пока не покидая здания. Ну и оружие вернем позже. Все тихо.
Я кивнула Шейбану, показывая, что все услышала. И перевела взгляд на девочку-рабыню. Высокая, как и все здесь, но худенькая невероятно! Кожа бледная, синяки под глазами, волосы тусклые. Губы плотно сжаты в тонкую линию, глаза смотрят в пол. А вот! Почувствовала, что я на нее смотрю — глянула быстро из-подо лба, и снова с пол. Разглядеть, что у нее во взгляде не успела, но вся ее поза очень замкнута, натянута. Нервничает? Боится?
— Подойди.
Снова быстрый взгляд: убедилась, что это ей, и немного приблизилась.
— Как тебя зовут?
— Саира, — посмотрела быстренько на меня, и неуверенно добавила: — гера.
А она молоденькая. Даже очень.
— Давно ты у градоначальника?
— Сегодня первый день.
— А в рабах?
— Полтора года.
О как. Свободной значит была…
— И как ты в рабство попала?
— Отчим продал. Как мать умерла, а он второй раз женился, я лишней стала.
Я слышала, что такое бывает… но как-то не верилось.
— Тебе еще нет шестнадцати? — спросила я очевидное. С шестнадцати тут молодые люди уже считаются почти совершеннолетними. Несут ответственность за себя и свои поступки, могут официально устроиться работать, ну и родственники их продать не могут. Почти взрослые, но не совсем. Должны быть взрослые родственники, которые якобы являются наставниками и проводниками во взрослую, серьезную жизнь. Без их одобрения нельзя, например, жениться или приобретать недвижимость. До двадцати одного года, но эти законы очень размыты. И трактуют их обычно довольно свободно… в некоторых вопросах. Но продать не смогли бы уже.
— Мне недавно исполнилось пятнадцать, гера.
— Ну и как тебе тут? Хочешь остаться у градоначальника?
Она вскинула на меня свой взгляд озлобленного и обиженного ребенка, и снова уставилась в пол. Лишь губы сильнее сжала.
— Ну а чего тогда не хвалишься? Может я бы тебя себе забрала?
И так заберу. Не знаю правда еще как, но и оставить ее тут уже не смогу. Помимо того, что я даже не хочу думать зачем она градоначальнику — на уборщицу, слугу или тем более помощника, она не походила. Она еще и так похожа на мою Машку. Это как знакомого в беде бросить! Вот такой своеобразный привет с Земли, глядя на который в груди что-то сжимается. И больно и не хочется прекращать смотреть… Дом, дом, дом. Далекий и с каждым прожитым днем тут кажется все прекрасней. Я все реже вспоминаю о той жизни. И иногда виню саму себя в этом…
— А как? — вытащила меня из омута дурных мыслей Саира. О чем мы говорили? Ах да…
— Ну… А что ты умеешь?
Девчонка задумалась, даже губу прикусила от усердия. А я обратила внимание, что орки тоже на нею наблюдают. Хотя Хишма, как всегда, безучастно стоит у входа и вот ей, складывается такое впечатление, совершенно наплевать на наш диалог. И на все остальное тоже.
Если Чара — это безудержный лесной пожар, который можно убить, но никак не остановить, а Шейбан напоминает порой спокойного опасного крокодила, который может в любой момент сорваться вихрем и просто перекусить тебя пополам, то Хишма — безмятежность. Умиротворенность и отстраненность, которые совершенно не воспринимаются как черствость или холодность. Рядом с ней ощущаешь покой. И именно она первой заметила крадущихся имперских ищеек в ту памятную ночь. Вот такая вроде отстраненная, а все держит под контролем. Шейбан ее очень ценит.
— Выживать умею.
Мы все посмотрели на нее с удивлением. Видно, у отчима тоже было не очень, раз именно такая ассоциация приходит этому ребенку первой в голову. Жалость начала подниматься в душе, я ее, между прочим, терпеть не могу. Ни к себе, ни к окружающим. По-моему, это самое унизительное чувство. А значит — брысь, гадость!
— А читать, писать ты умеешь?
— Немного, — и сказано это было так печально.
— Расскажи о себе подробней, — попросила-приказала я. Совсем уже вживаюсь в роль. И как к этому относиться? Это же хорошо, наверное?
— Отца не помню, он воевал и умер, когда я ребенком совсем была. Через пару лет мама замуж за отчима вышла. Все было совсем неплохо — как везде. Отчим меня не любил, но и не обижал. Позже у мамы братика два родились, а на третий раз ребеночек умер, а мама в горячке слегла. Через десятину и ее не стало, вот тогда плохо и стало. Я за братиками следила, за порядком дома — так на улицу никто и не гнал. Ну а потом отчим новую жену нашел, а у той свои двое, да постарше. Стало кому за детьми смотреть, а я стала обузой. Вот и решили меня продать в рабство. Еще сказали, чтоб радовалась, что не просто на улицу выкинули и что с голоду не помру.
Больше ничего спрашивать не хотелось. Вот так, Саша, ощути, что называется, вкус жизни. А я уже и как-то притерпелась к рабству, вроде. Спокойней стала относиться… Ну по крайней мере не впадаю в ступор при виде рабов, а ночью кошмары не снятся. И вот снова… А ведь тут целый рынок! Большой-большой! Сколько там людей продают как скот? Тысячи? И это самый пограничный город, а что тогда делается в империях? Ведь все, абсолютно все, и мастер Вельнис, и командир, и даже Дайна с Имрой спокойно относятся к тому, что людей можно продавать и покупать. И ведь никаких прав или защиты! Совсем ничего! А что могут сделать люди с другими людьми, когда не только правовая, но и моральная сторона не сдерживает? Ведь это норма для всех. Ни родственники слова ни скажут, ни сосед осуждающе ни посмотрит.
Вот оно! Скорее не само рабство столь страшно, хотя и это тоже, как осознание того, что это обыденность. Повседневность. Нечто совершенно естественное для того мира и всех его жителей… Даже таких хороших, как мои переселенцы.
Сейчас в Мертвых землях нет рабов. Когда уничтожили клан, то и все рабы перестали таковыми быть. И они не стали «чистыми», они стали бывшими рабами, что еще хуже, чем клановые без клана. Они бежали со всеми. С теми, кто остался. Между полной неизвестностью, и неизвестностью со знакомыми прежде людьми, все-таки есть разница. А теперь в Мертвых землях все равны и если хочешь выжить, то работать надо всем.
Хочу назад в Мертвые земли! Там все ясно, понятно и как-то честнее что ли? Детей от в рабство не продают со славами: «Хоть с голоду не сдохнешь».
Военный совет посовещался и решил, что лучше дождаться завершения встречи. Решали это мои рабы, я же просто слушала и… была. И снова наступило ожидание!
Два часа! Я так нервничала, что достала даже невозмутимого Шейбана. А Стай спустя первый час сбежал подготавливать виверн. Сиам с Радой тоже были рядом, и тоже нервничали. Хотя и не понимали до конца в чем дело. Про поход в мэрию они поняли, а про начальный артефакт им никто не поведал. Вот и пребывали они в непонимании.
И вот настал час икс. Разведчики менялись уже несколько раз, последний раз туда отправились уже втроем. И вот один прибежал и сказал пора. Благо до ратуши тут совсем недалеко.
Шейбан подсадил меня на Белку и успокаивающе прошептал:
— Успокойся. Все будет нормально. Охраны там немного, да и та ни о чем. Все пройдет как по маслу.
Я благодарно ему кивнула и оглядела наш отряд. Я единственная на лошади, наемники на вивернах, орки пешком. На мой вопрос про транспорт они лишь за ухмылялись и теперь я увидела в чем дело. Даже отряду Стая виверны казались мелковатыми. Во всей амуниции да при оружии, эти мужчины казались великанами, а виверны у нас совершенно не боевые. Орки же были еще крупнее.
Я вспомнила отряд Лайнера. Там бойцы были другими… более жилистыми, не столь крупными. И амуниция совершенно другая. Тут прям латы, шлемы, железные штуки на руках и ногах, а отряд командира был в коже, с разными вставками, но все же в коже. Отряд Лайнера более походил на орков, только не столь крупных. Орки тоже были в коже с разными нашивками, заплатками и ремешками. А вот наемники совершенно другие. Танки. Откуда они взяли это все? Я им дала конечно деньги, но не столько же… По моим предположениям, вот такая амуниция должна чертовски дорого стоить.
Вот в таких мыслях я подъехала к мэрии. Отлично отвлеклась, пора возвращаться в реальность. А обо всем этом позже поговорю со Стаем.
Пока Шейбан снимал меня с лошади, наемники уже вошли в здание. Добротное, но вполне обычное двухэтажное здание. С Дворцом Солнца или гномьим банком даже сравнивать нечего. Орки окружили меня плотным кольцом, и мы прошли внутрь. У входа нас встретил Стай и доложил Шейбану (!!!), что все чисто, можно идти дальше.
В мэрии были какие-то люди. Я видела потерянную охрану сидящих под стеной без оружия. Заметила перепуганных женщин, я их определила в секретари, которые сидели истуканами за своими столами.
Мы уже подходили к кабинету, когда я увидела, как один из наемников укладывал на пол какого-то мужика. Он скалился на наемника и что-то шипел. Я успела разглядеть рабскую метку, а в следующий момент Фарук с Фахри выбили дверь в кабинет и вошли, следом рванула Чара. Я тоже хотела было пройти туда, но меня остановил Шейбан и сказал подождать. Я только недовольно на него глянула. С ним мы тоже поговорим позже. Здравый смысл шептал где-то, что все правильно, но негодование уже дошло до верхнего края. И мне было неловко за все происходящее. Мы как какие-то гопники пришли и всех запугали.
Вот выглянула Чара и кивнула нам. Можно идти. Ой, мамочки! Хорошо, что я и боюсь, и нервничаю, и злюсь похоже. Бледнею сильно. Ну, поехали!
В кабинет я вошла решительно и огромным желанием все это закончить и чем быстрее отправиться уже в мертвые земли!
Градоначальника я увидела сразу. Ну еще бы! С прошлой нашей встречи он не уменьшился совершенно. Все такой же большой, с дряблыми щеками и несколькими подбородками. И в цветных попугайских одеждах. Я отвела взгляд от этого неприятного человека, и чуть не споткнулась.
Машка?!
Глава 21
Знакомое лицо выбило меня из колеи, но я быстро взяла себя в руки. Обозналась… Но как девчонка похожа! Почти полная копия моей хорошей подруги. Единственной настоящей подруги. Более худая, бледная, как будто затравленная, копия. Хотя почему как будто? Сомневаюсь, что рабыне живется хорошо. От хорошей жизни так затрапезно не выглядят.
Но… но теперь все мое внимание должно быть посвящено другому человеку. Полная противоположность рабыне… Пухлые и рыхлые щеки, тройной подбородок, и как будто мало его самого — еще и множество слоев цветной одежды. Капуста. Градоначальник — цветная капуста. А разве можно бояться капусту? Да и не одна я здесь. И право имею… Слишком часто я повторяю себе эти слова. Хорошо, что окружающие в это верят. Ибо я сама буду сомневаться до тех пор, пока не получу реальный титул.
И вот сидим, смотрим друг на друга. Тишина. Пришла-то я к нему, но поприветствовать первым должен он меня. Так правильно. Но пауза затягивается. И страх начинает растворяться в моей злости. Мне и так вся эта ситуация не нравится, а он ее и по правилам играть не хочет! Эх… а я надеялась, что мы разойдемся берегами.
Видно, он тоже что-то для себя решил, так как спустя еще буквально секунду на меня полился мед:
— Достопочтенная гера! Я безумно рад и польщен встречать столь высоких гостей в моей скромной обители… — и далее в подобном стиле. И таким голосом, что у меня заныли зубы.
Все страхи и опасения перед должностным лицом, а также и перед взрослым, серьезным мужчиной испарились без следа. Пришло омерзение. А местная шишка разливается соловьем… интересно, он на ходу сочиняет, или заучил ранее?
— Хватит. У меня к тебе важное дело.
— Я весь внимание! Сделаю все, что в моих силах и даже более того! Каждое слово прелестнейшей геры — это закон для меня! Любой твой каприз…
— Мне нужен начальный артефакт клана, — решила я его прервать. Вот ни разу не приятно, даже гадко, слушать это все.
А теперь подождем. И да, градоначальник задумался. Тут я его понимаю. Уверена ему даны ЦУ на такой случай. Что-то типа послать весточку, затянуть дело… А там, скорее всего, подоспел бы какой-нибудь мелкий дворянчик, разумеется, от лица более влиятельной шишки, который помог бы мне ускорить все дело… За небольшую для влиятельных господ сумму, ну и моральный должок повесили бы. Который точно припомнили бы мне в самый неподходящий момент. Вот этого всего мне и не надо. Как и вообще встреч с другими родовитыми. Не, не, не… я еще не готова.
А с другой стороны, что градоначальник сейчас может сделать? По закону я имею все права требовать артефакт… другое дело, что уже сам артефакт может меня не принять. Вот он посмотрел на меня, потом на орков по бокам, которые так и стоят рядом. На Шейбана с Хишмой у входа — на лбу у него появилась испарина. Он перевел взгляд на Чару, что стоит рядом с рабыней и своими мистическими глазами следит за каждым его движением. Громко сглотнул. Снова посмотрел на меня. Как там говорят? Он понимает, что я понимаю, что он понимает…
— Это… очень неожиданно. Гхм. Артефакт хранится в хранилище банка, и это займет некоторое время…
— О! Я уверена, что гномы тебя уже ждут.
О да! В ком-в ком, а вот в гномах и их чуйке на наживу я ни капельки не сомневаюсь. Не удивлюсь, если гномы узнали не о прибытии, а еще об отбытии градоначальника с баронства, и уже тогда у них было все готово.
— А мои люди и, разумеется, орки тебя проводят. Чтобы ничто и никто не посмел тебя задержать со столь ценным грузом, — добила я его.
Градоначальник выглядел грустно. А я мысленно возносила хвалу всем Великим! Без моих орков и людей он бы меня мурыжил долго — теперь я это вижу отчетливо. Даже за деньги. А теперь ему некуда деваться, и он это тоже понимает.
— Благодарю, гера! Это столь великодушно с твоей стороны! Разумеется, я приложу все силы, чтобы доставить артефакт… Церемония будет проходить здесь?
— Не будет церемонии. Ты доставишь артефакт, я его привяжу, и мы покинем мэрию. И я надеюсь — это произойдет в скорейшем времени.
— Д-да… Как без церемонии?! Это же такое событие!
— Просто, — я не желала продолжать этот разговор. Снова разрыв шаблонов, снова я выбиваюсь из образа. Столь значимое событие и столь обыденное проведение ритуала. Но что поделаешь… Времени нет. — Я буду ждать артефакт тут.
С этими словами я откинулась на спинку кресла, показывая, что это обсуждать не следует. И тем самым поставила точку во всем нашем странном диалоге.
Фарук с Фахри и сам Стай с одним из своих отправились сопровождать градоначальника. Конечно же в качестве охраны! И теперь я могу быть спокойна — Стай проследит за всем. Можно перевезти дух и на минутку прикрыть глаза, прокручивая в голове встречу. Вроде пока все идет неплохо. Уже совсем скоро… И все будет ясно. Я, конечно, верю своему наставнику… но все равно волнуюсь. А если с демоническим камнем было что-то другое? Батарейки там сели, например…
От погружения в сомнения меня отвлекло новое действующее лицо. Тот тип, которого держали на полу перед входом в кабинет, пришел узнать, не желаю ли я чего. После моего отказа хотел забрать рабыню, которая так и стояла тихонечко у стены.
— Оставь ее. Можешь идти, — я дождалась, пока очередной раб покинет кабинет, и обратилась к Шейбану. — У нас все нормально?
— Да. Люди Стая следят за порядком в мэрии. Мы позволили всем вернуться к своим делам, только пока не покидая здания. Ну и оружие вернем позже. Все тихо.
Я кивнула Шейбану, показывая, что все услышала. И перевела взгляд на девочку-рабыню. Высокая, как и все здесь, но худенькая невероятно! Кожа бледная, синяки под глазами, волосы тусклые. Губы плотно сжаты в тонкую линию, глаза смотрят в пол. А вот! Почувствовала, что я на нее смотрю — глянула быстро из-подо лба, и снова с пол. Разглядеть, что у нее во взгляде не успела, но вся ее поза очень замкнута, натянута. Нервничает? Боится?
— Подойди.
Снова быстрый взгляд: убедилась, что это ей, и немного приблизилась.
— Как тебя зовут?
— Саира, — посмотрела быстренько на меня, и неуверенно добавила: — гера.
А она молоденькая. Даже очень.
— Давно ты у градоначальника?
— Сегодня первый день.
— А в рабах?
— Полтора года.
О как. Свободной значит была…
— И как ты в рабство попала?
— Отчим продал. Как мать умерла, а он второй раз женился, я лишней стала.
Я слышала, что такое бывает… но как-то не верилось.
— Тебе еще нет шестнадцати? — спросила я очевидное. С шестнадцати тут молодые люди уже считаются почти совершеннолетними. Несут ответственность за себя и свои поступки, могут официально устроиться работать, ну и родственники их продать не могут. Почти взрослые, но не совсем. Должны быть взрослые родственники, которые якобы являются наставниками и проводниками во взрослую, серьезную жизнь. Без их одобрения нельзя, например, жениться или приобретать недвижимость. До двадцати одного года, но эти законы очень размыты. И трактуют их обычно довольно свободно… в некоторых вопросах. Но продать не смогли бы уже.
— Мне недавно исполнилось пятнадцать, гера.
— Ну и как тебе тут? Хочешь остаться у градоначальника?
Она вскинула на меня свой взгляд озлобленного и обиженного ребенка, и снова уставилась в пол. Лишь губы сильнее сжала.
— Ну а чего тогда не хвалишься? Может я бы тебя себе забрала?
И так заберу. Не знаю правда еще как, но и оставить ее тут уже не смогу. Помимо того, что я даже не хочу думать зачем она градоначальнику — на уборщицу, слугу или тем более помощника, она не походила. Она еще и так похожа на мою Машку. Это как знакомого в беде бросить! Вот такой своеобразный привет с Земли, глядя на который в груди что-то сжимается. И больно и не хочется прекращать смотреть… Дом, дом, дом. Далекий и с каждым прожитым днем тут кажется все прекрасней. Я все реже вспоминаю о той жизни. И иногда виню саму себя в этом…
— А как? — вытащила меня из омута дурных мыслей Саира. О чем мы говорили? Ах да…
— Ну… А что ты умеешь?
Девчонка задумалась, даже губу прикусила от усердия. А я обратила внимание, что орки тоже на нею наблюдают. Хотя Хишма, как всегда, безучастно стоит у входа и вот ей, складывается такое впечатление, совершенно наплевать на наш диалог. И на все остальное тоже.
Если Чара — это безудержный лесной пожар, который можно убить, но никак не остановить, а Шейбан напоминает порой спокойного опасного крокодила, который может в любой момент сорваться вихрем и просто перекусить тебя пополам, то Хишма — безмятежность. Умиротворенность и отстраненность, которые совершенно не воспринимаются как черствость или холодность. Рядом с ней ощущаешь покой. И именно она первой заметила крадущихся имперских ищеек в ту памятную ночь. Вот такая вроде отстраненная, а все держит под контролем. Шейбан ее очень ценит.
— Выживать умею.
Мы все посмотрели на нее с удивлением. Видно, у отчима тоже было не очень, раз именно такая ассоциация приходит этому ребенку первой в голову. Жалость начала подниматься в душе, я ее, между прочим, терпеть не могу. Ни к себе, ни к окружающим. По-моему, это самое унизительное чувство. А значит — брысь, гадость!
— А читать, писать ты умеешь?
— Немного, — и сказано это было так печально.
— Расскажи о себе подробней, — попросила-приказала я. Совсем уже вживаюсь в роль. И как к этому относиться? Это же хорошо, наверное?
— Отца не помню, он воевал и умер, когда я ребенком совсем была. Через пару лет мама замуж за отчима вышла. Все было совсем неплохо — как везде. Отчим меня не любил, но и не обижал. Позже у мамы братика два родились, а на третий раз ребеночек умер, а мама в горячке слегла. Через десятину и ее не стало, вот тогда плохо и стало. Я за братиками следила, за порядком дома — так на улицу никто и не гнал. Ну а потом отчим новую жену нашел, а у той свои двое, да постарше. Стало кому за детьми смотреть, а я стала обузой. Вот и решили меня продать в рабство. Еще сказали, чтоб радовалась, что не просто на улицу выкинули и что с голоду не помру.
Больше ничего спрашивать не хотелось. Вот так, Саша, ощути, что называется, вкус жизни. А я уже и как-то притерпелась к рабству, вроде. Спокойней стала относиться… Ну по крайней мере не впадаю в ступор при виде рабов, а ночью кошмары не снятся. И вот снова… А ведь тут целый рынок! Большой-большой! Сколько там людей продают как скот? Тысячи? И это самый пограничный город, а что тогда делается в империях? Ведь все, абсолютно все, и мастер Вельнис, и командир, и даже Дайна с Имрой спокойно относятся к тому, что людей можно продавать и покупать. И ведь никаких прав или защиты! Совсем ничего! А что могут сделать люди с другими людьми, когда не только правовая, но и моральная сторона не сдерживает? Ведь это норма для всех. Ни родственники слова ни скажут, ни сосед осуждающе ни посмотрит.
Вот оно! Скорее не само рабство столь страшно, хотя и это тоже, как осознание того, что это обыденность. Повседневность. Нечто совершенно естественное для того мира и всех его жителей… Даже таких хороших, как мои переселенцы.
Сейчас в Мертвых землях нет рабов. Когда уничтожили клан, то и все рабы перестали таковыми быть. И они не стали «чистыми», они стали бывшими рабами, что еще хуже, чем клановые без клана. Они бежали со всеми. С теми, кто остался. Между полной неизвестностью, и неизвестностью со знакомыми прежде людьми, все-таки есть разница. А теперь в Мертвых землях все равны и если хочешь выжить, то работать надо всем.
Хочу назад в Мертвые земли! Там все ясно, понятно и как-то честнее что ли? Детей от в рабство не продают со славами: «Хоть с голоду не сдохнешь».
