Татьяна Коростышевская
Ангелы и вороны
Старуха была крепче, чем могло показаться. Она ловко уходила от погони, петляя знакомыми тропками, карабкалась все выше, пробираясь к перевалу. Старая ведьма, хитрая ведьма. Ее зелья напрочь отбили нюх преследователей, волкоглавых ульфхеднаров. Им приходилось ориентироваться лишь на зрение и слух. Эти чувства ведьма тоже умудрялась обманывать, заводя стаю в заранее подготовленные ловушки. Уже трое бойцов скулили на дне утыканной деревянными кольями ямы, кто-то хрипел, задушенный охотничьим силком. Ульфеднары не останавливались, чтоб помочь раненным, они никогда не останавливались. Алые глаза бестий горели в темноте, ветви кустов хлестали по бурым шкурам, из пастей вырывался пар.
Тропа, изогнувшись вокруг валуна, вывела погоню на плоский уступ. Вожак поднял голову к открывшемуся ночному небу, завыл на луну. Оставшаяся стая присоединилась, огласив округу истошным боевым кличем. Все, кто слышал его, понимали, надо спасаться, бежать. Но сил для бега у старухи почти не осталось. Почти. Четыре скальных уступа, подобно гигантским ступеням винтовой лестницы, охватывали вершину горы, ведьма взбиралась на последний. Она посмотрела вниз на воющих волкоглавцев и, тяжело дыша, побрела к центру площадки. Вой сменился жалобным поскуливанием, прощальные ловушки активировались, на время отрезав преследователям путь.
Женщина приблизилась к белоснежной плите, установленной на каменном постаменте, погладила ладонью мрамор, от ее пальцев по плоскости во все стороны разбежались струйки жидкого огня, складываясь в причудливый орнамент. Скоро к небесам вознесся столб яркого мерцающего света.
Успела, она успела, осталось войти в портал…
Ведьма шагнула, под подошвой ботинка немедленно сгустился воздух, образовывая полетную линзу, поднял ее на уровень плиты.
Сейчас…
Старуха качнулась вперед, из портала ей навстречу вырвался вихрь, сбил с ног. Женщина упала на камни, линза развеялась.
— Отступница! — Высокий мужчина, стоящий на краю мраморной плиты, был черным силуэтом, за его спиной продолжал сиять портальный столб.
Контуры плаща, на голове капюшон. Но голос…
— Ты? — Ведьма, не в силах подняться, все-таки пробовала отползти. — Игнатиус!
— Александра Уртика из мира Плантай, признаешь ли ты себя виновной в заговоре против Офиона? Раскаиваешься ли?
За ним в портальном сиянии возникла еще одна фигура, женская.
— Палач! — выплюнула старуха, поднимаясь на ноги.— Корпус равноденствия знает, что ты якшаешься с созданиями хаоса?
— Ты об ульфеднарах? — Переспросил мужчина саркастично. — Цель оправдывает средства. Пожалуй, только эти зверушки смогли бы выследить отступницу Александру в серых мирах, где она умудрилась столько лет прятаться. Серые миры, серые дела, понимаешь? Не пытайся колдовать. Стая уже справилась с твоими ловушками и ждет приказаний. Правда, Олаф?
Вожак, скрытый тенями от собеседников, зарычал. Старуха прищурилась, рассматривая женщину за спиной Игнатиуса, та шагнула к краю постамента:
— Аве, Александра из Дома Пурпурных Хризантем.
— Аве, Медоносная, — ответила ведьма. — Что заставило магессу Инфериора прислуживать адептам порядка?
Названная Медоносной растянула в улыбке алые губы, она не скрывалась под плащом, ее парчовая золотистая туника открывала длинные стройные ноги, черные волосы украшала драгоценная тиара:
— Любезный Игнатиус по многолетней привычке стража корпуса начал беседу с обвинений.
— Они нелепы. Мои грехи перед Офионом искупает изгнание.
— Это прошлые грехи, Александра. — Брюнетка кивнула себе за плечо. — Ты сотворила портал.
— Потому что вы меня вынудили. Вы… — старуха хрипло расхохоталась. — Мне все понятно, Регина. Вы узнали о том, что я завладела осколком амулета Уробороса, том самым, портальным…
Ульфеднары возбужденно зарычали, мужчина достал из складок плаща какую-то неровной формы подвеску, Александра прижала ладонь к своей груди:
— Игнатиус владеет частью, подчиняющей волкоглавцев Пульментума. И теперь вы хотите…
— Регина! — закричал мужчина. — Амулет у нее на шее. Олаф, хватайте ведьму!
Десяток огромных бурых тел бросился со всех сторон из темноты. Игнатиус продолжал:
— Александра-отступница, ты будешь покарана за попытку восстановить амулет Уробороса. Покарана смертью. Не из мести, не для удовольствия, а только во имя порядка.
Когда на рассвете солнце показалось из-за вершин восточного перевала, о произошедших страшных событиях напоминали только следы крови на камнях, быстро смываемые холодным весенним дождем, и расколотая мраморная плита.
Ангелы и вороны
Старуха была крепче, чем могло показаться. Она ловко уходила от погони, петляя знакомыми тропками, карабкалась все выше, пробираясь к перевалу. Старая ведьма, хитрая ведьма. Ее зелья напрочь отбили нюх преследователей, волкоглавых ульфхеднаров. Им приходилось ориентироваться лишь на зрение и слух. Эти чувства ведьма тоже умудрялась обманывать, заводя стаю в заранее подготовленные ловушки. Уже трое бойцов скулили на дне утыканной деревянными кольями ямы, кто-то хрипел, задушенный охотничьим силком. Ульфеднары не останавливались, чтоб помочь раненным, они никогда не останавливались. Алые глаза бестий горели в темноте, ветви кустов хлестали по бурым шкурам, из пастей вырывался пар.
Тропа, изогнувшись вокруг валуна, вывела погоню на плоский уступ. Вожак поднял голову к открывшемуся ночному небу, завыл на луну. Оставшаяся стая присоединилась, огласив округу истошным боевым кличем. Все, кто слышал его, понимали, надо спасаться, бежать. Но сил для бега у старухи почти не осталось. Почти. Четыре скальных уступа, подобно гигантским ступеням винтовой лестницы, охватывали вершину горы, ведьма взбиралась на последний. Она посмотрела вниз на воющих волкоглавцев и, тяжело дыша, побрела к центру площадки. Вой сменился жалобным поскуливанием, прощальные ловушки активировались, на время отрезав преследователям путь.
Женщина приблизилась к белоснежной плите, установленной на каменном постаменте, погладила ладонью мрамор, от ее пальцев по плоскости во все стороны разбежались струйки жидкого огня, складываясь в причудливый орнамент. Скоро к небесам вознесся столб яркого мерцающего света.
Успела, она успела, осталось войти в портал…
Ведьма шагнула, под подошвой ботинка немедленно сгустился воздух, образовывая полетную линзу, поднял ее на уровень плиты.
Сейчас…
Старуха качнулась вперед, из портала ей навстречу вырвался вихрь, сбил с ног. Женщина упала на камни, линза развеялась.
— Отступница! — Высокий мужчина, стоящий на краю мраморной плиты, был черным силуэтом, за его спиной продолжал сиять портальный столб.
Контуры плаща, на голове капюшон. Но голос…
— Ты? — Ведьма, не в силах подняться, все-таки пробовала отползти. — Игнатиус!
— Александра Уртика из мира Плантай, признаешь ли ты себя виновной в заговоре против Офиона? Раскаиваешься ли?
За ним в портальном сиянии возникла еще одна фигура, женская.
— Палач! — выплюнула старуха, поднимаясь на ноги.— Корпус равноденствия знает, что ты якшаешься с созданиями хаоса?
— Ты об ульфеднарах? — Переспросил мужчина саркастично. — Цель оправдывает средства. Пожалуй, только эти зверушки смогли бы выследить отступницу Александру в серых мирах, где она умудрилась столько лет прятаться. Серые миры, серые дела, понимаешь? Не пытайся колдовать. Стая уже справилась с твоими ловушками и ждет приказаний. Правда, Олаф?
Вожак, скрытый тенями от собеседников, зарычал. Старуха прищурилась, рассматривая женщину за спиной Игнатиуса, та шагнула к краю постамента:
— Аве, Александра из Дома Пурпурных Хризантем.
— Аве, Медоносная, — ответила ведьма. — Что заставило магессу Инфериора прислуживать адептам порядка?
Названная Медоносной растянула в улыбке алые губы, она не скрывалась под плащом, ее парчовая золотистая туника открывала длинные стройные ноги, черные волосы украшала драгоценная тиара:
— Любезный Игнатиус по многолетней привычке стража корпуса начал беседу с обвинений.
— Они нелепы. Мои грехи перед Офионом искупает изгнание.
— Это прошлые грехи, Александра. — Брюнетка кивнула себе за плечо. — Ты сотворила портал.
— Потому что вы меня вынудили. Вы… — старуха хрипло расхохоталась. — Мне все понятно, Регина. Вы узнали о том, что я завладела осколком амулета Уробороса, том самым, портальным…
Ульфеднары возбужденно зарычали, мужчина достал из складок плаща какую-то неровной формы подвеску, Александра прижала ладонь к своей груди:
— Игнатиус владеет частью, подчиняющей волкоглавцев Пульментума. И теперь вы хотите…
— Регина! — закричал мужчина. — Амулет у нее на шее. Олаф, хватайте ведьму!
Десяток огромных бурых тел бросился со всех сторон из темноты. Игнатиус продолжал:
— Александра-отступница, ты будешь покарана за попытку восстановить амулет Уробороса. Покарана смертью. Не из мести, не для удовольствия, а только во имя порядка.
Когда на рассвете солнце показалось из-за вершин восточного перевала, о произошедших страшных событиях напоминали только следы крови на камнях, быстро смываемые холодным весенним дождем, и расколотая мраморная плита.
