Пролог
В больничной палате пахло болью. Во всяком случае Саше так казалось. Вязкий запах обволакивал тело, прилипал к коже, тяжело проталкивался с каждым вдохом в лёгкие. От него то и дело накатывала тошнота и слезились глаза. С соседней койки донёсся тихий шорох, а потом последовал стон.
– Тебе нельзя вставать, – прошептал Саша. До чего хотелось повернуть голову, но сил не хватало. Тело скручивала боль.
– Я помню, – прозвучало в ответ.
Веки не поднимались, но Саша знал, кто на какой койке лежит, поэтому безошибочно понял, что нарушителем режима был тринадцатилетний подросток. Его привезли чуть живого неделю назад. Поговаривали, что с трудом соскребли с рельс похожее на кусок мяса тело. Зацепер. Его дружки однажды пробрались в палату втайне от врачей и медсестёр. Саша слушал, как они гоготали, точно гуси, отпускали шуточки, называя друга Франкенштейном, пока их не выдворили из отделения.
– Ты куда? – едва слышно спросил Саша. Голос вернулся пару дней назад и пока звучал слабо.
– Никуда.
Шаркающие шаги стихли. Саша через боль пошевелил пальцами. Почему-то вспомнилась музыкальная школа. Он ненавидел её, мечтал о том дне, когда не надо будет таскаться со скрипкой через весь город.
«Ну вот… мечта сбылась», – мелькнуло в голове. С такими пальцами, как у него, с трудом собранными во время операции, о карьере Паганини можно было забыть, но сейчас, как нарочно, хотелось провести смычком по струнам, помчаться с рюкзаком в школу, погонять с ребятами в футбол после уроков.
В голове снова появилась муть, утягивая в темноту. Откуда-то издалека, словно эхо, доносились быстрые шаги, взволнованные голоса, грохот каталки.
«Опять кого-то привезли», – последнее, что мелькнуло в голове, прежде чем тьма окончательно опутала сознание до самого утра.
Сашу разбудили голоса. Санитарки переговаривались, застилая постель.
– Что ж ему не жилось?
Отчего-то Саша сразу понял, что соседа по палате он не увидит. Позже поползли слухи, что подросток выпрыгнул из окна. О нём поговорили день и забыли. На освободившееся место положили нового пациента. Боль стала ощутимее.
Глава 1. Куда пойти?
Зима медленно, но верно сдавалась. Солнечных дней становилось больше. Снег быстро проседал, оставаясь лежать лишь в парках да тенистых местах. Впервые Саша думал о том, чтобы весна не торопилась. Он никак не мог определиться, пойти в колледж или остаться в школе. Учился парень средне, звёзд с неба не хватал. Вроде и профессию ещё не выбрал, но и в десятый класс не тянуло. Он так и не смог стать своим среди одноклассников, а всё потому, что пропустил один учебный год из-за долгого восстановления после нескольких операций и реабилитации. Вот и получилось, что в пятый класс он пошёл второй раз. До чего ему было обидно, что друзья теперь учились классом старше. Постепенно они стали чужими, а новые одноклассники, сплочённые в дружный коллектив, не спешили принять в свою компанию. Сам себя Саша долго чувствовал ущербным из-за шрама на лице и неуклюжести. Врачи сделали всё возможное, чтобы сохранить ему ноги, но в итоге походкой он напоминал хромую утку. Как ни странно, никто его не дразнил, впрочем и дружить тоже не предлагал. Так он и просидел за партой почти пять лет в гордом одиночестве, став замкнутым и нелюдимым. По ночам ему часто снилась авария. Он просыпался в поту, иногда на полу и потом долго не засыпал, вспоминая жуткий скрежет, вспышки света, залитые кровью лица родителей и палату в больнице, где провёл несколько месяцев, заново учась держать ложку и ходить. Жизнь изменилась. Бабушка с трудом оформила опеку. Всех смущали возраст и болезни, но в итоге всё-таки было решено, что с ней мальчику будет лучше, чем в детдоме. Саше пришлось быстро взрослеть. Отчасти и поэтому он думал о колледже. Бабушкина пенсия уходила на лекарства, продукты и оплату коммунальных услуг. Те деньги, что перечислялись по потере кормильца, откладывались на крупные покупки вроде одежды и обуви. Поэтому Саша всегда искал способ заработать, используя свои способности чинить то, что другие предпочитали выбросить.
– Сашок, ты подумал о дне рожденья? – бабушка отвлекла его от размышлений, которым он предавался целый день. За окном разливало лучи солнце, а он сидел как крот в тёмном углу за компьютерным столом.
– Подумал. Ба, давай не будем отмечать? Семнадцать – это же не восемнадцать и не двадцать, – монотонно ответил Саша, не желая огорчать её тем, что никто из ребят не захотел прийти к нему. Все нашли отговорки, глупые, тупые отговорки, которые обидно били по гордости.
– Не горюй. Не хотят приходить, и не надо. Вдвоём посидим. Пирожков напеку, твою любимую мясную запеканочку сделаю. Да?
Наталья Николаевна прошла в комнату. Для своих семидесяти двух лет и кучи болезней она выглядела бодренько: невысокого росточка, не тростиночка, но и не грузная, всегда с маникюром и удачной стрижкой. Ей к лицу была седина, поэтому волосы она не красила. Взгляд серых глаз частенько становился настороженным, когда дело касалось серьёзных вопросов, но всегда был наполнен любовью к единственному внуку. Наталья Николаевна не признавала халаты, надевала их исключительно по вечерам после душа. В повседневной жизни по дому она предпочитала носить уютные трикотажные брюки и футболки. Дойдя до внука, она пригладила его светлые курчавые волосы и обняла.
– Да, бабуль, – грустно улыбнулся Саша и позволил поцеловать себя в висок. Сидя на стуле парень как раз был одного роста с бабушкой. – Я денег скопил. Давай машину посудомоечную купим?
– Деньги на ветер, – тут же нахмурилась Наталья Николаевна и махнула рукой. – Из-за двух тарелок машинку покупать. Лучше куртку себе купи.
– На куртку ещё заработаю, – усмехнулся внук. В последнее время у него хорошо получалось чинить смартфоны, планшеты и ноутбуки. Иногда удавалось неплохо заработать. – Ба, не отказывайся. В хозяйстве пригодится.
– Да ну её. Мало того, что стоит дорого, ещё и мастера вызывать, – сопротивлялась бабушка.
– Сам подключу. Ничего сложного. Я уже посмотрел видео в Интернете. Соглашайся, – он развернулся к ней лицом и улыбнулся.
– Когда же ты вырасти успел? – прошептала Наталья Николаевна, любуясь внуком. Сердце больно кольнуло. Как он был похож на отца, одно лицо: те же голубые глаза, те же мягкие, чуть полные губы, те же прямые светлые брови и нос с горбинкой. Если бы не шрам, протянувшийся через бровь к виску, был бы красавцем.
– Ба, я решил, что в колледж пойду, – вдруг выпалил он, будучи не до конца уверенным, что хочет именно этого. Ему требовалась поддержка. Надеяться больше было не на кого.
– Вот и правильно. Что в школе штаны просиживать? Куда пойдёшь? – заволновалась она и присела на кресло. Новость взволновала.
– Не знаю. Выбор небольшой. В нашем городе три колледжа: машиностроительный, архитектурный и медицинский. Медик из меня никакой. Ненавижу больницы. Я подумал, может, на электромонтёра или автомеханика-электрика.
– Дельно говоришь. Ты же любишь копаться в технике. В институт бы, конечно, лучше…
– Ба, не хочу в десятый. Ненавижу школу. Я не сдам ЕГЭ. Если надо будет в институт, после колледжа поступлю, – убеждал её, но ещё в большей степени себя, Саша. От мысли об экзаменах у него всё время пробегал холодок меж лопаток. Нет, он был неглупым и вполне успевающим по основным предметам, однако понимал, что не получит баллы, необходимые для бюджета. – Будем реалистами.
– Оно и то верно. Ты, главное, выбери ту профессию, где работать сможешь, если уж не с удовольствием, так с пользой, – Наталья Николаевна вздохнула. Толку от того, что сын окончил школу с медалью, в институт поступил? Жизнь-то короткой оказалась. Оборвалась в тот момент, когда счастье через край плескалось: и жена-красавица, и сыночек, и работа в крупной фирме.
– Ба, не грусти. Всё будет хорошо. А посудомоечную машину я всё равно куплю. Тебе понравится.
На том и разошлись. Наталья Николаевна занялась ужином, Саша открыл, наконец, учебник физики. Время шло, а ощущение готовности к экзаменам не наступало, и это вызывало тревожное чувство. Спустя час Саша плюнул на физику и принялся изучать сайты колледжей. Специальностей хватало, но там, где нравилось всё, требовался высокий балл для поступления.
– Видимо, не я один собираюсь свалить из школы после девятого класса, – хмыкнул он, делая пометки в блокноте.
Ему, как никогда, было грустно от осознания того факта, что не с кем поделиться мыслями, кроме бабушки. Она, конечно, хороший слушатель, сопереживающий, но плохо разбирающийся в современной действительности. Саша считал, что она живёт одной ногой в своей советской реальности. В чём-то он с ней соглашался, однако оставался при своём мнении, что время вспять не обратить, и, как бы ни хотелось вернуть прошлое, оно уже не впишется в современные рамки. Возможно, звучало и кощунственно, но Саша уже не представлял родителей рядом с собой. В первый год после аварии он ощущал их присутствие, всё время ждал, что они вот-вот войдут в палату, зазвучат их голоса. Сохранившиеся в телефоне коротенькие видео мальчик пересматривал много раз, постоянно говорил с бабушкой о папе и маме. Постепенно тоска уходила, всё реже открывались файлы в телефоне. Самым важным человеком в жизни стала бабушка, а родители остались в детстве, которое закончилось после аварии.
– Ужинать будешь?
– Буду. Я заказал посудомоечную машину, – довольным голосом сообщил внук. – Считай, что я сделал себе подарок на день рождения.
– Упрямец. Весь в мать, – вздохнула Наталья Николаевна. Сноху она любила, радовалась, что сыну досталась не профурсетка с когтями и опахалами вместо ресниц, а спокойная, интеллигентная девушка, воспитанная в традициях, где семья во главе угла. И всего-то один недостаток за ней и водился. Упрямство. Не заупрямилась бы в тот вечер, и не поехали бы никуда, и не погибли бы. – Если сломаю, не ворчи.
– Бабуль, ты не сломаешь, – Саша, прихрамывая, пошёл за ней на кухню. Ноги не болели, но походка осталась, как после операции. Что-то мешало им ступать твёрдо и уверенно. – А если сломаешь, я починю.
– Чинильщик. Ешь. Посуду руками вымоешь, – бабушка хитро улыбнулась.
– Обязательно, – внук чмокнул её в щёку и быстро вымыл руки. Взгляд по-деловому осмотрел рабочий стол, который предстояло слегка модернизировать. – Идеально.
Саше всё больше нравилась идея с посудомоечной машиной. Ему пришлось слегка слукавить. Он пока не сделал заказ, но приглядел достойную модель, и по размерам она с математической точностью вписывалась в пространство между мойкой и плитой. Не хватало пары тысяч рублей на доставку и подъём.
«Надо продать старый планшет», – подумал он и утвердительно кивнул головой.
Свой маленький бизнес Саша вёл вполне законно. Ещё год назад с согласия бабушки он официально стал самозанятым. Одноклассники крутили у виска, не понимая, зачем ему лишние телодвижения, но он упрямо делал то, что считал нужным. В школе каждый третий тащил ему гаджеты на починку, девчонки в основном просили наклеить защитное стекло на экран. Ребята над ними смеялись, считая это пустяковой операцией, а Саша пожимал плечами и делал своё дело идеально. За пару лет он прикупил много разных инструментов и приспособлений, чтобы работать с техникой, научился паять, устанавливать программы и перепрошивать телефоны. Он с удовольствием «лечил» всё, что попадало ему в руки, и за глаза его звали доктором. Частенько он покупал за бесценок вышедшие из строя ноутбуки, планшеты, смартфоны и айфоны, чинил их и продавал дорого, но не заоблачно. Клиентов всегда хватало. Помогал он и со школьной техникой, которая дышала на ладан, чем зарабатывал себе оценки. Единственное, что мешало, это мизинец на правой руке. Он не гнулся. Иной раз именно его не хватало, чтобы придержать какую-нибудь деталь. Саша привык к своим недостаткам, и всё же злился периодически на ноги, испещрённые шрамами, ненавидел свою прихрамывающую походку, делавшую его похожим на старика или увальня-селезня. В тренажёрный зал парень пошёл из-за упрямства, того самого, доставшегося от мамы, словно хотел лишний раз потрепать себе нервы. Однако, что удивительно, именно в зале к новичку отнеслись спокойно, дали дельные советы, и только тренер поинтересовался, откуда шрамы. Услышав ответ, мужчина кивнул и пообещал подобрать подходящую программу тренировок. Так Саша нашёл место, где ему было комфортно. Там он и собирался отметить день рождения, подпортив всем фигуры бабушкиными пирожками.
«Да. Надо уходить вовремя, – тыкая вилкой в макароны, думал Саша. – К чему скрывать? Я боюсь не сдать ЕГЭ. Нет, не так. Я боюсь потерять время. Плевать, сдам или не сдам, но время назад не вернёшь. Два лишних года в школе – это роскошь. Лучше в колледж. Получу профессию, а там видно будет, куда двигаться. Интересно, можно учиться по двум специальностям? Надо глянуть что-нибудь про бизнес».
Идея захватила настолько, что Саша не заметил, как съел макароны и котлету, вымыл посуду. Очнулся уже за компьютером. Бабушка несколько раз заглядывала в комнату, но внук не откликался. Махнув рукой, она ушла спать, а Саша с азартом искал место, где может учиться сразу по двум направлениям. Засидевшись, он едва не позвонил в один из колледжей, уже даже набрал номер, но разочарованно остановился.
«Уже ночь. Ладно, с утра позвоню. Хотя и так понятно. Шанс есть. Вся засада в том, что бесплатное образование только одно, второе точно за деньги, а ценники там просто космос. Хоть посудомоечную машину не покупай. Ну уж нет. Бабуля заслужила подарок. Ничего. У меня три месяца точно есть. Заработаю на первый взнос», – убеждал себя Саша, параллельно высчитывая на листке, сколько предстоит сделать. В голове путались мысли. Оставив всё как есть, он перебрался с удобного офисного кресла на кровать и мгновенно заснул. Его вынесло из реальности. Под утро ему снова приснилась авария, но окровавленное лицо мамы было живым: губы улыбались, реснички дрожали.
– Уверен? – послышался её мелодичный голос.
– Да, – Саша удивился своему детскому писку.
– За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь, – мама хитро прищурилась.
– Но попробовать-то можно?
– Конечно. Упрямец ты мой, – ласково произнесла мама и протянула сломанную в запястье руку.
Саша ощутил липкий холод на своей щеке и проснулся. Рассвет только-только занимался, медленно расползаясь по небу светлой полосой. Образ мамы не желал растворяться, возвращая в прошлое, которое так старательно забывалось несколько лет. В ту злополучную новогоднюю ночь они поехали от бабушки домой, решив не дожидаться утра. Мела противная пурга, снижая видимость, и отец не заметил глубокую выбоину на дороге. На скорости машину развернуло, она врезалась в бетонный отбойник и перевернулась на бок. Удар был такой силы, что капот буквально сплющило. Родители погибли на месте, а Сашку зажало на заднем сиденье. Он не мог пошевелиться и смотрел на окровавленное мамино лицо, на которое падал свет фонаря. На пустой дороге искорёженную машину обнаружили не сразу, поэтому помощь подоспела, когда Сашка уже окоченел от холода и кровопотери. И вот снова перед глазами всплыло мамино лицо. Страшно? Он не знал, не понимал свои ощущения. В своё время с ним долго работал психолог, но так и не помог разобраться. Сашка взглянул на часы. Седьмой час. Пора вставать и начинать новый день, в котором прошлому не место.
