Пролог
Лето пролетело незаметно. Казалось, ещё вчера солнце щедро делилось теплом. Даже не верилось, что светало в четыре часа утра. Сколько дел можно было переделать, а теперь только и оставалось, что откладывать на потом. Всё чаще хотелось тёмным вечером закутаться в плед и усесться с книгой в кресло, а если ещё заварить чайку со смородиновым листочком, заботливо сорванным и спрятанным в морозилку летом, то жизнь и вовсе останавливалась. Евгения любила читать бумажные книги, шуршать страничками, держать в руках, ощущая тяжесть авторских мыслей. Она так и не привыкла к электронным вариантам, потому что в телефоне всё мелко, а с ноутбуком неуютно.
– Мам, у тебя телефон гудит. Не слышишь? – раздражённо спросила дочь. Она только-только уселась за уроки, с трудом заставив себя открыть учебник. Девятый класс стал тяжёлым испытанием. Учителя чего-то ждали от учеников, возможно, чуда.
Евгения отвлеклась от книги и протянула руку к журнальному столику. Телефон уже не жужжал, но светился прилетевшим сообщением:
«Жека, машина на ходу?»
Без традиционного «привета», сухо и чётко. Женщина улыбнулась. Так могла писать исключительно Маша, координатор волонтёрского центра. Она разруливала любые ситуации, делая сразу несколько дел. Как в её хорошенькой молоденькой головке умещалось столько информации, не понимал никто.
«На ходу», – быстро напечатала ответ Евгения и, вложив вместо закладки маленький календарик, закрыла книгу. Если Маша писала поздним вечером, значит, требовалась помощь.
«У Лизы есть шанс, но ехать нужно прямо сейчас», – тут же откликнулась Маша.
«Через десять минут буду готова».
– Мам, куда опять на ночь глядя? – тут же отреагировала дочь. Вроде бы уже и привыкнуть должна была к тому, что мама неожиданно срывается и уезжает, потому что кому-то срочно понадобилась помощь, но всё равно ревновала, что родительское внимание рассеивается на других людей. – Поздно уже. До завтра не подождёт?
– Хочешь со мной? – неожиданно спросила Евгения, не особо веря, что дочь согласится.
– А поехали. Ну её, эту алгебру, – Юля захлопнула учебник и быстро собрала рюкзак. – Далеко?
– Километров шестьдесят…
И они поехали в ночь по гладкой широкой трассе, по дороге с колдобинами и выбоинами, по незнакомым местам, сверяя маршрут с навигатором. Говорили о разном, но тему самой поездки обходили стороной. Юля знала, что мама – волонтёр, всегда готовый нестись по первому зову. Волонтёр по призванию, по зову души. Знала и о том, сколько эмоциональных и душевных сил забирала чужая боль. Никогда раньше мама не звала с собой, а тут, словно попросила поддержки. Впервые они ехали вдвоём. В неприметном городке к ним в машину подсела девочка-подросток, худенькая, хмурая, неприветливая. Её будто раздирали сомнения – ехать или не ехать.
– Ты – молодец, – тихо подбодрила её Евгения.
И теперь уже втроём они помчались в другой город. Осенняя ночь по-особенному мрачная, тревожная. Капли дождя и грязи попадали на стекло, искривляя проносящийся мимо мир. В другом городе их уже ждали. Девочку-подростка увела пожилая медсестра.
– Кто у неё там? – всё-таки спросила Юля.
– Мама. Это хоспис. Она там уже полгода потихоньку умирает.
– Жуть какая. А днём не могли сюда приехать? Надо непременно ночью?
– Да, днём было бы лучше. Просто Вера… В общем, обижена она была на маму.
– Почему? – нахмурилась Юля.
– Потому что заболела, потому что оставила одну в приюте. А сегодня Вера сама позвонила и попросила помочь ей увидеть маму, – Евгения улыбнулась, но как-то грустно. – Как отказать? Может, это последняя их встреча…
Так и случилось. В ту же ночь мама Веры тихо умерла, держа за руку дочь. Одна успела, другая дождалась, а Юля вдруг иначе взглянула на свою маму, и уже её стремление нестись куда-то, отложив все дела, не выглядело спонтанным и лишним.
