Эмелина расхохоталась.
— Подробностей! Я требую подробностей!
— Тебе придется умереть в неведении, — пробормотала я, толкая дверь нашей комнаты. — Что здесь такое?
Застоявшийся воздух заставил поморщиться. Под ногами скрипели осколки зеркала, когда я подходила к своей кровати. На постели лицом вниз лежал мужчина. Широко раскинутые руки, обнаженные плечи с разметавшимися по ним волосами. Рыжие кудри, бледная, очень бледная, какая бывает только у рыжих, кожа в россыпи золотистых веснушек. А вокруг головы — маковым цветочным нимбом пятна крови. Еще до того, как я перевернула тело, я знала, кто передо мной, и понимала, что Игорь Стрэмэтурару, мой незадачливый поклонник, смешной романский мальчик, абсолютно, необратимо мертв.
Я осторожно присела на краешек постели, пережидая истошный крик моей соседки, игнорируя прибежавших на зов стражников, чьи-то расспросы. Отмерла я, только услышав голос Зигфрида.
— Лутоня, девочка, что произошло?
— Он был ведьмой, представляешь — мужчиной-ведьмой…
— Это ты его убила? — визжала Эмелина. — Ты! Признайся, ты!
За окнами бушевал ураган.
— Позовите лекарей, — отдавал приказы Зигфрид. — Быстрее! Учитель, что нам делать?
— Арестуйте ее для дальнейшего разбирательства, — гнусаво отвечал ректор. — И блокируйте стихию, даже если придется подключить к этому весь преподавательский корпус. Вы что, не видите? Она инициированный маг!
Холодные ладони медички доньи Матильды…
— Выпей это, девочка. Так надо. Тебе станет легче. Пей.
Горький вкус во рту. А там, за пыльными облаками, за штормящим морем, у самого горизонта опускается за край его раскаленный шарик солнца. Прости, Влад, кажется, я не смогу уйти с тобой. Мне очень жаль…
— Подробностей! Я требую подробностей!
— Тебе придется умереть в неведении, — пробормотала я, толкая дверь нашей комнаты. — Что здесь такое?
Застоявшийся воздух заставил поморщиться. Под ногами скрипели осколки зеркала, когда я подходила к своей кровати. На постели лицом вниз лежал мужчина. Широко раскинутые руки, обнаженные плечи с разметавшимися по ним волосами. Рыжие кудри, бледная, очень бледная, какая бывает только у рыжих, кожа в россыпи золотистых веснушек. А вокруг головы — маковым цветочным нимбом пятна крови. Еще до того, как я перевернула тело, я знала, кто передо мной, и понимала, что Игорь Стрэмэтурару, мой незадачливый поклонник, смешной романский мальчик, абсолютно, необратимо мертв.
Я осторожно присела на краешек постели, пережидая истошный крик моей соседки, игнорируя прибежавших на зов стражников, чьи-то расспросы. Отмерла я, только услышав голос Зигфрида.
— Лутоня, девочка, что произошло?
— Он был ведьмой, представляешь — мужчиной-ведьмой…
— Это ты его убила? — визжала Эмелина. — Ты! Признайся, ты!
За окнами бушевал ураган.
— Позовите лекарей, — отдавал приказы Зигфрид. — Быстрее! Учитель, что нам делать?
— Арестуйте ее для дальнейшего разбирательства, — гнусаво отвечал ректор. — И блокируйте стихию, даже если придется подключить к этому весь преподавательский корпус. Вы что, не видите? Она инициированный маг!
Холодные ладони медички доньи Матильды…
— Выпей это, девочка. Так надо. Тебе станет легче. Пей.
Горький вкус во рту. А там, за пыльными облаками, за штормящим морем, у самого горизонта опускается за край его раскаленный шарик солнца. Прости, Влад, кажется, я не смогу уйти с тобой. Мне очень жаль…
